Президент банка РОССИЙСКАЯ ФИНАНСОВАЯ КОРОРАЦИЯ

Здравствуйте, уважаемые коллеги. Я очень рад вас видеть, поскольку мы с вами пережили очень тяжелый год. И многих потеряли. Ну, не в прямом смысле этого слова. Отчасти по объективным причинам, отчасти по причинам рукотворным, созданным нашими законодателями. Но тем не менее.

А теперь, по сути. Я хотел бы остановиться, в первую очередь, на проблеме, которая мне кажется сейчас ключевой для банковской системы. Это оценка кредитных рисков, и, соответственно, создание резервов. Мы с вами в условиях кризиса со всех мыслимых трибун слышали призывы увеличивать кредитование. Наш сравнительно маленький банк проявил социальную ответственность, и мы в 2009 году в несколько раз увеличили свой кредитный портфель за счет диверсификации активов. И столкнулись с тем, что нормативные положения и подходы Центрального банка к оценке кредитных рисков и созданию резервов фактически дестимулируют кредитование. Рекомендации, которые мы неоднократно слышали: о необходимости следовать базельским принципам и о том, что мотивированные профессиональные суждения и экономическое содержание операций должны иметь приоритет по отношению к формальным критериям, все это оказалось, к сожалению, просто лозунгами. А Положение 254-П Банка России, в соответствии с которым мы, как с Библией, должны жить по части кредитования, на мой взгляд, является абсолютным анахронизмом. Приведу просто некоторые примеры.

Наш банк активно занимается операциями на рынке ценных бумаг, оказывая брокерские услуги и услуги в области доверительного управления. И, во многих случаях, поскольку рынок сильно «упал», и в нынешнем году подъем пока еще далек от своих прежних максимумов, клиенты не хотят продавать ценные бумаги и обращаются с просьбой дать кредит, предоставляя в качестве обеспечения либо свой портфель из доверительного управления, либо свой инвестиционный брокерский портфель. Вы все с этим, безусловно, сталкивались. Эти портфели состоят из денег и из первоклассных ценных бумаг. Естественно, клиент подписывает все необходимые документы об отказе от вывода средств до погашения кредита, о предоставлении банку права списывать денежные средства в случае просрочки процентов, или тем более возврата кредита. И де-факто, ну, кто понимает, что такое брокерское обслуживание или доверительное управление, и де-юре, с учетом подписанных дополнительных документов, эти средства находятся под полным контролем банка. Согласитесь, трудно себе представить более гарантированный, обеспеченный и надежный кредит. Да, невозможно. Мечта банкиров! Увы. Ссылаясь на 254-е положение, регулятор потребовал от банка создать под эти кредиты резервы, исходя из формальных критериев, поскольку описанное обеспечение, по его мнению, не относится к первой и второй категориям.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Причем, что любопытно. Вначале не только аудиторы наши, вполне уважаемая фирма, но и даже наше отделение МГТУ Банка России согласилось с доводами банка, что кредит является абсолютно обеспеченным, и резервы создавать не нужно, уменьшая тем самым капитал. Естественно, отделение, страхуясь, написало запрос в вышестоящие инстанции. И вышестоящая организация сказала, ссылаясь на 254-П, что нет - резервы непременно нужно создать.

В любом западном банке мы бегали бы за таким клиентом, который предоставляет подобное обеспечение. А мы теперь вынуждены такого рода клиентам отказать в выдаче новых кредитов, лишив их возможности пополнять оборотные средства, а себя, соответственно, солидных процентных доходов. Абсолютный абсурд. Я в курилке с Сергеем Михайловичем Игнатьевым эту проблему обсудил. Он согласился с моими аргументами. Рекомендовал, чтобы мы с Гарегином Ашотовичем написали соответствующее письмо. Посмотрим, что из этого выйдет. Мне кажется, 254-е положение, конечно, нуждается в кардинальном пересмотре.

Столь же спорным является 313-е положение Банка России, которое регламентирует расчет ключевого для любого банка норматива достаточности капитала. Не буду разбирать все абсурдные, на мой взгляд, моменты. Опять-таки, один пример. При расчете рыночного риска по тем же ценным бумагам, помните, там есть набор повышающих коэффициентов при оценке расчетных активов. В итоге иногда эти расчетные активы оказываются выше по сумме реальных вложений банка в соответствующие ценные бумаги, т. е. выше реального актива. В чем экономическое содержание всего этого расчета? Это сколько может потерять банк! Согласны? Вот, объясните мне, как банк может потерять больше, чем он вложил? Тем не менее, по положению такое возможно. При этом все ценные бумаги, естественно, прошли листинг на бирже, их эмиссию зарегистрировал ФСФР, а в случае, если это банковская организация – сам уважаемый Центральный банк. Это все как-то забывается.

Сами эти упомянутые коэффициенты, конечно, представляют некую загадку. Откуда они взялись? Как они обоснованы? Например, по положению можно применять понижающий коэффициент, если соответствующий эмитент имеет краткосрочный, я подчеркиваю, краткосрочный кредитный рейтинг одного из трех известных нам рейтинговых агентств. Ну, о том, что эти рейтинговые агентства в ходе кризиса абсолютно оконфузились, я сейчас не говорю. Беда в данном случае состоит в том, что эти агентства не присваивают краткосрочный рейтинг, а только долгосрочный присваивают. То ли это опечатка в положении, то ли кто-то просто не очень в ладах с реальностью, но так и живем.

В итоге норматив достаточности капитала, и, соответственно, возможности банка по расширению кредитования, или расширению тех же вложений в ценные бумаги, за исключением ОФЗ, резко снижаются. И это все происходит на фоне постоянных призывов сделать фондовый рынок источником инвестиций для реального сектора.

Я не знаю, знакомился ли кто-то из вас с новым положением . Оно вступает в действие с первого июля. Если еще не знакомились, вас ждут большие сюрпризы. Вы получите огромное удовольствие. Оно регламентирует новое понимание операционного риска. Просто тот же театр абсурда. Так, при формировании расчетных активов для оценки норматива достаточности капитала Н1 теперь наряду с реальными доходами банка, которые уже трансформировались в активы и одновременно пошли в капитал, мы должны будем рассчитывать некую условную величину своего дохода за три последних года. Причем убыточные годы не берутся, только прибыльные годы. И добавлять эту среднегодовую величину в каждый момент к расчетным активам. То есть, реальные доходы и плюс эти некоторые абстрактные доходы. Если бы еще это была разница между прежним доходом и нынешним, я бы мог как-то понять. Снизились у тебя доходы, это некий сигнал для тебя и для регулятора. Нет, добавляются именно целиком. Естественно, вы понимаете, что, скажем, в феврале месяце, когда текущие доходы только-только еще начинают нарастать, а мы добавляем в расчет всю прежнюю годовую величину доходов банка, расчетные активы искусственно завышаются, оценка норматива достаточности капитала, соответственно, искусственно занижается. Мы прикинули, для нашего конкретного случая, изменение этого норматива на первое июля, когда указанное положение войдет в действие, причем, войдет оно еще в щадящем режиме, дальше ситуация будет усугубляться. У нас норматив достаточности снижается примерно на треть. Хорошо, у нас есть довольно большой запас по этому нормативу. А те банки, у кого он, например, 12 процентов? Боюсь, для крупных как всегда сделают исключение, а всех остальных на выход.

И еще несколько досадных мелочей, в кавычках, конечно. Но, на которых просто не могу не остановиться. Мы помним, сколько тянется бодяга, другого слова не подберу, с возможностью избавить банки от использования кассовых аппаратов. Ну, об этом коллеги говорили. Больше не буду повторяться. Кроме как к удорожанию банковского бизнеса, это ни к чему не ведет.

Гарегин Ашотович, еще полторы минуты. Мне кажется, мы должны серьезные проблемы обсуждать, а не только здравицы почетных гостей. Спасибо.

Еще один пример, на мой взгляд, абсолютного анахронизма. Проверка банками кассовой дисциплины клиента. Ну, объясните мне, какое мне дело, как банкиру, до того, как он там оприходует деньги в кассу? Как он рассчитывается со своими контрагентами, выполняет ли он нормы закона или не выполняет. Я понимаю, что это волнует налоговую инспекцию, вдруг он таким образом уклоняется от уплаты налога. Так пусть налоговая инспекция к нему ходит и проверяет. Вообще абсурд, когда одна коммерческая структура проверяет другую коммерческую структуру, и при этом «стучит» в государственные органы. Ну, и последнее. Кстати эти проверки, конечно, превратились в абсолютную формальность. Это приснопамятный закон о противодействии отмыванию, о котором я говорил на прошлом съезде. В соответствие с рекомендациями Центрального банка мы теперь у всех клиентов запрашиваем договоры, счета-фактуры, акты выполненных работ, накладные, образцы продукции, сведения о зарплате. Тома информации. Но беда состоит в том, что если клиент совершает сделки, подпадающие под действие этого закона, мы, ну, с грехом пополам, можем отказать ему, например, отключить его от «Банк-клиент». А в каком-то исключительном случае предложить расторгнуть договор банковского счета. Но, если он не предоставляет документы, как вы прекрасно понимаете, никаких прав законных как-то на него воздействовать, у нас с вами нет. Рекомендательные письма Центрального банка закон не отменяют и даже никак не трактуют. А для нашего клиента они вообще являются просто некой фикцией, не в обиду совершенно авторам этих документов будет сказано. В результате, строго следуя рекомендациям Центрального банка, мы получили вполне законные претензии от целого ряда наших клиентов, а часть клиентов, соответственно, с остатками по счетам, и с доходами от обслуживания просто потеряли. И возникает риторический, конечно, вопрос. Авторы этих рекомендательных писем, они как-то будут нам компенсировать потери? Вот, Геннадий Георгиевич отвлекся специально на этом вопросе.

Или полное противоречие между разными ведомствами, каждому из которых мы вынуждены подчиняться. Например, известный приказ «Росфинмониторинга» о массовом обучении специалистов противодействию отмыванию преступных доходов. В приказе написано, что он «не распространяется на кредитные организации». ФСФР тут же пишет: «распространяется». Понятно почему, это доход для ее подведомственных организаций. Центральный банк занимает позицию над схваткой. Не Бог весть какие деньги всех поучить, согласитесь, да? Правда, отрывая от работы. Только тут две копейки потрать, там три копейки заплати. Мы с вами прекрасно знаем, что банковский бизнес давно стал низкорентабельным. Нужно ли его сознательно делать убыточным, мне кажется, нет.

Спасибо.