Д. Б.: У нас в гостях Алексей Алексеевич Клименко - член президиума экспертного совета при главном архитекторе Москвы и кроме того, насколько я понимаю, историк архитектуры и культуры. Алексей Алексеевич, давайте начнем вот с чего: вы член этого президиума, соответственно вы имеете некоторые касательства к пронмае6мывм сегодня в Москве решениям по архитектуре. есть у вас ощущения, что к облику Москвы стали относиться бережнее в последние лет 5, или вы по-прежнему считаете, что город разрушается и его облик практически уничтожен?
А. К.: Последнее справедливо, мы вынуждены со скорбью признать, что Москву мы проиграли, что исторической Москвы практически нет, крохотные фрагменты а разговоры о возрождении оборачиваются драмой в Царицыно, где мир велел устроит 30-метровый светомузыкальный фонтан, которого никогда, естественно при Екатерине не было, насколько Екатерина жалела воду, считала, что фонтаны мучают воду и крайне не любила фонтаны. Из этого уникального объекта культуры, такого московского Колизея сделали рядовой советский парк культуры и отдыха, но с размахом, с позолотой ВДНХ, в общем, абсолютный кич, парк погублен и то, что там, как раз показывает сегодняшний уровень отношения к культуре то, что называется возрождением. И такая же судьба ждет и Коломенское и Лефортово и Измайлово. Сейчас в Коломенском, уж в таком замечательном с точки зрения культуры места и истории, из монолитного железобетона выстроена на уровень 4 этажей нечто и вот это будут обшивать всякого рода поделками из дерева и будет примерно как в Измайлово, а-ля рюс, такой кич вполне омерзительный вполне дискредитирующий подлинную культуру.
Д. Б.: А вы, как эксперт ничего не можете сделать?
А. К.: Нет, конечно ничего, кто же будет с нами считается.
Д. Б.: Ну, понимаете, в коломенском ставить железобетонную арматуру это настолько... Чем мешает? Это же даже не коммерция, это такое представление об эстетике.
А. К.: Конечно, так им очень нравится что в Измайлово торговая кичуха.
Д. Б.: Жуткая, да.
А. К.: Жуткая, вот это сделано уже и вот ее кто-то поджог, но сделали еще красивее, это называется красотой для большей части, не только для торговцев, для заказчиков, но и для чиновников это и есть красота. Это и есть история и настоящее русское. Они то же самое делают там, они хотели в Коломенском сделать институт прямо рядом с действующей церковью Казанской Божьей матери, где огромные выросли деревья уже, парк и мы с огромным трудом отбились, еще при участии Алексея Ильича Комича замечательного искусствоведа - директора института искусствознания. В результате это строительство вынесли на периферию, на пересечение пролетарского проспекта и Каширского шоссе, что все равно противоречит закону. Но ведь в условиях, когда наши службы, которые отвечают за соблюдение законодательства в области охранонаследия, там г-н Велков в Царицыне например он не усмотрел ни малейшего нарушения законодательства и заявил об этом на заседании.
Д. Б.: Ну, видите, эстетика не законодательством же определяется по законодательству формально все нормально.
А. К.: Нет, в Царицыно больше 15 законов грубейшим образом нарушено.
Д. Б.: То есть регламентирующих именно сохранение?
А. К.: Да, международных и федеральных и даже московских, а г-н Велков, который возглавляет ведомство, он заместитель Баярского, он заявляет официально, что ни малейшего нарушения и мне хочется крикнуть, а ты дорогой товарищ, давно у офтальмолога не был, может тебе стоит провериться?
Д. Б.: Да и увидеть эти нарушения.
А. К.: Да и здесь то, что в коломенском, то что по нему автомобили прямо по территории заповедника, то что это монолитное строительство. Это абсолютное вчерную нарушение законов и ну что говорить, из-за этого мы когда-то обидели даже Петровского, потому что он...
Д. Б.: Кто это?
А. К.: Директор Эрмитажа.
Д. Б.: А да, Петровский.
А. К.: Да, извините, так вот он привез, в музее архитектуры была презентация развития Эрмитажа в здании генерального штаба через Дворцовую площадь. И все роскошно и балыки и черная икра и чего только ни было на это презентации и мы с Комичем сидели как такие два буки и никак не могли радоваться вместе со всеми.
Д. Б.: Уж они-то город сохранили.
А. К.: Да.
Д. Б.: Я часто слышу возражения, что то, что они его сохранили на самом деле это иллюзия, что он замер в архитектурном отношении, а Москва развивается, она всегда была город эклектический и отражала стиль столицы, а Петербург он такой застывший. Что бы вы могли возразить на это?
А. К.: Нет, ну во-первых, что - то сохранили, это вовсе не заслуга, а просто обстоятельства времени, а на самом деле, сейчас очень серьезная волна протестов и я подписывал бумаги.
Д. Б.: В связи в Газпромом?
А. К.: Не только, там же чудовищно, в Питере нет людей, которые занимались бы проблемами эстетики городского пространства, которые бы занимались обликом города с позиции эстетически.
Д. Б.: Но считается, что этот город уже есть, что о застыл.
А. К.: Это считается так он, к сожалению, не застыл, он просто разрушается и надстраивается мансардами велюксами.
Д. Б.: Он надстраивается очень убого, посмотрите на реконструкцию дворов, которая идет на Невском и домов, как зубы зияют.
А. К.: Выбитые! Там 7 кварталов исторических на Невском уничтожены и там будет новое. Я же не про то, что позиция неприкасаемости, а архитектура, как живое дело требует профилактики и заботы. Эта профилактика должна уж, если это памятник такого класса, так она должна делаться в реставрационном режиме. Существуют методики в мире и вообще Италия, мало ли стран цивилизованных, работают и туристы туда волнами идут просто, а к нам кто поедет На что любоваться? На манежную площадь? на церителевские поделки? Или может на Храм Христа, или На Казанский собор или на опороченное Царицыно?
Д. Б.: Ну, знаете что интересно, храм Христа мне стал представляться в последнее время, что все-таки позиция Лужкова, вот грех сказать, я не очень люблю Юрия Михайловича, но в этом она была справедлива, потому что его восстановить надо было, он хорошо выглядит по-моему. Он возник на своем месте. У вас нет чувств, что пусть это новодел, но лучше, что он, чем пустое место?
А. К.: Давайте я вам расскажу историю из собственной жизни: когда к нам экспертам в области архитектуры, исторической реставрации, впервые сделал сообщение о том, на основании чего будет делаться храм Христа, еще стоял бассейн, мы поняли что кроме муляжа, такого безобразия ничего хорошего из этого не выйдет и тогда я первый закричал, я говорю: а зачем, ведь это миллиарды, а может лучше использовать современные методы? Давайте мы сделаем.
Д. Б.: А, голограмму поставить?
А. К.: Да, давайте поставим лазеры, пусть в те вечера, когда скажет церковь, вот над эти бассейном пусть возникает образ храма. В нее это достаточно эффектно, достаточно интересно, будет там стоять часовенка и в эту часовенку будут приносить деньги, а восстанавливать в яви, в материале или нет пусть решат внуки, когда будут деньги, когда будут все возможные материалы раздобыты исторические, чертежи и так далее. Потому то что сделано, это же очень далеко.
Д. Б.: Внешний облик восстановлен, а внутри все другое.
А. К.: Если бы внешний облик, вы посмотрите, то что там наверху - вот эти на смотровой площадке, это же просто ужасно уродство и это просто безобразие. Опять-таки, свидетельствующее об отсутствии контроля. Пришлось просто на руках выплясывать, чтобы хоть что-то... Но, зато на воздушном шаре накануне удалось связаться там с людьми, у которых были воздушные шары и мы поднялись веером накануне над эти местом, как это было красиво и как это страшно, потому что вокруг бассейна эти светильники, но оттуда сверху с высоты 100 метров они же как ручки со вставочками и очень страшно, не дай бог ты полетишь и сядешь на эту... Мне тогда сказали, если ты такой умный, сделай проект и я сделал проект вот этого галаграфического храма как галаграфический образ.
Д. Б.: Это была бы очень красивая история.
А. К.: Да была такая идея, но, к сожалению, мне с людьми, которые могли помочь реализовать лазерная техника - оказался там проходимец такой, персонаж по фамилии Шпизель и он же меня свел с сынком этого главного ГАИшника генерала Федорова, создателя фирмы Авгур и этот молодой человек - сынок генерала. он меня подставил по черному, он говорил да, да, все, все и накануне дня города выяснилось, что ничего нет.
Д. Б.: И вы ничего не смогли показать.
А. К.: Ну, в общем, это было ужасно, потому что действительно красивая идея.
