Го Юй (Речи царств)

Предлагаются фрагменты трёх древних текстов. Вопросы и задания к ним смотрите при текстах

Го Юй (Речи царств)

Источник: М.: Наука, 1987

Фрагменты

[ Го Юй - сочинение конфуцианской направленности 4-3 вв. до н. э., повествующее об истории Китая 10-5 вв. до н. э.]

Задание:

Прочитайте текст фрагментов Го Юй дома, а на семинаре будем последовательно зачитывать вслух и комментировать места, выделенные жирным шрифтом и пронумерованные римскими цифрами I-VII

[12]

[…]

шань спустился дух Жун, а перед ее гибелью дух Хуэй-лут провел две ночи в Циньсуй. Перед возвышением династии Шан на горе Пишань останавливался дух Тао-у, а перед ее гибелью в My появился Иян. Перед возвышением династии Чжоу на горе Цишань пел феникс, а перед ее упадком дух дуского бо стрелял в вана из лука в Хао. Таковы имеющиеся записи о мудрых духах».

Ван спросил: «Что за дух появился ныне?» [Го] ответил: «В прошлом Чжао-ван взял в жены дочь правителя владения Фан, которую стали называть Фан-хоу. Она действительно обладала слабыми добродетелями, а ее поведение походило на поведение Дань-чжу, поэтому дух Дань-чжу вселился в нее, чтобы составить ей пару, и от нее родился Му-ваи. Этот дух несомненно надзирает за делами сыновей и внуков дома Чжоу и ниспосылает на них счастье или несчастье. Поскольку духи отличаются постоянством и не уходят далеко [от тех, в кого они вселились], уж не явился ли, если подходить с этой точки зрения, дух Дань-чжу?».

Ван спросил: «Кто примет от него наказание?» [Го] ответил: «Земли владения Го».

Ван сказал: «Если это так, то почему?» [Го] ответил: «Я слышал, что когда правитель идет по правильному пути и при нем появляется дух,, это называется,,встретить счастье", когда же он развратен и при нем появляется дух, это называется „добиться беды". Ныне правитель владения Го погряз в пороках, поэтому не грозит ли ему гибель?».

Ван спросил: «А что делать нам?» [Го] ответил: «Прикажите главному управителю вместе со старшим жрецом, совершающим моления о ниспослании счастья, и великим астрологом отправиться во главе представителей фамилии Ли в Го с жертвенными животными, просом, рисом, сосудами из яшмы и шелком и принести там жертвы духу, но ничего не просить у него».

Ван спросил: «Как долго просуществует владение Го?» [Го] ответил: «В прошлом император Яо управлял народом под покровительством пятой стихии, а ныне появился его потомок, вот почему появление духа говорит, что [владение] не может про-существовать дольше, чем это число [лет]. Стало быть, владение Го не просуществует более пяти лет».

Ван послал главного управителя Цзи-фу во главе представителей фамилии Фу, старшего жреца, совершающего моления о ниспослании счастья, и великого астролога, которые, взяв с собой жертвенных животных и яшмовые сосуды с вином из черного проса, смешанного с отваром куркумы, отправились в Го для совершения жертвоприношения. Вместе с ними в Го прибыл и заведующий титулами То. Правитель владения Го также приказал своему старшему жрецу, совершающему моления о ниспослании счастья, и великому астрологу [принести жертвы духу] и просить у него земли.

34

[I] По возвращении заведующий титулами Го доложил вану: «Владение Го непременно погибнет. На того, кто не приносит с чистой душой жертв духам, но просит у них счастья, духи непременно ниспосылают беды. Против того, кто не питает родственных чувств к народу, но требует у него богатства, народ непременно восстает. Только очистив помыслы перед жертвоприношением, можно совершать жертвоприношения с чистой душой. Только ласково оберегая простой народ, можно проявлять к нему родственные чувства. Ныне же правитель владения Го своими действиями разоряет парод, стремясь удовлетворить низменные страсти. Он отдалил от себя народ и разгневал духов, но тем не менее добивается богатства, — разве он не встретит в этом затруднений!»!

На девятнадцатом году [правления Хуэй-вана] владение Цзинь захватило владение Го.

[13]

Сян-ван послал шаоского гуна Го и заведующего титулами Го пожаловать цзиньскому Хуэй-гупу нефритовый жезл [как знак на право управлять владением]. Люй Шэн и Си Жуй помогали правителю Цзинь [во время церемонии вручения жезла] без должной почтительности; сам правитель Цзинь держал [пожалованный] нефритовый жезл, опустив его книзу, а при поклоне не коснулся головой земли.

По возвращении заведующий титулами Го доложил вану: «Если владение Цзинь и не погибнет, его правитель несомненно останется без наследников, причем ни Люй Шэпу, пи Си Жую не избежать беды».

Ван спросил: «Почему?» [Го] ответил: «В „Книге дома Ся" сказано: ,,Кого поддерживать народу, кроме доброго правителя, а правителю с кем, кроме народа, защищать государство". В »Клятве» [Чэн-] тана говорится: ,,Виноват только я один, и я не обвиняю народ, когда же будет виноват парод, вина за это ляжет на меня одного". В главе Пань-гэн написано: „Хорошее в государстве-—ваша заслуга, плохое в государстве проистекает только от ошибок, допущенных мной одним, за них я заслуживаю наказания". Нельзя, возглавляя массы людей и управляя народом, не обращать внимания па приведенные высказывания.

[II] Для народа наиболее хлопотливыми являются великие дела, и покойные ваны знали, что эти великие дела могут успешно выполняться только с помощью народа. Поэтому они очищали свои сердца, чтобы оказывать народу ласку и благодеяния; проверяли свои внутренние помыслы и сопоставляли их с внутренними помыслами народа, чтобы управлять им; вносили ясность в дела и законы, чтобы наставлять парод; разрабатывали нужные мероприятия и, когда они получали доверие народа, осуществляли их. Очищение сердца приносило чистоту;

35

[…]

них ванов, поэтому право на владение великими вещами не может быть изменено.

Вы, дядя, старайтесь засиять блестящими добродетелями, и великие вещи сами придут к вам. Разве я смею из-за личной благодарности менять существовавшие в прошлом великие правила и наносить этим позор Поднебесной? И как, в этом случае, отнесутся ко мне покойные ваны и народ, как смогу я отдавать распоряжения?! А коли вы не согласны со мной, [то ведь] у вас, дядя, есть земли, где вы можете вносить гроб в могилу по подземному ходу и без моего ведома!»

Вэнь-гун не посмел больше просить о праве на внесение гроба в могилу по подземному ходу, принял земли и вернулся в свое владение.

[17]

Вернувшись из [владения] Чжэн, [Сян-]ван пожаловал цзипьскому правителю Вэнь-гуну город Янфань1. Янфаньцы отказались подчиняться [Вэнь-гуну], и тогда правитель владения Цзинь окружил город.

Цан Гэ крикнул цзиньцам [со степ города]: «Ван, считая, что правитель владения Цзинь обладает добродетелями, пожаловал ему в благодарность город Янфань. Однако мы, жители Янфапя, с любовью вспоминая о добродетелях вана, до сих пор не подчинились владению Цзинь, рассуждая, какие добродетели проявит ваш правитель, чтобы привлечь нас па свою сторону и успокоить, дабы не было у нас далеко идущих стремлений. Он хочет разрушить городской храм предков и истребить всех жителей, поэтому, естественно, мы не решаемся подчиниться ему!

Объектом нападения для трех армий являются те, кто, подобно маням, исцам, жупам и дисцам, проявляет своеволие, распущенность и непочтительность, потому против них и действуют [силой] оружия. Наш слабый город Янфань пока незнаком с политикой правителя владения Цзинь, поэтому и отказывается подчиняться его приказам. Если правитель Цзинь хочет распространить [на нас] свои милости, пусть пошлет чиновника для привлечения нас на свою сторону — тогда осмелимся ли мы не повиноваться его приказам?! К чему было утруждать войска походом! Разве показ правителем Цзинь своей военной мощи не вызывает подозрения и не грозит неудачей?

Я слышал, говорят, что военную силу нельзя показывать, а гражданские добродетели нельзя скрывать. Показ военной силы лишает авторитета, а сокрытие гражданских добродетелей не позволяет [им] воссиять. Город Янфань лишился права находиться в числе земель, несущих повинности по обработке полей, причем одновременно ему угрожают военной силой, что вызывает в пас страх6. В противном случае разве мы посмели бы цепляться за жизнь [и отказываться от выполнения ваших

44

приказов]? К тому же разве в городе Янфань есть [преступники], подлежащие ссылке на далекие окраины? Все мы — прямые родственники или свойственники Сына Неба, так почему же к нам проявляется такая жестокость?!»

Услышав слова Цан Гэ, правитель владения Цзинь воскликнул: «Это речь благородного мужа!», после чего предоставил свободу жителям города Янфань.

[18]

На съезде в Вэнь цзиньцы задержали вэйского правителя

Чэн-гуна и отправили его ко двору дома Чжоу.

[III] Правитель владения Цзинь просил убить Чэн-гуна, но [Сян-]ван сказал: «Нельзя [этого делать]! Управление государством исходит от высших. Высшие разрабатывают методы управления, а низшие осуществляют их без нарушений, поэтому между высшими и низшими не возникает обид. Ныне вы, дядя, определяете методы управления, но не соблюдаете существующие правила, разве это допустимо? Ведь между правителем и его слугами не должно быть тяжб; вот теперь, хотя Юань-сюань прав, нельзя прислушиваться к его словам. Если между правителями и их слугами будут возникать тяжбы, станут возбуждать тяжбы друг против друга отцы и дети, исчезнет разница между высшими и низшими.

Вы, дядя, слушаете речи Юань-сюаня и в этом — первое нарушение [законов управления]. К тому же если из-за слуги убить его господина, как тогда пользоваться законами о наказаниях! Объявлять законы о наказаниях, но не применять их,-в этом — ваше второе нарушение [законов управления]. Объединив раз чжухоу, вы дважды нарушаете законы управления, м я боюсь, что в дальнейшем вам уже не объединить их. Если бы дело обстояло пе так, разве я посмел бы проявить личные чувства к правителю владения Вэй [и отказать в вашей просьбе]?!»

После этого цзиньцы вернули правителя Вэй в его владение.

[19]

На двадцать четвертом году [правления Сян-вана] (624 г. до и. э.) циньские войска, вознамерившиеся совершить внезапное нападение на владение Чжэн, проходили мимо северных ворот Чжоуской столицы. Воины, сидевшие на колесницах справа и слева, сняли с себя шлемы, спрыгнули на землю, совершили поклон [в знак уважения к вану], а затем вскочили обратно — и так на всех трехстах колесницах.

Глядя на них, Вансунь Мань сказал вану: «Циньские войска обязательно понесут наказание». Ван спросил: «Почему?» Вансунь Мань ответил; «Воины легкомысленны и своевольны.

45

[…]

но не обладает большими добродетелями, поэтому он не сможет сохранить жизнь, и его гибель не за горами! Он как бы стоит рядом с болезнью, и я опасаюсь, что скоро он заразится.

Существуют три причины гибели рода Кучэн: обладая малыми добродетелями, он пользуется большой любовью правителя; занимая низшее положение, он хочет взять в руки высшие дела управления; не имея больших заслуг, хочет получать большое жалованье — все это накапливает против него недовольство.

Его правитель высокомерен, у него много любимцев. Вернувшись с победой, он непременно начнет ставить па должности дафу новых людей. Назначая новых дафу, по не опираясь на чаяния парода, он не сможет устранить прежних, а если станет опираться на чаяния народа, народ прежде всего начнет изгонять тех, кто возбудил против себя наибольшее недовольство. [Кучэн Шу] обладает тремя качествами, вызывающими против него недовольство, и этого, можно сказать, более чем достаточно. Он не сможет сохранить даже себя самого, где уж ему предоставлять города другим!»

Бао Го ответил: «Мне действительно не сравниться с вами! Например, имеются признаки того, что роду Бао угрожает беда, по я не подумал о них [заранее]. Ныне, проявив дальновидность, вы отказались от города, поэтому, несомненно, навсегда сохраните свое положение».

[48]

[IV] Цзиньцы убили Ли-гуна, о чем доложили пограничные чиновники.

[В связи с этим] Чэн-гун, находясь во дворце, спросил: «Когда слуга убивает своего правителя, чья в этом вина?» Никто из дафу не ответил на вопрос.

Ли Гэ сказал: «[В этом] вина правителя. Ведь тот, кто управляет людьми, обладает большим авторитетом, а когда он теряет авторитет, и дело доходит до убийства, значит, правитель допустил много ошибок. К этому следует добавить, что правитель, опекая народ, должен исправлять его дурные поступки. Когда же правитель попустительствует злу и забрасывает дела народа, повсюду среди людей появляются злодеи, которых невозможно выявить, и число дурных поступков намного возрастает. Если управлять пародом с помощью зла, погружаешься в бездну, из которой нет спасения, и тогда, хотя на службе и находятся добрые [чиновники], им не предоставляют власти, законы не могут применяться, а правитель доходит до гибели, причем никто его не жалеет. На что годится такой правитель?!»

Цзе бежал в Наньчао, Чжоу был убит в столице, Ли-ван был изгнан в Чжи, Ю-вап был уничтожен на реке Си — и все

92

они шли именно этим путем. Правитель для народа — словно реки и озера [для рыбы]: он действует, а народ следует за ним. Все хорошее и дурное зависит от правителя; что может сделать сам народ!»

[49]

Цзи Вэнь-цзы был помощником [правителей] Сюань-гуна и Чэн-гуна, но у него не было одетых в шелка наложниц и лошадей, которых кормили бы зерном.

Чжунсунь То1, увещевая его, сказал: «Вы — высший сановник во владении Лу, помогали двум правителям, но ваши наложницы не ходят в шелках, а ваших лошадей не кормят зерном. Не станут ли люди думать, что вы скупы и к тому же не беспокоитесь о блеске владения?»

Вэнь-цзы ответил: «Мне тоже хотелось бы этого, но когда я смотрю на людей нашего владения и вижу, что есть много отцов н старших братьев, которые едят грубую пищу и одеваются в плохие ткани, то я и не смею [желать большего]. Если отцы и старшие братья других едят грубую пищу и одеваются в плохие ткани, а я стану украшать наложниц и кормить лошадей зерном,— разве это не будет означать, что я не являюсь помощником [правителя] в делах управления?! К тому-же я слышал, что блеск владению придают лица, обладающие добродетелями, но не слышал, чтобы он зависел от наложниц и лощадей».

Вэнь-цзы сообщил о происшедшем разговоре Мэн Сянь-цзы, и тот посадил сына под стражу па семь дней. После этого наложницы Цзы-фу начали носить одежды из самого грубого полотна, а его лошадей стали кормить только сорными травами и плевелами.

Услышав об этом, Вэнь-цзы сказал: «Совершивший, но умеющий исправить ошибку, обладает качествами, возвышающими его над народом», — после чего назначил Цзы-фу на должность старшего дафу.

93

[…]

налога только проверяли качество товара, но не взимали налога,—все это к выгоде чжухоу, которые стали хвалить его за великие милости. Он обнес стенами Куй, Цыянь, Фуся и Лин-фуцго, чтобы оборониться от жунов и дисцев, и это позволило пресечь их бесчинства в отношении чжухоу. Обнес стенами Улу, Чжупмоу, Гайюн и Муцю, чтобы защитить земли различных владений в Ся, и это позволило ему показать свою власть на землях Срединного владения.

Когда наставления [Хуань-гуна] завершились полным успехом, он спрятал три вида кожаных доспехов, убрал пять видов оружия и в парадной одежде переправился через Хуанхэ, не испытывая пи малейшего страха. Победило управление гражданское в своей основе!

Именно поэтому крупным владениям было стыдно [перед владением Ци], а мелкие владения присоединились к нему. Произошло это исключительно из-за того, что Хуань-гун сумел использовать таких людей, как Гуань И-у, Нин Ци, Ши Пэн, Бипь Сгой-у и Бао Шу-я, и благодаря этому добился положения гегемона.

122

ГЛАВА 7

РЕЧИ ВЛАДЕНИЯ ЦЗИНЬ

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. У-ГУН

[80]

У-гун напал на [город] И, убил правителя Ай-хоу и, остановив [сражающегося] Луань Гун-цзы2, сказал: «Если вы не хотите умереть, я представлю вас Сыну Неба, который назначит вас старшим сановником, и вы будете управлять делами владения Цзинь».

Луань Гун-цзы отказался, сказав: [V] «Я, Чэн, слышал, что жизнь людям дают три человека, которым он служит одинаково. Отцы рождают, учителя учат, правители кормят, [давая жалованье]. Без отца не родиться, без пищи не вырасти, без учения не приобрести знаний. [Таким образом, отец, учитель и правитель] дают жизнь, поэтому им следует служить одинаково и, где бы они ни находились, отдавать за них жизнь. Платить смертью за данную жизнь, платить трудом за оказываемые милости — вот путь человека. Разве я посмею из-за личной выгоды отказаться от пути, по которому должен идти человек! Чему вы меня учите?

Вы знали, что я, Чэи, последую за своим правителем, по не знали, буду ли я служить вам в Цюйво. Однако если я последую за вами, изменив своему правителю, как вы можете использовать меня на службе?».

[Сказав так], он вступил в сражение и погиб в бою.

[81]

Сянь-гун гадал на черепашьем панцире, можно ли напасть на лиских жунов. Разъясняя полученные трещины, гадатель Су сказал: «Будет победа, но не будет счастья». Сянь-гун спросил; «Почему вы так говорите?».

Су ответил: «Полученные трещины с обеих сторон [как бы] зажимают кость, которой забавляются зубы. [Кроме того, трещины говорят] о равной борьбе между жунами и Ся, а при равной борьбе победа то на той, то на другой стороне. Поэто-

123

[…]

ным — вам, чиновникам, держащим в своих руках бразды правления».

Чжоуский ван ответил: «Гоу, мой дядя, приказал вам явиться ко мне, а это ясно показывает, что он продолжает приносить мне, единственному, дань, и, поскольку это так, я весьма одобряю его. В прошлом дом Чжоу столкнулся с ниспосланными Небом бедами, .пережил из-за народа несчастья, и разве мое сердце может избавиться от печали и сожалений из-за этих случаев, которые лишили спокойствия не только одни подчиненные мне земли? Ныне мой дядя говорит, что он объединит со мной свои силы и станет придерживаться одинаковых со мною добродетелей9. Если мой дядя сможет поступить так, этим он принесет великое счастье и мне, единственному, и чжу-хоу, а сам проживет долгие годы и умрет, сохранив в. неприкосновенности свое тело. Как велики в этом случае будут добродетели моего дяди!»

[237]

После возвращения из Хуанчи уский ван по имени Фу Ча дал отдых пароду и не принимал больше [военных] мер предосторожности.

В связи с этим юэский дафу [Бэнь] Чжун предложил [юэс-кому вану] план, заявив: «Я говорил, что уский ван, [заключив договор в Хуанчи], вторгнется в паши земли, однако ныне он распустил войска и не принимает мер предосторожности, забыв о нас, но мы не можем ослаблять своих усилий. Недавно я гадал на панцире черепахи о воле Неба, [желая выяснить судьбы владения У], а ныне народ в У уже утомлен, несколько лет подряд страдает от голода из-за неурожаев, па рынках нет даже гнилого зерна, хлебные амбары пусты, и населению, несомненно, приходится ездить па берега Восточного моря для ловли устриц. Поскольку гадание о воле Неба, [желающего погубить У], уже сбылось, а бедствия людей очевидны, мне не к чему гадать па тысячелистнике. Почему бы вам, ван, не двинуть ныне войска, не встретиться [в бою с У-ваном], не отобрать у него преимущества и не дать возможности исправить допущенные ошибки?

К тому же воины с далеких окраин владения У сейчас распущены и не смогут [быстро] явиться, но У-вану будет стыдно не вступить в сражение, он, несомненно, не станет ждать их прихода, а поведет в бой с нами лишь войска, находящиеся в столице. Если дела сложатся так счастливо, и У-ван пойдет навстречу нашим желаниям; мы [разобьем его и] сможем вступить в его земли, причем ему не удастся соединиться с прибывающими к нему воинами, ибо паши войска в Юйэре будут противостоять им. Если разгневанный [поражением] У-ван снова вступит в сражение, возможность бегства будет для него счастьем. Если же он не вступит в сражение, а пойдет па за-

284

ключение мира, вы спокойно приобретете великую славу, а его устраните».

Воскликнув: «Прекрасно!», юэский ван начал широко готовить войска для нападения на владение У.

[238]

Когда чуский Шэнь Бао-сюй прибыл послом во владение Юэ, юэский ван по имени Гоу-цзянь спросил: «Владение У творит беззакония, оно стремится уничтожить наш алтарь для жертвоприношений духам земли и злаков, а также храм предков, желая сровнять их с землей и прекратить таким образом принесение кровавых жертв. Я хочу вступить с ним в борьбу,, чтобы выяснить, к кому благоволит Небо, и только поэтому приготовил колесницы и лошадей, оружие и латы, а также отряды воинов, по пет у меня предлога, чтобы использовать их. Позвольте спросить, при каких условиях можно начать войну?»

Бао-сюй отказался отвечать, сказав: «Не знаю!» Ваи продолжал настойчиво спрашивать, и тогда он ответил: «У—хорошее владение, к тому же оно получает многочисленные подношения, от чжухоу, поэтому позвольте узнать основания, которые позволяют вам начать с ним войну?»

Ван ответил: «Я-всегда делил между находящимися около-меня лицами вино из кубков, мясо из корзин, пищу из коробов-и не стремился, чтобы напитки и пища давали пять вкусовых ощущений, а музыка включала пять ступеней гаммы и теперь, стремясь отомстить владению У, я хочу начать войну, опираясь на это».

Бао-сюй ответил: «Хорошо-то хорошо, но, опираясь [только] на это, нельзя воевать».

Ван сказал: «Во владении Юэ я навещал больных, хоронил умерших, проявлял уважение к старикам, оказывал милости малолетним, растил сирот, узнавал о бедах парода и теперь, стремясь отмстить владению У, я хочу начать войну, опираясь па это».

Бао-сюй ответил: «Хорошо-то хорошо, по, опираясь [только]; на это, нельзя воевать».

[VI] Ван сказал: «Во владении Юэ я ласково, как к своим детям, относился к народу, стремился исправить его, привлечь к себе его преданность оказанием милостей, совершенствовал законы и смягчал наказания, осуществлял желания народа и устранял то, что он ненавидит, поощрял в народе доброе и подавлял злое и теперь, стремясь отмстить владению У, я хочу начать войну, опираясь па это».

Бао-сюй ответил: «Хорошо-то хорошо, по, опираясь [только на это], нельзя воевать».

Ван сказал: «Во владении Юэ я дал покой богатым и помогал бедным, восполнял их недостатки и взимал [в виде налога] только излишки, в результате чего бедные и богатые пользо-

285

[…]

Гоу-цзянь отклонил просьбу, сказав: «Вина за войну, имевшую место в прошлом, лежит не на вас, а на мне, недостойном. Разве такой недостойный правитель, как я, заслуживает того, чтобы вы переживали за него стыд! Прошу пока не начинать войны».

[VII] Отцы и старшие братья снова обратились к [Гоу-цзяню] с просьбой: «В пределах владения Юэ все проявляют к вам родственные чувства, как к своему отцу или матери. Как ваши дети, они думают, как бы отмстить за вас, их отца, а как слуги — думают, как бы отмстить за вас, их правителя. Разве в служении вам кто-нибудь из них посмеет не отдать все свои силы! Просим снова начать войну».

Гоу-цзянь, согласившись на их просьбы, собрал войска и дал клятву, сказав: «Как я, недостойный, слышал, мудрые правители древности беспокоились не о малочисленности своих войск, а об отсутствии стыда в намерениях и действиях. Ныне Фу Ча имеет по подсчетам три тысячи воинов, одетых в латы из кожи водяного буйвола, но его беспокоит не отсутствие стыда в намерениях н действиях, а малочисленность войск. Я, недостойный, хочу помочь Небу устрашить его. Я бы не хотел, чтобы воины проявляли смелость, свойственную обычным людям, я хочу, чтобы они, [выполняя приказы], дружно наступали п дружно отступали. Если при наступлении они будут думать о награде, а при отступлении думать о наказании, в этом случае их всегда ждут награды. Если при наступлении они не будут повиноваться приказам и не будут стыдиться отступления, в этом случае их всегда ждут наказания».

Действительно, когда [Гоу-цзянь] выступил в поход, все население владения ободряло друг друга. Отцы воодушевляли сыновей, старшие братья воодушевляли младших, жены воодушевляли мужей, говоря: «Посмотрите, кто наш правитель, разве можно не умереть за пего!» Именно поэтому [Гоу-цзянь] сначала разбил уские войска у Ю, затем нанес им поражение при Мо, и, наконец, в окрестностях уской столицы.

Фу Ча предложил заключить мир, говоря: «Мои воины, воины недостойного правителя, [слишком слабы] и не заслуживают личного прихода правителя владения Юэ. Прошу разрешения в благодарность за посещение одарить вас золотом и яшмой, юношами и девушками».

Гоу-цзянь ответил: «В прошлом Небо дарило владение Юэ владению У, по владение У не выполнило его волю. Ныне, когда Небо дарит владение У владению Юэ, разве владение Юэ может ослушаться воли Неба п вместо этого выполнить ваш приказ?! Прошу разрешения отправить вас в Юнцзгойдун, после чего я буду относиться к вам как к второстепенному правителю».

Фу Ча ответил: «Согласно правилам поведения, я, недостойный, старше вас на время, необходимое, чтобы съесть одну чашку риса. Если вы, помня о доме Чжоу, предоставите моему ничтожному владению хотя бы землю под карнизом моего до-

294

ма, я, недостойный, согласен и на это. Если же вы скажете: «Я уничтожу его алтарь для жертвоприношений духам земли и злаков, уничтожу храм его предков», — прошу разрешения умереть, ибо с каким лицом я буду тогда смотреть на жителей Поднебесной! Подождите, правитель владения Юэ, в своем лагере, [пока я покончу с собой]».

После этого владение У было уничтожено.

☼ ☼ ☼

Шу Цзин

Источник: Древнекитайская философия в 2 тт. М.: Принт, 1994. Т. 1

Фрагменты

[ Книга Шу Цзин отражает философию конфуцианства. Сюжет текста – правитель из-за грядущего наводнения убеждает, а в случае отказа и принуждает народ переселиться в другое место. ]

Задание:

Прочитайте текст фрагментов Шу Цзин дома, а на семинаре будем последовательно зачитывать вслух и комментировать места, выделенные жирным шрифтом и пронумерованные римскими цифрами I-VII

[…] во дворце вана. Пань-гэн появился на возвышении и повелел народу приблизиться.

[I] Он сказал: «Выслушайте мои слова с пониманием и не делайте бесплодных [попыток] уклониться от послушания моим приказам. В древности, среди моих предков — муд­рых правителей, не было никого, кто бы не проявлял за­боту о народе; [народ же] охранял спокойствие правителя и разделял его заботы, и редко [бывало так, чтобы кто-то] действовал вопреки [приказам правителя, соответствую­щим] естественным временам года. [Когда небо] ниспосы­лало большие бедствия на [нашу страну] Инь, то прежние правители тоже не оставались [на старых местах]. То, что они предпринимали, они делали, имея в виду пользу для народа, и поэтому переселялись [на новые места]. Почему же вы не вспомните то, что молва донесла до вас [о дея­ниях] моих древних предков-правителей? [Ныне я] беру на себя заботу о вас, заставляю вас [переселиться в Инь] только ради общего счастья и спокойствия, а не потому, что вы совершили какое-то преступление и должны по­нести наказание.

[II] Если я призываю [вас] с любовью относиться к этому новому месту поселения, то тоже [делаю это] исключи­тельно для вашей же пользы, как проявление великого следования вашей воле.

Если я ныне пытаюсь пересе­лить вас, [то делаю это для того, чтобы] принести спокой­ствие нашей стране и упрочить ее. Вас же не заботит то, что изнуряет мое сердце, и никак не [хотите] раскрыть ваши сердца, [не хотите] с уважением подумать, чтобы вашей искренностью тронуть меня, одного человека. Вы сами лишь истощаете [ваши силы] и причиняете себе страдания. Ведь если вы, плывя на лодке, не переплы­вете реку [в положенное время, то только] приведете ваш груз в негодность. Ваша искренность не отвечает [моей искренности], это может привести только к тому, что все мы погибнем. Вы же не желаете вникнуть [в это дело], сами в себе разжигаете гнев — разве от этого что-нибудь изменится к лучшему?

[III] Ваши помыслы недалекие, и поэтому вы неспособны подумать о бедах. Этим вы содействуете тому, чтобы на

102

вас обрушилось] большое несчастье. Ныне у вас есть только сегодняшний день и нет будущего, как же вы смо­жете [сохранить] жизнь, полученную от неба? Сейчас я приказываю вам быть едиными [в ваших помыслах со мною] и не проявлять дурных мыслей и чувств, чтобы не принести вреда самим себе. Я боюсь, как бы другие люди не ввели вас в заблуждение и не развратили ваши серд­ца. Я же иду навстречу [вашим чаяниям, чтобы] продлить вашу жизнь, полученную от неба. Разве я принуждаю вас [к переселению] силой? Я лишь хочу использовать [переселение в Инь для того, чтобы] всех вас, многочисленный народ, поддержать и прокормить.

[IV] Я вспоминаю тяжкий труд моих предков, [ныне] пра­вителей в царстве духов, ради ваших предков. У меня тоже большие возможности обеспечить вас пищей и, используя [переселение], заботиться о вас. Если я допущу погрешность в управлении [страной] и мы надолго оста­немся здесь, то мой великий предок ниспошлет на меня тяжелое наказание за такое преступление и спросит: «По­чему ты так мучаешь мой народ?» А если вы, многочисленный народ, не будете сами заботиться о вашей жизни и не будете единого мнения со мной [относительно моих] планов, то мои предки-правители ниспошлют на вас тя­желые наказания за такое преступление и спросят: «Почему [вы] не согласны с нашим юным внуком и не помо­гаете ему?» Поэтому, когда обладающий светлой добро­детелью накажет вас свыше за ваше преступление, у вас не будет слов оправдания.

В старину мои предки-правители упорно трудились ради ваших дедов и отцов. [V] Вы же являетесь людьми, ко­торых я кормлю; если зы проявляете жестокость, [от­вергая мое предложение о переселении], то [эта жесто­кость] живет в вашем сердце. Мои предки-правители обеспечили спокойствие вашим цедам и отцам, и поэтому ваши деды и отцы, несомненно, перестанут [вас опекать], отвергнут вас и не спасут вас от смерти.

А вот вы, мои [чиновники], ведущие дела по управле­нию страной и разделяющие со мной власть, [в алчности своей] лишь собираете раковины и нефрит. Ваши деды и отцы, несомненно, обратятся к моему великому предку с великой жалобой на вас и скажут: «Наложи тяжелое наказание на наших внуков». Они укажут [ему путь],

103

и мой великий предок ниспошлет на вас большие и тя­желые несчастья.

[VI] Ну вот, ныне я рассказал вам [о моих намерениях], которые не могут быть изменены. Постоянно относитесь с уважением к моему великому беспокойству о вас; пусть мы никогда не порываем друг с другом и не отдаляемся друг от друга. Принимайте участие в моих планах и по­мыслах, чтобы всем вместе им следовать. Пусть каждый из вас утвердит в своем сердце правильные нормы пове­дения. Если же среди вас окажутся люди недобродетель­ные и недостойные, вызывающие беспорядки и неуважи­тельно относящиеся [к моим приказам]; обманщики и ли­цемеры, бунтовщики и предатели; то я [прикажу] обре­зать им носы или даже полностью истребить их [вместе с семьями], не оставив в живых никого из их потомства. Я не позволю, чтобы семена [зла] были перенесены в наше новое поселение! [А теперь] идите и живите в свое удовольствие! Я по­пытаюсь ныне переселить вас [в Инь, чтобы там] навсе­гда обосновались ваши семьи».

ГЛАВА «ВЕЛИКИЙ ЗАКОН»

В тринадцатом году [чжоуский У-]ван спрашивал совета у Цзи-цзы. Ван тогда сказал [следующие] слова: «Увы, Цзи-цзы, небо в сокровенном молчании установило [правила] для простого народа, чтобы помочь ему нала­дить спокойную жизнь, однако я не знаю того порядка, который [должен существовать] в этических нормах [по­ведения каждого отдельного человека] и в правилах от­ношений между людьми».

Цзи-цзы ответил тогда [следующими] словами: «Я слы­шал о том, что и давние времена Гунь преградил путь водам потопа, чем привел в хаос пять [движущих] начал. Тогда небесный владыка сильно разгневался и не пожа­ловал ему Великого закона в девяти разделах, из-за чего этические нормы и правила взаимоотношений пришли в упадок. В итоге Гунь умер в ссылке, [а его сын] Юй про­должил [дело отца] и успешно закончил [борьбу с навод­нением]. И тогда небо ниспослало Юю Великий закон в девяти разделах, которым устанавливался порядок в эти­ческих нормах [поведения каждого отдельного человека] и в правилах отношений между людьми.

104

В первом разделе [Великого закона] говорится о пяти началах; во втором — об уважительном отношении к пя­ти способностям [человека]; в третьем — о серьезном от­ношении к восьми государственным делам; в четвертом — о гармоничном отношении к пяти основам времени; в пя­том — о созидательном отношении к совершенству пра­вителя; в шестом — об умелом отношении к трем мо­ральным качествам; в седьмом — о разумном отношении [к сомнениям]; в восьмом — о вдумчивом отношении к различным указаниям [явлений природы]; в девятом разделе говорится о воодушевляющем отношении к пяти [проявлениям] счастья и трепетном отношении к ше­сти [несчастливым] крайностям.

Первый раздел: о пяти началах

Первое начало — вода, второе — огонь, третье — дере­во, четвертое — металл и пятое — земля. [Постоянная при­рода] воды — быть мокрой и течь вниз; огня — гореть и подниматься вверх; дерева — [поддаваться] сгибанию и выпрямлению; металла — подчиняться [внешнему воз­действию] и изменяться; [природа] земли проявляется в том, что она принимает посев и дает урожай.

То, что мокрое и течет вниз, создает соленое; то, что горит и поднимается вверх, создает горькое; то, что под­дается сгибанию и выпрямлению, создает кислое; то, что подчиняется и изменяется, создает острое; то что при­нимает посев и дает урожай, создает сладкое.

Второй раздел: о пяти способностях [человека]

Первая — внешний облик, вторая — речь, третья — зрение, четвертая — слух, пятая — мышление. [Свойство] внешнего облика — это достоинство, речи —- следование [истине], зрения — острота, слуха —тонкость, мышле­ния—проницательность. Достоинство создает строгость [поведения], следование [истине] создает аккуратность, острота [зрения] создает прозорливость, тонкость [слуха] создает осмотрительность, проницательность создает муд­рость.

Третий раздел: о восьми государственных делах

Первое [государственное] дело — продовольствие, вто­рое — товары, третье — жертвоприношения, четвертое — [дела, подчиняющиеся] начальнику приказа общественных

105

работ, пятое —[дела, подчиняющиеся] начальнику при­каза культа и просвещения, шестое — [дела, подчиняю­щиеся] начальнику приказа суда и наказаний, седьмое — правила приема [государственных] гостей, восьмое — во­енные дела.

Четвертый раздел: о пяти основах времени

Первая [основа] — год, вторая— месяц, третья —день, четвертая — [двадцать восемь] созвездий и [двенадцать] знаков зодиака, пятая — вычислений для установления календаря.

Пятый раздел: о совершенстве правителя

Правитель [должен сначала] утвердить свое высшее со­вершенство, чтобы затем собрать в себе те пять прояв­лений счастья, которые [ему следует] использовать для повсеместного распространения и для одарения ими его многочисленного народа. Тогда его многочисленный народ будет привлечен его совершенством и одарит правителя сохранением этого совершенства. Только в том случае, если правитель утвердит свое совершенство, во всем его многочисленном народе не будет сообществ злоумышлен­ников, а среди людей не будет стремления объединять­ся в группы [с целью заговора]. Если среди всего его многочисленного народа есть [люди, умеющие] подавать советы, действовать и блюсти [правильные нормы пове­дения], то правитель должен помнить о них. [Людей, ко­торые хотя и] не объединяются с высшим совершенством, но и не погрязли в преступлениях, правитель должен приблизить к себе. И когда [их внутреннее] удовлетворе­ние проявится в их внешнем облике и они скажут: «То, что мы любим, — это целомудрие», — правитель должен одарить их счастьем. И тогда эти люди соединятся с высшим совершенством правителя. Нельзя обижать одиноких и бездетных и запугивать знатных и просвещенных.

Если среди людей есть обладающие способностями и [умеющие] действовать, следует побудить их к дальней­шему совершенствованию их поведения, и страна рас­цветет. Всех сановников следует обогатить, и тогда они станут еще лучше. Если Вы, государь, не в состоянии по­будить [способных] приносить пользу стране, то эти люди станут совершать преступления. Те же, которые не любят

106

целомудрия, даже если Вы, государь, и одарите их сча­стьем, вовлекут Вас в совершение преступлений.

Без пристрастия и без неровности Подчиняйся вана справедливости; Свободный от личной привязанности, Следуй ванскому пути; Свободный от личной неприязни, По ванской дороге иди; Пристрастья и личных привязанностей лишенный, Велик и широк вана путь; Личных привязанностей и пристрастья лишенный, Ровен и гладок вана путь; Порочности и односторонности лишенный, Правилен и прям вана путь; В нем собираются все стремящиеся к совершенству, К нему обращаются все стремящиеся к совершенству.

[Цзи-цзы] говорил так: «Слова, распространяющие повсюду совершенство правителя, — это этические нор­мы, это наставления, исходящие от небесного владыки. Весь многочисленный народ, получив наставлепия, излагаю­щие совершенство [правителя], будет им следовать, будет их осуществлять, чтобы приблизиться к блеску [совер­шенства] сына неба, и скажет:

[VII] «Сын неба — это отец и мать народа, и поэтому он является правителем всей Под­небесной».

Шестой раздел: о трех моральных качествах

Первое [качество] — [умение делать вещи] правильны­ми и прямыми, второе — [умение] быть твердым, третье — [умение] быть мягким.

[Когда страна пребывает в состоянии] мира и спокой­ствия, [ею следует управлять при помощи умения делать вещи] правильными и прямыми; [если она] упрямо не же­лает следовать [своему правителю, ею следует управлять при помощи] умения быть твердым; [если же она пребы­вает в состоянии] гармонии и следует [правителю, ею следует управлять при помощи] умения быть мягким. [По отношению к] вынашивающим преступные планы и непо­слушным [следует применять] умение быть твердым; [по отношению к] знатным и просвещенным [следует приме­нять] умение быть мягким.

107

☼ ☼ ☼

Хань Фэй-Цзы

Источник: Древнекитайская философия в 2 тт. М.: Принт, 1994. Т. 2

Фрагменты

[Хань Фэй-Цзы отражает более позднюю по отношению к конфуцианству философию легистов («законников»)]

Вопрос: в чем легисты критикуют конфуцианцев, а в чем все-таки сходятся с ними? Особое внимание обращайте на места, выделенные жирным шрифтом

[…]

борются, [прибегая к] силе. Ци собиралось напасть на Лу, из Лу послали Цзы-гуна отговорить Ци [от нападения]. Цисцы сказали [ему]: «Ваши речи не безосновательны, но ведь мы хотим земли, а в ваших речах об этом нет ни слова». И [они] подняли войско, папали на Лу и провели границу в десяти ли от ворот [луской столицы]. Итак, Янь-ван был человеколюбив и следовал чувству долга, но Янь погибло; Цзы-гун был рассудителен и умен, но Лу было расчленено. Отсюда ясно, что человеколюбие и чувство долга, рассудительность и ум — это не то, чем поддерживают государство. [Если бы] отбросить человеколюбие Янь-вана, притупить ум Цзы-гуна, а [позаботиться] об увеличении сил Сюй и Лу и двинуть на врага десять тысяч колесниц, то Ци и Цзин не добились бы осуществления своих намерений в отношении этих двух государств.

Итак, в древности и сейчас разные обычаи, старые и новые средства неодинаковы. Если, к примеру, желать великодушной п мягкой политикой управлять народом в напряженную эпоху, то это все равно что без узды и плети править норовистой лошадью. Это вред от неразумения. Ныне и конфуцианцы и моисты превозносят прежних правителей, [которые] проявляли всеобщую любовь ко [всем] в Поднебесной, относились к народу, как родители [к детям]. Откуда видно, что это так? [На это они] отвечают: «Когда сыкоу налагал наказание, государь переставал веселиться; когда [ему] докладывали о смертной казни, государь лил слезы». Вот за это и восхваляют древних правителей. Но ведь утверждать, что если [отношения между] государем и подданным [будут] подобны [отношениям между] отцом и сыном, то непременно будет порядок, — значит [исходить из] того, что [в отношениях между] отцами и сыновьями не бывает [никаких] нарушений. В чувствах человека нет ничего сильнее родительской любви, все проявляют [такую] любовь, но далеко не у всех порядок. Хотя [родительская] любовь щедра, но разве [в семьях] обходятся без беспорядков? Древние цари любили народ далеко не так, как родители любят детей; дети не обязательно не устраивают беспорядков, почему же народом можно было управлять? Если закон требовал наложения наказания, а государь при этом лил слезы, то этим он выражал свое человеколюбие, а не осуществлял управление. Проливать слезы и не желать [прибегать к] наказаниям — это человеколюбие; однако нельзя не при-

264

бегать к наказаниям — таков закон. Древние правители выше всего ставили закон, а не подчинялись своим слезам. Поэтому и ясно, что человеколюбием нельзя управлять. К тому же народ прочно подчиняется силе и мало может помнить о [чувстве] долга. Чжун-ни был в Поднебесной совершенномудрым, [он] совершенствовал [свое] поведение и понял [сущность] дао, объехал всю страну, и вся страна радовалась его человеколюбию, восхищалась его [чувством] долга; но за ним пошло лишь семьдесят человек, ибо ценящие человеколюбие [встречаются] редко, а следовать [чувству] долга трудно. Потому-то хотя Поднебесная и велика, но за ним последовало лишь семьдесят человек, а [на самом деле] следовал человеколюбию и [чувству] долга [лишь] один человек. А луский Ай-гун был государем невысоких [достоинств], но когда он, повернувшись лицом к югу, правил государством, то в пределах его границ народ не смел не повиноваться [ему]. Народ прочно подчиняется силе, а у кого сила, тому легко подчинить народ. Поэтому Чжун-ни был все-таки подданным, а Ай-гун, напротив, был государем. Чжун-ни не был привязан к нему [чувством] долга, а подчинялся его силе. Поэтому если исходить из [чувства] долга, то Чжун-ни не [должен был бы] подчиняться Ай-гуну, но, полагаясь на силу, Ай-гун сделал Чжун-ни [своим] подданным. Ныне ученые убеждают правителей, что не следует полагаться на непреодолимую силу, и говорят: «Старайтесь следовать человеколюбию и [чувству] долга и сможете править». Это значит требовать от правителя непременно сравняться с Чжун-ни, а весь нынешний народ уподобить [его] последователям. Это совершенно недостижимо.

Ныне бывают [такие] скверные сыновья, [что] родители гневаются на них, но не могут исправить, односельчане ругают их, но это их не трогает, учителя воспитывают их, но не могут изменить. Значит, и родительская любовь, и наставления односельчан, и разум учителей — все эти три прекрасные вещи действуют вместе, но это их не трогает, и даже волосок на ноге у них не шевелится. Но когда начальник округа посылает вооруженных людей применить государственный закон и обнаружить злодеев, то они сразу же смертельно пугаются, исправляют свое поведение, меняют свои поступки. Поэтому родительской любви недостаточно для воспитания сыновей. Раз народ неизменно распускается от любви и подчиняется [лишь]

265

[…]

вроде румян, пудры, благовоний и туши. Поэтому просвещенный правитель жаждет от них помощи и не торопится с тем, что [обычно] воспевают. Оттого [он] не идет по пути человечности и чувства долга.

Ныне гадальщики прорицают людям: «Дам тебе возможность жить тысячи и десятки тысяч лет». Разговоры о тысячах и десятках тысяч лет пленяют слух, но у людей нет никаких доказательств, что они продляют жизнь хоть на один день. Поэтому люди и пренебрегают гадальщиками. Конфуцианцы нашего века обращаются к правителям не со словами о том, как управлять сейчас, а с речами об успехах управления в прошлом, [Они] не разбираются в делах о чиновниках и законе, не изучают условий [возникновения] зловредных деяний и обмана, а все только говорят о заветах глубокой древности, об успехах древних правителей. Конфуцианцы фальшивят, когда говорят: «Послушайтесь моих слов и сможете стать правителем-гегемоном». Эти речи — [те же] предсказания, здравомыслящий правитель не воспринимает их. Поэтому просвещенный правитель берет реальные факты, изгоняет тех, кого нельзя использовать, не следует человеколюбию и чувству долга, не слушает речей книжников.

Ныне те, кто не разбирается в управлении, говорят: «Хотим овладеть сердцами людей». [Но если], овладев сердцами людей, можно было бы управлять, то даже И Иня и Гуань Чжуна ни к чему было бы использовать, только слушай народ, вот и все. Ум парода так же не может быть использован, как и сердце ребенка. Если ребенку не выбрить голову, то у него будут повторяться [головные] боли; если не вскрыть [у него] нарыв, то он распространится. При бритье головы и вскрытии нарыва [ребенка] непременно кто-то держит, и любящая мать управляет им, не обращая внимания на его плач. Ребенок не знает, что, претерпев эту маленькую беду, он обретет для себя большую пользу. Ныне правитель озабочен тем, чтобы умножить имущество у народа путем распашки земель и поднятия целины, а правителя считают бессердечным; [он] совершенствует наказания и усиливает кары, чтобы этим пресечь зло, а правителя считают суровым; [он] собирает подати деньгами и зерном, чтобы наполнить хранилища, и этим спасает [страну] от голода при неурожае и обеспечивает армию, а правителя считают алчным; в стране все знают о [необходимости] носить панцири и

282

не сбрасывать их самовольно, все силы объединены для упорной борьбы, поэтому и удается схватить врага, а правителя считают жестоким. Если есть эти четыре [вещи], то правление спокойно, но народ [все же] не знает радости. Поэтому и требуются совершенномудрые и всезнающие, ибо знаний народа недостаточно, чтобы руководствоваться [ими] и использовать [их]. В прошлом Юй регулировал реки и углублял потоки, а народ кидал в него камни; Цзы Чань из поднимал земли и сажал шелковичные деревья, а чжэнцы ругались и бранились. Юй принес пользу Поднебесной, а Цзы Чань сохранил Чжэн, но оба они подвергались ругани. Ведь ума у народа недостаточно, чтобы полагаться [только на него], это очевидно. Потому-то, возвышая служилых, требовать мудрых и умных, а осуществляя правление, возлагать надежды на народ — все это ведет к смуте; невозможно посредством этого управлять.

283