Личностный стиль управления на примере вятского губернатора

Канд. ист. наук, доцент кафедры Истории древнего мира и средних веков исторического факультета УдГУ

ЛИЧНОСТНЫЙ СТИЛЬ УПРАВЛЕНИЯ НА ПРИМЕРЕ ВЯТСКОГО ГУБЕРНАТОРА А. И. СЕРЕДА

Чиновничество, как важнейшая составная часть государственного аппарата, с момента своего возникновения играло значительную роль в истории России.

Местное чиновничество, наиболее многочисленное, непосредственно соприкасалось с постоянными, повседневными интересами населения, имело возможность влиять на его жизнь. Особая роль в составе губернского чиновничества принадлежит губернатору. Установленные законодательством пределы губернской власти были очень широки.

На практике же она имела весьма мало «сдержек» и «противовесов». Особенно это было заметно в отдаленных губерниях, к каким относится и Вятская. По меткому замечанию : «… власть губернатора вообще растет в прямом отношении расстояния от Петербурга, но она растет в геометрической прогрессии, где нет дворянства, как в Перми, Вятке и Сибири…»1

Таким образом, роль личного фактора, «авторский» (личностный) стиль управления нельзя не учитывать при анализе общего положения дел на местах.

Тот, кто читал «Губернские очерки» -Щед­рина, помнит одного из персонажей этого произведения генера­ла Голубовицкого. По мнению литературоведов, его прототипом был губернатор , с которым -Щед­рин познакомился в Вятке, отбывая здесь ссылку. Что же пред­ставлял собою этот вятский знакомый писателя-сатирика, став­ший прообразом одного из немногих его положительных литера­турных героев?

Аким Иванович Середа родился в 1797 г. и принадлежал к небогатому дворянскому роду. Его отец владел в Полтавской губернии небольшим имением, в котором насчитывалось 100 кре­постных душ. Было ли это имение родовым или же приобретен­ным, остается неясным. Службу начал в 1813 г. в Дворянском полку при 2-м Кадетском корпусе. С 1818 по 1829 г. он находился на Кавказе под началом генерала-от-инфантерии . В 1820 г. принимал участие в поко­рении Казымкумского ханства. Во время войны с Персией отли­чился при осаде крепостей Абас-Абад, Сардар-Обаз и Эривани. В 1830 г. был назначен командиром батальона Тифлисского полка. Его служба на Кавказе была отмечена орденом Святой Анны всех четырех степеней, орденом Святого Владимира четвертой и третьей степени, орденом Святого Георгия четвертой степени. Количество и характер наград, полученных А. И. Се­редой в столь молодом возрасте (к моменту ухода с военной службы ему было 33 года), говорит о том, что это был чрезвы­чайно храбрый и мужественный человек. В 1831 г. был командирован к Оренбургскому военному генерал-губерна­тору «для особых поручений». При Оренбургс­ком генерал-губернаторе прослужил 12 лет.

В 1843 г. в чине полковника он вышел в отставку, был причис­лен к Министерству Внутренних дел и назначен на должность губернатора Вятской губернии с «переименованием в статские советники».2 Чин действительного статского советника «за усердную и ревностную службу» он получил в 1846 г.3

Начав свою карьеру в армии 14 лет отроду, получил образование, как тогда говорили «на службе». По вос­поминаниям ссыльного поэта-петрашевца , знавшего по Оренбургу, это был человек «… умный и деятельный, обаятельный как личность, он не знал никаких побуждений корысти и карьеры. Он желал работать только для пользы дела. К высокому посту начальника обширнейшего края он был приведен собственными и действительными заслугами. Связей он не имел и не искал их, даже чуждался петербургских сфер… Он был великий труженик, службе отдавал все, включая и личную жизнь, в которой, может быть, потому был несчаст­лив».4

Отзыв лещеева подтверждают воспоминания писателя , находившегося в 50-х годах в вятской ссыл­ке. «Это была такая благородная, такой высокой чистоты лич­ность, какие встречаются не часто… Будучи губернатором в гу­бернии ссыльных, он много мог бы наделать зла… Он покарал лишь одного…, но тот заслужил постигшую его кару».5 Селива­нов имеет в виду случай с неудачным побегом из Вятки графа Потоцкого. Последний был сослан в Вятку после побега из Во­ронежа. Здесь он очень скоро подкупил за 5 тысяч рублей по­лицмейстера, за 3 тысячи рублей частного пристава, а после неудачного побега из Вятки предложил за молча­ние 150 тысяч рублей. добился заключения Потоц­кого, «этого конквистадора российской взятки», как называл его , в Шлиссельбургскую крепость.6 Одновремен­но суду были преданы полицмейстер и частный пристав. Судя по отчетам, прекрасно знал положение дел в гу­бернии и по мере возможностей пытался улучшить его. В отчетах губернатора содержится обстоятельный анализ состояния губернских и уездных органов управления. Для ус­пешного течения дел рабочий день в губернском правлении был увеличен на несколько часов, занятия не прекращались и в праздничные дни.7

Вновь назначенный губернатор рисует довольно мрачную картину положения, в котором находились дела в губернских учреждениях. Есть некоторые основания для сомнений: не был ли только что назначенный губернатор «сгустить краски»? Однако все дошедшие до нас свидетельства современников о губернаторе убеждают в обратном. Губернатор обращает внимание на состав и дело производства губернского правления, считает, что главная причина беспорядков – несогласие между членами правления и недостаток хороших исполнителей. В некоторых земских судах (Котельнический) дела ведутся по 6-11 лет. Особые трудности создавал недостаток полицейских чиновников «Огромные пространства Вятской губернии, разноплеменность населения создают много препятствий для успешного действия полицейской власти. В Яранском уезде» по обстоятельствам нужно было изменить почти весь состав земской полиции. Во многих уездах одном становому приставу приходилось управлять двумя станами».8

Одной из самых серьезных проблем первой половины XIX в., на что неоднократно указывал , был недостаток образованных и честных чиновников. Сразу по вступлении в должность он писал: «В достижении отлич­ной исправности в Вятской губернии представляется, может быть, более, нежели где-либо, затруднений по недостатку спо­собных, благонамеренных и с хорошим поведением чиновников. Внимательное наблюдение, к сожалению, не оставляет сомнений, что многие из служащих в Вятской губернии, не исключая и состоящих в Губернском правлении, могут быть терпимы только по недостатку лучших. Переходящие сюда из других гу­берний… почти исключительно состоят или из чиновников, вовсе нетерпимых уже на службе в других губерниях, или из канце­лярских служителей, молодых людей, не имеющих еще опыт­ности, необходимой для того, чтобы они могли быть употребляе­мы с пользою для службы».9 В отчете за 1850 г. говорилось: «…Открытый по закону вызов лиц на службу в Вятскую губернию… хотя вначале доставил воз­можность заместить некоторые полицейские места способными и надежными чиновниками, но впоследствии не приносил почти никакой пользы. Часть из приехавших на службу из других губерний лиц—люди малоспособные, без всякого почти обра­зования. Таким образом, мера эта далеко недостаточна».10

Попытаемся выявить некоторые закономерности в деятельности местных органов управления.

1. Основная нагрузка приходилась на уездные органы управления. Количество дел поступавших в уездные органы постоянно увеличивалось. В среднем на одного заседателя земского суда приходилось до 200-300 дел в месяц.

2. Один из основных пороков в деятельности уездных органов управления – волокита, большое количество дел, рассмотрение которых длилось по несколько лет (от 1 года до 11 лет).

3. Централизация управления породила обширнейшую ведомственную переписку. Не меньшей оказалась переписка между разобщенными частями местного управления. Число дел в 1850 году увеличилось по сравнению с 1949 годом на 21%, а число бумаг на 36%. Ревизия Вятской палаты государственных имуществ в 1852 г. установила, что на каждого писца подано 1300 исходящих бумаг, 140 журналов и более 800 определений о призыве на военную службу.11

Однако, как упоминалось выше наиболее острой проблемой была нехватка компетентных добросовестных чиновников.

В связи с этим образо­ванный и деятельный человек, попавший в Вятку, пусть даже не по своей воле, мог рассчитывать на поддержку и внима­ние. Таких было немного. Среди них особое место занимал -Щедрин. скоро выделил его из числа подчиненных. С 1850 г. он стал со­ветником вятского губернского правления, а потом чиновником особых поручений при губернаторе. При общем крайне низком уровне образования и деловых качеств губернской администра­ции Салтыков был подлинной находкой. Он сам писал в одном из тогдашних писем к брату: «… в провинции дорожат порядоч­ными людьми, и сами начальники приближают их к себе».12 В условиях подневольной жизни в Вятке служба для Салтыко­ва была единственной возможностью удовлетворить свою жаж­ду деятельности. -Щедрин сохранил самые доб­рые воспоминания о : «… Я теперь сделался вполне деловым человеком, и едва ли в целой губернии найдется дру­гой чиновник, которого служебная деятельность была бы для него полезна. Это я говорю по совести и без хвастовства, и всем этим я обязан Середе, который поселил во мне ту живую забот­ливость, то постоянное беспокойство о делах службы, которое ставит их для меня гораздо выше моих собственных».13 Нет сомнений, что честь и принципиальность Середы в высшей степени импонировали писателю-сатирику.

Однако следует отметить, что губернаторы, получившие об­разование в кадетских корпусах и прошедшие школу военной службы, имели свое представление о характере служебной дея­тельности. Прежде всего, ценились такие качества, как строгая исполнительская дисциплина, беспрекословное подчинение любым указаниям. не являлся исключением, но, про­являя требовательность к подчиненным, он был требователен и к себе. По воспоминаниям , «…труженик своей должности, он () сделался жертвою своего усердия к службе; часто, когда люди шли к заутрене (в Вятке вообще люди очень богомольны, и священники, как исключение из общего правила, заслуживали полного уважения как по сво­ей образованности, так и по умению держать себя), в его каби­нете видели огонь, — он еще не ложился…».14

Саратовский губернатор , испытавший на себе ревизорское умение , вспоминал: «Середа в неко­тором отношении был человек недурной, но в высшей степени приказная строка…, все его трудолюбие обращалось на мелоч­ные, самые старательные изыскания при его ревизии каких-ни­будь хотя бы пустяшных погрешностей в делах ревизуемых…».15 Несмотря на пристрастность этого отзыва, нет сомнений, что Середа являл собой пример исполнительности.

Как уже отмечалось, послужил прототипом для генерала Голубовицкого в «Губернских очерках» ­тыкова-Щедрина. Голубовицкий сановит и величественен, стоит ему «только повернуть головой или подернуть бровью, чтобы тьма подчиненных бросилась вперед с целью произвести поря­док».16 Строгая субординация распространялась не только на служебные отношения. Г. Каменьский, участник польского вос­стания 1830 г., также отбывавший ссылку в Вятке в 50-е годы XIX в., описывая в одном из писем сестре бал у губернатора, особо подчеркивал: «… Не только к губернатору никто, кроме птиц высокого полета, не подступался с разговорами, но даже к вице-губернатору, и даже те, кто у него постоянно бывает и состоит в самых дружеских отношениях…»17

Таким образом, как администратора отличали: честность, неподкупность, скрупулезное отношение к своим обя­занностям. Салтыков писал о том, что он старался «службою своею заслужить хотя часть того добра, которое мне сделано губернатором, а я службу свою считаю далеко не бесполезною в той сфере, в которой я действую, хотя бы уже по одному тому, что я служу честно».18 Воспоминания Салтыкова, несом­ненно, были продиктованы чувством простой человеческой бла­годарности губернатору за неизменную поддержку, искренно дружеское отношение.

О личной жизни известно немного. В Вятку он прибыл с молодой женой, Натальей Николаевной (род. око­ло 1820 г.), и двумя сыновьями — 3 и 6 лет.19 Старший сын учился в Александровском лицее в Петербурге. Жена губернатора Середы принимала деятельное участие в культурной жизни Вятки. , сын директора вятской гимназии, вспоминал: «Это была молоденькая, но прехорошенькая женщина. Недаром Пушкин в конце одного из своих мадригалов сказал:

«Затем, что эта Середа

Прелестней ангела иного».

Пушкин мог видеть Середу в Оренбурге в 1833 г.20 Г. Ка­меньский, описывая бал у губернатора, вспоминал: «... прекрас­ное, элегантное общество, неплохая музыка, изысканный ужин... Госпожа губернаторша почти с зарубежной вежливостью как хозяйка дома очень красиво в этот вечер одаривала честью общения со своей особой..., а говорила она чудесно. Ни одна из женщин, с которыми мне приходилось общаться, не может идти с ней ни в какое сравнение...».21

В 1851 г. был переведен в Оренбург на долж­ность командующего башкиро-мещерякским войском. Вятское общество (в том числе и Салтыков) с большим сожалением про­щались с ним. Через год после нового назначения ­да умер. «Мне сердечно жаль Середы, которому я обязан как настоящим, так и всем моим будущим, если я впоследствии ус­пею как-нибудь выбраться на дорогу...» —писал Салтыков бра­ту 25 марта 1853 г.22

В условиях дефицита образованных компетентных чиновников в провинции, личности подобные губернатору , несомненно, оказывали существенное влияние на характер, стиль деятельности губернского аппарата управления. Но несмотря на широту полномочий, высокий уровень компетентности и прилагаемые усилия для улучшения положения дел, радикально изменить ситуацию губернатор был не в силах, что свидетельствует о самонедостаточности губернской иерархии. Как писал : «Чиновничество царит в северо-восточных губерниях Руси и Сибири. Тут оно раскинулось беспрепятственно, без оглядки… Даль страшная, все участвуют в выгодах.»23

ПРИМЕЧАНИЯ

1 (Герцен и думы. – М., 1970. – С.221.)

2 ГАКО. Ф. 582. Оп. 18 . Д. 1. Л. 1—30.

3 Там же. Л. 30.

4 Цит. по: С. Макашин. Салтыков-Щедрин. Биография. Т. I. M 1951.
С, 315-316.

5 Там же. С. 316.

6 Там же. С. 317.

7 ГАКО. Ф. 582. Оп. 139. Д. 320. Л. 690.

8 ГАКО. Ф. 582. Оп. 27. Д. 1. Л. 1.

9 Столетие Вятской губернии 1780 — 1880. Сборник материалов к ис­
тории Вятского края. Т. 2. Вятка, 1880. С. 471—472.

10 ГАКО. Ф. 582. Оп. 27. Д. 1. Л. 34.

11 ГАКО. Ф. 582. Оп. 27. Д. 1. Л. 84.

12 Указ. соч. С. 313

13 Там же. С. 317.

14 Цит. по: . -Щедрин в Вятке. Киров,
1988. С. 53.

15 «Русский архив>, 1891, май. С. 37.

16 Цит. по: С. Макашин. Указ. соч. С. 55.

17 Письма из ссылки. Варшава, 1968. С. 180.

18 Цит. по: . Указ. соч. С. 53.

19 См.: Список дворян, внесенных в дворянскую родословную книгу
Полтавской губернии. Полтава. 1898. С. 626.

20 Петряев . соч.

21 Указ. соч. С. 180.

22 Указ. соч. С. 317.

23 Герцен и думы. – М., 1970. – С.332.