Преступление без наказания

Преступление без наказания

Введение

Я много лет размышлял, как написать эту повесть. Правильно ли я поступаю, вынося на суд людей нашу судьбу, судьбу каждого из нас? Говорят, сор из избы не выносят. Быть может, многие читатели осудят меня, но и тем не менее, я чувствую себя обязанным сделать сиё, дабы другие люди сделали свои выводы и впредь не совершали ошибок, подобным моим. Я попросту устал. Не могу более молчать о том, что за красивым фасадом творятся бесчеловечные поступки и дела, которые в корне противоречат нормам и канонам добра, справедливости, совести, простой человечности, в конце концов.

Наш фамильный род по отцовской линии насчитывает всего лишь 6 человек, из которых трое имеют кандидатскую и докторские степени, еще двое являются журналистами и педагогами… Этот род является самым малочисленным из всех тех, что мне пришлось узнать за свою долгую жизнь… Думаю, что если так и в дальнейшем будет продолжаться, наш род вовсе вымрет и уйдет в историю сродни археоптериксам и мамонтам. Всё в нашей жизни скоротечно и мимолетно, поэтому каждый из нас, простых смертных, включая и мое поколение, стремится худо-бедно обустроиться, дожить свой предначертанный век и уйти в царство Аида…

Я достиг того возраста, когда многое в жизни воспринимается по иному, не так, как на заре моей юности. Куда-то уходят и юношеский максимализм, опрометчивые, основанные на амбициозности поступки. Не хочу говорить избитыми фразами и тем самым изобретать велосипед, который, по сути, изобрели уже задолго до моего появления на свет. Поэтому предлагаю просто окунуться со мной в тот мир, в котором я родился и вырос, где родились и выросли мои предки, горские евреи…

-*-*-*-*-

По рассказу старшего поколения род Исаевых происходит от деда, который, будучи еще двенадцатилетним мальчиком, в дореволюционное время перешел иранскую границу и оказался в Азербайджане, дошел до Кубы (город в Азербайджане в 168 км от Баку, административный центр Кубинского района прим. автора), где и умер, не достигнув даже тридцати лет... По преданиям, именно отсюда и берут свои истоки все горские евреи…

Эти районы преимущественно были населены азербайджанцами, но в нескольких селах, таких как Петровка, Астрахановка, Светлая Заря, Новоголовка проживали русские. Конечно же, таковыми их можно было назвать с большой натяжкой, ибо они в массе своей исповедали иудаизм, то есть, по сути, еврейскую религию. Поговаривали, что Екатерина Великая, дабы вытравить дух вольнодумства и своенравия велела выселить их в эту глухомань, когда Азербайджан еще входил в состав Российской империи.

…Шёл 1918 год. Непримиримая вражда между азербайджанцами и горскими евреями достигла своего апогея. Первые не хотели мириться с еврейскими традициями и религией, вторые просто устали терпеть унижения, оскорбления и побоища со стороны коренного населения Азербайджана. Нужно было искать какой-то выход, куда-то бежать, спасать свои семьи.

Вначале в Привольное переехал бабушкин старший брат Асав, после него - младший брат Сави. Поосмотревшись на местности и поняв, что жить здесь будет куда более безопаснее, чем в Баку, они вызвали сестер Барьё и Шушан с мужем Шамаем. В то время на руках у Шушан, моей младшей бабушки, уже были старший сын Шолуб и двухлетняя Бася, моя мама.

Второе название этой деревни было Чукуйкэнди (Еврейское село). Она была одной из лучших не только в бывшем Астрахан – Базарском районе (ныне - Джалилабадским), но и, возможно, во всей Ленкаранской зоне – приграничной территории с Ираном. Для гостей дорога сюда была открыта только лишь по специальным пропускам, командировочным удостоверениям либо же по вызову родных и близких. Здесь проживало около сорока семей горских евреев, которые свято чтили свои религиозные традиции и были связаны между собой родственными узами. С улыбкой благоговения на лице вспоминаю Рабаевых, Шалмеевых, Лалаевых, всех моих родственников… Горести и беды одной семьи, равно как и счастье и радость находили отклик в сердцах других семей. Никто никого никогда не предавал и ничем не обделял, ибо взаимопомощь и выручка царили повсюду – ведь мы все были единым еврейским родом.

Вспоминается бабушка Барьё из состоятельной семьи Шалмеевых (она же - Кала Дедей) строгая и справедливая, которая пользовалась заслуженным авторитетом у всех окружающих. Это была мать моего отца, которую по обычаям принято было называть старшей бабушкой. Их род состоял из семи дочерей, две из которых были моими бабушками, ведь, по обычаям еврейской семьи, с двоюродными братьями и сестрами можно вступать в брачные союзы на вполне законных основаниях. Поэтому так сложилась жизнь, что и моя младшая бабушка Шушан (она же Чукля Дедей) также обязана своим происхождением роду Шалмеевых.

-*-*-*-*-

Мать моя родилась в Кусарах в бедности и нищете. Помимо нее в семье было 4 детей: старший сын Шолуб, сестричка Люба, младший брат Рабо, и совсем маленькая сестра Маня. Радовало то, что семья была сплоченной и сильной, каждый из членов которой старался внести хотя бы минимальную лепту в общий котел. Когда дети подросли, они сами предлагали помочь чем-то, чтобы облегчить участь стариков родителей…

Когда Басе едва исполнилось семь лет, она попросила своего старшего брата Шолуба взять ее с собой на Лукьянову кручу дабы отвести стадо баранов на пастбище.

Едва забрезжил рассвет они вышли из дома и двинулись в путь. Баранов было достаточно много. С уже большими, взрослыми проблем было гораздо меньше, маленькие же барашки еще толком ничего не знали, путались и смотрели на хозяев жалобными большими глазами, как будто пытаясь найти ответы на свои невысказанные вопросы. Но понимания не находили, периодически получая палкой пинки по спине за свою нерасторопность и вялость. Бася старалась не отставать от брата и практически бежала, едва успевая оглядываться по сторонам. До самого горизонта простирались виноградники, цветущие вишни, абрикосы, наполняющие свежесть утреннего воздуха благодатным и пьянящим ароматом. Девочка остановилась понюхать цветок и, казалось, позабыла обо всём на свете.

- Бася, ну где ты там? Иди сюда, - надрывался брат, своим криком пытаясь перекричать проснувшихся собак округи. Ему недавно исполнилось 14 лет. Высокий рост Шолуба позволял ему сбивать яблоки и груши, стоя даже на самых нижних ступенях стремянки. Он был довольно общительным и коммуникабельным парнем, за что и пользовался у девушек повышенным вниманием.

- Бегу-у-у, - отвечала девчушка, опомнившись, летя галопом за братом, поднимая столп піли у себя за спиной.

- Взял тебя с собой на свою голову, а теперь помимо баранов еще и тебя сторожить придется, - ворчал Шолуб, отряхивая сестру от дорожной пыли.

- Испачкалась, как чертенок, что ж теперь с тобой делать-то?

Девочка лишь улыбалась в ответ, вытирая грязное пыльное лицо.

До Лукьяновой кручи оставалось совсем немного, когда Шолуб вдруг ойкнул и резко присел на землю.

- Моя нога…взвыл он, яростно растирая щиколотку.

Бася начала плакать и дергать его за руку.

- Шолуб, мы почти пришли, поднимайся, что с тобой? Вставай.

- Успокойся, малышка, все нормально, сейчас я немного разотру щиколотку и мы пойдем, - отвечал брат перепуганной сестренке.

- Следи за баранами, чтобы не разбежались по всей округе, а я еще немного посижу здесь.

Девочка быстро вскочила на ноги… Стадо стало медленно разбредаться по полю. Малышка схватила палку Шолуба и стала пытаться собрать их воедино, но бараны ее, естественно, не слушались. Палящие лучи солнца, которое уже успело порядком взойти, жгло плечи девочки. Бросив палку, она в изнеможении села под деревом.

- Бася, Шолуб, что стряслось, - резко зазвучавший откуда-то издалека зычный голос привел детей в чувства.

К детям приближался невысокий коренастый мужчина в коротких штанах и парусиновой белой рубашке, периодически снимая с головы картуз и вытирая лицо от струящегося градом пота. Двигался он медленно и с неохотой, как будто его только разбудили. Шарканье его шагов поднимали кучу пыли. Подойдя ближе, его лицо стало озабоченным.

- Дядя Рабо…, - только и смогла вымолвить Бася.

- Всё в порядке, дядя, - крикнул Шолуб, - я просто подвернул ногу.

- Покажи

- Да всё нормально, уверяю вас, я сейчас встану.

- Никаких «встану»! – закричал дядя Рабо.

Нога и вправду выглядела весьма жутко. Опухоль в лодыжке, казалось, росла на глазах, меняя свой цвет с багрового на синюшный.

- Это растяжение, скорее всего, Шолуб, я сейчас принесу из дома бинт и всё будет хорошо, - устало промолвил мужчина. «Как же меня достали эти дети, поспать не дадут», - вертелось у него в голове.

- Но для начала обопрись на меня и попробуем переместить тебя в тень, ибо ты знаешь, - нынче солнце знойное.

- Да я вполне сам могу справиться, - резво промолвил Шолуб, вскочив на ноги.

Острая боль в ноге насквозь пронзила тело парня и он, не в состоянии справиться с ней, вскрикнул и упал бы, если бы его не подхватили с двух сторон дядя Рабо и Бася.

- Я же говорил тебе, не геройствуй. Сам же видишь, что происходит с ногой.

- Простите, дядя Рабо, - смущенно отвечал ему Шолуб.

На улице и вправду становилось жарко. Знойная весна, которой давно не было. Даже старожилы деревни, местные сплетники, сидящие по вечерам у себя во дворах и рассуждающие о сути бытия, говорили, что не припоминают такой жары уже много лет как. Видать, конец нам скоро всем придет – излюбленная фраза-эпилог каждой подобной темы.

Дядя Рабо взял на руки Шолуба и, сгибаясь под тяжестью молодого юноши, перенес его в тень раскидистой яблоньки.

- Сиди пока здесь, а ты, Бася, следи за баранами. До Лукьяновой кручи не так уж много и осталось, а я пока схожу за бинтом или тряпкой дабы перевязать вывих.

Шаркающие, неспешные шаги дяди Рабо медленно удалялись и скоро вовсе стихли. Покачивающаяся фигура все еще виднелась на горизонте, затем и она растворилась в воздухе - дядя Рабо принял влево и исчез за поворотом.

- Как – же, как - же придет, да еще и по такой жаре… Не нравится мне он, что бы ты мне не говорил, - нахмурившись, произнесла Бася

- Сестра, успокойся, мы и без него справимся, ведь так?, - нежно гладя Басину руку, проговорил Шолуб.

Бася вытерла слезы и решительно повернулась к нему. Огромные черные глаза девочки, казалось, вмещали в себя весь мир, дорожная пыль, размытая слезами образовала на лице Баси грязные потеки, но и все равно, она была по-своему прекрасна.

- Всё будет хорошо, братик, я к баранам.

- Да ну их…Я уверен, дядя Рабо скоро известит о случившемся наших с тобой родителей и за нами придут…

Но Бася уже его не слышала. Она вприпрыжку побежала за баранами, которые бросились от нее врассыпную. Она не сдавалась, гонялась за ними, пока вконец не выдохлась. Бараны, естественно, не слушались ее, ускорялись. Мрачные животные – подумала она.

- Бася, смотри под ноги, аккуратней, я переживаю за тебя

Девочка подбежала к брату. Солнце уже стояло в зените, окружающий воздух накалился до предела. Шолуб был в поту и его трясло. Явно повышалась температура до запредельных высот.

- Сестричка, что-то мне совсем плохо, мне бы воды…

- Сейчас, милый, погоди немного, дядя Рабо должен вернуться…

Но время шло, а помощи всё не было. Нещадно палившее солнце не давало абсолютно никакой возможности для укрытия. Шолуб находился полностью на солнце. Его губы до крови потрескались, испарина покрыла всё лицо и тело. Вся голень правой ноги жутко распухла и стала в два а то и в три раза больше обычного. Её синий оттенок доводил маленькую девочку до отчаяния Как жестока судьба. За что? Маленькая Бася задавалась этими вопросами всё время. Листья лопуха, которые она сорвала и укрыла брата, помогали мало. Приходилось частенько бегать к роднику, дабы хоть немного смочить губы брата живительной влагой. Это немного приостанавливало кровотечение из запекшихся сухих губ Шолуба. Бараны, будто почувствовав состояние девочки, стояли не шевелясь, лишь изредка жалобно покрикивали, как будто сострадая горю ребят, но не имея возможности помочь. И тут вновь послышались неспешные шаркающие шаги.

- Наконец – то, - вскричала девочка, побежав навстречу.

- Дядя Рабо, почему вы так долго, - едва шевеля потрескавшимися губами, проговорил Шолуб.

- Прости, мой мальчик, домашние хлопоты, - отводя взор, проговорил тот.

- Но я снова здесь. И принес с собой ткань, как и обещал, дабы перевязать ногу.

Цепкими ловкими руками мужчина пододвинул к себе больную ногу парня. Тот лишь тихо вскрикнул от боли, стиснув зубы. Размотав огромный кусок льна, дядя Рабо сильными уверенными движениями обмотал ногу Шолуба, тем самым придав ней неподвижность, которая должна была облегчить боль.

- Как видите, Бася довольно таки неплохо справляется с баранами сама, - стараясь улыбнуться, указал на скачущую, как лань, девчушку, парень.

Девочка и вправду бегала как ненормальная по всему полю. Но дело было вовсе не в баранах. Она пыталась унять то чувство несправедливости, которое, несмотря на ее совсем юный возраст, кипело в ней. Живем, умираем, рождаемся. Дело обычное.

- Дочка, подойди-ка сюда, - окликнул ее мужчина

Бася неохотно подошла, вытирая пот с лица подолом платья.

- Нам пора домой, как ты знаешь, путь неблизкий, солнце скоро совсем уже сядет.

Девчушка ухмыльнулась, посмотрев на небо.

- До заката осталось немногим более 3 часов, дядя Рабо, - отвечала она.

Мужчина, оторопев, уставился на нее

- Откуда тебе это известно? Ты же еще совсем дитя…

- Я просто знаю это… Братику плохо, он не сможет передвигаться по такому солнцепеку.

Настал черед улыбаться Шолубу.

- Тебе нужно немного поспать… - ласково проговорил мужчина, склонившись над парнем. - Знаю… Но как-то не спится…

Дядя Рабо приподнял пылающую от жара голову мальчика и положил ее себе на колени.

- Теперь должно стать лучше. Не волнуйся, все скоро закончится. Как мне ни стыдно признавать сиё, но Бася права. Времени до заката еще сравнительно много. Ты должен успеть до этого времени немного поспать, чтобы собрать воедино остатки сил и добраться до дома. Я не оставлю вас и помогу вам. Можете не волноваться по этому поводу и расслабиться. Ты же знаешь тетю Сару… Она любит командовать, но, как ни как, я мужчина в семье, и волен сам принимать решения, нравится ей это или нет, - добродушно захохотал мужчина. Хороший всё-таки человек этот дядя Рабо, - подумал Шолуб, забываясь в лихорадочном сне…

Тем временем жара стала понемногу спадать. Легкие курчавые облака медленно затягивали небо. Дышать стало легче. Но всё предвещало дождь.

Заливистые трели птиц, которые весь день практически не прекращались, постепенно затихли. Тяжелые первые капли, как первопроходцы, упали на истосковавшуюся по влаге землю. Дядя Рабо, успевший тоже вздремнуть под яблоней резко открыл глаза.

- Бася, - негромко позвал он девчушку, чтобы не нарушить покой Шолуба

Тихо. Ответа нет.

- Бася, - уже погромче крикнул мужчина, - где ты? Нужно сзывать стадо. Сейчас будет ливень. Необходимо искать укрытие. Ведь под этими листьями толком не спрячешься.

- Я здесь, дядя Рабо, - раздался едва слышный голос девочки.

Мужчина обернулся, насколько позволял ему лежащий на его руках Шолуб. Бася была в примерно в ста метрах от них, окруженная стадом. Оказывается, она и это предусмотрела. Собрав стадо вокруг себя, измотанная девочка незаметно для себя вздремнула, а когда учуяла запах дождя моментально проснулась и вскочила на ноги, собираясь в путь.

- Уже дождь? – пробормотал Шолуб, просыпаясь

- Да, мой мальчик. Нужно чтобы ты попробовал встать, опираясь на меня и на сестру.

Парень скривился.

- Сейчас попробую.

Тем временем дождь набирал обороты. Крупные капли усилились и буквально через 10 минут зарядил огромный ливень. Сквозь пелену дождя не было ничего видно. Дорога тут же размылась, превратившись в один огромный кусок грязи. Как подошла Бася они даже не услышали.

- Быстрее, - кричала она, силясь перекричать дождь. Здесь невдалеке заброшенная пещера, там можно будет укрыться.

Дядя Рабо подхватил на руки протестующего Шолуба и побежал. Бася схватив палку, погнала баранов по направлению к развалинам.

Через пару мгновений, все мокрые и изможденные, уже были под сводом пещеры. Весь ливневый поток остался за её входом. Любопытно было смотреть на то, как это огромная масса воды непрерывными волнами стекает из отвеса над входом. Это было действительно завораживающее и гипнотизирующее зрелище.

Шолуб тихонько застонал. Все присутствующие, включая баранов, резко повернулись к нему.

- Мой мальчик, как самочувствие? Дождь утихнет и мы пойдем домой, - ласково проговорил мужчина.

- Мне дурно, дядя Рабо, - шептал парень. Мое тело вроде бы огнем горит, я не чувствую ни рук, ни ног. Как будто меня вообще нет. Мне очень страшно. Что теперь будет?

Дядя Рабо нахмурился, посмотрев обеспокоенным взглядом на Басю, которая тоже оцепенела от ужаса.

- Стемнеет совсем скоро, девочка моя. Судя по гулу, дождь в ближайшие пару часов точно не прекратится.

Мужчина сел на ледяной пол пещеры, обхватив голову руками.

- Я не могу оставить вас здесь, бросив на произвол судьбы, - покачиваясь, бормотал он, - но как же Сара?.. Я ведь обещал ей вернуться до заката.

Бася за все это время ни проронила ни звука. Она просто стояла и смотрела. На брата, который лежал на полу каменной пещеры, на его тело покрытое испариной жара, на его запекшиеся губы, которые время от времени издавали протяжный стон, на его перебинтованную ногу куском грязного льна. На дядю Рабо, который сидел, мерно покачиваясь аки китайский болванчик, из стороны в сторону, бормоча себе под нос «Сара, милая Сара, дорогая Сара, что же делать? Как мне быть? Ведь я не могу их оставить…» Он всегда хорошо одевался, но сейчас был весь в кусках грязи после размытой дороги и дождя и производил весьма жалкое впечатление.

Спустя час ничего не изменилось. Дождь с оглушительным грохотом бил по стенам пещеры и ее своду. Бараны, которые поначалу жалобно блеяли и толкались, теперь стояли как вкопанные, не издавая ни звука. Тут Бася решилась.

- Дядя Рабо, вам пора, вставайте.

- Что? – мужчина поднял на девочку растерянные глаза. Казалось, он был в далеких раздумьях и совершенно забыл, где находится.

- Идите домой, я позабочусь о брате сама, мы ведь семья.

- Басенька, ты чего, я вас не оставлю, - стал было жалобно протестовать мужчина, но девочка тут же оттолкнула его руку, когда он протянул ее к ней, пытаясь погладить.

- Довольно, спасибо Вам, дядя. Вы и так достаточно помогли. У вас есть своя семья и жена. Вам нужно к ним. А мы справимся сами. За нашу маму правда волнуюсь, будет переживать где мы и что случилось…

- Бася, что ты делаешь? – на мгновение очнувшись, спросил Шолуб

- Пусть идет к своей семье. Он нам уже ничем не поможет…

Мужчина вскочил на ноги. Его чрезмерная суетливость заставила девочку скривиться.

- Ах вот как? Неблагодарная саранча. Я с вами сиди, вам помогай, а вы ко мне вот так? Ну и сидите здесь, подыхайте. Ноги моей в этой пещере больше не будет. Но доброе дело я сделаю, так уж и быть, хоть вы даже и этого не заслуживаете. Я сообщу вашей матери, где вы и что произошло с Шолубом. Но не более. Прощайте.

- Дядя Рабо, умоляю, не обижайтесь на сестру. Все мы устали, столько нервов истрачено…Она не хотела Вас обидеть - пытался из последних сил образумить сестру и мужчину Шолуб.

Спешной походкой, спотыкаясь через баранов и громко отрыгивая, дядя Рабо направился к выходу, сняв рубашку и укрыв ею голову. На входе остановился, махнул рукой и…скрылся за пеленой дождя.

- Бася, что ты наделала? – укоризненно прошептал Шолуб, закрывая глаза.

Девочка не ответила. Её лицо словно окаменело. Она просто смотрела на стены пещеры и ждала, когда прекратиться дождь. Под шум дождя она незаметно для себя уснула…

- *-*-*-*-*-

…Зеленые бескрайние поля. Она бежит навстречу ветру, который ласкает ее непослушные кудрявые волосы. Местность незнакомая, непохожая на ту, в которой она родилась и выросла. Здесь много грибов, ковыль, летают орлы. На небе ни облачка и хорошо так…

- Здравствуй, Бася, - чей-то ангельский голос звучал у нее за спиной.

Девочка резко обернулась. Никого. Раздался заливистый смех, словно кто-то заиграл на тысяче колокольчиков. Страшно не было. Казалось, обладатель голоса не причинит ей вреда. Интуиция великая вещь. У Баси она была запредельно развита.

- Да здесь же я, - прозвучало над ухом. Девчушка снова обернулась. Опять никого. Лишь ветерок усилился, как будто толкая её куда-то, направляя.

На горизонте виднелся огромное дерево, обхват которого достигал нескольких десятков саженей. Огромный его размер и мощь приводили в благоговейный трепет. Дуб давал огромную тень на сотни километров. На нем и под ним кипела жизнь. Тысячи птиц сидели на нем и перекликались каждый на своем языке, но девочку не покидало ощущение, что они понимают друг друга. Синицы, вОроны, ласточки, воробьи, иволги, орлы… Божьи творения.

- Садись.

Голос был уже серьезный и взрослый.

Бася расположилась у подножия чудо-дерева, не переставая удивляться его величии, гадая, куда она попала.

- Меня зовут Василиса, я давно за тобой наблюдала и теперь думаю, пришло время нам с тобой поговорить.

Девчушка подняла голову к тому месту, откуда, как ей показалось, издавался голос.

Перед ней стояла женщина лет тридцати пяти с необыкновенно красивыми чертами лица. Её длинное белое платье спускалось, закрывая ноги, что в то же самое время подчеркивало величественность осанки дивы. Большие голубые глаза Василисы излучали ангельское тепло и светились добротой настолько, что Бася сразу же почувствовала, как у нее в душе наступил мир и покой.

Дива спустилась на землю прямо перед девочкой.

- Не пугайся. Я не причиню тебе зла.

Бася широко открыв глаза, слушала её.

- Я совершенно не боюсь, как Вы могли так подумать

Дива улыбнулась лучезарной улыбкой, обнажив великолепные жемчужные зубы.

- Не называй меня на «Вы». Мы с тобой сестры.

- Но я тебя впервые вижу.

Та, что назвала себя Василисой, рассмеялась

- Басенька, детка. Я понимаю твою реакцию, ты не осознаешь, где ты и что с тобой происходит. Могу тебя заверить в том, что ты находишься во вполне реальном месте, ты не умерла и не в раю. Просто ты там, где должна быть. И я действительно твоя Сестра. Мы здесь, в этом мире, все Сестры и Братья.

- Но как такое может быть.

Дива встала.

- Пойдём со мной, я хочу показать тебе кое – что.

Бася замешкалась. Её с детства внушали, что нельзя доверять незнакомым людям. Но было что-то завораживающее в этой женщине, то, что внушало безоговорочное доверие.

- Я вижу, что ты сомневаешься. Не хотелось бы, чтобы ты что-либо делала против своей воли.

- Я не сомневаюсь.

- Тогда пошли, - и дива протянула Басе руку.

Бася взяла её.

- Нам пора. Нас уже ждут.

С этими словами прелестная Басина спутница ускорила шаг и они направились к тому месту, где Бася услышала смех, что подобен тысячи колокольчикам.

Рука спутница была нереально мягкой и нежной. Казалось, одно неосторожное движение – и она попросту переломается или же поцарапается. Но какая твердость была в ней, в этой руке. Какая уверенность. Какое благодатное тепло она источала. Басе стало стыдно, что она так сильно уцепилась за руку этого Божественного создания.

- Всё нормально. – отвечала ей Василиса, как будто учуяв ход мыслей девочки.

- Если тебе так спокойнее, то держи меня за руку.

Путницы добрались до небольшого ущелья. Красота везде стояла неимоверная. У девочки просто перевело дух… Куча голубей с белым оперением, которые неистово парили в небе, огромные, покрытые зеленой листвой деревья, названий которых она не знала и никогда доселе не видела. Все приводило девочку в неописуемый восторг.

- Подожди меня здесь, я скоро, - засмеялась Василиса, глядя на Басю, который открыла рот и превратилась в живую статую.

- Хорошо.

Спустя час, а может и меньше, к девочке вышла дева со старцем. Огромный, величественный рост сего существа поражал. Длинные белые волосы и борода струились водопадом по его одеянию и ниспадали волнами на землю, от чего казалось, что у него позади очень длинная мантия. Девочке стало страшно и она, зябко поежившись, медленно отползала в кустарники. Это показалось старцу смешным.

- Бася, девочка, иди сюда – не бойся, позвал он ее. Голос был как раскаты грома, громкий но вовсе страшный. Это придало Басе немного уверенности.

- Откуда вы все знаете мое имя?

- Как тебе уже сказала Василиса, мы давно за тобой наблюдаем.

- Кто Вы?

- Меня зовут Матфей. Объяснять то, кем я являюсь, думаю, нет особой нужды, да и все равно ты не поймешь.

- Я не так глупа, как Вы думаете.

Матфей улыбнулся и взял девочку за руку.

- Детка моя, я знаю, придет время, и ты вспомнишь, то, что я тебе сейчас скажу. Жизнь каждого человека по сути непростая. Но дело в том, что Силы Свыше посылают какие-либо тебе испытания намеренно, дабы проверить стойкость и выносливость твоего характера. Не нужно ни в чем винить людей, они слабые и безвольные все, по своей сути. И это непреложная истина. Просто помни, что как бы сложно тебе не было в твоей жизни, - мы с Василисой рядом. Смотри в небо. Любуйся природой. Попытайся увидеть нас в шуме ветра, плаче летнего дождя, свете летнего солнца и пусть это облегчит твое земное существование. Я не говорю, что всё и всегда будет плохо. Мы будем посылать тебе разных людей и они будут помогать тебе, указывая путь к Истине. А сейчас прости, времени остается слишком мало, нам пора. Мы еще встретимся – не забывай этого. Прощай.

- Но у меня есть вопросы… Куда же вы? – тщетно взывала к растворившимся в воздухе существам Бася. Но лишь эхо вторило ей в ответ.

*-*-*-*

Чьи-то нежные руки легли на плечи Басе и стали слегка тормошить…

… Холодное апрельское утро. Чтобы никого не разбудить, Бася приоткрыла дверь и выбралась наружу, вдыхая полной грудью запахи природы. Она очень любила это время и специально просыпалась пораньше, дабы побыть одной, - ей это придавало немало сил и заряда энергии на целый день. Сев на своем излюбленном месте, она полностью погрузилась в мысли. Через какое-то время их непрерывный круговорот полностью сменился умиротворением и блаженством… Вот еще одно утро, еще один день, не похожий на предыдущие, и никто не знает, что он всем нам принесет. Она подняла голову к небу. Холодные серые тучи проплывали над ней медленно и важно, как будто знали все ее мысли. Бася улыбнулась им своей доброй детской улыбкой и продолжала созерцать окружающие ее горы и равнины… Где-то запели петухи, закудахтали куры, залаяли собаки…Несмотря на довольно ранний час, деревня медленно просыпалась ото сна. Послышались голоса пастухов, которые гнали череду на пастбище…Солнце медленно и уверенно пробивалось сквозь тучи, грея своими нежными лучами тело Баси, успевшее уже порядком продрогнуть от утренней сырости и холода. Легкий ветерок наполнял легкие девочки благодатным воздухом гор и спустя совсем небольшой промежуток времени щеки зарделись и запылали румянцем…

- Бася, ну где ты снова подевалась? Любишь ты, однако, заставить поволноваться своих стариков родителей, - добродушно ворчала мать Шушан, неспеша подходя к ней…

- Мама, ну что Вы в самом деле? Вы же знаете, я никуда далеко не убегала. Я все время была здесь, дорогая, - щебетала девочка, поглаживая растрепанные ото сна волосы матери.

- Хорошо раз так, - для важности проворчала мать, - смотри, в следующий раз либо возвращайся пораньше, либо же заранее ставь нас в известность о том, что куда-то будешь уходить, особенно в такой ранний час. Мало ли, что может случиться, а у нас с отцом и так слабое здоровье, дочка.

Бася неспеша встала, отряхнула платье и пошла за матерью, периодически оглядываясь на примятую траву, на которой только что сидела, изредка вздыхая, что не вышло посидеть немного дольше, чем обычно. Ей на то время уже шел тринадцатый год…

-*-*-*-*-*

На гулянья у моей мамы никогда особо не было времени, даже немного повзрослев, когда ей исполнилось шестнадцать. Да, собственно, как и у многих девочек из Привольного. С самого утра и до зари всегда находилась работа, - и корову подоить надо, покормить всю живность, затем работа на огороде под солнцепеком, ну и, наконец, помочь маме приготовить покушать, убраться в доме…Кто живет в собственном доме, меня поймет. Эта непрерывная карусель дел, в которой ты вращаешься как белка в колесе, нескончаема, особенно с приходом горячей поры – весны, когда нужно удобрять, пропалывать огород, подготавливать его к посадке семян, лета и осени – времени собирания урожая и заготовки запасов на зиму. Времени на себя, естественно, практически не оставалось. Но, как говорится, молодость есть молодость. Почти ежедневно работал сельский клуб и библиотека, на центральных улицах на нескольких перекрестках проводились вечерние танцы под гармошку. Словом, что еще для счастья надо?

- Бася, ну что ты там? Выходи уже, - надрывала голос Мария, закадычная подружка. Она как всегда была довольно смешно одета, - короткое, чуть достигающее колен платье темно-синего цвета, стильный красный пояс с широкой золотистой пряжкой и в желтых туфлях на небольшом квадратном каблуке. Фигурка у нее была довольно изящная, что совершенно не сочеталось с ее зычным голосом, который разносился эхом на всю округу

- Иду, погоди чуток, видишь ведь, уже собираюсь, - крикнула в ответ Бася.

Через десять минут на крыльце послышались шаги и девушка выбежала к своей яркой подруге. Окинув Басю взглядом та заливисто рассмеялась.

- Ты снова в своем репертуаре, милая. Ну почему ты прячешь свою красоту под этими серыми лохмотьями, которые уже давно пора выбросить? Говоришь тебе, говоришь, - всё без толку, ну что ты за человек в самом деле…, - не унималась Мария. Бася лишь мило улыбнулась в ответ.

- Мария, ты такая смешная. Ну неужели дело в нарядах? Лучше пошли со мной, я давно хотела тебе кое-что показать, - взяв под руку неугомонную подругу проговорила Бася.

Девушки медленно пошли по селу. Погода была на удивление тихая и безветренная. Силуэты гор выглядели так, как будто охранники всего живого, - грозные и безмолвные. Тут Бася резко остановилась.

- Прислушайся.

- Я ничего не слышу, что за…

- Прислушайся, говорю… Тс-с-с… - закрыв ладошкой рот подруге, улыбаясь проговорила Бася.

Подняв голову к небу вслед за девушкой, Мария недовольно оттолкнула ее руку и замолчала. Тишина.

- Скажи мне хоть, что я должна услышать, - нервно заговорила подруга. Казалось, всё это ее уже просто начинало раздражать.

- Пошли. Наберись терпения.

- Да не хочу я никуда идти, ты мои туфли видела вообще? - не унималась Мария, но все же последовала за Басей.

Девушки миновали мало-мальски освещенные улицы и ускоренным шагом пошли по направлению к околице, где находился своеобразный тривиум, излюбленное место для молодежи. Завидев приближающихся подруг, собравшиеся там парни сразу стали шумно выкрикивать песни и широко улыбаться. Бася сильнее сжала руку Марии. Увидев боевой настрой девушек, они расступились, пропуская их, ехидно кланяясь со словами «не смеем вас задерживать». Пройдя определенное расстояние, Бася краем ока увидела, что чья-то фигура отделилась от толпы и последовала за ними. Они ускорили шаг, но парень не пытался приблизиться, держась от них на довольно почтительном расстоянии, как будто охраняя девушек, тем самым стараясь казаться незамеченным.

Миновав скалы, Бася остановилась, отпустив руку Марии.

- Ну и что дальше? – ехидно спросила та, разминая руку. Куда теперь? Это и есть конечная цель нашего путешествия?

- Да, мы пришли, - ответила Бася, чувствуя, что парень, все время следовавший за ними тоже остановился.

Она достала из сумки небольшое покрывало.

- Садись, Мария. Я научу тебя слушать природу.

Мария хотела что-то возразить, потом попросту махнула рукой и, грациозно расправив юбку, уселась рядом. Так в молчании прошло около пятнадцати минут.

Ночное небо было сплошь усеяно звездами, которые поочередно мерцали. Интересно, как устроен наш мир? Кто его создатель? Бася часто задавала себе этот вопрос, но ответа на него пока не знала. Тихий, спокойный ветерок шевелил листву деревьев, отчего издавался характерный звук, как будто кто-то хлопал в ладоши. Бася закрыла глаза и, казалось, заснула. Марии стало это надоедать.

- И как часто ты сюда приходишь?

Бася вздрогнула и открыла глаза.

- Что?

- Я спрашиваю тебя, как часто ты приходишь сюда? Давай уйдем отсюда, мне жутко и страшно. Эти горы и деревья меня пугают, - они такие зловещие ночью.

Бася засмеялась.

- Что тут такого страшного? Они ведь просто разговаривают с нами, в этом ничего страшного нет. Нужно просто раскрыться и впустить их в себя.

- Кого их? – вскричала подруга. Эхо тут же стало вторить ей.

- Бася, ты знаешь, я тебя люблю, мы с раннего детства вместе, наши семьи дружат поколениями. Но даже для меня это слишком. Давай уйдем – стала просить она уже вовсе жалобным голосом.

- Не бойся, Мария. Они это мы. Это духи гор. Они такие же живые, как и все люди. Они везде и повсюду. И они никогда не причинят нам вреда.

- Всё. С меня хватит. Пока. Дорогу я найду сама, можешь не беспокоиться, - у меня отличная зрительная память.

- Мария…

- Не трогай меня. Поговорим завтра. Желательно днем и не в таком жутком месте, как это.

Шаги убегающей Марии все отдалялись и вскоре вовсе затихли.

Бася закрыла глаза. Какое блаженство. Жаль, что Мария испугалась.

- Привет, Бася. Я так рад, что твоя подруга наконец-то ушла.

Она вздохнула и открыла глаза. Это был высокий статный парень из знатного рода, недавно переехавший в их село. За ним тосковало немало девчонок, Мария была в их числе, но он казался неприступным и непоколебимым. За спиной его называли просто Отшельник.

- Привет, Самуил. Зачем ты шел за нами всю дорогу?

- Я просто хотел удостовериться, что с тобой всё будет в порядке.

- Да что со мной будет-то? Эти места для меня мой дом родной, я выросла здесь и никто никогда не причинит мне здесь вред.

Отшельник вздохнул и сел рядом. Его печальные большие карие глаза с тоской смотрели на милое Басино лицо.

- Ну почему ты так со мной? Ведь ты же знаешь, мне бы хотелось проводить с тобой больше времени. Почему ты меня отталкиваешь? Ведь я тебе ничего дурного не сделал. У меня и в мыслях подобного не было.

Девушка пристально посмотрела на него.

- Самуил, дело не в тебе. И дело даже не во мне. Просто мне хорошо одной. Будь на то Божья воля, я была бы всегда одна. Человек всегда нуждается в ком-то или в чем-то, чтобы скрашивало его будни и его досуг. Я не из тех. Прости меня.

Бася встала, убрала покрывало. Самуил схватил ее за руку.

- Ты не можешь просто так уйти.

Она медленно убрала его руку.

- Могу. Прощай.

Самуил долго смотрел вслед удаляющейся девушке, потом вздохнул…Она всё больше и больше ему нравилась…

* -*-*-*

- С днем рождения, милая, - разбудил Басю нежный голос матери, которому вторили детские голоса. Она, улыбнувшись, открыла глаза. Как же она любила, когда ее так называли, особенно в этот праздник. Мама была красиво одета, в руках у нее был излюбленный фирменный пирог импровизированными свечами, который дети просто обожали.

- Сегодня особенный день, - торжественно продолжала женщина.

- Тебе исполняется семнадцать лет, ты уже совсем взрослая…тут голос старой женщины дрогнул, и по щекам потекли слезы. Она быстро смахнула их, чтобы именинница с остальными детьми не заметили и не расстроились ее чрезмерной впечатлительности. Но от зоркой и внимательной Баси ничего никогда не ускользало, тем более переживания родных и близких ей людей и она обняла старушку – мать.

- Мама, дорогая, не расстраивайтесь. Ведь сегодня же не похороны, нет повода печалиться.

- Я знаю, дочка, прости меня. Просто я в последнее время почему-то стала сентиментальна. Видимо, годы дают своё.

Бася встала с кровати и обняла братьев и сестричек, которые сразу заулыбались.

- Хватит печалиться, дорогие. Сегодня будем веселиться и радоваться жизни. Ведь само по себе то, что мы просто живем на этой благодатной земле, уже является поводом для радости. Мы с вами такие счастливые люди. Ведь мы можем видеть белый свет, прикасаться к чудесным творениям природы, вдыхать их аромат, слышать всевозможные звуки… В конце концов мы можем ходить, бегать, прыгать и это величайшее из чудес. Многие люди этого просто не понимают и не ценят, придумывая всевозможные проблемы для того, чтобы начать плакаться и сетовать на судьбу. Но ведь мы с вами не такие, правда?

Бася стала кружиться по комнате, напевая любимую песенку. Дети тоже взялись за руки, образовав круг, в центре которого танцевала сама девушка.

Тот день особенно запомнился всем членам семьи. Множество приглашенной молодежи, танцы, смех и веселье. И только одна пара печальных прекрасных глаз. Глаз, которые не прекращали следить за именинницей, куда бы она не повернулась и с кем не заговорила… Это был Отшельник.

*-*-*-*-*-*

Багровые листья дикого винограда причудливо переплетались между собой, тем самым оттеняя ярко-желтые листья рядом растущих деревьев. Нежные лучи солнца пробивались сквозь курчавые облака, ласково грея землю своими последними теплыми лучами. Семья сидела за столом, ужиная после долгого трудового дня.

У отца Исая, помимо меня, Семена, еще было трое детей – две дочери Хая и сын Абрам. Однажды он косил траву и услышал чье-то ангельское пение, которое раздавалось совсем рядом. Отец остановился и прислушался. Мелодичность исполнения одной их еврейских песен просто заворожили его. Исай присмотрелся… На земле сидела с закрытыми глазами Хая в своем любимом длинном сером платье. Яркое летнее солнце причудливо отражалось в ее локонах, сверкая и вспыхивая на них, ветер обдувал детское невинное личико. Это была молитва Богу в песне и, казалось, что струящиеся слезы Хаи наполняют землю живительной влагой. Девочка полностью растворилась в прекрасном Божественном мире, неотделимой частью которого была и она сама. Постепенно сходились люди – сначала одни, потом другие… Через какое-то время возле Хаи собрался весь поселок… Некоторые улыбались, некоторые плакали, а некоторые просто стояли на коленях невдалеке от нее. Тут девочка открыла глаза, как будто очнулась от длительного сна и немного растерялась от того, что вокруг столько народу. Отец подошел к ней, стал на колени и молча обнял ее. Слезы благоговейного трепета лились у него по щекам, но он попросту не замечал их, ведь всем миром в тот момент была для него одна она – Хая, его дочь… На тот момент Хае было всего-навсего два года.

…Прошёл год…Ни для кого не секрет, что тридцатые годы двадцатого века были невыносимой мукой для всех жителей СССР…Те, кто жил тогда, уверен, что помнят эту проклятую карточную систему распределения продуктов питания, по которой выдавались мука, сахар, масло и другие продукты питания. По поводу этого отец рассказал случай, который оставил неизгладимый след в моей душе. Как-то раз позвонил ему первый секретарь районного комитета партии и потребовал, чтобы тот послал ему домой ведро масла, мешок сахара и мешок муки. Исай в ужасе ответил ему, что он не в состоянии выполнить его приказ, на что начальник в грубой форме стал поливать его грязью, угрожая тем, что он придет к нему в дом и проверит все имеющиеся закрома и чуланы, но таки найдет то, что ему нужно.

И вот… стук в дверь. Моя мать Бася не успела даже к ней подойти… Словно ураган к нам в дом ворвались разъяренные сотрудники нквд и начали проводить обыск. Исай обнял жену, содрогающуюся в рыданиях и криках, удерживая в своих объятиях. Маленькая Хая даже не испугалась. Она стала ходить возле милиции, мурлыча под нос полюбившиеся ей песенки, даже не подозревая о том, какая угроза нависла над их жизнями. Один из милиционеров толкнул другого со словами:

- Ты посмотри на нее. Какая хорошенькая и как прелестно поет.

- Ишь ты, и вправду. Такая забавная девчушка. Эй, Махмуд, ты где там шляешься? Подойди-ка, сюда взгляни на это чудо природы.

Буквально через мгновение все милиционеры забыли о том, зачем сюда пожаловали и окружили малышку со всех сторон. Хая продолжала петь и улыбаться, видимо уже привыкнув к постоянному вниманию со стороны взрослых. В ту ночь отца не арестовали. Но на этом дело не закончилось.