ЭО (Валерий Семенихин), “Шелесты имён”, стихотворения 2012

ЭО (ВАЛЕРИЙ СЕМЕНИХИН)

“ШЕЛЕСТЫ ИМЁН”. СТИХОТВОРЕНИЯ 2012 г.

СОДЕРЖАНИЕ:

1. СОЛНЦЕ ПОЮЩИХ БУДД. Радость летящей птицы…

2. БЕСКРАЙНИЕ КРАЯ. Теперь телесная тюрьма моя…

3. ВОЗВРАЩЕНИЕ. В городе, где убыстряет бег…

4. ПЕСКИ СЕРДЕЦ. Всё будет хорошо, не так ли?..

5. О ЦЕЛИ. Я слышал так, что человек…

6. ИНТЕГРАЛЬНОСТЬ. Так слышал я – достойна Середина…

7. ВСЁ ЭТО БРАХМАН. Блаженны нищие, что перешли…

8. СЕЙЧАС. Блаженные миры – нигде и рядом…

9. МОЙ ДРУГ МЕДВЕДЬ. Мой друг медведь, в отрочестве Сандерс…

10. ОКЕАН. Когда проплывал под мостом я по быстрой реке…

11. ВЕТЕР ВЕСНЫ. Проницательный порох, нам здесь не хватает…

12. ПОКОЙ. Из ясной Пустоты высоких дней…

13. НА ОСТРОВЕ ОТЦА. На острове Отца как будто будни…

14. МИР ПРИХОДЯЩИЙ. Мир приходящий – маска Твоя…

15. ПЕПЕЛ ДОЖДЯ. Всегда есть те, что просто живут…

16. БЛИК НА ВОДЕ. Ждать событий, которые т а м свершились…

17. РИФМОВАННЫЙ КОСМОС. Кто знает – зачем мы, ходит, не торопя…

18. РАКУШКА. Из белых ракушек наивных снов…

19. ЧУДО. Оставь как есть – не трогай чудо…

20. СВЕТОТЕНИ. Мой лучший друг, я плачу…

21. ВЫВОДЯЩИЙ ВЕЩИ. Сзади рухнула каменная стена…

22. ВЫСОКОЕ ВРЕМЯ. Я ветер, ищу красоту там, где трепетны крылья…

23. НАЙДИ СЕКУНДУ. Когда почувствуешь, что загнан…

24. ПРИЗРАК. Ветер знает своих героев…

25. ФУТБОЛ. Дитя, отстранись и наивно…

26. ВСЁ ПУСТЬ. Мой случайный знакомый…

27. УДИВИТЕЛЬНЫЙ МИР. Как “Бхаджа Говиндам”*, как снег в этом сне…

28. КАЛЕНДАРНЫЕ ДНИ. Календарные дни, бисер столетий…

29. ЖИДКОЕ ЗОЛОТО. Жидкое золото, Я, Господин…

30. ЗАПАХ РОЗЫ. Ясен неподвижный бег…

31. ЦЕПЬ. Мои возлюбленные дети…

32. О ВКУСАХ. В славном бесконечном походе…

33. СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ. Счастливые люди – у них есть море…

34. ЗДРАВСТВУЙ. Здравствуй, Цель всех Писаний…

35. СЧАСТЛИВОЕ ИЗЪЯТИЕ. В Колесе воплощений не ты…

36. ТОК. Есть шорох сада…

37. УМ. Владелец воздушного шара…

38. В ТЕНИ СВЯЩЕННОЙ СТАТУИ. Спал старый кот. Спал я…

39. КАЧЕЛИ БОГОВ. Знаешь, нам было просто весело здесь…

40. ОСЕННИЙ ДОЖДЬ. Блаженство листьев, лёгкая ходьба…

41. ОБЛАКО В НЕБЕ. На границах земного убогого счастья…

42. СОЛЬ. Чёрные камни, жёлтый песок…

43. СТО ЛЕТ. Сотня лет мне показалась ничем…

44. БЕСПРИЧИННОСТЬ. Резьба тёплых теней на белой стене…

45. СРЕДА. Итак, среда. А после, в мартобре…

46. ПЕРЕПЛАВКА ВЕЩЕЙ. И снова на краю Земли…

47. БЛИЖНИЙ КРУГ. Круг очерчен. Все наперечёт…

48. МИНУТА СНА. Упёрся в подлокотник локоть…

49. ЗРЕНИЕ. Гляди глазами обезьяны…

50. ДЕРВИШ. Забудь про ярлыки и ранги…

51. ОКТЯБРЬ. Погода сменяется непогодой…

52. ЛЁЖА НА ТРАВЕ. И ещё подумалось тогда…

53. ПОКИДАЯ БАШНЮ. Когда ты спустишься из башни…

54. РЫБА. В огромном магазине я увидел…

55. ТРИПТИХ. ВРЕМЯ ВАРВАРОВ. Эти выбросы черни…

56. СТИХИ СПАСЕНИЕ. Стихи спасение…

57. ОСЕННИЕ САДЫ. Шурша осеннею листвой…

58. МАНЕКЕН. И не небо внизу, и не небо вверху…

59. ЧАЙ. В Галактике “невыносимых миров” …

60. СПЯЩИЕ. Не спрашивай, останься без “почему”…

61. ОПЫТ. Живя во множестве, останься единым…

62. ПОКЛОНЕНИЕ. Будем учиться поклонению Богу…

63. ШЕЛЕСТЫ ИМЁН. Не сам ли ты себе сказал…

63. СУМРАК ПОКЛОНЕНЬЯ. Всё повторилось: завершает путь…

64. ПОДРАЖАНИЕ ДРЕВНИМ. Первично единое Небо…

65. ДРЕВНИЙ ПУТЬ. Смотри, как торит древний путь…

66. МЕЖДУ. Когда ты ещё не там…

67. ИЩИ. Восходишь и нисходишь…

68. ПОКРОВ. Весёлый бог желает проявиться…

69. БЕЛАЯ ВОДА. Белая вода опускается хлопьями…

70. ТЫ ВЕЧЕН. Закрыты двери сердец…

71. СЕТЬ. Где человек, страдающий во сне?..

72. ГИМН. Ты – тот Свет, в Котором я зрел…

СТИХОТВОРЕНИЯ:

СОЛНЦЕ ПОЮЩИХ БУДД

Радость летящей птицы,

Солнце поющих Будд,

некуда торопиться –

всё навсегда тут.

И лёгкие жизни качели,

и смерти пустые глаза –

это на самом деле

светлая полоса.

Исчезновенье в Нирване

иль грубая поступь дней –

отблеск самосознания,

сон золотых камней.

Незачем торопиться

Ною в потопный год –

ничто никогда не случится,

никто никогда не умрёт.

БЕСКРАЙНИЕ КРАЯ

Теперь телесная тюрьма моя

уж выглядит не так - другие

морщины, другие у судьбы края,

безмысленные мысли золотые.

Из миллионов атомов клубок,

имеющий очарованье плоти –

теченье прошлого, стремительный Поток,

извечное мгновенье на излёте…

Есть безусильное течение вещей,

а внешний контур с именем каким-то

отставлен, словно памятник ничей,

не оправдавший прочность монолита.

Всё оказалось сказкой “Никогда”,

и всё не то, на что оно похоже.

Всё оказалось сказкою “Всегда”,

что, собственно, теперь одно и то же.

И этот мир, и Брахман – суть Одно

при полном несвятом несовпаденьи,

без разделения на Время, верх и дно-

святейший Свет вне сна прикосновенья.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

В городе, где убыстряет бег

Время, вуалируя неволю,

должен появиться человек –

человек, бредущий краем поля.

В тех полях смертельных благ и нег,

бледной ругани и укоризны,

должен появиться человек –

человек, идущий краем жизни.

В этой жизни, выпавшей, как снег,

где слова любви важнее хлеба,

должен появиться человек –

человек, бредущий краем неба.

Вычеркнув из разума побег,

с небом в сердце, человек вернётся

в города, где продолжает бег

Время, запечатанное в Солнце.

ПЕСКИ СЕРДЕЦ

Марине Вязовой

Всё будет хорошо, не так ли? –

в спектакле атомов, в спектакле,

где мы себя считаем кем-то там,

не ведая известное цветам.

Сквозь муки творчества мы ищем то,

что спрятано внутри. Веретено

мгновенных жизней вертится легко,

высвечивая тайное икон.

Пески времён или пески небес –

не важно, есть в Зеленограде лес,

где по снегу Марина босиком

искать уходит свой нездешний дом,

ладонями оленей скрытый смысл,

сознанием связуя верх и низ.

1

О ЦЕЛИ

Я слышал так, что человек -

сознание, заброшенное в Вечность.

Но есть отличие средь тварей у него –

способность к пониманию, контакту

с Верховным Сознающим, связь

напрямую со своим Истоком.

Естественные видятся спирали

движения – к Величеству и от:

желание нездешнего Покоя

и рядом – динамическая стать.

Ещё услышал я, что Цель не в том,

чтоб выйти из осознанного мрака

нечистых несознательных миров,

и раствориться в собственной Причине,

а в том, чтобы с улыбкой проявить

Того, Кто здесь желает проявиться.

Да, грубо здесь, и это так

из-за того, что Проявленье грубо.

Но больший Свет даст большую прозрачность.

Так слышал я. Дерзающим – дерзать.

2

ИНТЕГРАЛЬНОСТЬ

Так слышал я – достойна Середина.

Ходящий серединою блажен.

И там увидишь проблеск Совершенства -

в пылинке ли, вселенной – всё равно -

где некая разлита интегральность –

осознаванье полного Покоя,

Господства, независимого от

причин и следствий, миража, исхода,

и – непривязывающей себя –

Динамики – активной и святой

в придуманных, примысленных мирах,

отвергших Истину. Так слышал я.

ВСЁ ЭТО БРАХМАН

Блаженны нищие, что перешли

на сторону невидимого, бросив

все вещи, драгоценности земли,

и бедный ум, подобный дикой розе.

Как ни привычно суетиться здесь,

существованье в корне невозможно, -

миража суть – пылинок лёгких взвесь,

и отражение прелестно, ложно.

Фиксированность видимого – ложь

для тонких чувств, но это чётко держит

тебя в обмане, если тронешь нож,

или вода прикосновеньем нежит.

Нет омрачённой сансары, мой друг,

сиятельной нирваны нет в помине:

всё это Брахман, плотное вокруг –

иллюзия оптическая линий.

Всё это только Брахман, Сам Собой

проявленный до Цикла Разрушенья.

Он знает Сам Себя, Своей Игрой

Себе показываясь на мгновенье.

СЕЙЧАС

Блаженные миры – нигде и рядом.

Снаружи изгородь, снаружи яд.

Блаженное Сейчас смеётся садом,

вселенский источая аромат.

Блаженное Везде, святое Небо –

я так искал то, что извечно тут.

Никто не вышел, не вошёл – лишь слепок,

желаний сгусток в несколько минут.

Смешно судить Времён каменоломню.

В ладони ум – весь свет и сумрак весь.

Я говорю, и думаю, и помню

лишь о Тебе – вот мои крылья здесь.

МОЙ ДРУГ МЕДВЕДЬ

Мой друг медведь, в отрочестве Сандерс,

при посвящении в лыцари ставший Пухом,

оставил томик лирики, но не адрес

будущей нежности, не пойманной слухом.

Ты знаешь, всё труднее писать ни о чём

в струе сострадательного резонанса,

ведь, должен быть отклик в этом или другом,

а если ни в ком, то на кой нам романсы?

Имею смелость наполнить этот мираж

наивным блаженством малого знания:

всё есть Одно – равнины и верхний этаж

проявлены неделимым Сознанием.

Чья великая Милость рождает здесь Будд

для нужд усмирения чёрных и красных?

Свет мой, Любовь, кажется, я ещё тут.

Есть друг у меня медведь, всё будет прекрасно.

ОКЕАН

Когда проплывал под мостом я по быстрой реке,

держа узелочек со счастьем в горячей руке,

пограничные крысы бумажному вслед кораблю

кричали о паспорте, кляли кого я люблю.

Та река унесла меня в голубой Океан –

он солнечно чист, в нём отсутствует малый изъян.

В нём крысы и счастье, мосты и границы – слова,

как рябь на поверхности мозга, как чучело льва.

Развязаны счастья, лихого несчастья узлы.

И злые попутчики вдруг оказались не злы.

И нет паспортов в этом сердце во веки веков –

один Океан вне времён и смешных берегов.

ВЕТЕР ВЕСНЫ

Проницательный порох, нам здесь не хватает смиренья,

чтоб прозрачными быть, чтобы чисто и ярко гореть.

Чаша низкого неба вмещается в стихотворенье –

на другой стороне так и не титулована Смерть.

Я люблю вас, посылки из самого дальнего края,

что на три сантиметра чуть дальше холодного лба.

Это ветер весны, это Хари, легко напевая,

сеет в сердце косматом незримые глазу хлеба.

ПОКОЙ

Из ясной пустоты высоких дней

сойдёт Покой, неведомый доселе,

где значимости грубые вещей

изнанкою Ничто обледенели.

В нём порожденья Разума ушли –

пространство, время, дом и домочадцы.

Опоры нет, нет маленькой Земли,

исчезнет всё, за что ты мог держаться.

На трансцендентном чистом Полотне

ни одного намёка на движенье.

В единственном и бесконечном Дне

таинственный Один, без отражений.

Что всколыхнёт беспечный Океан,

заставит рябь миров бежать кругами,

цепочки звёзд, планет, земель и стран

изнизывая радужными снами?

НА ОСТРОВЕ ОТЦА

На острове Отца как будто будни,

и близкое на деле - вдалеке.

Нездешних нет, и каждый здешний путник

свою судьбу проносит в кулаке.

Здесь очень больно. Всякая овца

заведомо назначена к закланью.

Наличествует зрение слепца

и памятью отобранное знанье.

Мертвец признает только мертвеца.

И трудно распознать холодным оком,

что все живут на острове Отца -

безлюбые – в Его Любви высокой.

Что каждому всесилие дано -

лепить из глины острова, полудни,

и жить без боли, в светлое Одно

входить, как будто в эти будни.

МИР ПРИХОДЯЩИЙ

Мир приходящий – маска твоя.

Погода внутри – это вещи снаружи.

В чередовании роз и атак

сможешь увидеть свой разум.

Дух, как и Церковь, сильнее тогда,

когда он гоним, - легко отпадают

попутчики случая и маловеры.

Мир приходящий – маска твоя.

Творец послезавтрашнего, помолчи.

Что проглаголишь – станет весомым.

Тело в душе, а не наоборот.

Мир приходящий – это ты сам.

ПОЛДЕНЬ

Видимость дел, хотя вокруг Океан без ряби.

Видимость тел – здесь Разум завёл часы.

Мириады Солнц спрятаны в глиняной бабе.

На острове Пасхи полдень. Мой сын,

придуманным небом горят эти ставни,

и все города не на холмах – на песке.

и эти люди делают деньги и ставки, -

не будь как они, лучше остаться ни с кем.

Не достучаться до них горизонтально.

По вертикали я всегда готов, налегке.

И, если Брахма дозволит уйти беспечально,

я не коснусь умом городов на песке.

Легко жить изгнанником, помня бесстрашно,

что чужбину и родину пальцы мои

сами сложили из гальки вчерашней

на краю Океана вечной Любви.

БЛИК НА ВОДЕ

Ждать событий, которые т а м свершились,

но ещё не осознаны тут.

Ещё не умер никто, хоть знаки пробились

в сочетаниях звёзд, в острых иглах минут.

Ещё не родились те Нерождённые,

что разрушат душные замки внутри,

чтобы снаружи пели лики иконные,

паутину Лжи сметая лучом Зари.

В тех приливах и этих отливах Слова

отблеск Солнца на океанской воде

так беспечен и светел и призрачен, словно

ничего никогда не случится нигде.

РИФМОВАННЫЙ КОСМОС

Кто знает – зачем мы, ходит, не торопя

ни снов, ни подарков, ни смерти холодных рук.

Эти синие вены искали только Тебя.

Это сердце играло в Твою игру.

Лишь Славы Твоей искали мои слова,

рифмованным небом ложились они у ног.

Если Любви не узнала моя голова,

сердце пело, дрожа, узнавая Её Исток.

Замирали слова, сравнялась со счастьем беда.

Стёрлось прошлое в пыль, выбилось тайное “здесь”.

Я живу на Земле, здесь полынь, лебеда,

и рифмованный космос, блистающий весь.

РАКУШКА

Из белых ракушек наивных снов

атомы Солнца берут начало.

Можно слышать отсутствие слов.

Можно видеть миров Покрывало.

Чистое зрение будущих Будд,

зренье живущих сквозь омраченье –

всё только ум, как радость и суд, -

каждый видит своё отраженье.

Можно смеяться, и можно проклясть,-

в белом Покое ни Рая, ни Ада.

Станешь Ничто – и негде упасть.

Останешься Всем – некуда падать.

Неуловимое правит здесь.

Царствует золотая Беспечность.

Нетварный Свет – и ныне, и днесь.

Блаженство сияет как Бесконечность.

ЧУДО

Оставь как есть – не трогай чудо

текущих мимо окон дней,

иначе явится Иуда,

растопчет сад твоих камней.

Тогда теряешь радость эту

и рассыпается мираж,

и карточные ставни лета

мгновенны, как и разум ваш.

Когда бы здесь всё не дышало

Блаженством, девственным всегда,

никто не поднял бы кинжала,

тьма не стремилась бы сюда.

СВЕТОТЕНИ

Мой лучший друг, я плачу

от созерцания величия и простоты

движенья светотени на полу.

Конечно, это трудно, и никак

не связано со сметой, калькуляцией и проч.

Тем более, со счётом в банке.

И всё же, это так необходимо,

как вдох и выдох, как в пустыне дождь.

Напрасно говорить о том, о сём,

кто более из нас наказан, кто…

Ведь, это всё пустяк.

Я плачу, друг мой Никогда,

о том, что пусто навсегда и так

вещественно на ощупь и на взгляд,

что обмануло всех и вся, и будет

обманывать и впредь, о Майя –

слепящая, прекрасная жена,

служанка, мир тебе. Прощай.

ВЫВОДЯЩИЙ ВЕЩИ

Сзади рухнула каменная стена,

впереди расплёскан эмоциональный яд, -

иду, беззаботно насвистывая, -

я позабыл, с какой стороны небо.

И пока не уйдёт низший ум,

всё так и будет вертеться

для того, чтобы вертелось –

шар золотой, зов Никогда,

тюрьма наивного воспроизводства.

Я смотрел им в глаза, я думал

о тщетности разума знать.

И вспомнил внезапно: “Вы – боги”

в то время, как щебет стоял

о здоровьепогоде.

Самосознавание - некий рентген,

выводящий внешние вещи

из плотной материальности

в сторону исчезновенья.

ВЫСОКОЕ ВРЕМЯ

Я ветер, ищу красоту там, где трепетны крылья.

Я Солнце, ищу пустоту внутри говорящих.

Высокое время отпущено в изобилье –

освобождать светлячков в этих чащах.

ак

Как будто услышу ещё, что доселе не слышал.

Как будто ещё охвачу неохватное взглядом.

Я полдень, болтаю ногами на крыше

меж голограммами рая и ада.

Но знаешь, чтоб ни случилось в светлых иль плотных мирах –

Великим Блаженством изнизано это Сознание, -

Бог, Одиночество, живущее в собственных снах,

Которому снятся свидания.

НАЙДИ СЕКУНДУ

Когда почувствуешь, что загнан

в угол, и выхода нет, кроме… -

найди секунду, найди силу –

остановись, чтобы рассмеяться.

Ты увидишь, как лопается

мыльный пузырь глупостей,

надежд, предпочтений – тебя.

Улыбка Господа – весь этот мир.

Хотя бы потому, что, воистину,

никто ещё никогда не умер, -

сознание бессмертно.

Надежды твои, твои несчастья –

только ум, вибрация мысли.

И самое большое несчастье –

страдать на этой Звезде,

когда-то созданной для блаженных.

ПРИЗРАК

Ветер знает своих изгоев –

белые ризы, чёрные ризы.

Время растопчет богов и героев –

незачем жить, надеясь на призрак.

Перед глазами серая стая –

полёт этих душ не высок и не низок,

где просто едят, собой продлевая

механический призрак.

Верховная Троица* приходила

и исчезала миллионы раз.

Всё держит в Себе Сознание – Сила –

пылинку, Солнце, нездешних нас.

Ветер прошёл, ничего не построив –

чуть шевельнулись белые ризы.

Время растопчет богов и героев,

ничуть не затронув призрак.

*Брахма, Вишну, Шива

ФУТБОЛ

Дитя, отстранись и наивно -

глазами Свидетеля – исследуй:

группа людей с усилием

перемещает ногами

надутый ветром предмет

в некую точку.

Другая группа людей

пытается им помешать.

Это всё. Миллионы

сопереживающих, обслуживающих,

тысячи искалеченных, отстаивавших

реальность мыльного пузыря.

Гордость, амбиции, деньги, болтовня.

Прожитые жизни в борьбе за значок.

Ум, заполненный этим.

Колизеи, набухшие кровью.

Дитя, воистину, это приговор

цивилизации.

ВСЁ ПУСТЬ

Мой случайный знакомый

по этой вселенной,

семи с половиной лет,

на вопрос о хорошем, плохом,

о добре и о зле

молвил, а я затвердил наизусть:

”Всё пусть”.

Это близкое к Дао,

симфонии сфер,

Колесницам Высшим Тибета,

извлекшее Солнце

из того, что есть боль и есть грусть –

“Всё пусть”.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ МИР

Как “Бхаджа Говиндам”*, как снег в этом сне,

кто спрашивал ветер, кто здесь говорит?

Всё знанье кончается на “Берешит”**.

Они и не знают, что их просто нет.

Смотрю с удивленьем на солнечный мир –

кто объяснит придорожный камень?

Ученики и учёные чёрных дыр

желают Сердце поймать руками.

Чтобы совсем незначительное иметь,

они идут на колоссальные жертвы,

и разрушают жизни, но смерть

мной придумана не для этого.

Из недвойственного состояния

видя проявления несуществующего,

вы будете смеяться над изваянием,

в котором ни прошлого, ни будущего.

*Гимн Шанкарачарьи

**Начальное слово Ветхого Завета

КАЛЕНДАРНЫЕ ДНИ

Календарные дни, бисер столетий.

Золотые в ночи, золотые огни.

Я смотрю в никогда, как малые дети

смотрят, не зная про календарные дни.

Посох календулы, белые калы,

одеяние Кали, Святые Ступни.

Поезд Вечности, полустанки, вокзалы,

проездные билеты, календарные дни.

Эти люди смешные и странные, где-то

бродящие в мире, средь множеств одни.

В кармане у каждого лучики света

и крошки судьбы – календарные дни.

ЖИДКОЕ ЗОЛОТО

Жидкое золото, Я, Господин,

плазма Солнца, Самосознание.

Ощущенье пространства, где только Один

смотрит сон мироздания.

Насладись ненужностью этих дней,

ядом напряжённых усилий

при ловле ветра, того, что важней,

горстью несуществующей пыли.

ЗАПАХ РОЗЫ

Ясен неподвижный бег

спиралей атомных, шаг

в Никуда, где запах розы

вовеки веков

зашит в подсознанье, в Тебе

на все вопросы ответ.

Странное создание – человек,

бродящий в мирах,

копающийся в отбросах,

ищущий богов,

несущий в себе

неизъяснимый Свет.

ЦЕПЬ

Мои возлюбленные дети,

в той жизни те, а в этой эти,

былая цепь наследств и рас

присутствует незримо в нас.

И знать, что ты помимо воли

рождён в какой-то новой роли, -

случайность неслучайна там,

где разум боль, где разум храм.

От жизни к жизни чётче Цель,

что укорачивает цепь.

И якорь виден над водой,

и Свет разлит над головой.

О ВКУСАХ

В славном бесконечном походе

каждой букве указана роль.

Позволь появиться тому, что приходит.

Исчезнуть исчезающему позволь.

Меняя обстоятельства иллюзии,

хватая туман предпочтений,

другие примеряешь узы,

возводишь тюрьму мгновений.

Не трогай фигур королей и солдат.

В конце концов, что тебе Гертруда?

Это только слова: нектар, яд, -

единый вкус у неба и чуда.

СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ

Счастливые люди – у них есть море,

утренний бриз сегодня и завтра,

за щекой карамель, пустота в разговоре,

и лёгкие боги на завтрак.

У меня есть Ты, и это глубже,

это просто – как мурашки по коже.

Это сильнее любых оружий.

Это мощнее, поскольку тоньше.

ЗДРАВСТВУЙ

Здравствуй, Цель всех Писаний.

Здравствуй, находящееся за буквой Писаний.

Здравствуй, То, что может быть достигнуто –

здравствуй, Недостижимое.

Привет, то, что рождается и разрушается,

о Нерождённое, Неразрушимое.

Здравствуй, То, что Есть,

Вечное Ничто из того, что здесь.

СЧАСТЛИВОЕ ИЗЪЯТИЕ

В Колесе воплощений не ты –

вешний ветер твоих желаний,

лёгкий порох мечты,

след испуганной лани.

Где ты был все века, если нет

ни тебя, ни твоих игрушек,

ни великих веков, только Свет -

непорочен, ничем не нарушен?

Среди бледных распятий Луны

это ум воздвигает проклятья

разновидностям сна и волны

в неподвижном святом изъятии.

ТОК

Есть шорох сада

потустороннего,

диковинного лада

лад.

И все возлюбленные чада

Ума Его

в Единстве сада –

как мириады мириад.

Ты познающий камень,

старик, птенец,

Ты всё или ничто –

умри, лети.

Животворящий пламень,

начало и конец,

мощь, неподвижный ток

Пути.

УМ

Владелец воздушного шара

из желаний вылепил дом.

Если вам снится сансара,

она стала вашим умом.

Жаждущий жить вне обмана

всё оставил и стал огнём.

Если вам снится нирвана,

она стала вашим умом.

Вещи длятся одно мгновенье,

в тайной сути являясь сном.

Солнце блекнет в миг просветленья, -

мир держался пустым умом.

Беззаботно и неумело

доведи до конца это тело,

опрокинь его в Свет потом, -

оно было твоим умом.

В ТЕНИ СВЯЩЕННОЙ СТАТУИ

Спал старый кот. Спал я

в тени священной статуи, и видел

доныне сделанное, тлен,

гремушки речи – скорлупу яиц,

где имя – лишь ярлык пустой,

и всё здесь временно и чисто,

как выметенный утром храм.

И стало будничным – терять

стихи, поступки, им не придавая

значенья вовсе, я теперь

в последних городах сновижу –

четвёртом Риме, Вавилоне,

с рекламной плахой вместо звёзд,

с их стыдной кухнею кумиров,

с подслащенной пилюлей зла

и жадиной животной жизни.

В той светоносной Тишине,

в восходах сердца, там все вы –

пылинки светлых сновидений

и тёмных сновидений пыль.

И я желал вам чистоты,

свободы – маленьким игрушкам,

бессильным что-то удержать,

пока неведение длится,

пока мы все нездешнее спим,

спит старый кот, сплю я

в тени священной статуи…

КАЧЕЛИ БОГОВ

Знаешь, нам было просто весело здесь.

Мы плакали в глупости, пели в печали.

И боги качели наши качали,

придуманным “я” оживив интерес.

О избранный Дант, пройдя середину,

тут мало кто понял, о чём идёт речь.

Кто ест кожуру, кто сосёт сердцевину,

пытаясь из зримого пользу извлечь.

Ваш ум – это деньги, и разум – нажива.

Торгующий в Брахмане Брахманом –мёртв.

Всё просто не так. Это зрение лживо.

И Шива не знает бесчисленных орд.

Мы вышли смеяться, играть на распутьях

великих дорог из пустых облаков.

Сон кончился мой, из ивовых прутьев

плету я качели для светлых богов.

ОСЕННИЙ ДОЖДЬ

Блаженство листьев, лёгкая ходьба,

текучесть птицы, медленно парящей,

знак Солнца, словно палец зрячий,

ласкающий нездешний холод лба.

Край облака задел последний луч.

И, как вино из амфоры небесной,

живая влага из набухших туч

струит, висит серебряной подвеской.

Как много здесь, Горацио, мой друг,

пустых вещей, когда забыто чудо.

Есть пламя замечательных потуг,

ведущих никуда из ниоткуда.

Нас окунули в ласковую ложь,

где вычеркнуты и листва, и небо.

Но если дождь, то это просто дождь,

не знающий себя, любви и хлеба.

И если не искал, то не найдёшь,

что скрыто в мишуре и позолоте.

В развёрстом небе молния - как нож –

напоминание свободным о свободе.

ОБЛАКО В НЕБЕ

На границах земного убогого счастья

тихий голос шептал мне: “Умрёшь”.

Я искал человеков, закидывал снасти,

а в ладонях блистала ложь.

Я не смог удержать вас, друзья – подруги,

и цеплялся за воздух, острый как нож.

Вещи носят страданье в себе. Эти звуки,

эта видимость снова и снова – ложь.

Извлекать ли мораль из игрушки факира,

расплатиться ли сном за увиденный сон?

Не участвуйте в авторстве этого мира,-

как зыбкое облако в небе - он.

День, как память, пройдёт по часам настенным, -

ни часов, ни стены, ни прошедшего нет.

Бессмертное никогда не становится тленным.

Почтенье Тому, Кто выводит на Свет.

СОЛЬ

Чёрные камни, жёлтый песок.

Меж большим и указательным – небо.

Чайка, летящая наискосок

в этом проёме, синяя небыль.

Синяя скатерть, блюдце и пар

от паровоза, везущего кофе

в рай инквизиций, неоновый бар,

новость о будущей катастрофе.

Явь через сон и сон через явь –

из слова “граница” у них граница.

Не переплыть слово “море” вплавь, -

читаю умы, упираясь в лица.

До середины дойдя пути,

вдруг обнаружишь себя в начале.

Прошлое, оно всегда впереди.

Только себя мы везде встречали.

Чёрные камни, жёлтый песок –

как декорация чьей – то воли.

Чайка, летящая наискосок.

Соль, потерявшая вкус соли.

СТО ЛЕТ

Сотня лет мне показалась ничем

в том атоме, в котором

мы все снимся друг другу –

на четвёртом электроне от ядра,

что здешние именуют Солнцем.

БЕСПРИЧИННОСТЬ

Резьба тёплых теней на белой стене

прочнее красот ваших городов.

Быть может, в беспричинности дело

и в тайно – случайной мозаике жизни.

А Карма появится позже – когда

причину со следствием стянет узлом

чей-то разум, тюрьму утвердив.

Но знаешь, мой друг, это просто слова,

в которые веришь.

СРЕДА

Итак, среда. А после, в мартобре,

когда уже ни времени, ни места,

как – будто смерть, всегда невеста,

желательно по утренней заре.

Глаза в глаза. Я изучал её:

беспамятная смена караула,

маршрута, тела, римского аула,

в воронке сердца светлое копьё…

Цепляния за жизнь, обман в крови,

что можно удержать хоть что- то, тайно

распад того, что чуждо изначально

всепроникающей Любви.

ПЕРЕПЛАВКА ВЕЩЕЙ

И снова на краю Земли

я оглянулся на мгновенье:

эпохи, что давно прошли,

вернулись к точке отправленья.

Та оскудения волна

накрыла инструменты духа,

уже рукой подать до дна:

не видит глаз, не слышит ухо.

В природе низшей некий бунт

и переплавка плоти злая,

и манекены бродят тут,

самих себя не понимая.

Безумен этот жалкий век

ничейнополых на откосе.

Смотри, проходит человек,

свой ад и небеса приносит.

Ребёнок может превзойти

слепую принадлежность к стаду,

но псу нельзя сказать “лети”

и указать на Эльдорадо.

В природе зреет тайный бунт,

готовя новое Творенье.

Будь выше, если вечный Плут

пороки вымажет вареньем.

БЛИЖНИЙ КРУГ

Круг очерчен. Все наперечёт.

Здесь бессильны и Шерлок, и Ватсон, -

тех, кто выйдет, никто не найдёт.

Я учусь навсегда расставаться.

Это те, кого я возлюбил.

Это те, что меня возлюбили.

Наши игры прекрасными были,

золотыми, как звёздная пыль.

И незримые струны дрожат,

и слова ещё здесь говорятся.

Но нельзя сохранить этот сад

неизменным в изменчивых пальцах.

Это счастье – на грани беды.

А палач – просто с зеркальцем мальчик.

В светлом круге останешься Ты –

беззаботный солнечный зайчик.

МИНУТА СНА

Упёрся в подлокотник локоть,

и то, что связывало нас,

расторг одноминутный транс,

порвал молниевидный коготь.

Там всё не так, и ты не тот,

кем ты себя считал, казался.

Секунда там – как здешний год,

я этих красок не касался.

Тот переход из мира в мир –

пустяк для мёртвого поэта.

Язык, истёршийся до дыр,

не сможет рассказать об этом.

Смешна пустая беготня –

опорожнить, набить желудок.

И где ты сам в теченье дня –

беспамятный средь незабудок?

Так сон перетекает в сон,

смерть снова в жизнь или обратно.

Люби священный небосклон.

Смотри. И не печалься, ладно?

ЗРЕНИЕ

Гляди глазами обезьяны –

и мир сожмётся в некий сад,

где множество еды, лианы,

и самки и самцы едят.

Глазами Ангела увидишь,

что мир Падения не знал,

и некого прощать, - обидишь

лишь сам себя среди зеркал.

Свой ум ты созерцал, играя

на кончике луча Души.

По новым небесам ступая,

землёю новою дыши.

ДЕРВИШ

Забудь про ярлыки и ранги,

и в стаде не ходи, мой ангел,

и, если тело вам дано

такое, как у всех, давно

в космическом разумном банке

вам выдали его – взамен

свободы – узкую клетушку

почти мгновенных перемен…

Под голову кладу подушку

и посещаю иногда

века иные, города,

никем не виденные страны,

где всё придумано и странно.

В Сознании тотальном я –

всего лишь точка ощущений,

взгляд отраженья на Себя

в Потоке вечных обновлений:

фрагменты Ангелов и стад,

и жернова Планет далече,

микроскопический уклад

пчелиных царств и человечьих,

где малых и великих нет, -

есть Жизнь – смешливый чистый дервиш.

И ты, входящий в этот Свет,

есть только то, во что ты веришь.

ОКТЯБРЬ

Погода сменяется непогодой,

а солнце - несолнцем. Пусть.

Мне нравится расширение

сквозь Васудеву – смотри:

уже птица нездешне поёт

в правой моей стороне,

и движутся звёзды внутри,

и клёны засыпали письмами

древнюю память мою.

ЛЁЖА НА ТРАВЕ

И ещё подумалось тогда:

здесь всё для радости невинной –

ковыль и клевер, синий окоём

да ласковое солнце на излёте.

Вот рядом удивительнейший мир

бессвязных связей, Красоты,

не выразимой языками,

вот ум, чтоб ничего не знать.

Убоги радости людские –

смешны, сложны, порой животны,

но жди – ещё укусит сердце

та трансцендентная пчела.

Так думал я, когда лежал,

уткнувшись бородою в небо,

спиною в землю,

осознаньем в солнце.

ПОКИДАЯ БАШНЮ

Когда ты спустишься из башни,

отделанной слоновой костью,

увидишь: день стоит вчерашний

с его дубиной вместо трости.

Здесь продолжается паденье

чудесных Ангелов Покоя

в забвение и оскуденье,

в ложь героина, смерть героя.

Нельзя переменить Творенье,

отдав ему немножко знанья,

но можно поменять Творенье,

переменив его сознанье.

Не верь словам, стадам и стаям, -

мираж останется миражем.

Мы солнце выпустить мечтаем,

упрятанное в сердце нашем.

Есть смысл тебя и паутинки,

кроме тюрьмы для душ убогих,

где столь извилисты тропинки,

но к Одному ведут дороги.

РЫБА

В огромном магазине я увидел

рыбу.

Цветной аквариум был для неё –

весь мир, -

ни в стороны, ни вверх, ни вниз

нельзя.

Глядели друг на друга мы

сквозь толстое стекло

и вдруг,

порезав плавником, она вошла

мне в грудь,

и онемели тело и язык

от сострадания.

Я отошёл, и мысль дрожала

неотвязно:

“Чем ты лучше?”.

ВРЕМЯ ВАРВАРОВ

Эти выбросы черни –

время варваров, Ной.

Повторенье вечерней

вечной сказки земной.

Обновление крови

вымирающих рас

хан Батый приготовил.

Собирайтесь у касс,

покупайте билеты

в рай, в чистилище, в сон, -

дальше этой Планеты

не увозит Харон.

Душу, солнечный иней,

помни чистою ты –

это то, что не вынет,

не достанет Батый.

Чему быть, то случится,

не опустим глаза.

Поезд ласковый мчится,

ждёт притихший вокзал.

СТИХИ СПАСЕНИЕ

Стихи спасение,

когда кончается

в долинах воздух,

и тогда

беспечный Свет над головою

торжественной струёю вдруг

пролиться может на ладони

блаженством

рифмованного молчания,

ритмического безмолвия

и гармонических немот.

В хрустальной тишине

зеркально ясно,

что ты рассказываешь

сам – себе – себя.

ОСЕННИЕ САДЫ

Шурша осеннею листвой,

дороже ценишь, что осталось:

спокойный Свет над головой,

что утолит земную малость.

Здесь видимость телесных форм,

нечистота ума и речи,

где птицам каждодневный корм,

и вечна жадность человечья.

Здесь только то, что ты просил,

и ты готов поверить даже,

когда вращением трёх Сил

вновь созидаются миражи.

Над проявленьем Пустоты

глухие топоры не властны:

неповторимые сады

неповторимостью прекрасны.

И ты идёшь по листьям тем,

пьют полубоги твою жалость.

Ты знаешь, видимость затем,

чтоб это сердце продолжалось.

Шурша осеннею листвой,

дороже ценишь, что осталось:

спокойный Свет над головой,

что утолит твою усталость.

МАНЕКЕН

И не небо внизу, и не небо вверху –

это начало зимы. Прохожу,

освещённый придуманным светом

витрин. За стеклом притаилась волна

женской плоти в паутинке чулка.

Начало зимы, я подумал,

не замёрзла ли? Кажется, нет, -

на ней меховое пальто дорогое.

Слава Богу, в тепле…Усмехнувшись,

я откланяться здесь захотел,

и поднял глаза –

она была безголова.

За пару секунд

я вернулся в сансару.

ЧАЙ

В Галактике “невыносимых миров”,

в пустоте, называемой миром,

на Планете Страдания,

в одном из домов

я стою у окна

с белой кружкой в руке.

Эта тотальность и имманентность –

одновременно –

воистину необъяснима!

Я пью чай.

Внутри у меня небо.

СПЯЩИЕ

Не спрашивай, останься без “почему”, -

нет объяснения ни ветру, ни человеку.

Безыскусно уснувшие, в вашем темно терему.

Понимать через разум – привычка ацтека.

Невежества царственный сон – это здесь.

Блажен осознавший творенье падением.

Отторженье от Света, Который только и Есть –

причина незнанья, страдания и творения.

Не спрашивай, останься без “почему” –

нереальному нет объяснения просто.

Безыскусно уснувшие, в вашем темно терему –

вы сами зажгли для себя эти звёзды.

ОПЫТ

Живя во множестве, останься единым,

нерасколотым целым во славу Отца.

Не получится скопом, по головам и спинам,-

Земля отпускает поодиночке с печатью венца.

Это работа в безмолвии, фанфары излишни.

Вижу битву амбиций, заведомо цель пуста.

Поэтому вокруг вайшнавы без Кришны

и христиане – без благодати Христа.

Оставьте религию Глупости. Если честно,

есть только собственный опыт и обобщенье его.

Остальное – сотрясение воздуха, злая сиеста.

Трансцендентное рядом и всегда далеко.

ПОКЛОНЕНИЕ

Будем учиться поклонению Богу

всем тем, что приходит само собой -

без напряженья костров и распятий,

путями пустых наслаждений,

болезнями, счастьем, страданием,

бывающими, словно случайно, с тобой;

незримой перестановкой атомов,

имя которым: жизнь, смерть и сон;

своею бедностью, богатством своим,

спором, ненавистью и любовью,

сопереживанием, страстью, бесстрастьем;

тем, что желательно и нежелательно;

отказываясь от потерянного,

принимая как дар безусильное,

сознанием поклонимся Сознанию,

потому что всё – благословение,

всё есть Единое

Сквозь то, что приятно, сквозь тайну того,

что прекрасно, сквозь то, что невыносимо,

будем смотреть открыто и удивлённо

на то, что невыразимо и просто –

в Единое

Будем учиться поклонению.

ШЕЛЕСТЫ ИМЁН

Не сам ли ты себе сказал:

“Иди, играй в своё искусство”,

любовью ослепил глаза

и выдвинул наружу чувства?

И запорхал, как мотылёк,

взлелеянный полубогами,

не помня собственный Исток,

повелевающий мирами.

Святое знание дано

уму и сердцу соразмерно.

Увидев небеса и дно,

глаза искали что нетленно.

И, если ты себя искал,

и не нашёл в попытках честных,

один останется причал –

святое То. А “я” исчезло.

И виртуальный силуэт,

похоже, держит только имя.

Внутри, как и снаружи – Свет.

Творенья не было в помине.

Воистину, здесь спящий Бог,

во сне Себя забывший даже,

не помнящий, что Он – Исток,

повелевающий миражем.

Проснись средь солнечных икон,

живи и не забудь отныне:

в пространстве – Свет, в воде – огонь,

и шелесты имён – в пустыне.

СУМРАК ПОКЛОНЕНЬЯ

Всё повторилось: завершает путь

очередной пророк – с огромной свитой,

с раздутым эго, вычеркнувшим Путь –

пустое в Пустоте, слепящий идол,

наименованное в неименитом.

Что ж, в этом слабость поклоненья здесь:

вы видите фронтальные фигуры

учителей, богов, иконы, ярлыки,

не видя То, что проявило здесь

учителей, богов, их лики, ярлыки:

То, Непроявленное, явленное здесь.

И в этом сумрак поклоненья весь.

ПОДРАЖАНИЕ ДРЕВНИМ

Первично единое Небо.

Душ иллюзорное множество

круговращение тайно вершит,

Покоя нездешнего ищет

в здешнем безумье страстей.

Вечное есть возвращение.

Твой атом, издревле отпавший,

однажды впадину Космоса

снова заполнит собой.

ДРЕВНИЙ ПУТЬ

Смотри, как торит древний путь

ноябрь – белы деревьев комли,

бессолнечными лезвиями грудь

сечёт, чтоб ты о смерти помнил.

Сознание лучисто. Жизнь и смерть –

не интересны два земных кошмара.

Есть нечто, то, что стоит посмотреть

за лживой неразлучной парой.

Ещё ноябрь, ещё есть верх и низ.

А ты не здесь, когда, уняв дыханье,

вычёркиваешь, как чужой каприз,

вселенную, внедрённую в сознанье.

МЕЖДУ

Когда ты ещё не там,

но уже и не здесь,

зрение напополам,

а надо и пить, и есть.

Среди бестелесных тел,

среди речей ни о чём,

не хочешь, чего хотел,

для друга не стать плечом.

Но знаешь, что вновь войдёшь

в тот Свет, что успел забыть,

когда Кукловода нож

обрежет тонкую нить.

ИЩИ

Восходишь и нисходишь –

похоже на волну.

Теряешь и находишь

себя, идёшь ко сну,

ко дну, по коридорам,

тоннелями скользя,

читая лёгким взором,

что смертному нельзя.

Здесь не за что держаться,

воистину, мой друг, -

кому-то жизни снятся,

кому-то смерти вдруг.

Но Всё – ни то, ни это.

Ищи: за пеленой

неведенья - ответы

тому, кто был волной.

ПОКРОВ

Весёлый бог желает проявиться

здесь и сейчас, смеяться свысока

и сострадать несчастным, облака

ловить, лепить из них то птицу,

то башенку, то человечка, то

Галактику тоскующих миров,

игрой Своею хочет насладиться,

как будто умереть – и раз, и сто,

и миллионы раз, святой Покров

бросая на творение слепящий,

где всяк живёт, как будто настоящий,

а это бог весёлый видит сны,

бессмертный, примеряет смерти.

Возрадуемся, дети, вы вольны,

когда Его послушны Воле, дети.

Когда с тобой играет Он в войну,

к войне готовься - неисповедимы

пути и сроки, - Пустота ранима,

а Океан не знает про волну.

БЕЛАЯ ВОДА

Белая вода опускается хлопьями

с верхнего Неба на руки твои.

И это не ладони захлопали,

а белые крылья любви.

Белая вода невесома, как души,

летящие к Земле в свете Луны.

И шелесты губ и имён всё глуше

в объятиях Тишины.

Белая вода, как много всего, как мало –

ты всё укроешь собой, всё простишь.

И знаю, затупится всякое жало

в городе белых крыш.

ТЫ ВЕЧЕН

Закрыты на ключ сердца –

не глупость ли нас венчала?

Несчастные ждут Конца

Того, чему нет Начала.

Смеётся прилив и отлив

Великолепия Света.

Ты вечен. Будь терпелив,

скитаясь в потёмках где-то.

CЕТЬ

Где человек, страдающий во сне?

Для пробудившегося нет печали,

загробья нет. Ты помнишь, по весне

капели капали, качели нас качали?

Никто не думал никогда про грусть,

и верой в дьявола его мы не кормили.

Мы жили просто, или просто жили.

И было Солнце, небо, ветер. Пусть.

Здесь разум костенеет в Механизм.

Немного отстраняясь, легко увидеть

каркасы жёсткие, углы, извечный “изм”,

чтоб было проще брать и ненавидеть.

Эпоха потребителей – успеть

примерить грим успешного героя.

Но странно всё напоминает сеть,

и что зовётся здесь “любовь” – другое.

И дни идут, и люди, словно дни,

сменяются, смеются по погоде,

не зная сами, для чего они,

зачем пришли, и почему уходят…

Ищите солнце ваших светлых душ

и тёмных душ задушенное солнце.

Ещё есть время, мякоть спелых груш,

и вера в то, что кто-нибудь проснётся.

ГИМН

Ты – тот Свет, в Котором я зрел.

Ты – звезда, на которой я жил.

Ты – крыло, на котором я падал.

Вот лицо мое – белый мел,

тело – известь и струны жил,

дух - на краю листопада.

Ты – Пучина, Отец и Мать,

воздух, что внутри и снаружи,

незримый тайный Оплот.

Кроме Тебя здесь нечего знать.

Для Тебя – и глаза, и уши,

и ветер, что всех унесёт.

ОМ ТАТ САТ