,
Самарский государственный университет
«Сокровенные тайны» Дальнего Востока
Рецензия на книгу: Иконникова краеведение Сахалинской области: «восточный» компонент. – Южно-Сахалинск, 2007. – 176 с.
– автор «Словаря метафизической поэзии» (Южно-Сахалинск, 2000) и ряда фундаментальных работ, посвященных изучению этого сложного и малоосвоенного пока в современной отечественной науке явления («Метафизическое в поэзии: Теоретический аспект». Южно-Сахалинск, 2002; «Метафизическое и его типология в английской и русской поэзии». Москва, 2006), заведующая кафедрой литературы и культуры Востока и профессор кафедры русской и зарубежной литературы Сахалинского государственного университета, выпустила книгу о «восточном» компоненте в литературном краеведении Сахалина.
Хочу сразу согласиться со словами , которая в предисловии к этому изданию заметила, что его автор открыл для нас дверь в новую область исследования поликультурного пространства. Больше того, , с моей точки зрения, не просто нашла еще один путь в известное, а открыла само это пространство, куда еще не ступала нога исследователя. Неслучайно вначале книги помещена глава, посвященная изучению теоретических основ литературного краеведения. Эта, казалось бы, традиционная и малоподвижная область литературоведческой науки оказалась в последние десятилетия областью, с одной стороны, наиболее подверженной мощным тектоническим процессам, вызванным сдвигами в структуре современного научного знания, а с другой – наименее готовой к ним.
Традиционное литературное краеведение, как мы знаем, в основе своей всегда было наукой факта ради факта (что, впрочем, не мешало ему подчас путать факты с мифами и выдавать одно за другое), редко поднимаясь до осмысления фактической стороны жизни литературы с точки зрения ее художественно-значимой онтологии.
Именно это, как мне представляется, и сделала в своей работе , автор, еще раз подчеркну это, нескольких глубоких работ о метафизических исканиях в литературе. Дверь, открытая в ее работе, – это дверь в метафизику факта, в метафизическую составляющую историко-биографического среза художественного бытия.
Традиционные краеведческие факты (родился, бывал, упомянул и т. п.) понимаются автором монографии в аспекте их внутреннего онтологического родства. В результате случайное, бессвязное и чаще всего не имеющее выхода на уровень художественного смысла проникается им, этим смыслом, образует структуру, в которой, как известно, отношения между элементами чаще важнее самих элементов.
Другими словами, создала принципиально новую версию краеведения, главный сюжет которого отныне – неслучайность встречи человека и времени, быта и бытия. Время и пространство из безучастных свидетелей рождения художественного мира, в лучшем случае, – из материала, фона, превращаются в книге исследовательницы в его активных сотворцов, напряженно ищут того, через кого они могут быть осмыслены и найдут свое место в семиотической Вселенной.
Имена авторов, которые составляют «физическую» часть сюжета книги , в большинстве своем мало известны современному российскому читателю, причем – не только читателю широкому, но и специалисту-литературоведу. Исикава Такубоку, Миядзава Кэндзи, Огума Хидэо, Ким Цын Сон… Исключение составляют разве что чеховские страницы в сахалинском краеведении и имя Мураками Харуки (в соответствии с восточной традицией фамилия в книге дается перед именем). Это и понятно, так как для ориентированной на Запад культуры, какой всегда являлась и является культура европейской России, Восток, а тем более – Дальний Восток, – это практически другая планета. Тем не менее, читая книгу , все время ловишь себя на мысли, что в строках стихов и прозы японских и корейских авторов, так или иначе связанных с Сахалином, то здесь, то там явственно слышатся те же интонации, что и в поэзии Донна, Одена, Бродского, в романах Достоевского и Набокова, – увиденные изнутри, с точки зрения заложенных в них глубинных общечеловеческих импульсов, они не могут не обнаружить – и обнаруживают – удивительное сходство, кровную близость. Это вряд ли могло быть иначе, если принять во внимание то обстоятельство, что одинаково хорошо известны и близки обе культуры – и как биографическому автору, и как исследователю, до сих пор занимавшемуся, в основном, именно западной литературой.
Написанная вдохновенно, с любовью, бережливо и с уважением к фактам, книга открывает новую эпоху в литературном краеведении, медленно, но неизбежно перемещающемся с научной окраины в сердце науки, приближающей к сокровенным тайнам художественного творчества и человеческого бытия.
