Теоретические аспекты возникновения института недействительных сделок
B. Kh. Gaboev Theoretical Aspects Of An Institute Invalidity Of Transactions
__________________________________
Термин «недействительная сделка» содержался еще в проекте Гражданского уложения, внесенном в Государственную Думу в 1913. Позже он нашел место в Гражданских кодексах РСФСР 1922 г. и 1964 г. Однако качество теоретического исследования в те периоды оставляет желать лучшего. Гражданский кодекс Российской Федерации (статья 153) также закрепил данную норму, но многие вопросы остались не решенными. Расширенное толкование статей 9глави ГК РФ, осложняет судам вынесение обоснованных решений, и, прежде всего, до сих пор в науке гражданского права остается нерешенным вопрос о том, является ли недействительная сделка, собственно сделкой.
Основанием возникновения разнообразного понимания недействительных сделок, явилось то обстоятельство, что сделками признавались юридические действия, которые создавали для субъекта желаемые правовые последствия. Однако сделками признавались не только такие действия, но и действия, осуществляя которые стороны не достигали правового результата. Возникала сложная ситуация: сделками признавались и действительные, и недействительные сделки. Все это свидетельствовало о том, что единственным конститутивным признаком сделки являлась юридическая направленность на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей. Однако если действия субъекта рассматриваются как сделка, независимо от последствий (обстоятельств, признается сделка действительной или недействительной), то, как отмечает И, «возникает вопрос, какого рода действиями может быть обусловлена недействительность сделок: только противоправными или вообще неправомерными, либо и правомерными, и что в таком случае является необходимым и достаточным основанием недействительности сделок»[1]. Это и послужило основанием для многообразия научных точек зрения по данной проблеме.
Существуют разные позиции, объясняющие правовую природу недействительных сделок, но все они соответствуют трем главным подходам:
- недействительная сделка по своей сущности все же является сделкой;
- недействительная сделка это правонарушение; и связанный с ним подход, в соответствии с которым недействительность сделки равна нулю (аннулируется).
Остановимся в первую очередь на позиции авторов, причисляющих недействительные сделки к правонарушениям.
Некоторые ученые для обоснования того факта, что недействительные сделки не должны рассматриваться как сделки, признавали конститутивным признаком сделки ее правомерность. Если в каждом конкретном случае этот признак отсутствовал, то сделка признавалась недействительной, а все недействительные сделки, естественно, считались неправомерными действиями. Основываясь на том обстоятельстве, что сделки являются правомерными действиями, применение конструкции «недействительная сделка» в юридической литературе вызывало недовольство отдельных авторов. Основная проблема, по мнению этих авторов, заключалась в том, что здесь можно усмотреть некоторое внутреннее противоречие, поскольку само определение сделки, как правомерного юридического действия, исключает способность такого действия одновременно быть неправомерным. Именно признак неправомерности явился той правовой основой, основополагающим положением, которое и послужило основанием для разработки противоправного характера недействительной сделки в юридической литературе.
Свои выводы сторонники данной позиции обосновывали следующем образом. Если недействительные сделки - неправомерные действия, то неправомерный характер действия можно сопоставить с противоправностью. И в результате такой аналогии делают умозаключение - в отдельных случаях недействительность и противоправность совпадают. В результате таких логических, но в тоже время ошибочных рассуждений появилась категория «противоправная сделка», которая по всем своим признакам рассматривалась как правонарушение. В частности, считает, что «…сделка есть действие, дозволенное законом. Действия хотя бы и вызывающие последствия, но не пользующиеся охраной закона (например, неисполнение обязательства или причинения вреда), не являются сделками. Равным образом, если действия имеют вид сделки, но направлены против закона или в обход закона, то они не являются сделкой. Поэтому сделками являются лишь действия, имеющие целью установить правоотношение, дозволенное законом»[2].
Некоторые авторы в качестве аргумента, доказывающего отнесение недействительных сделок к правонарушениям, приводят тот факт, что действия, лежащие в основе недействительной сделки, не дозволены законом и поэтому не приводят к тем юридическим последствиям, на которые сделка была направлена[3].
Интересным представляется решение проблемы Он отмечает, что «термин сделка должен быть сохранен лишь для обозначения действий, создающих тот правовой эффект, на который они направлены[4]». Основываясь на том обстоятельстве, что ГК сделками признает действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданского правоотношения, он подразделяет ничтожные сделки на определенные группы. Первые он считает правонарушениями (например, сделки, совершенные с целью, противной закону или в обход закона, а также сделки, направленные к явному ущербу для государства (ст.30 ГК РФ)). Вторые ничтожные сделки, которые он называет «ничтожными волеизъявлениями», не являются юридическими фактами вообще (сделки с пороком формы, сделки недееспособного или невменяемого, мнимые и притворные сделки). Такие сделки являются, по мнению , юридически безразличными. «Они не являются неправомерными, так как не нарушают ни повелений, ни запретов закона. Но они не принадлежат и к числу правомерных юридических действий, так как их совершение не вызывает ни установления, ни изменения, ни прекращения правоотношений»[5]. Что касается оспоримых сделок, то, по всей видимости, по мнению , такие сделки являются правомерными. Так, подчеркивая, что для сделки достаточно, чтобы волеизъявление объективно было направлено на установление, изменение или прекращение правоотношения, он отмечает, что не требуется, чтобы действующее лицо осознавало, что оно совершает изъявление воли. «Оспоримость сделок означает, что она не ничтожна, а действительна, но действительна под легальным резолютивным и потестативным условием...»[6]. Таким образом, по мнению автора необходимо заменить понятие «сделка» на понятие «волеизъявление», что снимет проблему соотношения: «недействительность» и «сделка». На наш взгляд, предложенная «рокировка» (замена термина «сделка» на термин «волеизъявление») помимо довольно спорной научной обоснованности[7], не имеет практической целесообразности. Проблема не может быть решена только с помощью терминологии, ее нужно решать по существу.
Следует обратить внимание на логическое обоснование : «Если для сделки принципиален только момент направленности на достижение юридического эффекта, но не имеет значения реальное его достижение, то тогда в число сделок должны входить и ничтожные сделки. Но ничтожные сделки относятся законодательством к числу неправомерных действий, в то время как сделка - действие правомерное. Неправомерные же действия не могут быть разновидностью правомерных»[8].
Из современных исследователей данной позиции придерживается также [9]: «Недействительная сделка - это неправомерное действие, совершенное в виде сделки, в которой законом и (или) судом установлено нарушение хотя бы одного из условий действительности последней, не способных породить те гражданско-правовые последствия, наступления которых желали его субъекты».
В связи рассматриваемой позицией, необходимо проанализировать понятие «конвалидации» сделок. Пункт 1 ст. 171 ГК РФ устанавливает, что сделка, совершенная недееспособным вследствие психического расстройства, является ничтожной. Если недействительность такой сделки связывается с неправомерностью действия, то чем же можно объяснить то обстоятельство, что п. 2 этой же статьи устанавливает, что в интересах гражданина, признанного недееспособным вследствие психического расстройства, совершенная им сделка может быть по требованию его опекуна признана судом действительной, если она совершена к выгоде этого гражданина. Получается, что суд своим решением ничтожную сделку превращает в правомерное действие. Очевидно, недействительность данной сделки не является следствием неправомерности действия. Такое «превращение» недействительных сделок в действительные в праве и принято называть конвалидацией или исцелением.
Сторонники того факта, что все недействительные сделки являются неправомерными действиями, конвалидацию сделок считают отрицательным явлением. Они полагают, что суд, применяя конвалидацию сделок, устанавливает лазейки, легальную возможность обойти закон с помощью судебного решения. В частности, подчеркивает: «Законодатель уже не первый раз проявляет непоследовательность и вместо закона, признающего сделку ничтожной и недействительной с момента ее заключения, дает возможность признавать ничтожную сделку действительной. Вряд ли это способствует стабильности гражданского оборота»[10]. При этом, как указывается в юридической литературе, аргументация автора о недопустимости конвалидации ничтожных сделок неприемлема, а с точки зрения юридической логики неправильна. Если рассматривать проблему по существу, то совершенно очевидно, что стабильность гражданского оборота требует, чтобы сделки вообще не признавались недействительными (за исключением случаев, когда недействительность сделки является необходимостью для защиты социально более значимых интересов лица или общества в целом), а в случае признания факта недействительности стремиться к тому, чтобы права и охраняемые законом интересы отдельных лиц не только не пострадали, но и осуществлялись, если такое осуществление не нарушает императивные требования закона, права, а также законные интересы других лиц. На наш взгляд следует согласиться с позицией авторов, объясняющих вполне правомерный характер конвалидации: «Мы должны всегда понимать, что там, где есть «принцип», там есть и исключение, и не одна логика обязательна для юриста. <...> Жизнь с ее запросами расширяет... брешь «исключений», и мы были бы не правы, если бы настаивали на абсолютной (т. е. без всяких оговорок) силе указанного принципа права»[11]. На основе вышеизложенного, можно сделать вывод: юридическая направленность сделки не всегда является связующим звеном между сделкой и недействительной сделкой.
ССЫЛКИ и ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Мындря сделки и неправомерность действия // Цивилистические записки: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 2. М. 2002. С. 419.
[2] Перетерский кодекс РСФСР. Научный комментарий. Вып.5.Сделки. Договоры. М., 1929. С.6.
[3] Хейфец сделок по российскому гражданскому праву. М., 2001.С.42.
[4] Агарков труды по гражданскому праву. Том 2. М. 2002. С.46.
[5] Там же. С. 47.
[6] Там же. С. 48
[7] Новицкий . Исковая давность. М., 1954. С.12.
[8] Белов право. Общая часть. М., 2002. С. 221.
[9] Матвеев природа недействительных сделок. М., 2002. С.26.
[10] Хейфец сделок по российскому гражданскому праву. М., 2001. С.33.
[11] Яблочков порока формы в договорах // Вестник советской юстиции. 1926. №6. С.231. Цит. по: Тузов ничтожных сделок в российском гражданском праве // Вестник ВАС. 2004. №7. С.153.
