«Каменный остров» Антона Рубинштейна

Если желать, чтобы какой-нибудь поступок

остался незамеченным окружающими,

нужно громко высказать свое намерение.

Если же сделать из него тайну,

то это возбудит любопытство, подозрение,

превратное толкование – и станет злобой дня.

«Каменный остров» Антона Рубинштейна

А Рубинштейн (1829–1894) – русский пианист, композитор, дирижер, общественный деятель. Он получил домашнее образование; игре на фортепиано его с пяти лет учила мать Калерия Христофоровна, а в восемь лет он стал заниматься у одного из лучших московских педагогов Александра Виллуана. Первое публичное выступление Рубинштейна состоялось в Москве летом 1839 года. В 1841 году мать повезла его в Европу, где он играл в богатых салонах (к вундеркиндам интерес проявлялся во все времена); на одном из концертов в Париже его игру слышали Ф. Шопен и Ф. Лист. К этим же годам относятся и его первые опыты сочинительства. В 1843 году в Берлине был издан этюд «Ундина» opus 1, положительный отзыв о котором дал Р. Шуман. В дальнейшем пианистическая и композиторская деятельность развивались параллельно в русле европейских музыкальных традиций.

В 1889 году в Петербурге был широко отмечен 50-летний юбилей его музыкальной деятельности. По этому случаю удостоился получить поздравительные телеграммы от Императора Александра III и Императрицы Марии Федоровны, от Цесаревича Николая Александровича, Великой Княгини Александры Иосифовны и Великого Князя Константина Константиновича. Был создан распорядительный комитет под председательством герцога Георгия Георгиевича Мекленбург-Стрелицкого для чествования юбиляра. Конечно, не только пианистическая деятельность Рубинштейна (а он выступал с концертами во всех крупных городах России, Европы, Северной Америки и незадолго до юбилея провел в Петербурге, Москве и других европейских столицах цикл исторических концертов) и не только его композиторские достижения (15 опер, 6 симфоний, 5 фортепианных концертов, более 100 фортепианных пьес и около 150 романсов), но и яркие общественные деяния послужили столь масштабному празднеству: Рубинштейн был одним из инициаторов создания Императорского Русского Музыкального Общества – ИРМО и двух первых русских консерваторий в Петербурге и Москве. Кроме этого он неоднократно выступал в европейской печати со статьями, посвященными русской музыке.

Не вдаваясь в подробности обширной деятельности А. Рубинштейна, остановимся на одном забытом его фортепианном сочинении: «Каменный остров. Альбом портретов» (opus 10, 1853–54 гг.). В письме к старшему брату Якову, посланному в августе 1854 года из Германии, Антон сообщает, что вскоре «Каменный остров» будет напечатан в издательстве Шотта; из письма к Францу Листу (июнь 1855 г.) мы узнаем, что Рубинштейн отправил ему в Веймар несколько недавно изданных сочинений, в том числе «Каменный остров». Вот как кратко написала об этом в опубликованной в 1906 году книжке «Мои воспоминания» Елизавета Александровна Нарышкина: «В это лето [1853 г.] Рубинштейн сочинил на всех дам ряд музыкальных пьес – портретов их. Коллекция эта составляет Album de Kamennoi Ostrof…» Из писем и из его «Автобиографических рассказов» известно, что около двух лет он служил при дворе Великой Княгини Елены Павловны в качестве пианиста и организатора концертов. Зимняя резиденция Великого Князя Михаила Павловича и его жены Елены Павловны находилась в Михайловском Дворце (ныне – Русский музей в Санкт-Петербурге), а летняя – во дворце на Каменном острове (ныне представительство администрации города). Именно там он имел возможность вблизи наблюдать жизнь августейших особ императорского дома Романовых и их придворных дам. Кроме этого он давал уроки игры на фортепиано дочерям на выданье некоторых петербургских сановников. Видимо, эти впечатления послужили основой создания такого уникального Альбома.

В альбоме двадцать четыре пьесы. Казалось, это связано с квартово-квинтовым кругом тональностей, что наиболее ярко проявилось в уже известных в то время произведениях «Хорошо темперированный клавир» и Фридерика Шопена «24 прелюдии для фортепиано». При ознакомлении с пьесами Рубинштейна (в Москве и Петербурге нашлись только два экземпляра этого сочинения – в Российской Национальной Библиотеке и Нотной библиотеке Петербургской филармонии), выяснилось, что автор использовал только 10 тональностей, а особенно «повезло» фа мажору (4 пьесы) и ми бемоль мажору (3 пьесы). При переиздании было принято решение издавать альбом «Каменный остров» не целиком, как это было сделано в 1856 году в Берлине, а частями – в четырех тетрадях.

Определенные вопросы возникли и по расшифровке первых девяти портретов, так как они были обозначены инициалами – двумя в семи пьесах (№1–7), одним – в двух (№8, 9). К тому же в издании использовался французский язык и, если в портретах от №10 до №24 имена и фамилии легко читались (№10 Madame Apraxin – мадам Апраксина, №11 Mademoiselle Edith de Rahden – мадемуазель Эдит де Раден), то в первом и четвертом номере инициалы были снабжены таким количеством завитушек, что однозначно прочесть это было затруднительно.

А что же сам автор, Антон Рубинштейн? Ни в письмах, ни в Автобиографических рассказах, ни в других материалах, помещенных в 3-х томах «Литературного наследия» (составитель ), Рубинштейн не раскрывает имена персонажей первых девяти портретов Альбома.

По авторской логике, которую легко восстановить и через 150 лет, в начале Альбома должны быть представлены женские имена царствующей династии Романовых. Это императрица Александра Федоровна, жена , дочери Николая I Мария Николаевна и Ольга Николаевна, жена брата Императора Михаила Павловича Великая и их дочь Екатерина Михайловна, жены трех сыновей императорской четы – Константина, Николая и Михаила – Великие , Александра Петровна и Ольга Федоровна. Две последних во время создания портретов еще не вступили в законный брак, когда европейские принцессы крестились в православие и принимали русские имена и отчества. Поэтому в Альбоме портреты №8 и №9 подписаны одним инициалом – первой буквой первого имени невест Великих Князей: Фредерика и Сесилия.

Почему же Альбом «Каменный остров», будучи впервые напечатанным в 1856 году в Берлине, больше никогда не издавался, не считая публикаций отдельных пьес в разных сборниках? Здесь мы должны вспомнить негласное правило о невозможности использования августейших имен в каких-либо литературных, музыкальных или сценических произведениях. Самый яркий пример: Великий Романов подписывал свои стихи, романсы и драмы инициалами К. Р.

Альбом «Каменный остров» не имеет исполнительской истории. Судя по воспоминаниям Антон Рубинштейн никогда публично не играл свой опус, да и мудрено это было бы сделать: общее время звучания 24-х портретов более двух часов! Другие пианисты играли только отдельные пьесы Альбома, опубликованные в разных сборниках.

По-видимому, тираж издания был небольшой и был напечатан с привлечением средств автора. Затем Рубинштейн подарил ноты всем героиням Альбома «Каменный остров», Францу Листу и своим ближайшим друзьям и родным. В открытую продажу Альбом не поступил. Несомненно, что он по просьбе одариваемых играл одну или несколько пьес Альбома и на этом закончил практику исполнения.

Какова же цель создания такого громадного фортепианного сочинения молодым композитором (А. Рубинштейну было тогда 24-25 лет)? Вполне вероятно, что эта работа позволила Антону Рубинштейну доказать царственным особам и их окружению свое первенство в пианистическом и композиторском плане и получить благодаря этому необходимые кредиты для своего дальнейшего общественного служения на ниве музыкального искусства.

В первую тетрадь Альбома «Каменный остров», напечатанной в 2006 году в издательстве «МФ Санкт-Петербурга» были включены 9 музыкальных портретов: двух императриц – Александры Федоровны и Марии Александровны и семи великих княгинь – Елены Павловны, Марии Николаевны, Ольги Николаевны, Александры Иосифовны, Екатерины Михайловны, Александры Петровны и Ольги Федоровны.

В последующих тетрадях были опубликованы остальные 15 портретов Альбома «Каменный остров». Среди них портреты фрейлин великих княгинь Елены Павловны и Екатерины Михайловны; портреты великосветских дам, посещавших салон Великой Княгини Елены Павловны, где около двух лет в качестве пианиста и организатора концертов служил Антон Рубинштейн; а также портреты певиц и пианисток, участниц салонных вечеров. Ни в первом немецком издании Альбома «Каменный остров», ни в письмах, ни в «Автобиографических рассказах» А. Рубинштейна, нет подробностей жизни персонажей этих портретов.

Здесь могут быть полезны воспоминания тех, кто знал Великую Княгину Елену Павловну и ее окружение, кто посещал музыкальные собрания в Михайловском и Каменноостровском дворцах; воспоминания, как отдельно изданные во второй половине XIX века, так и напечатанные в журналах «Русская старина» и «Русский архив». Помогут также биографические данные, помещенные в многотомном «Русском биографическом словаре» под редакцией ; в пятитомном издании Великого Князя Николая Михайловича «Русские портреты XVIII и XIX столетий»; в книге «Государственные деятели Русской Империи».

Вот «Мои воспоминания» княгини (СПб, 1906 г.): «… Мы оставались в городе до половины июля. Мама уезжала на целый день на Каменный остров – мы обыкновенно приезжали за нею и иногда Великая Княгина [Елена Павловна] предоставляла нам большой катер, на котором мы объезжали красивые острова, окаймляющие Неву своей зеленью. В это лето [1852 г.] мы познакомились с фрейлинами баронессой Эдитой Федоровной Раден, Елизаветой Павловной Эйлер и Helene Staal. Последняя была по красоте своей украшением Михайловского дворца, равно как и другая красавица, фрейлина Великой Княгини Екатерины Михайловны Элен Штрандман (впоследствии графиня Толь). Их звали «die beiden Helenen» (обе Елены)…».

А это фрагмент из записок князя «Мои воспоминания о Великой Княгине Елене Павловне» («Русская старина», 1909 г.): «… Женский придворный штат Великой Княгини состоял тогда из веселых, милых и красивых фрейлин Жеребцовой, Зеделлер, Бутурлиной; серьезный элемент представлялся только – на нее возлагалась обязанность официальной хозяйки и тягота разговоров и заниманий приглашенных не танцующих, таковых было немного: художники Нефф, Айвазовский, Пименов; академики Бер, Востоков, Пирогов, Вяземский; из чиновного люда – братья Милютины, Одоевский, Хрущев, Бреверн. За сим много офицеров для танцев и молодых кавалеров, не имеющих приезда ко двору…».

Теперь, думается, стоит привести характеристики дам пяти музыкальных портретов настоящего издания. Это может пригодиться при исполнении пьес-портретов, также как и редакторское обозначение жанра каждой пьесы в квадратных скобках.

Madame de APRAXIN – София Петровна Апраксина (1800–1882), урожденная графиня Толстая. Она живо интересовалась русским искусством: была знакома с , , неоднократно позировала художникам и . Отец Софии Петровны – Петр Александрович Толстой – управляющий Главным штабом и главнокомандующий в Петербурге и Кронштадте. Он был дружен с князем , известным в то время писателем, композитором, музыкальным публицистом.

Mademoiselle Ediht de RAHDEN – Эдита Федоровна Раден (1820–1885), баронесса, принадлежала к старинному курляндскому дворянству. В начале 50-х годов XIX века она стала камер-фрейлиной Великой Княгини Елены Павловны. Как писал в своих воспоминаниях «Записки прошлого» Борис Николаевич Чичерин («Север», Москва, 1932 г.): «… без двор Е. П. не мог бы быть тем, чем он был…». После смерти Великой стала камер-фрейлиной Императрицы Марии Александровны и в течение русско-турецкой войны 1877–1878 гг. заботилась об устройстве санитарных отрядов; в 1881 году она была назначена помощницей Императрицы Марии Федоровны в заведовании многочисленными женскими учебными заведениями и благотворительными учреждениями. , урожденная княжна Вяземская, в своих записках «Двор Великой Княгини Елены Павловны» («Русский архив», 1899 г.) вспоминала: «… Баронесса , сильная по уму и характеру и светлая по духу, имела большое значение при дворе Великой Княгини в течение почти 30 лет. За все это время она помогла многим даровитым личностям пробить себе дорогу на избранном ими поприще. Так в ее маленькой гостиной Михайловского дворца появились Победоносцев, еще не женатый на красавице Энгельгардт, Антон Рубинштейн, еще не знаменитый, будущий военный министр , наш бескорыстный путешественник Миклуха-Маклай и другие…».

Mademoiselle Elise de EULER – Елизавета Павловна Эйлер, правнучка знаменитого математика и физика Леонарда Эйлера. Ее отец Павел Христофорович Эйлер, участник Отечественной войны 1812 года скончался в 1840 году в звании генерал-майора от кавалерии, будучи приписан к Министерству Внутренних дел. Когда Рубинштейн закончил ее музыкальный портрет, Елизавете Эйлер было 18 лет. Вскоре она вышла замуж за князя Евгения Александровича Витгенштейна, русского дипломата, члена русского посольства в Мюнхене.

Madame Lydie de CHRUSTZEFF – Лидия Харлампиевна Хрущева, в девичестве Жеребцова. До замужества она была фрейлиной Великой Княгини Елены Павловны. Когда Лидия вышла замуж за Дмитрия Петровича Хрущева (род. В 1816 г.), он был Камергером и гофмейстером двора Великой Княгини Екатерины Михайловны. Его чиновная карьера завершилась в 1864 году – он был тогда товарищем Министра Государственных имуществ и гофмейстером Высочайшего Двора.

Mademoiselle Helene de STRANDMAN – Елена Карловна Штрандман (1834–1910). Она происходила из дворян Лифляндской губернии. Ее дед Штрандман находился на службе у императрицы Екатерины Великой, отец Карл Густавович участвовал в Отечественной войне 1812 года в войсках Императора Александра I и дослужился до звания генерала от кавалерии. Елена Штрандман вышла замуж за графа Карла Карловича Толя, гофмейстера и посла в Константинополе, в дальнейшем – посланника в Копенгагене. Он был младшим из четырех сыновей Карла Федоровича Толя, генерала от инфантерии, в последней должности – главного управляющего путями сообщения и публичными зданиями, члена Кабинета министров в правительстве Николая I.

Приведу отрывок из Дневника княгя , частично опубликованного в1935 году в серии «Литературное наследство»; в 2005 году в Москве вышла книга «. Дневник. Переписка. Материалы. Труды Государственного Центрального музея музыкальной культуры имени »:

«… 17 марта [1860 г.]. Вечер у Великой Княгини Елены Павловны. Дрейшок – кунстмахер, а не музыкант; взбесили меня дамы с Рубинштейном, который сел аккомпанировать Лешетицкой и уже тем убил Дрейшока.

Великая Княгиня сказала мне:

–  Скажите Рубинштейну, чтобы он сыграл что-нибудь хорошее.

–  Ваше Высочество, это невозможно, это сочли бы за неучтивость по отношению к артистам.

–  Вы – голова, пустите в ход все Ваши дипломатические способности. – Я – к Рубинштейну; к моему удивлению, он начал играть.

–  Ваше Высочество, – сказал я Великой Княгине. – Моя дипломатия должна спустить флаг перед Вашей.

–  Мне пришлось прибегнуть к крайним средствам, – отвечала она».

В 1889 году на одном из своих «Исторических концертов» обратился к консерваторской молодежи со следующими словами: «Я стар, я уже направляюсь туда, я предпочитаю стариков. Но это не значит, что я вас отвращаю от молодых. Любите их, изучайте, интересуйтесь ими, но не забывайте старых композиторов». (Цитируется по записям ).

Несомненно, вдохновителем создания альбома портретов «Каменный остров» была Великая . Вот отрывок из «Воспоминаний» , опубликованных в ежемесячном журнале «Русская старина» в 1889 году: «… По вечерам Елена Павловна любила слушать музыку. Я был постоянным «подогревателем», «истопником музыки» при ее дворе. Ко мне она относилась сочувственным и дружеским образом; с каждым днем расположение ее ко мне росло. В Петербурге у нее составился музыкальный салон, и здесь зародились многие музыкальные занятия…»

Третья тетрадь включает пять пьес трех портретов фрейлин Великих Княгинь Елены Павловны и ее дочери Екатерины Михайловны и двух портретов представительниц великосветских салонов Петербурга середины XIX века. Прежде чем будет дана характеристика каждой пьесы третьей тетради, хочется обратить внимание на почти что детективное исследование портретов, помещенных в первой тетради, проведенное сотрудниками Мемориальной библиотеки князя .

У Великого Князя Михаила Павловича и Елены Павловны было пять дочерей: Мария (род. в 1825 г.), Елизавета (род. в 1826 г.), Екатерина (род. в 1827 г.), Александра (род. в 1831 г.) и Анна (род. в 1834 г.) Мария, Александра и Анна умерли от болезней – первая в возрасте 20 лет, вторая – одного года, третья – двух лет. Елизавета Михайловна вышла замуж за Адольфа-Вильгельма, герцога Нассауского, а Екатерина Михайловна за Георга-Августа, герцога Мекленбург-Стрелицкого. Елизавета уехала с мужем в Висбаден, а Екатерина осталась в Петербурге. В 1845 году Елизавета умерла при родах, в память о ней в Висбадене был построен храм Святой Елизаветы. Ниже воспроизведены репродукции двух портретов. Слева – работа Карла Фердинанда Зона, она хранится в запасниках Эрмитажа под наименованием «Портрет Михайловны». Справа – работа Тимофея Неффа, она хранится в фондах Кемеровского художественного музея под тем же наименованием. При всей схожести персонажей этих портретов следует признать, что изображены две разные женщины. Слева на запястье руки мы видим браслет в виде «змейки», справа – витой браслет. Именно змеевидный браслет является семейной реликвией герцогов Нассауских, что позволяет сделать предположение, что это портрет Михайловны. Истинный вид Михайловны – на портрете Тимофея Неффа.

А теперь обратимся к музыкальным портретам третьей тетради.

Mademoiselle Helene de Staal – Елена Карловна Стааль. Вот описание одного эпизода на балу у Павловны, оставленное нам Елизаветой Нарышкиной в книге «Мои воспоминания» (СПб, 1906 г.): «… Среди девиц была удивительно хороша собою Helene Staal. Очень красиво одетая в платье, которое подарила ей Павловна к этому случаю, она сидела в устроенных в зале легких качелях, которые слегка покачивал канцлер князь Горчаков, большой поклонник ее красоты и ума…»

В 1932 году в Москве были опубликованы «Записи прошлого» , дяди наркома иностранных дел. В главе «Путешествие за границу» он повествует о нескольких днях, проведенных на вилле Бермон близ Ниццы, «где стояла Елена Павловна со своею свитою... С памятью о Великой Княгине неразрывно связано имя верной ее фрейлины, баронессы Эдиты Федоровны Раден… Другая фрейлина Е. П., Елена де Стааль, сестра нынешнего посла в Лондоне, была женщина совсем другого рода. Это была девушка в полном цвете молодости, красивая, изящная, умная, образованная, с некоторым талантом к живописи, но очень себе на уме. В семнадцать лет она откровенно говорила, что нельзя доверяться никому, и что надобно самому пробивать себе дорогу… Вскоре она вышла замуж за какого-то француза, виконта де Отерива…»

Mademoiselle Bertha de Preen – Берта Робертовна Прен, фрейлина Михайловны. Вероятно, Рубинштейн давал ей уроки игры на фортепиано, что позволило ему познакомиться с ее патриархальной немецкой семьей. Скудные сведения о родоначальнике этой семьи Христиане-Людвиге удалось обнаружить в «Петербургском некрополе» Вел. Кн. Николая Михайловича. Из книги Г. Никитенко и В. Соболя «Василеостровский район. Энциклопедия улиц» удалось выяснить, что в доме на углу 14-й линии и Камской улицы в 1810 году купец Шмакенбург открыл сахарный завод, который в 1825 году перешел к купцу Людвигу Прену и его наследникам. Члены этой семьи в первой половине XIX века представляли в Петербурге интересы Мекленбург-Стрелицкого и Мекленбург-Шверинского герцогств в качестве консулов.

Madame Baratinsky – Мария Федоровна Барятинская, урожденная графиня Келлер (1793 – 1858). В 1813 году вышла замуж за князя . В семье было двое детей: сын Александр и дочь Мария. В «Воспоминаниях» читаем: «…Восьмого сентября [1866 г.] был день совершеннолетия наследника цесаревича Николая Александровича. Ему минуло 16 лет и поэтому был назначен большой выход в Зимнем Дворце… В довершении пришла добрая весть о победе фельдмаршала Александра Ивановича Барятинского при Гунибе со сдачею Шамиля и как последствие этого события – покорение Кавказа…». Во 2-м томе Русского биографического словаря приведена краткая справка о жизни Марии Федоровны, из которой следует, что в 1843 году после смерти дочери Марии Ивановны Кочубей она занялась благотворительностью. При ее участии открылись: приют для воспитания бедных детей, женская община сестер милосердия [приют для дневного пребывания малолетних детей], приют для вдов («Вдовий дом»). Об известности в столичных кругах княгини свидетельствуют два живописных портрета, выполненные художниками М. -Лебреном и .

Madame de Helmersen – мадам де Хельмерсен (Гельмерсен). Чтобы уяснить ее роль при дворе Павловны, придется снова обратиться к «Воспоминаниям» : «… В лето 1853 года мы познакомились с фрейлинами Павловны , , Helene Staal, а также с фрейлиной Михайловны Элен Штрандман… Над всеми этими девицами была пожилая дама – госпожа Гельмерсен, которую звали La Gouvernante des Demoiselles d’honnour (дословно с французского – «охранительница девичьей чести»).

Mademoiselle la Contesse Antoinette de Bludoff – графиня Антонина Дмитриевна Блудова (1813 – 1891). О ней очень тепло отозвался в своих воспоминаниях князь : «… Блудова была одной из замечательных русских женщин своего времени. При жизни ее отца Дмитрия Николаевича графиня была душою Блудовской гостиной, где собирались все русские люди, которые мало интересовались салонными сплетнями или чиновничьими вопросами… После кончины отца графиня Антонина Дмитриевна Переехала на жительство в Зимний Дворец… Да, это была замечательная в петербургском свете женщина. Она жила только любовью к России. Всякий день эта любовь создавала для нее новых друзей и все, где ее отзывчивое сердце находило русский вопрос чести или пользы, она принимала к сердцу и переносила в свою гостиную, как свою собственную душевную заботу…»

Антонина Блудова оставила «Воспоминания», которые были опубликованы в 1871 году в журнале «Заря», и отдельным изданием – в 1888 г. в Москве. Вот небольшой отрывок из «Воспоминаний», который вполне подтверждает характеристику графини , данную князем Мещерским.

«… Моя жизнь была самая счастливая, следовательно самая однообразная, без всякого драматизма… Я всю жизнь была только зрительницей, конечно, заглядывала иногда за кулисы, но не играла никакой роли на театре общества или истории. Много в полвека видела я и слышала… В аллеях Царскосельского сада вспоминаю лицо князя Кочубея с важностью круга французского; вот князь Михаил Семенович Воронцов – больше тонкости и меньше прямодушия; честный и добрый Дибич – генерал-самовар; вот Лермонтов со странным смешением самолюбия не совсем ловкого светского человека и скромности даровитого поэта; вот Павел Хрущев, соединивший в себе восторженность юности с твердым терпением поздних лет; вот недавно исчезнувший кружок московский: Хомяков, Константин Аксаков, Иван Васильевич Киреевский… О много, много их, этих прекрасных теней теснятся тут перед моим мысленным взором…»

__________________________________________________________________________________________

Четвертая тетрадь Альбома портретов «Каменный остров» завершила второе издание этого капитального фортепианного цикла, написанного молодым композитором в 1852–53 годы во время его пребывания при дворе Великой Княгини Елены Павловны в качестве пианиста и организатора концертов. Вот фрагмент письма Антона Рубинштейна, посланного им из Ораниенбаума (ныне г. Ломоносов Ленинградской области) своей матери Калерии Христофоровне в Одессу 19 августа 1852 года:

«… Чего же не хватает мне теперь, чтобы быть счастливым? Почестей? – О! нет. Довольства? – нет. Денег? – нет, они теперь мне не нужны, так как получаю все даром. Надо удалиться отсюда, из этой [придворной] среды и наслаждаться всем тем, чем я здесь пользуюсь, в воспоминаниях, в которых все это представляется в десять раз привлекательней. Однако по нынешним временам я рад тому, что нахожусь в «раю», если это продлится не очень долго…»

В этом «раю» Рубинштейн заслужил прочный авторитет как пианист и как композитор и приобрел много приятных и полезных знакомств, особенно среди дамского окружения Павловны, а «воспоминания» воплотились в Альбом музыкальных портретов.

Девятнадцать представительниц этого окружения уже нашли свое место в изданных трех тетрадях «Каменного острова». Четвертую тетрадь открывает музыкальный портрет «Мадам Мария ВЕЙМАРН (Madame Marie de WEYMARN)». В данном случае, выбор Рубинштейна непонятен – сведений о ней, к сожалению, почти не удалось обнаружить. Только в Петербургском Некрополе Вел. Кн. Николая Михайловича удалось выяснить годы ее жизни – 1825–1868, и то, что она – урожденная баронесса Зедделер.

В Русском биографическом словаре под редакцией значатся пять Веймарнов (трое, по-видимому, братья): Александр Федорович (1784–1882), действительный тайный советник, попечитель Анненской лютеранской церкви, больницы Марии Магдалины и старообрядческой Волковской богадельни; Петр Федорович (1794–1846), генерал-лейтенант, управляющий делами Медико-Хирургической академии; Иван Федорович (1800–1846), генерал-адъютант, профессор по тактике в Военной академии, с 1831 по 1842 годы был заведующим Школой гвардейских подпрапорщиков и юнкеров, где обучались и . Четвертый – Иван Иванович Веймарн, генерал-поручик, жил в 18-м веке; пятый – (1782–1858), ботаник, основатель и инспектор сада Императрицы Марии Федоровны в Павловске.

В статье «Павел Веймарн – забытое имя» (книга «Музыкальные тропы России», издательство «Сударыня», 2007 г.) делается «смелое» предположение, что музыкальный критик и композитор Павел Платонович Веймарн, сын генерал-лейтенанта, мог быть сыном Марии Веймарн. Но благодаря дополнительным сведениям исполнительного директора Мемориальной библиотеки князя Голицына , а также знатока генеалогии семейства Веймарнов удалось уточнить родство Марии и Павла Веймарнов. Действительно трое вышеназванных Веймарнов – Александр, Петр, Иван – родные братья. Сын Петра Федоровича Александр был женат на баронессе Марии Зедделер, и от этого брака появился единственный сын Логин (Людвиг) Александрович Веймарн. Платон был женат на Анисье Григорьевне Игнатьевой, и от этого брака тоже был единственный сын Павел Платонович Веймарн. Таким образом он является двоюродным племянником Марии Веймарн (Зедделер).

Следующий музыкальный портрет за номером 21 – «Мадам Люция НАРЫШКИНА (Madame Lucie de NARYSHKIN)».

О ней также мало что известно, Годы ее жизни – около 1830–1895, она старшая сестра Елены Карловны Штрандман (№14 Альбома портретов). Выйдя замуж, Люция стала носить старую дворянскую фамилию. Род Нарышкиных пользовался большим влиянием в правление царя Алексея Михайловича, женатого на Наталье Кирилловне Нарышкиной. У них было двое детей – сын Петр, будущий российский император Петр Первый и дочь Наталья, которая в 1707 году в своем дворце завела первый русский домашний театр. Нарышкины и отдельные представители рода упоминаются во многих справочных изданиях 19–21 веков, таких как «Русский архив», «Русский биографический словарь», «Личность и эпоха», «Святая Русь», «Река времен».

Здесь уместно вспомнить имя Елизаветы Алексеевны Нарышкиной, урожденной княжны Куракиной, статс-дамы последней русской императрицы Александры Федоровны.

«Мои воспоминания» княгини наиболее полно рисуют нравы и обычаи императорского и великокняжеских дворов 2-й половины 19-го века. Следующий отрывок из этих воспоминаний имеет отношение к номерам 22 и 23 Альбома «Каменный остров».

«… Были еще две певицы, состоявшие при Великой Княгине [Елене Павловне]: Анна Карловна Фридбург, вышедшая замуж через несколько лет за пианиста Лешетицкого, и Александра Дормидонтовна Соколова, дочь нашего священника в Берлине. Голос первой был дивный, по тембру – контральто; у второй – звучное сопрано. Обе получили законченное музыкальное образование и их чудные голоса в дуэтах доставляли истинное артистическое наслаждение».

А что же Рубинштейн? Еще 3 февраля 1853 года в письме к матери в Одессу он отмечает: «Предстояла женитьба, но из этого ничего не вышло, так как я не могу иметь то, что должен был бы иметь...». В конце апреля 1854 года, выправив себе новый паспорт, Рубинштейн отправился через Варшаву в Берлин, откуда 30 мая посылает просьбу брату Якову в Петербург: «… Напиши мне что-нибудь о Михайловском Дворце, если что-нибудь знаешь; где они [Двор Павловны], заменяет ли кто мое место и т. д.»

Взаимные нежные чувства Антона Рубинштейна и его ровесницы Анны Фридбург не были тайной в салоне Павловны. Это подтверждают «Воспоминания жизни» , изданные в Петербурге в 1910–11 годах.

В письме Эдите Федоровне Раден (№11 Альбома портретов), посланном из Гамбурга в январе 1856 года, Рубинштейн объясняет ситуацию: «Перед моим отъездом за границу Вы соблаговолили беседовать со мной по поводу обещания, данного мною мадемуазель Фридбург, жениться на ней… Уезжая, я ставил перед собой основную цель – постараться обеспечить себе более блестящее положение, нежели то, которое я мог предложить мадемуазель Фридбург в Петербурге, так как я не желал приковать ее к судьбе, в лучшем случае, полной случайностей… Мадемуазель Фридбург освободила себя от своего обещания и вышла замуж за другого. Это, конечно, самое лучшее, что она могла сделать. Я поздравляю ее от всего сердца и благодарю за то, что она этим облегчила мой труд, так как мне отныне придется работать только на себя, что легче, чем работать на двоих…»

Другая певица из дуэта Александра Соколова, выйдя замуж, за артиста Р. Кочетова, с 1865 по 1878 годы под псевдонимом Александрова была солисткой Большого театра, одновременно являясь профессором Московской консерватории по классу вокала. Интересно, что ее сын и внук, Николай и Вадим Кочетовы представляли русскую музыку во всех ипостасях: композитор, дирижер, критик.

Наконец, последний номер Альбома «Каменный остров» является портретом двух сестер Юлии и Изабеллы Грюнберг. Юлия Львовна (в замужестве Тюрина) и Изабелла Львовна (в замужестве Ласкос) упомянуты в «Записках» в связи с его пребыванием в 1848 году в Варшаве: «… Новосельский [Н. А. , промышленнык, любитель музыки] доставил мне несколько приятных знакомств. Назову семейство доктора Грюнберга, его дочери были очень любезны и талантливы: старшая, по имени Юлия, играла весьма хорошо на фортепиано, она училась у Гензельта на иждивении Государыни Княгини Елены Павловны. Младшая, Изабелла, пела с увлечением и смыслом. У них я проводил приятные вечера…». В 1850-е годы сестры Грюнберг жили в Петербурге, бывали в кругах Даргомыжского и Балакирева. Изабелле посвящены два романса «Баркарола» и «Колыбельная» Балакирева, а также романс Мусоргского «Где ты, звездочка?».

Вообще, судя по письмам на немецком, русском и французском языках, которые Рубинштейн отправлял родным и друзьям из Берлина, Гамбурга, Лейпцига, Веймара и других городов, Антон Григорьевич придавал большое значение опубликованию своих фортепианных опусов, особенно Альбома «Каменный остров». Вот отрывок из письма брату в Петербург (конец августа 1854 года):

«Дорогой Яков, я уже раньше просил тебя зайти к господам Манну и Краевскому и просить их написать в газетах, что в Веймаре переводится моя опера к постановке под управлением Листа, что этой зимой появится большая часть моих фортепианных сочинений; пусть они упомянут, что скоро выйдет из печати Альбом, состоящий из 24-х портретов дам, с которыми я познакомился во время моего пребывания на Каменном острове…»

В письме к Ф. Листу в Веймар, посланному в августе 1854 года из Бибериха, А. Рубинштейн называет издателей, которым он предлагал свои опусы: Шотт в Майнце, Шлосс в Кельне, Андрэ во Франкфурте. «… У Шотта я преуспел со своими сольными фортепианными сочинениями, он их берет все и начнет с 24 портретов…»

Хочется обратить внимание музыкантов и любителей музыки, насколько точно Рубинштейн выбрал женские фигуры для Альбома «Каменный остров»: почти все они находились на вершине иерархической лестницы императорской России середины 19-го века и играли большую роль в ее общественной жизни. Не стоит забывать, что многие мелодические и гармонические обороты в пьесах этого цикла нашли свое продолжение в фортепианной музыке Чайковского, самого известного ученика основателя и первого директора Петербургской консерватории.

В заключение привожу высказывание русского критика и музыкального писателя Владимира Сергеевича Баскина, из его книги «. Очерк музыкальной деятельности» (издание П. Юргенсона, Москва, 1886 год): «…Собственно говоря, камерная и фортепианная музыка и есть удел нашего композитора. Именно в этой сфере композиции он обогатил нашу музыкальную литературу, за исключением , пошедшего по стопам Рубинштейна…»