Перекресток

Перекресток

Тяжела и неказиста жизнь простого журналиста. Сказал главред – пиши статью, значит – пиши. Главред - хороший правильный мужик, но иногда у него случаются гениальные идеи. Некоторые действительно интересны. Я и сам потом с удовольствием читаю получившиеся статьи. А некоторые…

- Славик, тебе задание. Напишешь статью о городских сумасшедших.

- Геннадий Семенович, да что про них писать-то? Что сирые и убогие? Что надо о них заботиться, ибо хомо хомини…

- Славик, не ёрничай. Ты прекрасно знаешь, как надо писать. Расскажи хорошую интересную историю… Да что я тебя учить должен? – рассердился главред.

- Нет.

- Всё понятно?

- Угу. Осознал.

- Миша, что можно написать о сумасшедших? – спросил я за пивом своего коллегу.

- Семёныч задание дал? – скорее утвердительно сказал Михаил.

- А кто ж ещё? Разве я похож на человека, который по своей воле изучает двинутых людей?

- Не очень.

- Правильно.

- Слушай, - Михаил шлёпнул себя по голове, - что ты мозги себе сушишь? Есть идея. Хватай шмотки, сейчас кое-что покажу.

Мы приехали на Чкаловку. Коллега показал на афиши, исписанные чёрными каракулями.

- Это наш «символ района» старается. Какая-то чудачка химическим карандашом оставляет свои автографы. Чего тут только не встретишь… И стихи Есенина, и про стоматолога, и пляшущие человечки были. Подберешь несколько таких кадров, опишешь их – вот тебе и статья. Может, в конце еще какую-нибудь моральку пустишь, мнение эксперта, допустим, или просто душещипательный вывод – и вперёд, за гонораром.

Так я и поступил. Обзвонил знакомых, прогулялся по нескольким приметным улицам. Долго собирать информацию не пришлось. Наши жители славятся улыбчивостью и радушием, казалось бы, в Городе есть практически всё. Живи и наслаждайся. Тем не менее, встречаются и вот такие странные люди. Оставалось только выбрать из всего многообразия наиболее колоритных персонажей.

Я был удивлен их количеством. Не ожидал, что их окажется так много и со столь различными девиациями в поведении. Сказать по правде, сумасшедшего я всегда представлял как нечесаного дядьку с дикими глазами, невнятно бормочущего и брызгающего слюной. Встречались и такие, но я не видел смысла писать о них. Есть куда более интересные типажи.

Вот к примеру, на остановке возле метро стоит вполне приличный с виду человек. Подкатывает маршрутка, он садится в неё рядом с водителем, достает из портфеля руль и «едет» домой. Или, неподалеку от того же метро, изрядно потрепанная дама неопределенного возраста пристаёт к прохожим: то сигарету спрашивает, то предлагает вместе с ней спеть. Ещё один «приставала» обитает возле Кирилловской церкви. В отличие от дамы он агрессивен, не просит, а требует деньги, к тому же достаточно нагло. А на Пактовой площади крутится молодой человек, который периодически взлаивает…

Жутковатая картина вырисовывалась. Чуть ли не каждый райончик Города мог похвастаться двумя-тремя необычными душевнобольными. Удручающая статистика, что и говорить.

С такими мыслями я и засел за статью. Пытался написать про общество, из-за которого… не то. Или может, надо написать про крах привычной системы… тоже спорно. Перебрав еще с полдюжины вариантов, я плюнул, и последовал совету Михаила – без излишних рассуждений описал этих людей. Не приписывая им ничего сверх и не умаляя их неадекватность. Я заканчивал живописать последнюю колоритную даму, утверждавшую, что все важные решения мэр принимает только посоветовавшись с ней, когда позвонил Миша.

- Славик? Ты еще пишешь про своих двинутых?

- Пишу. Заканчиваю как раз. И они не мои двинутые, а городские.

- Да, да. Слушай, я недавно интервью у главврача «Сабуровки» брал, могу по дружбе дать тебе попользовать. Из ит гуд пропозишен?

- Йес. На пиво потянет. Подъедешь в офис?

- Нееет, – в трубке засмеялись. – Хватит на меня сегодня офиса. Давай ко мне, посмотришь в спокойной обстановке, потом и пива выпьем. А то я знаю наш офис – как в аду перед дедлайном.

- И не говори…

Интервью мне понравилось. Главврач оказался весьма здравым человеком. Как он выдерживает, бедняга, среди пациентов? Ума не приложу. Добрейший, видимо, человек. Защищает своих подопечных. Говорит – уровень преступности среди них гораздо ниже. Быть может, но и псих психу рознь. А вот, прекрасный пассаж: «Наше общество находится в пограничном состоянии – между неврозом и психозом. Поэтому неудивительно, что психические расстройства участились».

- Между неврозом и психозом, - протянул я, задумчиво отхлебывая пиво. – Миша, это прямо по Гомеру. Или кто там писал? Между Сциллой и Харибдой. С обеих сторон опасности и нужно очень быстро и аккуратно плыть в жизни, чтобы не угодить в лапы ни тому, ни другому.

- Хорошее пиво, тебя даже на философию потянуло, – засмеялся Михаил, но тут же посерьёзнел. – Да, есть в этом что-то. Прав доктор, с ума стали сходить гораздо чаще. Вон в Японии подсчитали: количество двинувшихся по сравнению с 1950 годом увеличилось… в 700 раз, что ли?

- Грустно. Мда. Ладно, Миш, пойду я. Спасибо за материал.

- Не за что.

Когда я уходил, Миша как-то странно посмотрел вслед. Или это из-за пива мне чудится?

Пару дней спустя я сдал статью, удостоился одобрительного редакторского «угу» и был отпущен «на волю, в пампасы». А еще через пару дней в оные пампасы, то есть в гости, нагрянул дядька из небольшой деревушки, до которой от Города верных часа три бултыхаться.

- Племяш! – громыхнул с порога дядя. – Врубай морозиловку, да мечи стаканы на стол. Сегодня мы выпьем! И выразительно потряс сумкой. Внутри глухо дзинькнуло.

- Здравствуй, дядько, – обречённо сказал я и поплелся на кухню готовить закуску. Пока дядя мылся с дороги, шумно всплёскиваясь в ванной, я выудил из сумки бутылку «Самогоновки», положил её в холодильник. Нарезал огурчики, хлеб, сыр и устроился ждать гостя. Дядя Толя всегда падает как снег на голову, никогда не предупреждая о своем приезде. Несколько раз я ему пытался намекнуть, что, мол, было бы неплохо и позвонить, но всегда натыкался на воинственно развернутые усы и грозный рык: «Что, стремимся забыть родственников, да, племяш? Вот у нас в деревне…». Рассказ «как у них в деревне» повторялся из визита в визит, поэтому…

Я сидел на кухне, читал свежий выпуск своей же газеты и ожидал шумного гостя. Вскоре появился довольный дядя, сразу нырнул в морозилку, извлек гостинец, вытащил пробку и от души плеснул.

- Ну, за прибытие!

Дядька опрокинул стопку, ухнул, крякнул, схватил огуречное колечко и со вкусом захрустел. Я осторожно выпил свою порцию. Ох, хороша! Дерёт горло, правда, но это ощущение быстренько забывается вместе с разрывом бомбы в желудке.

Гость одобрительно взирал на меня.

- Нну! Я ж говорил тебе, племяш, вот это настоящая мужская выпивка, не чета вашей.. как её… «Немерной», во!

- Уггу, - невнятно согласился я, дожевывая бутерброд с сыром. – Из чего вы её гоните? Из ядерного топлива?

- Нет, мы из ядрёного топлива не гоним. Вот Михалыч, тот – да, тот и из него могёт.

Я ошарашено уставился на дядьку. Тот сидел как истукан, непроницаемо серьёзный, только в глазах нет-нет, да и пробегали бесенята. Выждав положенное время, он расхохотался, хлопнул меня по плечу и налил ещё по одной. Следующая пошла куда как легче.

- А что, племяш, ты еще пописываешь?

- Пишу я, а не пописываю. Пописывают в подгузники.

- По мне так ваши газетёнки только для того и годятся, чтобы…

- Дядько! У нас приличная газета, а не «Вестник космического разума».

- Молчу-молчу. Ужо и пошутить нельзя. Покажи, чегой ты последнее накалякал.

Я кивнул на край стола, где пристроилась отложенная мною газета. Дядя развернул, похмыкал, нашел мою статью и погрузился в чтение.

- Ох, серьёзные вещи ты пишешь, Вячеслав, – сказал он, закончив читать. – Серьёзные вещи, но как-то несерьёзно ты о них рассказываешь.

Я внутренне поёжился. Дядя Толя редко обращался ко мне по имени.

- Правильно ваш врач этот говорит, живете помеж двух огней. Совсем в своем Городе потеряли голову. Ужо насколько ты родич мой, кровь от крови, все равно – городской, не такой. Слушай, Вячеслав, мож ну его твой этот Город? Давай к нам, в деревню. Найдём чем тебе заняться, найдём. Чай, не разруха у нас, как в окрестных сёлах. А?

- Спасибо, дядь, но… не могу.

- Охо-хо. Держит он вас, родимых, держит Город-то. Меняет вас. Слышь, Вячеслав, вот задумайся: нет в деревнях таких сумасшедших. Юродивые испокон веку были, но чтобы вот… Да еще так много…

- Это только самые колоритные.

- Словечко какое выдумал! «Колоритные». Больные они, несчастные, а не колоритные. Расстроил ты меня, племяш, натурально расстроил. Пойду спать я, что ли. Спокойной тебе.

- И тебе, дядько.

Родственник встал из-за стола и ушёл в «гостевую комнату» – маленькую нишу, отгороженную ширмой. Я заметил, как неожиданно ссутулился и погрузнел дядя Толя. «А ведь ему шестой десяток» - подумал я. «Буду ли я так бодр в его возрасте?».

Дядино настроение передалось и мне. Я побродил по кухне, спрятал остатки закуски в холодильник и отправился прогуляться к ближайшему киоску за сигаретами и, на всякий случай, за минералкой.

Выйдя из подъезда, я тут же наткнулся на даму, неспешно бредущую по аллее. Вот она остановилась и воскликнула: «Я предупреждала, что докатимся… этот город, эта страна… Покайтесь, неразумные, за вами скоро он придёт..» Проповедь в никуда. Дама продолжила свой путь, а вслед ей осуждающе зашумели каштаны.

Эх, зря дядьку обидел. Похоже, старик прав. Город на нас так действует. Но Город ли? Может, не стоит валить всё на каменного гиганта? Мы привычно списываем наши трудности на правительство, демократов, Америку, Россию, дядю Васю сантехника. Нет, в чем-то они, конечно, и виноваты (особенно сантехник: шельмец уже вторую неделю как обещает зайти), но чтобы так глобально… В зеркало надо чаще смотреть.

Так, мысленно споря с умным человеком собою, я прибрёл к киоску, купил воды и курева, прошёл на школьный стадион и зажёг сигарету. Поёжился. Мартовские ночи не слишком-то ещё теплые. Я курил, слушал шум ветра в листьях каштанов и доносящиеся издали звуки города. Тихо, мирно, спокойно. Что мешает этим людям также наслаждаться мартовской ночью, вынуждает поступать так странно? Покопаюсь я в темке, пожалуй. Может, выйдет что-то путное.

Взвалив на себя работу, которую вы, вообще-то, могли и не делать, рано или поздно вы придёте к мысли: «И не дурак ли я?». Я сейчас был в сходном состоянии. Решив разработать перспективную тему, я спокойно, если так можно выразиться, распахнул антресоли. И вот сейчас сидел, оглушённый и заваленный посыпавшимся оттуда скарбом. Хорошо, хоть я достаточно быстро отказался от идеи опрашивать непосредственно сумасшедших. Терпения не хватило, откровенно говоря. Достаточно было несколько минут пообщаться с пареньком на Пактовой, чтобы понять – не для меня. Молодой человек издавал совершенно жутковатый звук «у-у-у-вк!» и тряс головой. В промежутках между взлаиваниями он вёл себя как нормальный студент…за исключением выданной информации об «идущем патруле Псоглавой стражи. Хвала Анаторету! У-у-у-вк!». После третьего рыка я позорно сбежал в метро.

Не лучшим образом обстояли дела и с другими потенциальными источниками информации. Бабушка в магазине заговорщически показала на подростков, крутящихся возле игровых автоматов: «Вот стоят они! Солдаты 2015-го! В 2015 году Германия пойдёт на восток. Это я тебе точно говорю». Поделиться, откуда взялось такое знание, бабка не пожелала. Горланить песни с душевнобольными тоже не хотелось. Их вряд ли тронут, а вот мне репутацию ой как долго восстанавливать придётся.

Я поднял архивы и освоился на множестве форумов. Мда, ну и фантазия у некоторых…. Чего только не встретишь среди просьб, тем и прочих контактёрских высказываний...

«Моим любовником был премьер-министр! Он прилетал ко мне, садился на балконе...» - бред скучающей дамы… «Дорогая, уважаемая, волшебная Вильгельмина! Сделайте меня вампиром, всё отдам!» - бред «готичного» скучающего пацана… «Но существуют также дружественные и очень полезные для галактик взаимосвязи. Так, наша галактика Одиссея очень нуждается в удалении отрицательных энергий и ядерных отходов, которых у нас очень много. Для этого проводятся переговоры с соседними галактиками. Из атмосферы планет и «черных дыр» Одиссеи удаляется «лишняя энергия», которая полезна для других существ, питающихся ею. На Земле часто бывают с очистительной миссией представители цивилизации Орвор (созвездие Стрельца), которые живут за счет атомной энергии» - ага, летающие тарелки над Чернобылем и звезда Полынь во лбу горит. «Что скрыли между строк авторы Ночного Дозора и Матрицы? Читайте об этом, а также о масонских символах в гербе СССР…».

Я нервно ткнул курсором в красный крестик. И никакого Города не надо. Почитаешь все эти откровения – сам обалдеешь. Ну не дурак ли я? «Дурааак», – каркнул ворон на улице. «Дурак!» - согласились с ним часы. Я помотал головой, высунулся в окно.

Ворон улетел. Сквозь деревья была видна часть рекламного щита со словом «Ищешь…».

- Ищу, - вслух согласился я. Вытянул из валяющейся на подоконнике пачки сигарету, закурил и посмотрел левее. С биг-борда на перекрёстке скалился улыбчивый тип: «Тогда мы идём к вам!»

В дверь позвонили. Я выронил сигарету и сам чуть не последовал за ней. Ничего себе шуточки. Нервно хихикнув, я пошел открывать дверь. Ленка.

- Славик, что с тобой? На тебе ж лица нет!

- Привет, Лен. Лицо на мне есть.

- Ты в зеркало на себя посмотри, чудовище ты моё ненаглядное.

Я посмотрел. Угу. Кровь отлила от щёк, да и глаза так поблёскивают нехорошо. Диковатенько.

- Опять со своими психами возился? Брось ты их, брось. Ну зачем они тебе?

- Не могу, милая. Я как гончая: взял след, меня теперь фиг остановишь.

- Ох уж мне это ваше… Расскажи хоть, что ты нарыл.

Я рассказал.

- Негусто. Славик, по-моему, ты не с той стороны тянешь. Тебе надо с экспертами советоваться, а не с психами. На сегодняшний вечер я тебе запрещаю даже думать о них всех…

И впрямь. Чума на оба ваших дома, господа контактёры и иже с вами. Ко мне девушка пришла, а я о тронутых рассуждаю. Сам не лучше. Иди ко мне Лена, иди, милая. А контактёров пусть заберёт цивилизация как-там-её. Нам не жалко.

…Транспортир и угольник, линии возникают на бумаге, квадраты и параллелограммы обрастают домами, превращаются в улицы и проспекты, сносятся холмы для спрямления трассы, земля идет на насыпи, перемешивается с другой; в бывших карьерах плещет вода, а на месте озер стоят коттеджи, громоздятся многоэтажные развязки, по дорогам змеятся люди и машины. И я еду в маршрутке, проклиная утро, толпу, жар тел, холод из окна. Зев метро, двери закрываются, поезд несет меня сквозь мать-сырую землю, стрела Гелиоса в мире Аида, туннель, поворот, поезд тормозит, я лечу с ног, наваливается чернота, многометровый свод падает на меня и давит, давит…

- Славик!

Я дёргаюсь и выныриваю из кошмара. Сереет за окном. В нечётком свете нарождающегося утра вижу перепуганное лицо Лены.

- Славик, дорогой, милый, что с тобой?

- Ой… Лена, мне кошмар приснился. Жуткий. Как будто…

- Не говори! Не рассказывай!

Девушка порывисто обнимает меня, прижимается всем телом, утыкается носиком в плечо и тихо плачет. Я неуклюже одной рукой глажу её по волосам. Скорее всего, мы сейчас думаем об одном и том же. О моей «теме». О том, что надо бы её оставить. Но я уже слишком глубоко завяз. Так, наверное, детективы на кураже вскрывают «преступления века». И у меня сходное состояние. Я не брошу – и я это знаю. И Лена прекрасно всё понимает, потому молчит и не пытается отговаривать. Только лишь с каждой секундой плечо становится всё более мокрым…

- Здравствуйте, Георгий Карлович!

- Здравствуйте, молодой человек.

- Я журналист, пишу для «Городской газеты». Сейчас я работаю над материалом по геопатогенным зонам. Не могли бы вы уделить время для интервью?

Профессор Минцберг – один из лучших специалистов по всяким земным аномалиям. Чего греха таить, раньше я думал, что геопатогенные зоны – выдумка, сходная с астрологией и хиромантией. Нет, оказывается всё научно, без приставки псевдо. Геология, тектоника, напряжения в земной коре… Георгий Карлович старался объяснять свои выкладки буквально на пальцах, но всё равно забывался, то и дело переходя на академический тон. Я не возражал. Позже отсортирую материал, что-то пойдет в статью, а что-то – и для меня. В беседе, меж тем, всплывали любопытные детальки.

- Понимаете, Вячеслав, разломы в земной коре обязательно, всенепременно нужно учитывать при проектировании города. К сожалению, при строительстве у нас исповедуют принцип, передать который можно буквально двумя словами: «Природа посторонится». Новые районы возникают без должной георазведки; а это, я вам доложу, чревато! Разумеется, уважаемый Вячеслав, вы вправе мне возразить: «Проводятся же экспертизы перед началом строительства». И будете совершенно правы, дорогой мой. Но! – профессор воздел указательный палец вверх, призывая обратить внимание. – При экспертизе берётся только отведенный под строительство участок. А надо смотреть глубже и шире. Да вот извольте, сейчас вам продемонстрирую.

Профессор вытащил из шкафа какой-то рулон, раскатал по столу и прижал уголки книгами. Внутри оказалась крупномасштабная карта Города, испрещенная линиями и загадочными рунами.

- Взгляните, Вячеслав. Здесь крупный разлом расслаивается на два мелких. Строить что-либо в их вилке крайне неразумно. Но, тем не менее, землю отвели и даже начали что-то возводить. Будет время, съездите туда, полюбуйтесь. Каркас так и стоит недостроенный. И вряд ли его закончат. А все почему? Множество несчастных случаев на производстве.

Палец профессора скользнул вдоль еще одной линии и уперся в синий значок.

- На этом месте всё же построили жилой дом. Так не проходит и года, чтобы кто-то из жильцов не покончил жизнь самоубийством. Я не выдумываю, увы. Можете поднять статистику в органах. Страшное место, страшное, его обходить стороной надобно.

- Георгий Карлович, но почему на эти выкладки не обращают внимания?

- Ах, Вячеслав. Первопричина как и везде – деньги. В строительстве вращаются миллионы и миллиарды. Металл уж не презренен, презренны стали люди. Да и, говоря откровенно, не все аномалии можно объяснить с точки зрения современной науки.

- Например?

- Например… да вот хотя бы: чем больше становятся города, тем больше в них возникает геопатогенных зон. И дело тут не в фактическом расширении полиса и охвате новых территорий. Нет, зоны возникают внутри города; давлением зданий на земную кору этот феномен не объяснишь. Или вот ещё… профессор помялся, но все же продолжил. – Ещё наблюдается невероятный факт. Аномалии как бы стягиваются, сползаются к городам. Мистика, но факты пока её подтверждают. Упрямая вещь, знаете ли… Курский анклав. Представляете, что будет, если магнитная аномалия переместится в город?

- Честно говоря, не очень.

- Неуютно будет, Вячеслав, весьма неуютно…

Я поспешил откланяться, предварительно сфотографировав карту разломов.

Дома я ещё раз внимательнейшим образом рассмотрел трофей. Попробовал вспомнить, где в Городе мне становилось плохо или не по себе. Большая часть таких мест оказалась обозначена каким-либо символом. Поднапрягшись, я припомнил еще и расположение улиц с перекрестками, где часто возникали пробки, аварии и прочие неприятности. Вновь выходило так, что районы с повышенной опасностью попадали на разломы. Не все, правда, но значительное количество.

Найден крайний? Один упорно игнорируемый факт является причиной стольких бед? Конечно, хотелось воскликнуть: «Да, это так!», свернуть всё и пойти спокойно пить чай. Но внутри некто маленький и дотошный нашёптывал: «Нет, не всё. Ладно, допустим, пробки и недомогания отсюда растут. Но не сумасшествия, не людские странности. Рано закапывать лопату».

С этими мыслями я и ушел на кухню.

Не буду особенно вдаваться в детали поиска человека, которого я условно называл «Маг». Увы, я не сразу догадался, что действительно знающий человек вряд ли откроет «Салон цветодифференцированной магии» или еще какую схожую контору. Я потратил много времени, общаясь с представителями сего круга. Разные попадались люди. Очередные «контактёры», несущие много раз читанный на форумах бред. Причем, за выслушивание их рекомендаций а-ля «профиксить подвисшую чакру седьмого ка по методике гиперборейцев», обыватель готов платить деньги. Полбеды ещё, что горе-целители сами верят в свои слова. Но двое откровенно признались – морочат головы и тем зарабатывают на жизнь. И никто не докажет, что после их процедур «ци вновь проходит по каналам тела». А те, кто мог бы доказать – никогда этим не займутся.

Отдельный разговор – странные «половинчики», совмещающие христианские обряды с использованием эзотерических штучек, вроде гадания на Таро. Удивительно, насколько человек готов верить сочетанию мощных символов креста и аркана и не задумываться: как вообще они могут совмещаться.

Попадались и умные образованные люди, чаще всего адепты самостоятельно разработанных или заимствованных практик самосовершенствования. Они действительно старались подтянуть своих учеников, раскрыть их внутренние резервы. Даже у меня возникло желание чему-то поучиться у некоторых из них. Но увы, эти люди также оказались неспособны ответить на мой вопрос.

Стучите – и вам откроют. Профессия журналиста позволяет обзавестись внушительным кругом знакомых, а через них можно идти к знакомым знакомых, а потом дальше и дальше…

Мне через надцатые руки передали адрес, куда следует обратиться. И вот, в дождливый апрельский день, я поднялся на крылечко симпатичного двухэтажного коттеджика. Хозяин распахнул передо мной двери – и я понял: маг. Чутьё сразу взвыло: хватай и не отпускай, именно он расскажет тебе всё! Черноволосый мужчина с седоватой бородой, одетый в чёрную водолазку и джинсы, слегка улыбнулся, заметив мой горящий взгляд и посторонился, приглашая войти. Я прошел в дом. Почему-то на цыпочках.

- Вячеслав Полевой, журналист.

- Зовите меня Халид, - приятным баритоном отозвался хозяин. – Пишете для «Городской газеты»?

- Да.

- Читаю с удовольствием. Хорошо работаете. Передайте мои наилучшие пожелания Геннадию Семёновичу.

- Обязательно.

- Очень хорошо. Пойдёмте в кабинет.

Халид легкой походкой двинулся вглубь дома. Я потопал следом, с любопытством оглядываясь вокруг. Красиво, по-настоящему стильно. Не та нелепая роскошь, которая случается в домах некоторых богатеев, и не те стандартные мебельные наборы из торговых центров-гигантов. Точный расчёт и тонкий стиль. Все детальки интерьера гармонично дополняют друг друга.

Хозяин распахнул деревянную дверь. Кабинет оказался выдержан в темно-коричневых тонах с редкими вкраплениями тёплого бежевого. Большой стол с пластинкой TFT-монитора пристроился возле окна. Около стены напротив стоял низенький столик, на котором расположились модели городских зданий.

- Могу я посмотреть?

- Конечно.

Я подошёл поближе. Прекрасные модельки. Любой мальчишка отдал бы все сбережения, чтобы в его комнате были такие домики и между ними ездили машинки. Я опознал высотку министерства транспорта, главный корпус университета, дом-карандаш на Стрельцовой… коттедж Халида.

- Это работы моей дочери. Не удивлюсь, если она захочет пойти на архитектора. И, конечно, не буду ей препятствовать.

- Чудесные вещи. Могу я их сфотографировать?

- Их – да. В остальном, Вячеслав, я попрошу вас воздержаться от фиксации нашего разговора на любые носители. А также не распространяться о нём. Это моё единственное условие.

- Вы заказываете музыку, Халид, я только пляшу.

- Рад, что мы достигли взаимопонимания в этом вопросе. Я вижу, вы честный человек, хоть и журналист.

Подколол. Уел. Ладно, действительно, он вполне мог отказаться от встречи. О, даже коньяк предложил. Устраиваюсь в одном из двух кресел, стоящих возле стола Халида, беру бокал и готовлюсь внимать.

- Вячеслав, чем вы интересуетесь? Точнее, какой вопрос привёл вас ко мне?

- Я пытаюсь разгадать феномен большого количества сумасшедших в нашем Городе. И, подозреваю, не только в нашем.

- Верно, не только в нашем… Я, пожалуй, начну издалека. «Хроники Амбера» читали?

- Конечно. А вы хотите рассказать, что скрыл между строк Роджер Желязны?

- Нет, это вы и без меня сумеете сделать. Я хочу позаимствовать пару терминов. А именно: Порядок, воплощенный в городе Амбер; и Хаос, толком нигде не воплощенный. Запомним их и перейдём дальше. Возьмём природу в естественном состоянии. В ней среди животных не наблюдается такого явления как города. Подчеркну, именно животных. Среди насекомых таких примеров предостаточно: пчелы, муравьи, термиты. И что получается – человек, млекопитающее, возводит поселения, сходные с жильем насекомых. Чувствуете противоречие?

- Конечно. Сам не раз писал «в огромном муравейнике»

- Правильно. Вот вам первая причина нездоровья горожан – насекомый образ жизни. Первая, но не единственная. Дальше будет немного сложнее. Природа – суть хаоса…

- Извините, я вас перебью. А как же законы природы? Эволюция, развитие и прочее?

- Вы правы. Но не всё так просто. Хаос в чистом виде губителен для любого существа. С каждым шагом удаляясь от него, мы приходим к Порядку. Природа – гармоничное воплощение хаоса: она, будучи хаотичной в целом, подчиняется в частностях ряду правил – тому, что принято именовать законами природы, как вы справедливо и отметили.

- Красиво.

- Несомненно. Теперь – город. Он возникает по воле людей. Но прошли те времена, когда город вписывался в рельеф. Теперь мы строим города, изменяя природу, внося в улицы порядок. И одновременно наполняя его хаосом из нас самих, наших мыслей, чувств, переживаний. Понимаете? Город – это хаотичный порядок. На выходе получаем удвоенное столкновение. Тяжко жить на поле брани, не так ли?

- А… да.

Я сидел и обдумывал слова мага. Можно придраться, можно. Но… нужно ли? Красивая теория. Красивая, как мельтешащие потоки огоньков, упорядочено движущихся по каменным рекам города. Ночной мегаполис….

- Вячеслав?

- Извините, Халид, задумался.

- И прекрасно! Задумывайтесь, это весьма полезно в любом возрасте, – хозяин улыбнулся, отчего возле его глаз собрались добрые морщинки. – Вы с Минцбергом встречались уже?

- Да. А как вы узнали?

- Вы рано или поздно обратились бы к нему. Тогда, раз вы в теме… геопатогенные зоны. Они формируют охранную руну. Через них город сбрасывает напряжение. Руна всегда что-то символизирует, чаще всего она определяет характер города. Люди дают предпосылки для руны своего населённого пункта, но с какого-то момента город начинает жить само по себе. Хорошо, если он дружелюбен к своим жителям. Или, хотя бы, равнодушен. А если нет?

- Вы говорите о городе как о живом существе.

- А вы разве этого не замечали?

Хороший вопрос. В голове вновь промелькнули пробки, уходящие из-под носа маршрутки и поезда метро. А с другой стороны, когда маму везли в больницу, мы мчались по зеленой улице…

- Такие вот соображения, Вячеслав. И, вам на закуску. Одну из теорий про суть Бермудского треугольника хотите послушать?

- Еще бы!

- Точно на месте треугольника находилась столица Великой Атлантиды – огромный город, чье имя затерялось в веках, равно как и его слава. Известно лишь, что атланты решили изменить судьбу своего народа, повлияв на руну Столицы. Они попробовали стереть охранный знак… Итог вам известен. Страны той уж больше нет, народ атлантов превратился в миф. Волны несутся над останками города-гиганта. Реет треугольная печать, запершая дикую энергию. Вечное напоминание потомкам о судьбе народа, не сумевшего обуять свою гордыню... До свиданья, Вячеслав.

И в мгновение я оказался за воротами его дома.

Ох, и задал же мне Халид задачку. Хотя, почему задачку. Он дал мне много необходимой информации, почти всю. Я уже вполне представлял, почему люди могут повредиться разумом. Странностей поведения только не мог объяснить. Как будто в собираемой мозаике не хватало одного-двух кусочков. Маленьких, но в центре картины.

Понятное дело, я отдавал себе отчет, что на равновесие в голове оказывают влияние огромное количество факторов. Но ведь не каждый спятивший превращается в одну из примет района, в часть Города, верно?

Лена принесла большую красивую книгу о кельтах. Я задумчиво полистал ее и замер. На одной из страниц я узрел знак, что-то безумно мне напоминающий. Где я его видел, где? Догадка пришла ночью. Я вскочил с кровати, ринулся к столу, развернул карту аномалий. Да, точно. Не все линии, но очень, очень похоже!

Не успел я порадоваться открытию, как меня накрыл холодный пот. Это получается – мы уже предрешили судьбу Городу. Что означает этот знак?!

Верите, найдя ответ, давно я не испытывал такого облегчения. И, чего греха таить, гордости за предыдущие поколения. Наш Город рисовал руну «справедливость».

Конец мая, уже почти по-летнему тепло. Я с Леной выбрался на празднование Дня Города. Не на помпезно-попсовое мероприятие на центральных площадях. Нет, мы направились к историческому музею, где на склонах холма с удобством расположились ролевики всех мастей, неформалы и просто хорошие люди. Бродят рыцари, порхают непременные девчушки-эльфийки, раскланиваются и обнимаются добрые знакомые. Звучат ирландские мотивы, их сменяет одинокий чистый звук флейты. Мы сидим на молодой изумрудной травке, пьем терпкое вино и ожидаем вечера. Ближе к темноте соберутся ребята с бонгами и тамтамами. И застучит, загрохочет сводный ударный оркестр, вызывая к жизни древний ритм. Усидеть невозможно, кураж барабанщиков заводит собравшихся почище любого модного ди-джея. Притоп ногой, разворот, ещё, ещё, быстрее и быстрее. Танцуют действительно все.

Из сгустившейся темноты возникают мастера огня. Действо продолжается, и да будет явлена народу ловкость и мужество огненных жонглеров. Бонги грохочут, гудят тамтамы вновь зрители пускаются в пляс. И в этот момент появляется он.

Его фигура возникает со стороны ведущей в яр лестницы. Мои глаза сразу фокусируются на нём. Всё вокруг замирает, двигаться можем только я и он.

- Ирреон т’Ванахейм, – представляется явившийся. У него неприятный шуршащий голос.

- Вячеслав.

- Молодец, Вячеслав. Далеко зашёл. Готов идти до конца?

- Умирать надо будет? – нервничаю, пытаюсь шутить. От следующей фразы и эта охота пропадает.

- Как получится. Идем?

Ванахейм отбрасывает упавшую на лицо прядь длинных волос, поворачивается ко мне спиной и медленно идет к лестнице. Я смотрю на его футболку с надписью «Crowing of Atlantis». Король Атлантов. Ванахейм. Он предложил мне сделать последний шаг к разгадке тайны. А я стою, медлю. Ещё два шага – и он уйдет назад, по лестнице во тьму.

И я делаю шаг.

Мы спускаемся бок о бок по скрипучим деревянным ступеням. Достигаем дна. Урочище практически не освещено. Здесь проходит улица Крестовоздвиженская. Долгое время этот район был покинут и дома медленно разрушались. Теперь в Городе жилищный кризис и о Крестовоздвиженской вновь вспомнили. Дома принялись реставрировать, в ближайшее время здесь будет элитный район. А пока…

Темная улица, трех-четырехэтажные дома. Они полностью восстановлены и покрашены. Мостовая под ногами, тротуары выложены плиткой. К стенам домов прикреплены фонари под старину и современные мини-прожекторы для подсветки зданий. Проплывают мимо тёмные витрины, закрытые двери подъездов, арки, ведущие во дворы. Я никак не могу отделаться от ощущения, что сейчас в окнах зажжётся свет, вспыхнут фонари и по улицам заспешат люди в одеждах то ли начала 19-го, то ли начала 21-го века…

Но ничего не происходит. Улица мертва. Светит лишь луна, звучат мои шаги и шаги проводника. Ванахейм молчит. И я молчу.

Он сворачивает в одну из подворотен. От наших шагов рождается эхо. Выходим во дворик, залитый ярким лунным светом. Посреди него клумба, вокруг нее стоят высокие фонари и деревянные скамейки. Король садится, смотрит на цветник, я устраиваюсь рядом.

- Города… Наша слабость и наша сила. Халид много тебе сказал, но не всё.

- Я это понял.

- Молодец. Он не знал, стоит ли тебе это говорить. Я думаю – стоит. А ты как думаешь?

Он поворачивает ко мне голову. В глазах Ванахейма мудрость и безумие тысяч лет.

- Теперь уж скажи.

Он тихо смеется.

- Молод… Горяч… Готов, не готов – неважно. Главное – скажи. Так слушай. Город ломает пространство. Любой город – средоточие миров, в нем есть то, что было и что будет, и что могло бы быть, и даже то, чего не будет никогда. В городах переплетено всё: наши судьбы, наши души, наши миры. Истинный лик города не стоит видеть простому смертному. Но некоторые умудряются его разглядеть. И от потрясения сходят с ума. Некоторые готовятся его увидеть – и тоже могут сойти с ума. Но не все.

- Халид?

- Да, Халид. Он – наша опора. Он, и такие как он. На них и только на них держится величие города. Запомни это, Вячеслав.

- Я могу увидеть истинный лик?

- Надо же, тебя не пугает безумие… Король устало потер глаза. – Ты уже ступил на тропу больших изменений, последовав за мной. Ты вошёл в игру с большими ставками. И ты заплатишь за свой выбор – вне зависимости, способен сделать это или нет.

Страшно. На самом деле мне страшно. Но уже некуда отступать.

- Что для этого надо сделать?

- Просто выйди из дворика и дойди до конца улицы. До свиданья, Вячеслав, а быть может и прощай.

Я встаю, прохожу через подворотню. Иду дальше по мертвой улице и с каждым шагом понимаю – что-то меняется. Камень под ногами ежесекундно теряет форму и обретает её вновь. Дуновение ветра приносит половину запаха стройки, четверть гвоздики и четверть – моря. Снулые рыбы скользят меж окон. Маячит единственный огонёк на последнем доме и, наконец, я выхожу на Верхнюю Крепостную, освещенную тройной луной и кометой.

***

- Ванахейм, Ванахейм! Мой король, подождите, куда же вы!

Бабульки шарахаются в сторону, когда я пробегаю мимо. Опять Ванахейм исчез. Слышу за спиной:

- Спятил совсем!

- Да, был приличный молодой человек, а теперь…

- И не говорите, Никитишна, был, а нонче часами разговаривает со стенкой. Ваня Хайм какой-то ему чудится. Сродственник из Эзраеля, что ли?

Я так и не успел сказать королю спасибо. Он дал мне такой подарок! Ничего, однажды я его догоню. Жаль, Лену не могу ему представить. Она, бедняжка, совсем засмущалась из-за моего знакомства с Королем Атлантов, не отвечает на звонки.

И дядя перестал заезжать, после того как я отказался уехать в деревню отдохнуть. Как же я могу уехать! У меня столько дел. Быть может, сегодня удастся вместе с Ксюней уговорить кого-нибудь спеть в хоре Тенне. А вечером надо помочь Славутичу развезти сидхов от метро по домам. Они не могут ездить без правого руля, тогда у них аутертас не выходит.

Или… нет, сегодня же день Кремня у шеанзи! По этому поводу можно пойти на Пактовую площадь и выпить бутылочку пива, отдавая честь Псоглавому патрулю.

Эллес Ванахейм! И хвала Анаторету! У-у-у-вк!