Подруга подколодная

Подруга подколодная

Я страшно боюсь змей. Видимо, боишься того, чего не знаешь. И вот наконец моя встреча со змееведом состоялась. Он не только биолог, научный сотрудник Тихоокеанского института географии, но и редактор журнала «Зов тайги» (от печатания тиража очередного номера которого я и отвлекала его разговором о змеях), автор замечательной повести» Последний Робин Гуд», один из самых-самых дальневосточных бардов, автор фильмов о природе… Словом, это ВАСИЛИЙ СОЛКИН. И поскольку он неподражаемый рассказчик, мне осталось только убрать из интервью свои глупые вопросы и реплики.

Ирина Ангарская

Про гадов ползучих

Занимаюсь я в первую очередь леопардом и тигром, но как-то так получилось, что змеи и прочие гады ползучие пали в нашей лаборатории на меня. Изучал я их с детства — ло­вил гадюк и сдавал в то место, где из них получают яд. Это были первые за­работанные мною денежки. Посколь­ку в Подмосковье открыли змеепи­томник и начали получать яд из га­дюки, то Кировская область обяза­на была поставлять гадюк в Москву. А кто будет поставлять? Вот, нашел­ся такой странный пацан. Методы от­лова не должны быть интересны чита­телю — как говорится, не пытайтесь повторить! На самом деле 10 % уку­шенных гадюкой всего лишь близки к летальному исходу и 1 % умирает, так что риск был невелик.

В России и змей-то смертель­ных не осталось, они отошли вмес­те со странами СНГ. Гюрза, кобра, эфа песчаная — все, чем мы слави­лись как одна из ядопроизводящих держав, теперь уже не наше. А у нас осталось несколько видов гадюк. Да, укус болезненный. Но в Приморском крае они практически не водятся. И поэтому когда рассказчики говорят: «Вчера я видел гадюку!» — я отвечаю, что этого не могло быть. Разве что где-нибудь в Тернейском районе или на Бикине, севернее 46-го градуса.

Что касается двух видов щито­мордников, восточного и каменисто­го, которые действительно тут живут и с которыми приморцы встречаются все лето, то здесь опасность для здо­ровья зависит от того, столкнулся че-

ловек с медицинской помощью или нет. Если не обращаться к врачам, то гарантирована жизнь. Конкретный случай. Этим летом один из каменис­тых щитомордников пошел на между­народный террор: укусил немца, ко­торый находился здесь на съемках фильма, а он еще и герпетолог. Ну а поскольку немцы — люди серьезные, то он, конечно, сдался в больницу. Оттуда немца пришлось буквально выкрадывать, потому что жизнь его висела на волоске.

Все смертельные случаи от укуса щитомордника связаны с медицин­ской помощью и советами друзей. Если человек не подвергался меди­цинскому обслуживанию и не слушал советов знакомых, друзей и тещи, то он выживал. Как правило, люди ни черта не знают о змеях, но если на их глазах змея укусила человека, то они выдадут 80 советов посторонне­го, что в этом случае надо делать: по­ложить жгут выше места укуса, с од­ной стороны начинают прижигать его сигаретой, с другой — вливать вод­ку... Что касается медпомощи, то ан­тидота против укуса щитомордника на земном шаре нет. А поскольку нас в Приморье очень мало и как электо­рат нас вообще можно не учитывать, то никакого госзаказа на разработ­ку сыворотки против щитомордника никогда не существовало. Яд у него очень специфический по ферментно­му составу, поэтому существующие сыворотки на него не действуют. Ка­кую помощь может оказать доктор? Общеукрепляющую. Если у вас не очень распухла от укуса, доктор обкалывает ее новокаином, и тут уже вы опухаете целиком с головы до ног, а дальше начинается борьба ваше­го организма не только с ядом, но и с медициной. Если вам удастся до­ехать до Склифосовского, то там вам будет легче, а если это будет район­ная больница, то надо десять раз по­думать, сдаваться ли туда. Особен­но немцам. Свои граждане в общем-то выживают.

50 лет

на исчезновение

У нас есть три вида изчезающих змей: тонкохвостый полоз, краснопоясный динадон и полосатый полоз — ко­торые и есть, и их нет. Согласно ру­ководящим документам, если вид в течение 50 лет не встречается, его признают исчезнувшим. Вот это три кандидата на исчезновение. Красно-поясный динадон уже был бы исклю­чен, если бы не интересующиеся при­родой натуралисты, которые на заре моей туманной юности на эту змей­ку натыкались. Потом экспедиция ин­ститута географии констатировала, что есть такая змея, и не стоит ее ни­куда исключать. Закон герпетологии: вид исчезнувший не означает, что он исчез, просто его перестали нахо­дить ученые.

То же самое касается тонкохвостого полоза — самой большой змеи Приморья. Когда вы слышите от ту­ристов, охотников и рыбаков расска­зы об «удавах» и «питонах»: вот та­кая голова, уже переползла дорогу, а хвост еще в соседней колее — так вот все это правда. Они видели тонкохвостого полоза. Змейка превы­шает три метра, достигает и четырех, которые для повстре­чавшегося ей челове­ка легко переходят в 12. Толщина пожар­ного шланга. По на­шим меркам, поче­му бы и не назвать ее удавом... Но бикинские байки про гига­нтских змеев —- это уже мифология. Уче­ным пока не удается от­ловить этого гада и засунуть его в спирт, чтобы считать этот вид восстановленным. Да и нет у нас ученых, которым это было бы интересно, а у меня руки не доходят.

Краснопоясный динадон вооб­ще как первозмей. Когда создатель решил делать змей, начинал он с динадона: голова от одного вида, туло­вище от другого, хвост от третьего — этакая первая попытка слепить змею. Потом создатель уже натренировал­ся, и они стали более гармоничны­ми. У динадона ужасные огромные задние зубы, у нас он занимает эко­логическую нишу кобры — питается змеями. Поэтому он никогда не будет многочисленным — хищника всегда будет меньше, чем жертв.

Полосатый полоз, которому тоже согласно параграфу насчет 50 лет грозит вычеркивание из списков, есть на юго-западе края. Змейка на­столько маленькая и такая стреми­тельная, что даже натуралисты не ус­певают ее увидеть. Совершенно не­понятно, откуда она здесь взялась — не должно ее здесь быть по всем законам природы. Когда-нибудь на пенсии у меня появится время, я по­еду на юго-запад Приморья и восста­новлю эти три вида.

Главное, что никто вам не от­ветит на вопрос: их потому немно­го, что их количество сокращается, или и миллионы лет назад их здесь было столь же мало? И никто пока не ищет ответа, потому что змеиная на­ука на доходы государства не ориен­тирована. Поэтому серьезное изуче­ние гадов ползучих Приморью вряд ли грозит.

Он не лает, не кусается

Щитомордников народ путает с двумя видами полозов. То есть для среднестатистического жителя При­морья отличить щитомордника от узорчатого или красноспинного поло­за не представляется возможным. У щитомордника зрачок вертикальный и немало других отличительных при­знаков. То есть нужно змейку поднес­ти к лицу и как следует к ней пригля­деться, чего невозможно требовать от обычного гражданина. Поэтому на всякий случай можно, конечно, опа­саться всех змей коричнево-пестрой окраски. Но на самом деле чаще это

бывают узорчатый или красноспинный полоз, а не обязательно какой-то из двух щитомордников. И всех их по­чему-то называют гадюками.

Как правило, народ знает в лицо амурского полоза: он, во-первых, резко отличается от всех остальных, во-вторых, из полозовых он самый крупный, с броской черно-желтой ок­раской. Абсолютно не ядовит. Прав­да, способен защищаться и при по­пытке его поймать бросается и ку­сается.

Вообще, при отсутствии попыток ловли ни одна приморская змея не проявляет агрессии. Все укусы щи­томордника являются спровоциро­ванными. Я не знаю ни одного слу­чая, чтобы он долго гнался за челове­ком с целью укусить. Засовывая руку в куст шиповника, человек получает укол шиповника, а потом у него начи­нают коченеть задние ноги и выясня­ется, что там сидел щитомордник. А с точки зрения змеи, на нее было осу­ществлено нападение.

Если ходить по пляжу в кирзовых сапогах и перчатках, то змея никогда не укусит. Вообще с точки зрения тех­ники безопасности все элементарно. Утром и вечером не надо ходить бо­сиком по росе, потому что змеи вы­ползают греться. А среди бела дня, когда солнце стоит в зените, чтобы получить укус змеи, нужно залезть в терновый куст или совать руки-ноги в глубокие расщелины. Утром и вече­ром смотреть под ноги — вполне до­статочно.

Тигрового ужа народ более-ме­нее узнает из-за яркой зелено-крас­но-черной раскраски. Но у него мно­го цветовых вариаций, из-за чего он в серо-черном варианте становится автоматически «гадюкой». Напротив него в энциклопедии есть странная фраза «условно ядовит». Поскольку нельзя быть ядовитым условно, то на русский язык это переводится следу­ющим образом: у него настолько ток­сична слюна и выделения специаль­ной железы, что той дозой, которую щитомордник впрыскивает в челове­ка, тигровый уж в состоянии убить не­скольких. Но он безумно миролюбив, и заставить тигрового ужа укусить че­ловека, как правило, не удается. Од­нако в тех случаях, когда, уж не знаю каким образом, гомосапиенсы полу-

чали укус тигрового ужа, все они от­правились на небеса. Известно четыре таких случая- то, что нам удалось обозреть по медкартам больниц за последних лет 40.

Даже японцы, у которых тигро­вый уж считается безусловно ядо­витым, не в состоянии пока понять, что за мощный ферментный состав у этой змеи. С тигровыми ужами мож­но играть, целовать и даже завязы­вать в узел, но если вам удастся за­сунуть пальчик достаточно глубоко ему внутрь и он его прокусит длин­ными задними зубами, то тогда мож­но не прибегать к услугам медицин­ской помощи: ни к чему увеличивать смертность ближайшей больницы. Но при всем при этом бить лопатой по хребту тигрового ужа вовсе не за что. Надо еще помнить, что у него на за­тылке есть специальная железа, ко­торая выделяет тоже очень токсичное вещество. Оно на человека не рас­считано, а рассчитано на зверя, ко­торый хватает ужа за шею и получа­ет каплю этой самой жидкости. У зве­ря несколько часов идет пена изо рта, и после этого он уже никогда не тро­гает тигрового ужа. Так что если на руках есть ранки, то гладить по голо­ве его не надо. Если летального ис­хода не будет, то по потолку побегать придется.

Нашествия инопланетян

Слухи о том, что город Влади­восток заполонили гады, как всегда, сильно преувеличены. Змеи во Вла­дивостоке жили со времен прихода сюда прапорщика Комарова. Коли­чество неотравленных мышей и крыс и должно привлекать хищников, ко­торые ими питаются. Для яйцекла­дущих любой теплый мусор являет­ся инкубатором, а его у нас хватает. К этому надо добавить, что многие, от­дыхая на пляжах и посещая природу, берут змеек с собой домой поиграть, а потом либо выпускают, либо чаще всего выпустить не успевают — она убегает, потому что обеспечить гер­метичный аквариум сложно. Поэтому на 80 % эти слухи не о том, что змеи приползли в город, а то том, что они уползают домой.

Если ты знаешь, как сделать зверька счастливым, тогда содержи себе на здоровье. Если не знаешь, то сначала изучи вопрос, а потом хватай зверька за шиворот и неси домой. Не прочитав десяток книжек, я никому не рекомендовал бы пытаться содер­жать змей дома.

Змеи — это инопланетяне, у ко­торых все не так — даже не наобо­рот, а просто по-иному. Мы, человеки, являемся стандартными млекопи­тающими, теплокровными. А это зна­чит, что 80 % съеденного мы тратим на поддержание собственной тем­пературы. Круговорот энергии в на­шем организме обладает минималь­ным КПД: у нас на рост мышц, на по­пытки мыслить и на какие-то другие вещи, кроме поддержания темпера­туры 36,6, уходит максимум 20 %. А змеи пошли по другому пути. Энер­гии солнца им хватает для поддержа­ния собственной температуры. В ре­зультате 90 % энергии от съеденной мышки идут на рост мышц и на фи­лософские размышления на камнях. Поэтому, прежде чем говорить «хлад­нокровные», «примитивные», я бы 8 раз подумал. Это просто другая сис­тема использования энергии, и по-своему она более разумна. В этом есть и гармония, и эстетика, и красота. Человечество всег­да мечтает вступить в кон­такт с инопланетянами, бре­дит этим, сочиняет фантасти­ку. А они - вот они!

Во времена социализма зверей делили на вредных и по­лезных. Поскольку все живое было положено защищать даже в свете марксистско-ленинской биологии, то змеи считались полезными потому,

что они уничтожали грызунов, вре­дителей сельского хозяйства. Но на­учные данные говорят о том, что не в состоянии змеиное племя не толь­ко уничтожить грызунов, но хотя бы снять какой-то процент грызуновой популяции, чтобы она это заметила. Одной мыши змее хватает на наде­лю, на две. Поэтому какой-то праг­матичной полезности змеям приду­мать трудно.

Если говорить об опасностях, которые представляет для змеиного племени человек, то страшен не дач­ник с лопатой, который перерубил го­лову тигровому ужу, — змеи готовы к высокой штучной смертности. Надо помнить о другом. В силу того, что они инопланетяне, на зиму им нуж­ны совершенно определенные усло­вия: не просто щель в камнях, а опре­деленной глубины (больше 1,5 м), с определенной температурой и влаж­ностью. Любые изменения этих па­раметров — и змеи не перезимуют. В Приморье таких мест вовсе не много. Поэтому зимовки наших змей мас­совые — порой до 30 тысяч особей. При этом механизм поиска этого за­мечательного зимовья для новорож­денного змееныша не предусмотрен, поскольку мамой он не воспитывает­ся. Все первогодки ползут на зимовку по запаху следа своего предка. Таким образом они находят те же места, где миллионы лет собираются десятки тысяч змей. И если однажды экска­ватор случайно среди лета уничтожит такую зимовку, тогда во всех окрест­ностях змейки замечутся, в другое место даже и не поползут. И популя­ция будет потеряна.

Но за змей не стоит бояться. Не­зависимо от нашего к ним отноше­ния и переживания, они нас пережи­вут, вне всякого сомнения. В отличие от нас, ни отравление тяжелыми ме­таллами, ни Чернобыль им не страш­ны. Они к этому готовы: просто в та­ких случаях они начинают линять чуть ли не каждый день и оставлять заразу вместе со старой шкуркой.

Нет, популярной книжки про змей пока не написал. При этом уг­рызений совести перед змеями за от­сутствие такой книжки не испытываю. И книжка, и кино когда-нибудь будут. Просто я за них меньше волнуюсь, чем за тигра и леопарда.

Записала Ирина АНГАРСКАЯ.