РАН в третьем тысячелетии

РАН в третьем тысячелетии

Валерий Васильевич Козлов, доктор физико-математических наук, профессор, академик РАН, вице-президент РАН

Наука в наши дни становится все более важной и значимой частью дей­ствительности. Ее развитие происходит стремительными темпами - каждые 10-15 лет размер научных знаний удваивается. Достижения науки и основан­ной на ней техники определяют прогресс цивилизации. Какие предположи­тельно новые знания и технологии станут нам доступны? В нашей стране высшей научной организацией является Российская академия наук. О перс­пективах развития отечественной науки, о ее состоянии мы беседуем с вице-президентом РАН, академиком Валерием Васильевичем Козловым.

- Валерий Васильевич, мы уже почти десятилетие про­жили в XXI веке. Какими видятся пути развития отече­ственной науки в текущем столетии? Существуют ли про­гнозы РАН по этому поводу?

- Российская академия наук, как высшее научное учреждение страны, проводит фундаментальные и прикладные исследования по всему фрон­ту науки: это и естественные науки, и социальные, и гуманитарные, а также научные направления, которые имеют существенное значение для развития технологий. К числу основных задач Российской академии наук относятся также интеграция академической и отраслевой науки, содей­ствие становлению и развитию наукоемких производств. Для достиже­ния этой цели Российская академия наук ведет активную инновационную деятельность. Ученые академии разрабатывают принципиально новые технические решения и технологии, на основе которых может быть орга­низован выпуск новой продукции, конкурентоспособной на внутреннем и внешнем рынках.

Конечно, в настоящий момент Россия, как и многие другие страны, переживает не самое простое время - сейчас экономический кризис. Где-то он уже сказался совсем явно, а в каких-то областях мы еще ощутим его влияние, его последствия. И хотя академия политикой не занимается, мы не можем стоять в стороне от тех процессов, которые происходят во всем мире, в нашем обществе. Мы, как государственная академия, делаем, и будем делать все, чтобы поддержать в этот тяжелый период развитие отечественных технологий, наукоемких отраслей промышленности. И тут важно разобраться, в чем причины экономического кризиса, что делать.

Академия каждый год проводит научные сессии в рамках Общего собрания РАН, которые посвящены тем или иным важным проблемам. Круг вопросов, который обсуждался на декабрьской сессии 2008 г., ка­сался научно-технологического прогнозирования. Много говорилось и об экономическом кризисе, о том, можно ли было его предсказать.

С одной стороны, прогнозирование - не самая благодарная дея­тельность в том смысле, что всегда существует вероятность ошибки, и все может пойти совсем не так, как предсказывалось. Но, с другой стороны, это совершенно необходимый компонент научной работы и деятельности научного сообщества. Общее собрание РАН рассматривает работу в области научно-технологического прогнозирования как одно из приори­тетных направлений своей деятельности. Один из пунктов решений об­щего собрания касается организации на базе академии межведомствен­ного координационного совета по социально-экономическому и научно-техническому прогнозированию с участием представителей органов государственного управления и бизнес сообщества.

Чтобы проиллюстрировать мысль о точности прогнозов, хочу приве­сти пример из области математики, которая мне особенно близка, по­скольку этой наукой я занимаюсь всю жизнь. Известно, что прогнозная деятельность особенно обостряется в начале столетий. В начале XX века, в 1900-м году, состоялся второй Международный математический кон­гресс, на котором знаменитый немецкий математик Давид Гильберт выс­тупил с обзорным докладом о путях развития математики в двадцатом столетии. В этом докладе он сформулировал 23 наиболее значимые и сложные проблемы тогдашней математики. Этот список стал весьма по­пулярным, и считалось очень престижным, если не решить, то хотя бы продвинуться в решении какой-либо из этих проблем. По поводу реше­ния некоторых из них Гильберт высказал собственные предположения.

Например, о том, что скоро будут доказаны гипотеза Римана (суть ее в том, что нули некоторой специальной функции лежат в комплексной плоскости на одной гипотетической прямой), великая теорема Ферма. А вот что число 22 - трансцендентное (т. е. не удовлетворяет никакому алгебраическому соотношению с целыми или рациональными коэффи­циентами) - это, наверное, не докажут никогда.

Однако спустя 30 лет российский математик Родион Кузьмин доказал трансцендентность числа 22 До доказательства теоремы Ферма Гиль­берт не дожил. Это было сделано не так давно, в 1994 г., английским математиком Эндрю Уайлсом. А вот гипотеза Римана и сегодня остает­ся неприступной. Хотя мы написали в своем прогнозе, что в ближайшие 20-25 лет ее надо решить. Но произойдет ли это - неизвестно.

-  Какие направления научных исследований, наиболее значимых и приоритетных для развития человечества в новом веке, выделяет Российская академия наук?

-  Если об этом говорить, то лучше всего перечислить темы наших сессий Общего собрания, посвященные глобальным проблемам.

Одна из них - развитие нанотехнологий. Этому направлению ис­следований академия уделяла значительное внимание еще задолго до того, как оно стала широко обсуждаться в нашей стране. На сессии, посвя­щенной развитию нанотехнологий, слушали доклады не только физиков, но и химиков, биологов, которые активно занимаются этими проблемами. Даже геологи на своем уровне уже давно подошли к необходимости работать с наноразмерами, изучая свойства веществ и минералов.

На одной из сессий был поставлен вопрос о комплексном подходе к вопросу о здоровье нации. Мы провели эту сессию совместно с Акаде­мией медицинских наук и Академией сельскохозяйственных наук. Это имело серьезный резонанс.

Также мы провели научную сессию, посвященную энергетическим проблемам, их состоянию и перспективам развития. В частности, на ней обсуждались вопросы, касающиеся альтернативных источников энергии, использования солнечной энергии, которой можно будет заменить орга­ническое сырье - нефть и газ. Все это очень перспективные вопросы, связанные с проблемами физики - как эффективно преобразовывать солнечную энергию в другие виды энергии, прежде всего, в электриче­скую. В нашей стране эти исследования ведутся под руководством и при участии выдающегося ученого, академика РАН Жореса Алферова, и на этом пути уже очень многое сделано.

Очень актуальный и интересный вопрос об альтернативных видах топлива. Многие страны идут сейчас по пути переработки органиче­ских продуктов, чтобы получать сырье, способное заменить бензин, керо­син, авиационное топливо. Одним из таких сырьевых материалов явля­ются масличные культуры, которые в ряде стран (в частности, в Брази­лии) занимают все больше и больше возделываемых площадей. Их собирают, перерабатывают в масло, делают некоторые добавки, и получается качественное топливо для автомобилей. И это становится серьезной проблемой, поскольку многие страны могут чересчур увлечь­ся и вместо того, чтобы выращивать хлеб, станут выращивать маслич­ные культуры, позволяющие получать топливо, поступая таким образом более целесообразно с точки зрения экономики. Но в мире в целом ощущается недостаток продовольствия, и подобная переориентация сельского хозяйства некоторых стран может усугубить ситуацию с не­хваткой основных продуктов питания.

Это и есть те основные проблемы, над решением которых РАН будет работать в самое ближайшее время. Ну а в действительности каждый ученый на своем месте считает, и это очень справедливо, то, чем он занимается - это и есть самое главное и актуальное. Это правильно, потому что, если так не думать, то теряется жизненный смысл, становятся неясными научные ориентиры.

Кроме уже вышеназванных, одно из важных и перспективных на­правлений научных исследований, лежащее в области математики и связанных с ней информационных технологий, - это квантовые вычисле­ния, квантовые каналы связи, квантовые компьютеры и т. д. В их основе лежит другая информатика, построенная на логике, которая описывает события в квантовой механике. А там на самом начальном этапе присут­ствуют некоторые неопределенности. Все квантовые явления описыва­ются на уровне вероятностных распределений, с некоторыми вероятностями. Стоит задача создать на этих принципах вычислительные устрой­ства, которые работали бы существенно быстрее, чем привычные для нас компьютеры, основанные на стандартных логических схемах. Вычисления, которые будут проводиться на квантовых компьютерах, гипотетически будут происходить очень быстро, но, может быть, не с такой точностью как на обычных компьютерах. Но здесь стремление к абсолютной точности не должно являться определяющим, результаты вычислений на таких ком­пьютерах будут получаться с очень большой степенью достоверности, но все же не с абсолютной достоверностью. Конечно, можно спросить, а зачем идти по этому пути? Но для решения очень многих задач, важных с точки зрения приложений, современные компьютеры являются устарев­шими, их возможности далеки от потребностей развивающейся науки. На сегодняшний день во многих странах мира проводятся исследования в этой области, и у нас в стране есть группы ученых, вполне успешно занимающихся проблемами создания квантовых вычислительных уст­ройств. С точки зрения принципиальных моментов, многое уже понятно, даже разработаны некоторые алгоритмы вычислений, которые работают на совсем иных принципах - на уровне квантовой логики.

На нынешнем этапе уже ставятся задачи создания элементной базы и сборки пробных компьютеров. Некоторые фирмы, которые этим зани­маются, сообщают, что в течение ближайших десятилетий это будет сделано.

-  Это российские или западные фирмы?

-  В основном это западные фирмы. Но надо понимать, что научный прогресс - дело не одной страны. Вот, к примеру, на нашем телевидении появилось много передач, которые затрагивают историю научных откры­тий и изобретений. И эта история переосмысливается через призму ин­формации, ставшей доступной в настоящее время. Возьмем атомный проект. Конечно, то, что советской разведке удалось получить секретную информацию, безусловно, важно, но не стоит считать, что только благодаря этому в нашей стране была создана атомная бомба. Дело в том, что еще до войны академик и его сотрудники занимались пробле­мой радиоактивности. Они являлись специалистами в этих вопросах, была научная база, существовало понимание задач, и все это позволило максимально быстро справиться с очень сложной с точки зрения и науки и технологий проблемой.

Так и сейчас - очень важно поддерживать на высоком уровне наше образование и научные исследования. Чтобы мы, если и не все можем делать на современном этапе «своими руками», при этом понимали принципы, на которых это все основывается, действует, работает. Чтобы мы могли во всем этом разбираться, совершенствоваться и т. д.

-  В связи с необходимостью поддерживать в нашей стране высочайший уровень образования и научных ис­следований как Вы оцениваете процесс присоединения рос­сийского образования к условиям Болонской конвенции?

-  На мой взгляд, касаясь вопросов, связанных с Болонским процес­сом и состоянием российского образования, уместно привести слова : «Наука, взятая сама по себе, и светит, и греет, а образова­ние в отрыве от науки и не светит, и не греет, а только блестит». Мне кажется, это очень правильно сказано, и это должно быть основным прин­ципом высшего образования в нашей стране. У нас, в отличие от веду­щих стран Запада, образование и наука традиционно устроены следую­щим образом: существуют мощные научные учреждение - академии наук, есть отраслевая наука, научными исследованиями занимаются и в выс­ших учебных заведениях. Но у нас наука не сконцентрирована как на Западе, например, в Оксфорде или Кембридже, которые являются веду­щими, как научно-исследовательскими, так и учебными центрами Вели­кобритании. А нам теперь говорят - надо высшую школу направить по тому руслу, по какому все развивается на Западе. Но необходимо отчет­ливо понимать, что там свои принципы, свои традиции.

В нашей стране существует несколько действительно выдающихся учебных заведений. Это Московский государственный университет им. , Санкт-Петербургский государственный университет, Новосибирский государственный университет, Казанский государствен­ный университет, Московский физико-технический институт и т. д. Но, ко­нечно, далеко не все наши вузы имеют подобную высокую репутацию у нас в стране и в мире, поскольку там нет выдающихся научных школ. Вот, к примеру, МГТУ им. Баумана, которому недавно исполнилось 175 лет, есть, чем гордиться. За всю историю его существования в его стенах было создано большое количество ведущих научных школ мирового уровня. Именно такие вузы надо поддерживать и сохранять.

В настоящее время в нашей стране идет следующий процесс: созда­ются так называемые федеральные университеты. Уже образованы Си­бирский федеральный университет в Красноярске и Южный федераль­ный университет в Ростове-на-Дону. Несколько вузов этих регионов были объединены в крупный университет, государством выделены большие финансовые средства на развитие его материально-технической базы. Но отдача от подобных действий вряд ли может оказаться быстрой: профессора, какие были в этих учебных заведениях, те и остались. Науч­ные школы так быстро не появляются - это процесс длительный. Стоял вопрос о том, чтобы включить в состав этих научных университетов науч­но-исследовательские институты РАН, которые расположены соответствен­но в красноярском научном центре и в южном научном центре. Но осо­бого смысла в подобных действиях нет, поскольку эти институты сильны как раз тем, что являются частью РАН и работают с планами и програм­мами наших отделений. Они интегрированы в работу РАН, и их уровень поддерживается в силу того, что они - часть большой Академии. А если они будут оторваны от академии наук и так просто механически переда­ны в университеты, то, по крайней мере, на первых порах вместо прогрес­са мы получим отрицательный результат - они будут отброшены на десятилетия назад. Поэтому сейчас высшее образование находится на распутье, если выражаться языком пессимистическим. Либо, если гово­рить с оптимистических позиций, оно стоит на пороге перемен. Подобные перемены, связанные с созданием крупных федеральных университетов, затронули и другие регионы. Примеры обычно заразительны. Так что, я думаю, список федеральных университетов скоро пополнится.

Сейчас, пытаясь направить развитие российской высшей школы по общемировому пути, усиливают долю науки в университетах. Существует проект по созданию сети национальных исследовательских университе­тов. Это не означает, что они будут созданы на ровном месте - некото­рые из существующих сейчас вузов будут объявлены исследовательскими университетами. Так, на сегодняшний момент в эту категорию попали Государственный технологический университет «Московский институт ста­ли и сплавов» и Московский инженерно-физический институт (Государ­ственный университет), который работает в содружестве с Агентством по атомной энергии. Главное условие, что в таких университетах научные исследования должны проводиться на мировом уровне. Это и есть залог стабильного существования и развития этих учебных заведений.

Конечно, если слепо копировать западные образцы, то мы можем получить массу проблем. Одна из них, которая, как говорится, на слуху, это ЕГЭ, призванный стать универсальным средством, при помощи которого будут регулироваться отношения средней и высшей школы. Выпускники школ, по мысли инициаторов этой системы, будут зачисляться в высшие учебные заведения только по результатам ЕГЭ. Вряд ли это правильный способ действий. Опять-таки кивают на Запад, мол, тактам все и происхо­дит. Но на самом деле не совсем так. Возьмем, к примеру, Францию. В Париже существует знаменитый старинный университет Сорбонна. Туда действительно принимают молодых людей по результатам их единого экзамена, но выпускники Сорбонны отнюдь не определяют уровень науч­ных исследований во Франции и уровень их технологий. Те, кто хочет заниматься наукой и технологиями, поступают в другие учебные заведе­ния, такие как Высшая политехническая школа (Ecole Polytechnijue), Выс­шая нормальная школа (Ecole Normale). В этих учебных заведениях су­ществует большой конкурс, там проводятся нормальные вступительные экзамены (примерно 15 человек на место). Они набирают студентов по другому принципу: надо отобрать наиболее талантливых молодых лю­дей, которые готовы соответствовать уровню преподавания в этих элит­ных высших учебных заведениях. Поэтому не все так просто. У каждой страны есть свои традиции, и надо реально, как можно глубже, вникнуть в эти вопросы, прежде чем копировать и переносить на нашу почву.

Еще один серьезный вопрос - это двухуровневая система подготов­ки кадров. Раньше все выпускники отечественных вузов считались спе­циалистами. Но теперь принято решение следовать по пути Болонского процесса и вводить двухуровневую систему подготовки как на Западе - бакалавриат и магистратуру. Но на Западе существуют только бакалавр наук или бакалавр искусств. Бакалавр наук обучается естественным на­укам, соответственно бакалавр искусств получает образование в сфере общественных или гуманитарных наук. Бакалавр - это человек, который не специализируется в течение обучения в той или иной области. Он поступает, например, на естественнонаучный факультет, на котором преподаются все дисциплины естественнонаучного цикла: и физика, и химия, и биология, и математика и т. д. Студент во время обучения выби­рает, что ему ближе. И вот он за 3-4 года вычерчивает траекторию своего развития, чтобы потом заняться какой-либо конкретной наукой. Его специализация происходит уже на уровне магистратуры.

А у нас в нормативно-правовой базе есть бакалавр математики, бакалавр физики и т. д. Что это такое, я думаю, не поймут на Западе. Это что, недоучившийся математик, физик? И где он потом может и должен работать? Это все важные вопросы. Но если перенимать западный опыт, тогда нужно переделывать структуру всех высших учебных заведений, поскольку у нас обучение, начиная с 1-го курса, направлено на специали­зацию. А изменение структуры - это уже содержательный вопрос, и непонятно, будет ли после этого лучше или хуже. Скорее всего, хуже. В общем, существует масса серьезных вопросов, которые еще предстоит определить, в первую очередь, Министерству образования и науки. При этом надо не потерять качество образования, те традиции и наработки, результаты, которых мы уже достигли. Не случайно Научный совет Россий­ской академии наук по изучению и охране культурного и природного наследия провел в декабре 2008 г. круглый стол, посвященный Болонскому процессу и традициям российского образования. Основной тезис этого заседания звучал так: при освоении новых стандартов необходи­мо учитывать оправдавшие себя в отечественной практике методы и традиции, обеспечивающие высокое качество, а также национальную аутен­тичность российского образования.

-  Валерий Васильевич, расскажите, пожалуйста, об уч­режденной недавно Премии Президента РФ в области на­уки и инноваций для молодых ученых.

-  Указом Президента Российской Федерации от 01.01.01 г. «О премии Президента Российской Федерации в области науки и инно­ваций для молодых ученых» была учреждена ежегодная премия в целях поддержки молодых ученых и специалистов, активизации их участия в инновационной деятельности. Эта премия, учрежденная по инициативе Совета при Президенте Российской Федерации по науке, технологиям и образованию и входящего в его структуру Координационного совета по делам молодежи в научной и образовательной сферах, присуждается молодым ученым и специалистам Российской Федерации «за значи­тельный вклад в развитие отечественной науки и в инновационную деятельность в целях стимулирования дальнейших исследований лауреа­тов этой премии, создания благоприятных условий для новых научных открытий и инновационных достижений».

Я принимал участие в этом процессе как член Совета по науке, техно­логиям и образованию. В каком-то смысле эта премия является преем­ницей премии Ленинского комсомола, которая в советское время при­суждалась молодым ученым за крупные научные достижения. Также был период в новейшей истории, когда присуждалась Государственная Пре­мия Российской Федерации молодым ученым.

Премия Президента присуждалась в первый раз, и ее вручение было приурочено ко Дню Российской науки, который отмечается 8 фев­раля (08.02.1724 г. по указу Петра I была учреждена Российская ака­демия наук).

Премий всего было объявлено три. Существовали разные прогнозы о том, сколько предположительно заявок поступит в Совет. Но общее мнение было такое, что будет немного представлений. Однако действи­тельность опрокинула все ожидания - поступило более 300 представле­ний. Совету пришлось провести очень серьезную работу. Вопросы конкурсного отбора соискателей несколько раз рассматривались на заседа­ниях президиума Совета совместно с Координационным советом. В ито­ге, большим количеством экспертов, вовлеченных в эту работу, путем голосования было выделено три безусловные кандидатуры и еще чет­вертая кандидатура, которая получила почти столько же голосов, как и три ведущих кандидата. Поэтому скорректировал свой Указ, и в этом году было присуждено четыре премии:

Ачкасову Евгению Евгеньевичу, доктору медицинских наук, доценту Московской медицинской академии имени - за разра­ботку и внедрение в клиническую практику инновационных методов ди­агностики и лечения заболеваний поджелудочной железы;

Кривовичеву Сергею Владимировичу, доктору геолого-минерало­гических наук, заведующему кафедрой Санкт-Петербургского государ­ственного университета - за фундаментальный вклад в развитие струк­турной минералогии и кристаллохимии материалов;

Кузнецову Александру Геннадьевичу, кандидату физико-математи­ческих наук, старшему научному сотруднику Математического института имени ВА Стеклова Российской академии наук - за крупные научные достижения в области алгебраической геометрии;

Ревнивцеву Михаилу Геннадьевичу, доктору физико-математичес­ких наук, ведущему научному сотруднику Института космических исследо­ваний Российской академии наук - за результаты научных исследований, вносящих существенный вклад в понимание природы галактических и внегалактических источников рентгеновского излучения.

Такое активное участие молодых ученых в новом конкурсе показы­вает, что с научной молодежью у нас все в порядке. Российской акаде­мией наук осуществляется многоплановая поддержка молодых ученых. Это не только заработная плата, играющая, конечно, значительную роль. Но еще более существенным для молодежи, по их же мнению, является возможность работать в исследовательских институтах мирового уровня, в которых есть высококвалифицированные кадры, современное обору­дование, круг изучаемых проблем, находящихся на переднем крае на­уки. А еще молодым людям надо как-то помогать устраивать личную жизнь, т. е., прежде всего, решать вопросы предоставления жилья моло­дым ученым. Это тяжелая проблема - ипотека в стране работает пло­хо. Существует специализированная программа по жилью для поддер­жки молодых ученых, по которой Российская академия наук имеет оп­ределенные квоты. Эта программа работает и имеет популярность. Но надо учитывать и западный опыт, т. е. активней использовать форму найма жилья для молодых ученых, т. е. оплачивать им жилье, пока они еще не способны сами приобрести собственную квартиру. Иначе мы можем потерять молодые кадры, и не только потому, что многие из них уезжают работать за границу, но молодежь уходит из науки в коммер­ческие структуры, в банки, и там как-то себя находит. Но их душа по-прежнему тяготеет к науке, и многие хотят вернуться, и некоторые воз­вращаются.

-  Валерий Васильевич, тот провал в науке, который об­разовался в 90-х гг. прошлого столетия из-за оттока уче­ных из науки, все еще сказывается или преодолен?

-  Он, конечно, сказывается, но, с другой стороны, уже наметились позитивные моменты. Конечно, и в структуре РАН, и в научных институтах пока еще трудится старшее поколение, появилось достаточно много мо­лодежи, а вот связующее звено, представленное средним поколением, ослаблено. Это следствие именно того оттока из науки ученых, который произошел в 90-е гг. А позитивный момент состоит в том, что сейчас появилось достаточно большое число молодых людей, способных, талант­ливых, которые хотят заниматься наукой именно в нашей стране. И для нас сейчас проблема состоит в том, что нет такого количества ставок, чтобы всех желающих взять на работу. Мы в академии наук реализуем следующий проект: по центральному региону выделили 400 временных ставок (на Западе это называется постдоки), для тех, кто заканчивает аспирантуру. И эти молодые люди работают у нас по контракту до 3-х лет. Они завершают свои научные исследования, начинают новые, осмат­риваются, и к ним присматриваются. За это время можно решить вопрос более стабильного трудоустройства.

Кстати, эта программа у нас чрезвычайно популярна. Приведу при­мер математического института им. Стеклова, директором которого я являюсь. Для того чтобы обеспечить приток молодежи в наш институт, мы решили организовать научно-образовательный центр. В нем студентам наших ведущих вузов, московских университетов читаются лекции по дополнительным разделам математики, механики, теоретической и мате­матической физике. Студенты вовлекаются в работу наших научно-ис­следовательских семинаров и в научную работу. Я думал, что если чело­век 15-20 будут слушать эти лекции, это будет хороший результат. У нас небольшой институт - всего 120 научных сотрудников. А каждый се­местр к нам приходит до 80 человек слушателей. И аспирантура у нас в гору пошла. Раньше обучалось примерно 12, а теперь - почти 20 аспи­рантов. И сейчас, как директор, я думаю - хорошо бы взять на работу больше таких молодых людей, которые имеют научные перспективы и смогут внести достойный вклад в российскую науку.

- Большое спасибо, Валерий Васильевич, за интерес­ную и содержательную беседу.

Беседу провела зам. главного редактора НА Кулагина