Теоретические основания концепции социального государства: вопросы интерпретации
Омский государственный университет, кафедра теории и истории государства и права
г. Омск, пр. мира 55а
Получена 3 сентября 2004 г.
Analysis of L. von Stein’s views on social state, right understanding of these views is one of the fundamental issues of state science
Несмотря на многолетнюю историю концепции социального государства (по подсчетам ученых ей насчитывается уже около двухсот лет), феномен социального государства в отечественной социологической, политологической и юридической литературе пока остается малоизученным.
Уже при первом приближении становится ясно, что, несмотря на многочисленные исследования, ясности в вопросе об идейных основаниях социальной государственности нет. Так, признавая факт введения в научный оборот (в 1850 г.) Л. фон Штейном термина “социальное государство”1, ученые связывают появление и эволюцию этой теории со следующими факторами:
1) с возникновением и развитием у государства особых социальных функций;
2) с поиском компромисса между либеральной теорией “государства - ночного сторожа” и теорией социализма К. Маркса;
3) с развитием идеи и практики правового государства и последующим признанием прав человека “второго поколения” (социальных и экономических прав).
Прежде чем перейти к рассмотрению подходов, объясняющих причины появления теории социального государства, представим в самых общих чертах ее положения, сформулированные Л. фон Штейном. Анализ работ немецкого ученого позволяет считать, что вся его концепция имеет целью разрешение так называемого социального вопроса: как с помощью государственной власти неимущие классы (рабочий класс) могут “изменить свое зависимое положение, обусловливаемое природой труда, в положение независимое, материально-свободное”2.
Можно сказать, что основу учения Л. фон Штейна составляют три основных идеи. Во-первых, представления о государстве и обществе о двух противоборствующих началах человеческого общежития, где принцип государства, состоящий в возвышении всех личностей к полнейшей свободе, к полнейшему личному развитию, и принцип общества, заключающийся в подчинении одних личностей другим, в совершенствовании одних за счет других, прямо противоположны3. Во-вторых, это уже упомянутый социальный вопрос, разрешение которого (снятие противоречия между трудом и капиталом) составляет суть феномена социального государства. В-третьих, средством, с помощью которого этот социальный вопрос подлежит разрешению, является собственность.
Необходимо подчеркнуть, что Л. фон Штейн видел возможность разрешения социального вопроса только путем создания условий, когда каждый человек сможет приобретать собственность в размере, необходимом ему для его благосостояния, под которым ученый понимал “не духовное или хозяйственное богатство как таковое, а именно живое и свободное движение [межклассовое движение], которое делает это богатство достижимым для каждого человека”4.
Для разрешения социального вопроса государство может пойти несколькими путями: путем организации труда (государство становится предпринимателем) или путем предоставления кредита (государство безвозмездно дает каждому рабочему капитал, соразмерный его рабочей силе). Но ни тот, ни другой путь не разрешают противоречий между трудом и капиталом, поэтому нужно выбрать третий путь - путь социальной реформы, то есть создание такого устройства и таких установлений, которые позволили бы труду самому вести к приобретению собственности5. Именно следование в направлении социальной реформы превращает государство в социальное6, создающее материальные условия лишь в той мере, в какой каждый индивид мог бы воспользоваться гарантированными правами и свободами, чтобы легче и свободнее совершалось межклассовое движение.
Теперь подробнее рассмотрим подходы, объясняющие причины появления теории социального государства Л. фон Штейна. Такие ученые, как и , и 7, связывают ее появление с возникновением и развитием у государства особых социальных функций. При этом под социальными функциями государства понимают его целенаправленную деятельность по удовлетворению конкретных потребностей людей (в пище, одежде, жилище, потребность в общественном статусе и в самореализации). Возникнув только в новейшее историческое время социальные функции в большей степени связаны с решением экономических задач. Функции государства, связанные с выравниванием условий жизни, сглаживанием социального неравенства, повышением уровня личного потребления, направлены на решение таких экономических задач, как увеличение потребительского спроса, повышение производительности труда, предотвращение социальных конфликтов и учет изменения роли человека в производстве. Точно так же, как здравоохранение, образование и наука обеспечивают экономический рост8. считает, что Л. фон Штейн “преодолевает социологический подход к государству как арене, на которой происходит классовая борьба, и выделяет в качестве одного из атрибутов социального государства равенство всех людей (личностей) независимо от их социальной принадлежности, делает главной дихотомию “личность – государство” взамен принятой “государство – общество” и определяет главной целью государства экономический и социальный прогресс”9.
Данный подход вызывает следующие замечания.
Во-первых, анализ концепции социального государства Л. фон Штейна позволяет с уверенностью заключить, что вопрос классовой борьбы в его теории не снимается, а является ее необходимой составляющей, так как классовая борьба лежит в основе социального вопроса.
Во-вторых, обоснование возникновения рассматриваемой концепции появлением у государств в XIX веке якобы “новых”, социальных функций, приводит к абсурдному выводу, что до XIX века таких функций не было. Но социальные функции в той или иной мере осуществляются любым государством10.
Другая группа ученых, например, С. Завадский и Г. Рормозер11, склонны рассматривать концепцию “социального государства” Л. фон Штейна как некий компромисс между либеральной теорией “государства – ночного сторожа”12 и теорией социализма К. Маркса. Концепция “государства - ночного сторожа”, принимая за исходный пункт теорию экономического автоматизма и становясь на позиции сведения до минимума вмешательства государства в экономическую жизнь, ограничивается представлением о государстве как обладателе лишь негативных функций (обеспечение безопасности, защита собственности и т. п.). Его положительное действие, то есть вмешательство, означало бы создание препятствий рыночным отношениям и приносило бы вред13.
Однако есть определенные цели и ценности, которые нельзя отдавать на откуп законам рынка и подчинять им, потому что, если предоставить рынок самому себе, он ликвидирует конкуренцию и тем самым самого себя14. По ряду причин (возраст, болезнь и т. п.) не всем удается выиграть в рыночной борьбе, более того, культ денег, богатства и роскоши вызвал к жизни не только общественно-полезные инициативы и предпринимательство, но и эгоизм, стяжательство, жадность, криминал; привел к резкому социальному расслоению, сосредоточению богатства в руках немногих и экономическому бесправию и бедности большинства.
В противоположность концепции “государства-ночного сторожа” социализм Маркса, считает немецкий философ-консерватор Г. Рормозер, был отражением глубочайших тенденций развития современного мира, которые доминировали в сознании эпохи, а именно: достижение такого состояния, при котором была бы преодолена материальная нужда и людям не нужно было бы заботиться ни о чем другом, кроме распределения имеющегося материального богатства. Марксизм, добавляет ученый, не ставил на повестку дня решение так называемого социального вопроса, целью для него было создание такого общества, в котором социальный вопрос и не возникал бы, поскольку все люди получали бы все по потребностям. При этом успешно бы осуществилась и другая тенденция – упразднение господства человека над человеком, а, следовательно, государство прекратило бы свое существование, так как в политическом господстве больше не было бы необходимости15. Однако социализм по Марксу, предполагал отмену частной собственности на средства производства и их обобществление, “победу труда над капиталом”, достижение которой планировалось путем революционных преобразований, что, конечно, не всеми одобрялось.
Нарастающая напряженность между “выигравшими и проигравшими”, а также возможность революции привели к тому, что государству (в рамках теории социального государства) для смягчения возникших противоречий была предоставлена возможность урегулировать эти разногласия за счет социального обеспечения, установить относительный баланс интересов между различными слоями общества16, даже несмотря на то, что победители рыночной игры при этом доходов напрямую не получали. Таким образом, вышеупомянутые исследователи ошибочно, на наш взгляд, полагают, что концепция социального государства, предложенная Л. фон Штейном, выступила как определенный компромисс между теорией либерального государства “ночного сторожа” и социализмом К. Маркса, в конечном итоге приходя к выводу, что вновь появившееся учение - это некая модернизация либерального государства, чтобы избежать социализма17.
В этом есть доля истины, по крайне мере в том, что утрата веры в либеральный индивидуализм и ощущение опасности от марксистского социализма стали действенным стимулом развития данного направления общественной мысли. Вместе с тем, для устранения неясностей необходимо для начала обратить внимание на то, что у социализма Маркса с концепцией “социального государства” есть нечто общее.
Так, у Л. фон Штейна социальное государство “…обязано способствовать …прогрессу всех своих граждан, ибо развитие одного выступает условием развития другого…”18. Эта же мысль неоднократно повторяется и в трудах классиков марксизма. В работе “Немецкая идеология…” К. Маркс и Ф. Энгельс пишут, говоря о коммунистическом обществе, что “…в пределах коммунистического общества - единственного общества, где самобытное и свободное развитие индивидов перестает быть фразой, это развитие обусловливается именно связью индивидов, связью, заключающейся отчасти в экономических предпосылках, отчасти в необходимой солидарности свободного развития всех…”19, а уже в “Манифесте коммунистической партии” подчеркивается, что “на место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех”20.
Схожесть формулировок очевидна, но не менее очевидно и различие: в концепции Л. фон Штейна такое состояние гарантирует государство (причем, сохраняются классы), а для К. Маркса и Ф. Энгельса такое состояние возможно лишь в безгосударственном, бесклассовом обществе. Добавим к этому, что позднее К. Маркс при описании Парижской Коммуны пишет буквально следующее: “Лозунг “социальной республики”, которым парижский пролетариат приветствовал февральскую революцию, выражал лишь неясное стремление к такой республике, которая должна устранить не только монархическую форму классового господства, но и самое классовое господство. Коммуна и была определенной формой такой республики”21. Но последующее изложение явно свидетельствует, что это не социальное государство в понимании Л. фон Штейна, а то, что принято называть “пролетарской, социалистической республикой”22.
Некоторые авторы (П. Козловски), оперируя рядом высказываний Л. фон Штейна, например, “государственная идея должна найти воплощение, возвышающееся над любым общественным интересом...”23, а наследственная монархия должна стать “монархией социальных реформ”24, которой была имперская Германия при Бисмарке, делают вывод, что он является апологетом государства, а его главная идея - независимость государственной власти от общества25. Такой вывод не оправдан. Выдающийся немецкий мыслитель прекрасно осознавал опасность ситуации, когда над свободной экономической деятельностью (опорой общества, целью индивидуального существования) возвышается государственная власть, “…когда она является, как при Наполеоне, совершенно отдельным от народа, само для себя живущим государственным порядком”26. Чтобы этой опасности не возникало, народ должен органически участвовать в образовании государственной воли, но так, чтобы, в свою очередь, этим участием не подрывалась самостоятельность государственной власти27 (монархия является лишь наиболее адекватной для этого порядка формой).
Таким образом, очевидно, что фон Штейн именно на государство возлагает задачу обеспечить межклассовое движение, в то время как у К. Маркса и Ф. Энгельса, “государство из органа, стоящего над обществом” должно превратиться “в орган, этому обществу всецело подчиненный”28, а когда государство наконец-то станет действительно представителем всего общества, тогда оно само себя сделает излишним и отомрет29.
Вместе с тем, сходство, обнаруженное во взглядах Л. фон Штейна и основоположников марксизма, только еще раз подтверждает истинность высказывания самого Л. фон Штейна, что “ни одно сколько-нибудь важное воззрение не рождается во всеоружии, подобно Минерве, из головы одного человека, …каждое из них есть органический продукт преемственности ряда развитий и приобретает внешнее могущество лишь благодаря внешним условиям”30. Такими общими предпосылками были: становление капитализма, рабочее движение, неразрешенный социальный вопрос и др. Но если внешней реализацией могущества идеи социализма явилась революция 1917 г. в России, то претворением в жизнь концепции социального государства стала практическая деятельность большинства буржуазных государств после второй мировой войны. Суть в том, что для обоих подходов человек - главное связующее звено, но, ставя целью свободное развитие человека, выдающиеся мыслители (К. Маркс, Ф. Энгельс и Л. фон Штейн) предлагали разные способы его достижения.
Думается, что концепция социального государства не может быть компромиссом между концепцией либерального государства “ночного сторожа” и социализмом Маркса, так как для первой требуется минимум государственного вмешательства в общественную, прежде всего, в экономическую жизнь, а для последнего – государство необходимо в основным для обеспечения господства труда над капиталом. Теория же социального государства Л. фон Штейна скорее нечто третье, так как провозглашает равноценность государства и общества, но приоритет при развитии человеческого общежития, как считал фон Штейн, должен отдаваться “государственной идее”31.
Третий подход, объясняющий причины появления концепции социального государства, связан с развитием идеи и практики правового государства32. При этом подчеркивается что, если в основе теории и практики “правовой государственности” лежали идеи верховенства права, демократии, торжества индивидуальной свободы, гражданских и политических прав, то в основу концепции “социальной государственности” ее идеологами и практиками были положены идеи гуманности, социальной справедливости, верховенства общей солидарности всех социальных групп общества, неприятия неравенства и торжества социального равенства, а также признания государственно-гарантированной защиты социально-экономических прав33.
Подобный подход приводит к тому, что либо правовое государство считается стадией на пути к государству социальному34, либо обе эти концепции объединяются в одну, что находит свое выражение в понятии “социальное правовое государство”35, либо социальное государство противопоставляется правовому36. Последнее, в частности, объясняется отождествлением социального государства с социалистическим.
Полагаем, что все неясности по данному вопросу были сняты уже самим Л. фон Штейном, который считал свою концепцию социального государства противоположной социализму, а правовое государство (в смысле равного доступа всех к участию в управлении государством через систему всеобщего избирательного права) необходимой предпосылкой появления государства социального и его гарантией37.
К проблеме соотношения социального и правового государства обращается и Г. Рормозер. Он утверждает, что существует определенный вариант социального государства, сочетаемый с либеральным принципом правового государства, и есть другой тип социального государства, ему противоположный. И если в первом случае соответствие социального государства правовому выражается в том, что оно создает материальные условия лишь в той мере, чтобы каждый индивид мог воспользоваться правами и свободами, которые гарантирует ему либеральное (правовое) государство, то во втором случае речь идет о цели, которую, как замечает Г. Рормозер, поставил еще Маркс, а именно – “достижение всеобщего материального равенства”38. Но здесь Г. Рормозеру следовало бы возразить.
Дело в том, что достижение всеобщего материального равенства не является целью “штейновского” социального государства, это издержки современных интерпретаций. Материальное равенство для фон Штейна невозможно, да и не нужно. Что же касается принципа социального государства, означающего, как считает Г. Рормозер, “расширение вмешательства государства” и “ограничение свободы”, то здесь, полагаем, односторонне был воспринят принцип управления, который, по Л. фон Штейну, выражался “во вмешательстве государства в пользу безкапитального труда” и осуществление которого планировалось посредством реализации следующих программ: 1) сделать “право на рабочих” правом, согласным с государственным устройством; 2) предоставление государственной помощи39. Но уже сам фон Штейн замечал, что подобные программы идут вразрез с идеей государства40, и лишь самопомощь, которую государство гарантирует, позволяет низшим классам возвыситься, в частности, “рабочим классам предлагаются все те условия развития, которых они по причинам отсутствия капитала не могут доставить сами ни своей физической, ни своей умственной способностью приобретения”41. В итоге правовое государство для Л. фон Штейна является необходимым этапом, предшествующим социальному государству и гарантирует достижение целей последнего.
Все это говорит о том, что в его концепции переплетаются различные идеи, и Л. фон Штейн - этот первый исследователь социальной государственности, нисколько не повинен в односторонности его нынешних последователей, и от этого его взгляды имеют еще бóльшую ценность.
В заключении можно констатировать следующее:
1. Разрабатывая свою теорию социального государства, Лоренц фон Штейн заимствовал ряд идей великого немецкого философа Г. Гегеля, в частности, идею о различии государства и общества.
2. В концепции социального государства фон Штейна четко прослеживается признание таких идей либерализма, как: равенство всех перед законом; свобода трудовой деятельности; свобода собраний и вступления в договорные отношения; гарантии защиты приобретенной собственности и отрицание материального равенства.
Различие между либерализмом и концепцией социального государства Л. фон Штейна в основном заключается в оценке роли государства. Так, если фон Штейн считал государство гарантом свободы, то либералы, придерживающиеся концепции “государства - ночного сторожа”, полагали, что государство должно заниматься только функцией обеспечения правопорядка, остальное сделает рынок, что “либерализм покоится на правовом государстве, но социальное государство ему поперек горла”42. Сегодня такое утверждение справедливо только для “извращенной формы” либерализма - экономического либерализма с его “минимальным государством” или, другими словами, либертаризма. Заметим, что с точки зрения большинства современных либералов, если государство обеспечивает равенство всех граждан перед законом, равные права на участие в политической жизни и равенство возможностей в социально-экономической сфере, то отпадает необходимость в достижении социальной справедливости, тем более, что правящий класс готов оказать материальную помощь наиболее неудачливым из своих сограждан43. Либералы убеждены, что с помощью свободной социальной политики можно гораздо лучше противодействовать росту расходов, чем с помощью государственного дирижизма44. Тем самым современный либерализм стал ближе к теории Л. фон Штейна.
3. С социализмом концепцию социального государства, предложенную фон Штейном, сближает понимание труда, как источника истинного богатства и разнообразия. Вместе с тем фон Штейн не признает господства труда над капиталом, так как последний сам является трудом (“накопленный излишек от прежнего труда”)45. Кроме того, социализм критично настроен по отношению к государству, которое считает орудием классового господства (орудием подавления трудящихся). Таким образом, между социализмом и концепцией “социального государства” проявляется расхождение в вопросе методов реализации высшего назначения человека.
4. Идейные положения теории правового государства (правовое равенство для всех, равный доступ к государственному управлению, оценка значимости государства и общества для свободного развития человека и т. п.), являются предпосылками для формирования теории социального государства.
5. Для того, чтобы избежать противоречия толкования идей Л. фон Штейна, на наш взгляд, необходим комплексный анализ его представлений.
Значимость концепции социального государства Л. фон Штейна для современных реформ, проводимых как в России, так и за рубежом, обусловливает необходимость ее более глубокого изучения.
___________________
1. Милецкий модернизация: предпосылки и перспективы эволюции социального государства. СПб. 1997. С. 92; Калашников теория социального государства. М. 2002. С. 61.
2. История социального движения Франции с 1789 года. Пер. со 2-го нем. изд. Т.1. Основное понятие общества и социальная история Французской революции до 1830 г. Спб. 1872. С. IV.
3. В каждом государстве, утверждает немецкий ученый, проявляется противоположность между принципом государства и принципом общества: существует класс имущих, находящийся в гармонии с государственной идеей (благосостояния его граждан) и класс неимущих, зависимых, существование которого противоречит этой идее, так как делает само государство зависимым. (Там же. С. ХХХIХ.).
4. Учение об управлении и право управления с сравнением литературы и законодательств Франции, Англии и Германии. Пер. с нем. . СПб. 1874. С. 524.
5. История социального движения … С. С-СXIV.
6. В учении об управлении фон Штейн, развивая идею “социального государства”, определил, что оно должно: устранять юридические препятствия свободному общественному движению классов; заниматься попечением об общественной нужде, дающей индивидууму физические условия личной самостоятельности: борьба с дороговизной, с нищенством, борьба с бедностью и др.; содействовать труду, не обладающему капиталом в достижении хозяйственной самостоятельности, например, через вспомогательные кассы, страховое дело, самопомощь в форме союзного строя неимущих. ( Учение об управлении... С. 526-594.).
7. , Иваненко права человека и социальные обязанности государства: международные и конституционные правовые аспекты. СПб., 2003. С. 57-58; Калашников соч. С. 60; Мазаева функция современного Российского государства / Автореф. дис. … канд. юр. наук. Н. Новгород. 2001. С. 15.
8. Калашников соч. С. 23-25, 39-42.
9. Там же. С. 61-62.
10. Коробов функция государства / Автореф. дис. … канд. юр. наук. М. 2001. С. 9.
11. Государство благоденствия. / Пер. с польского и Якушева ред. М. 1966. С. 130; Кризис либерализма / Пер с нем. . М. 1996. С. 6.
12. Указанное понятие в полемических целях было придумано в ХIХ веке лидером социалистов Ф. Лассалем. ( Современный социальный конфликт. Очерк политики свободы / Пер. с нем. М. 2002. С. 178.).
13. Указ соч. С. 19-20.
14. Указ соч. С. 6.
15. Там же. С. 29-47.
16. , Иваненко соч. С. 54.
17. Указ соч. С. 124.
18. История социального движения... С. XXVIII.
19. Из работы “Немецкая идеология” // О коммунистическом воспитании. М. 1984. С. 30-31.
20. Собр. соч., 1964. Т. 4. С. 447.
21. Из работы “Гражданская война во Франции” // О диктатуре пролетариата. М. 1983. С. 44.
22. Из работы “Государство и революция” // Там же. С. 134 и далее.
23. История социального движения... С. 95.
24. Stein Lorenz von (1842). Proletariat und Gesellschaft (Text nach der 2. Aufl. 1848 von: Der Sozialismus und Kommunismus des heutigen Frankreichs). Munchen. 19III. S. 9; История социального движения... С. ХХХI-ХХХII, 94-95.
25. Общество и государство: неизбежный дуализм: Пер. с нем. М. 1998. С. 284.
26. История социального движения... С. 279.
27. Там же С. 280.
28. Из работы “Критика Готской программы” // О диктатуре пролетариата. С. 73.
29. Из работы “Развитие социализма от утопии к науке” // Там же. С. 76-77.
30. История социального движения... С. 134.
31. Там же. С. ХХVIII.
32. Тиунова правового государства как общие направления конституционных реформ в странах – участницах СНГ // Конституционные реформы в государствах Содружества. Сб. статей / Под ред. . СПб. 1993. С. 49.
33. , Иваненко соч. С. 42-43.
34. Там же. С. 62-63.
35. Основы конституционного права ФРГ. М.,1981. С. 111.
36. Алексеев : азбука - теория – философия: Опыт комплексного исследования. М. 1999. С. 683; Конституция Российской федерации. Проблемный комментарий / Рук. и ред. . М. 1997. С. 55-60.
37. История социального движения... С. СXIX, 260-262.
38. Указ соч. С. 80.
39. Учение об управлении... С. 576.
40. Там же. С. 576-577, 587-594.
41. Там же. С. 572.
42. Френкин . Цит. по: Указ соч. С. 9.
43. Концепция “Государства благосостояния” (Дискуссии в западной литературе 80-х годов). Ч. 1. Теоретические основы “государства благосостояния”. М. 1988. С. 210, 212.
44. Cronenberg D. J. Sozialstaat // Kampf um Wörter?: Polit, Begriffe im Meinungsstreit / Hrsg, von Greiffenhagen М. Munchen; Wien: 1980. S. 429, цит по: Концепция “Государства благосостояния”... С. 140.
45. История социального движения... С. ХСVIII.
