«Россия молодая» (1991–1996 гг.)

«РОССИЯ МОЛОДАЯ» (1991–1996 гг. )

«тернистый путь» реформ

После ГКЧП российское руководство стало срочно искать путь выхода из СССР. Осенью 1991 г. оказалось не до реформ в экономике, так как «началась лихорадочная возня вокруг распределения власти и имущества» (А. Яковлев). Однако отказаться от них совсем было невозможно и потому, что их слишком ждали, и потому, что иного выхода не было. Ноябрь 1991 г., по определению Гайдара, стал «абсолютным тупиком». Перемена власти, безответственные заявления о денежной реформе и крутом росте цен и др. довели дефицит до наивысшего состояния.

Прежнее правительство И. Силаева не было готово к реформам, поэтому его возглавил известный экономист . Министрами стали многие из его единомышленников и друзей (Э. Нечаев, А. Чубайс, П. Авен, А. Шохин, Э. Панфилова и др.). 2 января 1992 г. началась либерализация цен – первая и, пожалуй, главная реформа. Эта «команда, молодая, образованная, вызвала симпатии в той части общества, что ратовала за реформы» (А. Яковлев). Такое решение потребовало, следует отдать должное, значительных мужества, смелости и решительности, особенно от президента. Ведь никто не забыл еще его громогласных заявлений о том, что можно провести реформы без повышения цен.

Итак, 2 января 1992 г. был перейден тот экономический рубикон, который остановил прежнее руководство. Главная задача либерализации цен была в том, чтобы восстановить равновесие между спросом и предложением, отказаться от плановой экономики путем отпуска цен до уровня, который устанавливается не сверху правительством, а рынком. Образно говоря, загнать осиновый кол в спину дефицита и вернуть деньгам их значение.

За либерализацией цен неизбежно следовали и другие важные реформы:

1) свободный обмен рубля на валюту. Следовательно, предприятия и граждане могли теперь заниматься самостоятельно экспортом и импортом, наша экономика стала более открытой, чем раньше;

2) очень важным был указ о свободной торговле, в результате которого миллионы людей стали ею заниматься (и перестали рассматриваться как преступники-спекулянты), получили источник дохода и насытили рынок товарами. Благодаря отпуску цен и свободной торговле постепенно дефицит стал ослабевать и через год-два рынок заполнился. Это следует признать главным достижением реформ. Постепенно главным в жизни людей и предприятий стало не «доставание» дефицита, а нехватка денег. А миллионы тех, кто наживался на нехватках, перешли к другим занятиям;

3) важнейшей реформой явилась приватизация: огромная часть государственных предприятий была либо передана в руки трудовых коллективов и иных хозяев, либо продана. С помощью приватизационных чеков (ваучеров) и население могло активно участвовать в разделе общей собственности, приобретая акции.

Эта реформа проводилась со множеством ошибок и злоупотреблений. Однако она была очень важна, потому что сократила государственные расходы и начала процесс передачи этих предприятий в руки тех владельцев, которые сделают их прибыльными и конкурентоспособными. Конечно, этого можно достичь, только создав нормальные условия для предпринимательства: правовые, налоговые, моральные. До сих пор многого из этого нет. Поэтому преимущества частной собственности – особенно в условиях, когда недостаточна борьба со злоупотреблениями, – не проявляют себя в нужной степени. В 1994 г. ваучерная приватизация закончилась. Начался другой ее этап – денежный. Теперь за акции и другие ценные бумаги предприятий нужно было платить деньги. Процесс пошел гораздо медленнее, хотя злоупотреблений и нарушений законов и здесь было много.

Из других важных сдвигов стоит отметить также принятие ряда законов и актов, способствующих развитию отношений собственности: приватизацию жилья и облегчение его купли-продажи, создание условий для свободного обмена валюты и выезда за рубеж, для формирования системы банков и кредитных учреждений, рынка ценных бумаг. Однако в области последнего (т. е. выпуска акций, контроля за денежными вкладами под высокие проценты и т. п.) далеко не сразу были приняты меры против злоупотреблений. В результате в течение ряда лет всевозможные аферисты и жулики обманывали население, собирая у людей деньги и обещая им высокие проценты. Как правило, люди лишались своих кровных накоплений. Много банков обанкротилось. Очень важным сдвигом стало сокращение военных расходов, а также ряда других. Тем самым уменьшился паразитизм в экономике. Существенно вырос экспорт, импорт стал ориентироваться на человека.

Можно отметить и такой момент: отмена запрета торговать разрешила наконец злополучную проблему очередей за водкой и высоких цен на нее.

Однако проведение реформ шло непоследовательно, без ясного плана, с большими ошибками, осложнялось острой борьбой вокруг них в обществе. Окончательный баланс подведет только история, однако и теперь совершенно ясно, что цена реформ была исключительно высокой. Во многом их результаты оказались неожиданными и для самих реформаторов. Это объяснялось как сложностью задач, так и тем, что у них отсутствовал четкий план, проработка вариантов, зато присутствовали чрезмерные самоуверенность и самонадеянность, неумение вовремя признать свои ошибки.

В течение 1992–1993 гг. в среднем цены поднялись не менее, чем в тысячу раз. Темпы инфляции были на уровне 15–25 % в месяц и просто разрушали экономику. Практически «сгорели» многолетние накопления населения, что поставило людей, особенно пожилых, в крайне затруднительное положение. В целом жизненный уровень все­го народа понизился, а некоторых слоев – очень сильно.

Надо отметить, что в 1994 – первой половине 1996 г. темпы инфляции замедлились. Одна из причин – прекращение заимствований кредитов Центрального банка, т. е. выпуска необеспеченных денег (эмиссии). Однако расходы все равно очень сильно превышали доходы. Разница покрылась за счет займов за рубежом (в основном у Международного валютного фонда – МВФ) и внутри страны. С 1994 г. суммы внутренних займов росли очень быстро, что, в конце концов, и привело к финансовому кризису 1998 г.

Уменьшение инфляции было очень важно, так как высокий рост цен лишал и население, и предприятия возможности копить деньги, вкладывать их в долгосрочные проекты, порождал излишний спрос, жизнь в долг и спекуляции, лишал нормального кредита, заставлял повышать налоги и т. п. Однако с замедлением роста цен падение производства не прекратилось. В 1992–1993 гг. промышленное производство сокращалось по сравнению с предыдущим годом на 16–17 %, в 1994 г. – более чем на 20 %. Еще на 4 % упало оно в 1995 г. И в 1996 г. стабилизации достичь не удалось. Всего же, по сравнению с 1990 г., оно уменьшилось более чем в два раза.

Важно тем не менее понимать, что не весь спад производства имел отрицательные последствия. Во-первых, в прежние времена статистику искажали приписки (т. е. фактически производили меньше, чем считали), а теперь, напротив, объемы занижают (чтобы меньше платить налогов). Во-вторых, сильному сокращению подверглись военная и другая, не особенно нужная, промышленность. В-третьих, спад заставлял улучшать производство, его структуру, изыскивать резервы, сокращать расточительство. В-четвертых, расширение торговли, в том числе внешней, услуг, финансовой сферы частично компенсировало спад в промышленности. Выравнивались пропорции в производстве.

Но в целом это был очень тяжелый и болезненный процесс. Наибольший спад захватил машиностроение – основу нашей промышленности. Производство стало более примитивным. Вложения в него сокращались, т. е. фактически страна проедала национальное богатство.

Говоря о главных ошибках реформаторов, можно отметить следу­ющие: 1. Неверное прогнозирование результатов своих действий. Так, цены выросли гораздо больше, чем ожидалось. 2. Постановка нереальных задач, выполнение которых подорвало силы экономики. В 1992 г. одновременно пытались отпустить цены и сделать бюджет бездефицитным. Для этого резко повысили налоги, стали собирать их вперед. Все это привело к кризису неплатежей, падению производства и другим явлениям. 3. Подчинение реформ сиюминутным политическим выгодам и интересам президента и правительства, что обусловило их непоследовательность и большую цену. К тому же «реформаторы» гораздо больше возлюбили себя во главе реформ, чем их результаты. Личные дела стали самыми главными. По этому поводу Гайдар признается, что «главные причины провала демократической власти» связаны не только даже с тем, что «люди стали жить намного хуже», а с глубоким разочарованием в «демократии воров». 4. Догматический подход к экономической теории, нежелание корректировать ее в соответствии с жизнью, а стремление жизнь, практику подогнать под теорию. Неучет особенностей нашей экономики, а также практика, которую иначе как чрезвычайщиной не назовешь. 5. Невыполнение по разным причинам правительством своих обязательств, неоплата заказов и т. п.

Можно говорить и о других просчетах. Но дело даже не столько в ошибках. Ведь в таком огромном и сложном деле без них не обойтись. Как известно, не ошибается только тот, кто ничего не делает. Страшен догматизм, которым отличались новые демократические лидеры. Усвоив определенные вещи, эти люди начали считать, что не они должны проверять теорию с осторожностью, поправляя практикой, а народ и страна должны приспосабливаться к их идеям. Не так ли было и в 1917 г.? Когда же «хорошая» теория дала плохие результаты, новые демократические лидеры начали всех обвинять в своих ошибках, прибегать к различным бюджетным и статистическим трюкам, давить жизнь и экономику. Именно здесь и выявилось отношение к народу, который на своей шкуре ощущает все последствия таких ошибок и экспериментов. Это напоминает «барское» отношение к массам Ленина и Троцкого, о котором писал М. Горький в «Несвоевременных мыслях». Нельзя ведь и сегодняшнее поколение опять рассматривать как «навоз истории», которым придется удобрять землю, чтобы в «светлом счастливом будущем» зацвел сад.

Борьба вокруг реформ и за власть

Егор Гайдар в статье «Новый курс»[1] писал: «Итак, в 1992–1993 гг. российское руководство (с себя я, естественно, ответственности не снимаю) не могло удержаться на изначально занятой позиции. Слишком многое сплелось: корыстные интересы разных слоев элиты, почти автоматическое сопротивление государственного аппарата, не желавшего терять свои полномочия, политическая демагогия „непримиримой оппозиции“, борьба за власть между президентом и ВС (Верховным Советом)... Все это вместе остановило реформу после первого же шага и заставило буксовать, а затем постепенно начался и откат назад». Если к сказанному добавить еще ошибки и «перегибы» самих реформаторов, их непомерные амбиции, то картина получится достаточно верная.

Итак, в 1992–1993 гг. развернулась очень острая, порой переходящая в кровопролитие борьба вокруг реформ. Особую остроту ей придавало то, что она одновременно была и борьбой за власть между старой и новой номенклатурой, между президентом (его окружением и правительством) и Съездом народных депутатов (Верховным Советом, его председателем). По мере развития борьба становилась все более жестокой и драматичной, а методы ее все менее цивилизованными и честными, более изощренными и коварными. Противники Ельцина сплотились вокруг его бывшего единомышленника Руслана Хасбулатова, который к зиме 1993 г. стал непримиримым к исполнительной власти. А с учетом личных качеств президента, его неукротимости, столкновения стали принимать жесткий, даже жестокий характер. Их вспышки совпадали с очередными созывами съезда.

Стоит сказать несколько слов об этом органе. Он собирался несколько раз в год, на несколько дней. Слишком много депутатов, принимающих законы лишь в перерыве между основными занятиями, делали его при любом составе неработоспособным. Задуманный как декорация, он волей истории стал центром, присвоившим себе право решать любые вопросы и отменять любые законы. Состав же этого съезда оставлял желать лучшего, поскольку собирались в основном защитники старого.

И все же, по мнению автора, можно было бы примириться с его «существованием» какое-то время. Следовало не столько добиваться принятия новой конституции, сколько устранить статьи о съезде в старой, оставив Верховный Совет, который мог стать работоспособным органом. Если бы еще записать, что по истечении срока полномочий старого съезда он упраздняется, вполне вероятно, что депутаты бы успокоились. Они, может быть, перестали бы без конца латать старую конституцию, рассматривать ее (как и противная сторона) как дышло, дубину в борьбе.

Разобраться в сложных перипетиях конфликтов трудно, я остановлюсь лишь на главных моментах. Из наиболее видных политиков упомяну лишь вице-президента Александра Руцкого, который перешел на сторону съезда. Долгое время пытавшийся быть арбитром в конфликте председатель Конституционного суда Валерий Зорькин в тяжелые дни осени 1993 г. тоже фактически выступил против президента. А, скажем, заместитель Хасбулатова, непримиримый критик Ельцина, Н. Рябов неожиданно стал его сторонником.

Говоря о методах борьбы, упомяну такие факты. Весной и летом 1993 г. сначала А. Руцкой выступил с разоблачением коррупции в высших эшелонах власти и окружении президента, потом сторонники Ельцина (адвокат Макаров и др.) стали поливать грязью Руцкого и других противников. Разгорелся скандал вокруг некоего договора Руцкого с зарубежной фирмой, впоследствии признанный фальшивкой. В этих скандалах выплыли темные личности и аферисты. Не стыдясь народа и мира, политики публично трясли грязным бельем. Обвинения сыпались одно другого страшнее и обиднее. Так, например, В. Исаков писал в марте 1993 г.: «К сожалению, оказались правы те, кто предупреждал: Борис Ельцин спокойно перенесет крах экономики, развал государства, его не впечатляют потоки беженцев, страдания и гибель людей. Но за малейшую крупицу власти он будет драться до конца. Пойдет, как танк, ломая Конституцию, законы, попирая логику элементарного здравого смысла». Средства информации использовались не столько для правдивой информации народа, сколько для дискредитации противников, нагнетания страстей, агитации за себя. У президента здесь оказалось гораздо больше преимуществ. В этих столкновениях, разделении на врагов и сторонников не были услышаны голоса тех, кто стоял за реформы, но желал бы сделать их менее разрушительными и тяжкими.

В этой борьбе сплелось множество интересов, высоких и низких целей, амбиций и надежд. Разумеется, поддержка реформ, Ельцина или, напротив, съезда далеко не всегда определялась «социальным положением» людей. Но ясно, что соперничество между Ельциным и Хасбулатовым было только верхушкой айсберга. Поэтому можно считать, что шла борьба между старой и новой номенклатурой. Новая стояла за реформы, ибо только так она могла доказать свою незаменимость и нужность, занять руководящие посты. Эту часть номенклатуры, более молодую, энергичную (а в чем-то более дерзкую и беспринципную), возглавлял президент. Менее связанные со старой властью, эти люди в значительной части представляли собой столичную интеллигенцию относительно высокого ранга, поднявшуюся на гребне перестройки. Сюда относились также многие «перекрасившиеся» партаппаратчики и хозяйственники, бывшие знакомые Ельцина и их знакомые. Пестрая смесь людей, искренне думающих о реформах и озабоченных прежде всего собственной выгодой, представителей новой формации и твердолобых аппаратчиков и т. п. Сам же Ельцин, связав себя с молодыми экономистами, используя свою популярность, получил репутацию в глазах нашей и зарубежной общественности как сторонник реформ.

Старая номенклатура, с отделением России на время повысившая свой статус, теперь противодействовала реформам во многом потому, что боялась вместе с ликвидацией привычной плановой государственной экономики утратить свое положение. Многие негодовали потому еще, что потеряли всякие ориентиры, представление о том, куда идет страна.

В пылу борьбы все больше забывались идеи и обещания. Вместо правового государства возникла ситуация, когда сами органы власти (если это было выгодно) постоянно нарушали законы. Обстановка в условиях скачков цен, забастовок, демонстраций, протестов становилась все нервознее и благоприятнее для схватки. А миролюбием соперники не отличались.

Открытым конфликт стал с весны 1992 г., когда VI Съезд депутатов не продлил дополнительных полномочий Ельцина. Он также провалил новую конституцию, усиливавшую права президента. Съезд не желал подчиняться президенту, а тот – съезду. Уже весной 1992 г. в Череповце он заявил: «Этот съезд надо разогнать к чертовой матери...», забывая, что именно «этот съезд» сделал его председателем Верховного Совета в 1990 г., ввел должность президента, ратифицировал соглашения о развале СССР и образовании СНГ, дал ему дополнительные полномочия осенью 1991 г. Среди депутатов шел разговор о смещении президента. Точкой «приложения сил» стало назначение председателем правительства Е. Гайдара, который был только исполняющим обязанности. Зимой 1992 г. на VII Съезде этот вопрос стал камнем преткновения. В конце концов обе стороны согласились назначить премьером Виктора Черномырдина. Но президент стремился к победе во что бы то ни стало. Он потребовал назначить референдум по вопросу о доверии к себе, своей политике, о досрочных перевыборах президента и парламента. Съезд был против, так как чувствовал, что у Ельцина больше шансов.

Долгие переговоры, VIII Съезд были посвящены этому вопросу. Драматические события развернулись в марте 1993 г. Желая подтолкнуть вопрос о референдуме, Ельцин объявляет о том, что собирается ввести «особый порядок управления страной», т. е. фактически прямое президентское правление. Это была репетиция 21 сентября. Внеочередной IX Съезд решил свалить президента, проголосовав за его отставку. Голосов для принятия такого безумного решения, по счастью, не хватило, иначе события могли принять непредсказуемый характер. Но все же вопрос о референдуме на съезде был решен положительно.

Народное голосование дало следующие результаты. В нем приняло участие чуть более 60 %, имевших право голоса. Из них несколько больше половины одобрило политику президента. Это было расценено Ельциным как мандат доверия. Однако исход го­лосования не давал Ельцину права «разогнать съезд к чертовой матери», хотя он к этому стремился. В свою очередь съезд не оставлял надежд устранить президента.

В этих условиях президент и часть его окружения взяли курс на прямое свержение Съезда и Верховного Совета. С целью подчеркнуть, что главная их задача – реформы, в правительство был возвращен Е. Гайдар, человек, имевший ореол пострадавшего за идею реформатора. 21 сентября 1993 г. Ельцин подписал указ № 000, согласно которому Съезд и Верховный Совет распускались, объявлялись досрочные выборы в новый парламент (измененный как по характеру выборов в него, так и по его правам) и назначался референдум по одобрению проекта конституции. Свои действия президент оправдывал реакционным характером съезда, препятствующего реформам, устарелостью конституции, тем, что прежние законы фактически невыполнимы в новых условиях. Однако очень обоснованно звучало и другое мнение: «Фактически президент совершил антиконституционный переворот, разрушил государственный строй» (В. Зорькин). По счастью, этот переворот не привел к эскалации насилия.

Срочно собравшийся Съезд проявил полную неспособность правильно понимать обстановку и принял решения, окончательно подорвавшие его авторитет: назначение президентом вместо Ельцина Руцкого, введение смертной казни за ряд государственных преступлений, смещение с постов министров обороны, внутренних дел и др. «Белый дом» Верховного Совета был блокирован, оцеплен по приказу президента и отрезан от страны. Там отключили свет и воду, создав, по словам одного иностранного корреспондента, условия хуже, чем в лепрозории. По всей стране шел раскол за президента и парламент. Обстановка накалялась. Президент применял то кнут, то пряник, желая разъединить своих противников, провоцируя их на решительные действия. И это удалось. Вечером 3 октября сторонники Верховного Совета прорвали заслоны к «Белому дому». Многие воспользовались оружием из его арсеналов. Восставшие захватили здание московской мэрии. Попытались захватить и телецентр «Останкино». Появились и первые жертвы. Власти были растеряны, так как это восстание застигло их врасплох. В то же время руководители противников президента Руцкой и Хасбулатов (возможно, уже не владевшие ситуацией и плывшие но течению) провокационно призывали штурмовать «Останкино» и Кремль.

Ночью и утром 4 октября в Москву прибыли танки и спецподразделения. «Белый дом» был оцеплен. Затем танки открыли пушечный огонь по его защитникам. После нескольких часов обстрела и штурма они сдались. События эти до сих пор неясны, так как неизвестно, кто и какие приказы отдавал, сомнительно и опубликованное число жертв. Однако кажется, что власть поступила чрезмерно жестоко, подвергнув противников буквально избиению, когда это уже было, по-видимому, не нужно. Была ли это месть за пережитый испуг, попытка запугать всех потенциальных противников, неуверенность в преданности армии или что-то еще, неясно.

Станислав Говорухин рассказывает: «4 октября в 10 утра я наблюдал, как расстреливали парламент. Теперь мы знаем – в здании было много женщин и детей. Мы, зеваки, стояли на мосту, видно было, как на ладони. Свидетельствую: ни один защитник «Белого дома» не мог стрелять в нападавших – прямо за цепью солдат, вплотную к ним, стояли толпы зевак (поэтому и не разгоняли их). А танки, бившие прямой наводкой, стояли за нашими спинами.

Ударила 120-миллиметровая пушка. Снаряд разорвался внутри здания. Толпа на мосту возбужденно закричала: «Так их, так! Чтобы они все там сгорели, сволочи!»

Снова ударила пушка Чуть поодаль от толпы остановились два старика (потом я разговорился с ними – фронтовики-ветераны, брали Кенигсберг). Один из стариков сказал: «Расстреляли Россию. Можно идти домой».

от парламентских к президентским выборам (1993–1996 гг.).

чеченская трагедия

После «победы» над парламентом президент и его сторонники поспешили укрепить свои позиции. Еще в период осады «Белого дома» 26 сентября, убедившись, что местные советы его не поддерживают, президент издал указ об их роспуске и выборах в новые учреждения местной власти. В 1995–1996 гг. в ряде областей прошли прямые выборы руководителей. После 4 октября очень сильно перекроили проект Конституции. Еще более усилились права президента, так называемые «силовые министры» подчинялись теперь только ему. Условия выборов обставлялись так, чтобы дать преимущества правительственным блокам: «Выбор России» (Е. Гайдар), «ПРЕС» (Партия российского единства и согласия С. Шахрая) и др., поскольку избирать половину депутатов в Думу теперь предстояло по партийным спискам наспех созданных и никому не известных блоков. Однако лидеры «Выбора России» просчитались. Они фактически обеспечили на выборах 12 декабря успех ЛДПР Жириновского, компартии Зюганова, другим оппозиционным силам. Сами же выборы показали безразличие избирателей, их усталость, поскольку голосовало едва больше половины имеющих такое право. Была одобрена и Конституция. Без сомнения, в ней немало хороших положений, она более прогрессивна в отношении защиты прав человека и частной собственности. Она доказала впоследствии, что может быть успешно применена в трудных ситуациях.

Новый парламент, вернее его нижняя Палата, также стал лучше, чем раньше. Он перестал быть источником неразрешимых конфликтов и, хотя попытки добиться смены правительства в 1995 г. были, не ставил своей целью объявить себя высшей властью. Из важнейших его действий в 1994–1995 гг. следует отметить амнистию для подследственных по делу ГКЧП и событий 3–4 октября, принятие участия в подписании договора об общественном согласии, значительно большее внимание к бюджету. Началась работа над гражданским и гражданско-процессуальным кодексами, без которых рыночной экономики создать нельзя.

Неудача на выборах предопределила отставку главных реформаторов: Е. Гайдара и Б. Федорова (министра финансов).

Важных документов в развитии реформ было немного. После ряда скандалов с фирмами, собирающими деньги населения («МММ» и др.), правительство всерьез обеспокоилось регулированием этих процессов. Конец 1994 г. ознаменовался серьезным политическим кризисом, который омрачил последующие годы, сделал войну на территории России печальной и, к несчастью, уже привычной реальностью. Речь идет о Чечне. Предыстория конфликта такова. В конце 1991 г. в условиях развала СССР к власти там пришел генерал Джохар Дудаев. Он объявил о независимости «республики Ичкерия», создал собственные вооруженные силы, стал подавлять недовольство. В результате такого переворота в республике усилился бандитизм, стало опасным проезжать через нее (например, грабились поезда), резко упал жизненный уровень населения. Из Чечни организовывались грандиозные аферы и мошенничества, в результате чего из России перекачали туда миллиарды долларов. Особенно опасным оказалось то, что мятежникам было оставлено огромное количество оружия.

Российское руководство справедливо не признало самостоятельности сепаратистов. Однако найти компромиссное решение не сумело. Сначала оно поддержало всеми средствами (в том числе и военными) оппозиционных Дудаеву лидеров. Началась внутричеченская война, но сторонники России были разбиты. Тогда – вопреки здравому смыслу и протестам общества – наши руководители во главе с Ельциным и министром обороны Грачевым решились на опасную авантюру. Торопливый ввод войск в Чечню в декабре 1994 г., с нарушением конституционных процедур, вопреки ясно выраженному мнению почти всех политических сил, только подчеркивал пренебрежительное отношение власти к народу.

Как и предсказывали, сопротивление мятежников было отчаянным и профессиональным с военной точки зрения. Быстрой победы достичь не удалось, в результате начались бомбежки, обстрелы, «зачистки» и т. п. Грозный и другие города были разрушены, тысячи и тысячи людей погибли, сотни тысяч превратились в беженцев. Война все больше превращалась в затяжную и бессмысленную.

Летом 1995 г. группа боевиков во главе с Шамилем Басаевым совершила дерзкую акцию: в г. Буденновске Ставропольского края захватила тысячи заложников. Российские власти решились обойтись без жертв, выпустить террористов и начать с дудаевцами переговоры. Однако они ни к чему не привели. Россия поставила у власти в Грозном правительство во главе с Д. Завгаевым, и в Чечне стало еще больше центров власти. Когда же в конце 1995 г. «Буденновск» повторился (на этот раз в Дагестане), дело мирного урегулирования, казалось, окончательно зашло в тупик.

Однако в стране было очень сильно стремление к замирению Чечни. Снова начались поиски компромиссов. Однако достигнутые договоренности о прекращении огня после выборов президента были нарушены и военные действия возобновились. Чеченская война обострила противостояние правительства и парламента.

Из-за неудач в Чечне, падения жизненного уровня населения, болезней и апатии президента престиж власти падал. Это особенно наглядно проявилось в результатах выборов в Думу, прошедших в декабре 1995 г. Партия правительства «Наш дом – Россия» во главе с Черномырдиным получила вдвое меньше голосов, чем коммунисты. Последние заняли посты руководителей Думы и Совета Федерации. Опасность прихода к власти КПРФ была велика.

Парламентские выборы послужили прологом к выборам президента. Главными претендентами стали лидер коммунистов Г. Зюганов и Б. Ельцин. Поэтому вся политика первой половины 1996 г. крутилась вокруг того, чтобы сделать нынешнего президента более популярным. Срочно выплачивались задержанные пенсии и зарплаты, долги, раздавались обещания. В упорной борьбе убедительно победил Ельцин, в чем ему помог во втором туре генерал А. Лебедь, призвавший своих сторонников голосовать за Ельцина (сам Лебедь занял важный пост секретаря Совета Безопасности.) Однако все справедливо расценили итоги выборов не столько как одобрение политики нынешнего президента и правительства, сколько как нежелание большинства возвращаться в социалистическое прошлое.

Внешняя политика: поиск собственной линии.

Ближнее зарубежье: курс на интеграцию

Перед Россией стояли сложные задачи. Во-первых, чтобы ее признали правопреемницей СССР, в том числе в ООН. Во-вторых, от СССР Россия унаследовала не только права, по и его обязательства по огромным долгам. Правда, она стала обладательницей задолженности тех стран, которым прежде СССР сам давал взаймы (более 100 млрд долларов!). Однако с главных должников – Афганистана, Кубы, Анголы и других – вряд ли удастся получить значительные суммы, тем более что некоторые из таких долгов (например, Сирии) уже списаны.

Сначала России удалось договориться о временной отсрочке многих своих долгов перед Западом, что дало передышку. А в 1995–1996 гг. были подписаны очень важные соглашения об отсрочке большинства долгов (на десятки миллиардов долларов) на 25 лет.

Важно, что страна проводила миролюбивую политику. Продолжились переговоры с США по разоружению. Были выведены в срок войска из Германии и других стран. Однако желание ряда бывших членов Варшавского договора вступить в НАТО вызвало недовольство России. В свою очередь война в Чечне привела к осуждению слишком жестких действий Москвы. Наша страна вступила в ряд международных экономических и политических организаций (Международный валютный фонд, Совет Европы и др.). Она стала участвовать в ежегодных переговорах «семерки» наиболее развитых стран. Со многими странами отношения улучшились.

Непродуманное разделение Союза поставило перед новыми государствами сложные проблемы, которые пришлось решать в условиях экономического и политического кризисов. Это отразилось на миллионах людей. Связи с родными и близкими в бывших республиках оказались прерванными. Жизнь осложнилась таможнями, обменом денег, произволом чиновников, введением собственных валют. После этого сильно сократился товарооборот между ними, образовались большие задолженности (особенно Украины) перед Россией за нефть и газ.

Немало было и политических проблем. Возник целый ряд вооруженных конфликтов: в Приднестровье, Осетии, Абхазии. Только с большими трудностями и далеко не сразу удалось притушить их. Все эти годы «горячей точкой» оставался Таджикистан. Между Россией и рядом стран СНГ складывались отнюдь не союзные отношения. Возник спор между Россией и Украиной о разделе Черноморского флота, а также по поводу того, что с территории Украины незаконно брали российский газ из трубопроводов. Отношения со странами Прибалтики были напряженными, камнем преткновения являлось неравноправное положение там русскоязычного населения (и до сих пор эти проблемы полностью не решены). Имелись и пограничные споры.

Шли поиски более тесных отношений между отдельными странами. Удалось договориться с Казахстаном по поводу аренды Байконура. Россия, Казахстан, Киргизия и Белоруссия подписали соглашение о таможенном союзе и интеграции. А Белоруссия и Россия вступили в еще более тесный союз.

В целом можно сказать, что в это пятилетие (1991–1996) Россия и ее дипломатия еще только искали собственную линию в международных делах. Отсюда было много шараханий, ошибок, неоправданных уступок и т. п.

Итоги

За пять лет был сделан очень важный шаг к рыночной экономике. После этого вернуть страну к старой системе оказалось невозможно. Однако проблемы оставались очень тяжелыми. Продолжался спад производства. Безработица оставалась высокой, а жизненный уровень населения низким. Выплата пенсий и зарплат задерживалась. Отсутствовала политическая стабильность.

Давая оценку происшедшим за 1991–1996 гг. изменениям, следует сказать, что хотя социализм в основном ушел в прошлое, однако и рыночного капитализма не получилось. Скорее был построен некий государственный капитализм, где главную роль играют чиновники как нового, так и прежнего поколений. Из госкапитализма вытекали и другие трудности, несуразности, опасности, например, криминализация бизнеса, рост коррупции, падение престижа власти. Очевидно, что такой строй не способен обеспечить хорошие условия для развития экономики, развертывания честной предприимчивости, роста уровня жизни.

Требовались новые реформы, а кое-где возврат к прежним отношениям, разрушенным в ходе перемен. Следовало создать благоприятные условия для прихода в Россию крупного иностранного капитала, с современной технологией и опытом организации производства. Необходимо было также решать вопрос с земельной реформой так, чтобы, с одной стороны, отдать землю в руки настоящих хозяев, а с другой – чтобы она не попала за бесценок в руки тех, кто поближе к власти, кто сделает на народном богатстве огромные капиталы, ничего не дав взамен. Нужно было создавать профессиональную армию. Было и множество иных задач. Некоторые из указанных проблем стали решаться в следующем десятилетии.

[1] «Известия», 10 февраля 1994 г. Статья цитируется в этой главе неоднократно.