НОВАЯ РОЛЬ ЗНАНИЯ КАК УСЛОВИЕ
ФОРМИРОВАНИЯ НРАВСТВЕННОЙ ЭКОНОМИКИ
,
По мере развертывания в современном социуме важнейших хозяйственных изменений – увеличения доли услуг в экономике, опережающего развития производства уникальных и невоспроизводимых благ, формирования адекватных новым условиям производственных структур – создаются объективные предпосылки для трансформации системы общественных ценностей, расширения хозяйственной и личной свободы. Вместе с тем современное производство обнаруживает все большую зависимость от творческого потенциала человека. Тем самым, впервые в истории хозяйственный и технологический прогресс воплощается уже не столько в наращивании объемов производства или совершенствовании выпускаемой продукции, сколько в изменяющемся отношении человека к самому себе и окружающему миру. Данный факт нашел свое отражение и в изменении парадигмы экономической науки.
Характерной особенностью данной проблемы на сегодняшний день является невозможность, используя традиционную методологию и принципы исследования, позитивно осмыслить и объяснить огромное количество новых явлений, противоречивых фактов, качественных изменений во всех сферах жизни общества. Ключевой тенденцией здесь, на наш взгляд, является изменение роли факторов производства в современных условиях (вытеснение материальных компонентов готового продукта знание-емкими составляющими), т. е. снижается значение минерального сырья и труда как базовых производственных факторов, а знания превращаются в основной ресурс производства в любой его форме.
Другими словами, в основу новой научной парадигмы, адекватно выражающей современные особенности общественного развития, должен быть положен новый принцип, базирующийся на все более усиливающейся роли знаний. Сознательная деятельность человека, степень развитости его разума, запас научных знаний – все это реализуется в практической деятельности посредством знание-емких взаимодействий, отношений и связей.
В новой экономике главную роль играют уже не отдельные человеческие качества – умение выполнять какие-либо производственные операции, определенные профессиональные знания и навыки, знания в той или иной области, а в целом человеческая личность, обладающая совокупностью знаний и способностей, главным образом – интеллектуальных и духовных. Впервые за всю человеческую историю личность становится важнее организации, важнее сообщества людей. Что, в свою очередь, существенно поднимает роль нравственности в экономических отношениях.
Тем самым мы затрагиваем еще одну важную проблему – проблему доверия в экономике. В данном случае доверие носит принципиальный характер: если в обществе нет доверия, то знания не будут заполнять нашу жизнь. По мнению Джозефф Стиглиц, если вы хотите продать знание, вы не можете продавать его по частям, вы вынуждены себя раскрыть, а это уже проблема доверия, причем доверие – ключевой фактор. Здесь меняются даже стандартные классические рыночные отношения, т. к. конкуренты вынуждены доверять друг другу в интересах обоюдной пользы. Отсюда возникают такие стратегические альянсы, как, например, Intel, IBM, Microsoft, Sony, находящиеся в жесткой конкуренции. Чтобы дополнять друг друга в сфере знаний, компании вынуждены сотрудничать, что может быть эффективным только на основе доверия. Другими словами, именно доверие становится тем основным фактором, который необходим для превращения знаний в источник экономического роста, для развития нравственной экономики в современных условиях.
Обобщенный анализ работ ведущих зарубежных и российских исследователей нового типа хозяйствования позволяет выделить ряд тесно связанных между собой признаков нравственной экономики, напрямую зависящих от усиления роли знаний в современных социально-экономических отношениях:
- замещение в классическом понимании «труда» «знаниями»;
- преобладание теоретического знания над овеществленным;
- отказ от технократической организации производства и труда;
- «социализация» труда;
- деструкция основ частной собственности;
- новый тип экономической власти;
- формирование новых приоритетов личности и социума;
- прозьюмеризм, означающий переход от «чистого производства» к «процессу».
Далее представим основные характерные черты, присущие данным признакам.
Замещение в классическом понимании «труда» «знаниями», означающее переход от чисто технических навыков к интеллектуальным, сторонники теории новой экономики выделяют в качестве основного признака, предопределяющего и обусловливающего все последующие. Глубина радикальных перемен, связанных с замещением труда знаниями, состоит в том, что в условиях, когда знания вовлекаются в практическую переработку ресурсов, именно знания, а не труд начинают выступать в качестве источника стоимости. Трудовая теория стоимости заменяется теорией «стоимости, создаваемой знаниями» (knowledge-value). Как подчеркивает основоположник этой теории Т. Сакайя: «…мы вступаем в новый этап цивилизации, на котором движущей силой являются ценности, создаваемые знаниями»1.
Как следствие, экономика превращается в систему, функционирующую на основе обмена знаниями и их взаимной оценки. На первый план в деятельности предприятий, организаций выходит задача аккумулирования интеллектуального капитала, выявления, накопления и распространения информации и опыта, создания предпосылок для распространения и передачи знаний. Основой развития творческого потенциала работника становится система «управления знаниями» (knowledge management), превращения фирм в самообучающуюся систему, использующую свои предприятия в качестве лаборатории передового опыта и втягивающую в процесс поиска и открытий весь коллектив. Все это дает западным ученым основание говорить о возможной замене трудовой деятельности новым типом активности, отличающимся значительными элементами творчества, ставить вопрос об исторической перспективе «классического» труда.
Преобладание теоретического знания над овеществленным означает доминирование в процессе производства информационных потоков над непосредственным взаимодействием с природой через обработку вещества природы и доведение его до потребителя. Знания и творческий потенциал работников становятся главным фактором эффективности экономической системы, без которого технический и экономический прогресс последней становится практически недостижимой задачей вне зависимости от объема средств, инвестированных в производственное оборудование и технологию. Происходит резкое возрастание ценности интеллектуальных фондов компании по сравнению с ее материальными ресурсами и финансовым капиталом. В целом их соотношение колеблется между 5:1 и 6:1. Подсчитано также, что доллар, затраченный на исследования и разработки, приносит в восемь раз большую прибыль, чем доллар, вложенный в технику2. Тем самым, повышение степени знание-емкости современного производства все более выдвигает на первый план творческий потенциал человека, его профессионализм и эрудицию, способность быть «избыточным», большим тех ролей и функций, в которых он заменяем.
Что касается такого признака экономики, основанной на знаниях, как отказ от технократической организации производства и труда, то в эпоху индустриализма существует четкая тенденция превращения человека в придаток машинной системы, прочно соединяется авторитарность управления, жесткость контроля над рядовыми работниками, иерархичность служебной лестницы с целевой функцией максимизации прибыли. В условиях же нравственной экономики все больше проявляется движение к новой модели развития и использования человеческих ресурсов. Данная модель организации труда предусматривает расширение функций работника и переход от «частичного» работника (узкой специализации) к работнику «широкого диапазона» (универсала), способного осуществлять, оценку и творческий синтез знаний, проникать в суть проблемы, осуществлять корректировку технологического процесса, то есть быть не только субъектом производственного освоения НТР, но и ее движущей силой.
Демократизация экономических отношений, интерпретируемая в социальных терминах как «сотрудничество коллектива с администрацией», ведет к тому, что от работника, формально не относящегося к категории менеджера, все больше требуется обладание способностями, ранее считавшимися исключительной прерогативой менеджеров или организаторов производства. «Размывание границы между менеджерами и работниками ведет к «уплощению» традиционной иерархии, распределению ответственности, ранее сосредотачиваемой на верхнем этаже иерархии, по всей организации. Тем самым ослабляется сопротивление изменениям: более «плоские» иерархические структуры способствуют организационному обучению»3.
«Социализации» труда способствует освобождение человека от господства прежних ценностей, появление у него критического отношения к «рабству перед машиной», к индустриальной организации труда, авторитету власти, к человеческим жертвам ради экономического императива. Если в основу господствующего сегодня экономического императива заложен принцип личной выгоды, а критерий успеха – богатство, то в основе социального – этические (морально-нравственные, гуманистические) нормы. Высокоинтеллектуальная рабочая сила в этику полноценной трудовой жизни уже включает «иррациональные элементы, связанные с эмоциями, интуицией, подсознанием, спецификой восприятия, самоанализом, а также способность человека к «преобразованию реальности», т. е. формируется этика экзистенциональная взамен «утилитарно-процедурной»4. Создается новая социальная среда «развития работника в труде», новое «качество трудовой жизни». Последнее предопределяет «социализацию труда» и «означает самостоятельное мышление и нестандартное творческое отношение к работе как критерий профессионального требования»5.
Деструкция основ частной собственности связана с тем, что в основе данного признака лежит формирование собственности на знания. Как отмечают западные ученые, «…движение информации и знаний бросает вызов границам исключительной и индивидуальной собственности»6. Во-первых, это связано с тем, что знания нераздельно связаны с теми, кто их производит, отделение капитала от труда становится невозможным. Во-вторых, даже будучи проданным, знание остается у своего производителя, и поэтому знание представляет собой «коллективное благо». В результате в экономике со значительными информационными потоками не всегда возможно – если воспользоваться собственнической фразеологией Хайека – установить четкие «правила» между «моим» и «твоим»7. Вследствие этого «в развитых странах возникают общества, в которых человек не зависит в той степени, в какой это имело место в индустриальной цивилизации, от собственности представителей господствующего класса на средства производства, так как главным из них становятся знания, неотделимые от человека, а условия их развития и применения становятся все более доступными»8. Тем самым, прогресс знаний ведет не только к изменению баланса между вещественными и невещественными факторами производства, но и к быстрому «размыванию» понятия частной собственности.
Новый тип экономической власти формируется в условиях, когда лимитирующим фактором технического и экономического прогресса становится «наличие или отсутствие знания», а отношение к средствам производства перестает быть решающим фактором влияния и привилегий в обществе. Как подчеркивает Д. Белл, новое общество «по изначальной логике является меритократией»9. Меритократия (от слова «merit» – заслуга) в его понимании – это небольшая группа людей, которая занимает социальное положение, обусловленное не правом рождения или имущественным положением, а исключительно интеллектуальным потенциалом и способностью генерировать новое знание. Как справедливо замечает , «значение этой трансформации невозможно переоценить: оно фундаментально для экономической, социальной и политической структур современного общества»10.
Формирование новых приоритетов личности и социума, означающее переход от максимизации материального потребления к самоутверждению через обладание и умение воспользоваться знаниями, приводит к подрыву основы техногенной цивилизации – тех мотивов, целей, которые сформировали ее целостность, выступали движущей силой поступательного развития. Новые социально-личностные запросы, носители которых в 60-70-е годы XX в. были в развитых странах статистическим меньшинством, получают дальнейшее развитие. Исследователи этих тенденций в США отмечают, что если пункт «интересной работы» в 1946 г. стоял на шестом месте в системе ценностных ориентаций американцев, то в 1986 г. – на первом11.
Новая «элита» постматериалистов ищет самовыражение вне традиционных стереотипов поведения, выдвигая на первый план развитие духовных потребностей, стремление к саморазвитию, уважению личного достоинства и самостоятельности. Что касается материальных потребностей, то они сохраняются и развиваются, но уже в новом качестве, не как условие существования человека, а как необходимое условие его духовного развития, как «символ признания и статуса в обществе, как источник самооценки и удовлетворенности жизнью и профессиональной деятельностью»12.
Прозьюмеризм означает переход от «чистого производства» к «процессу», в котором важную роль играет потребление, от «чистого потребления» – к производительной деятельности, рассматриваемой как «разновидность досуга». Термин «prosumer», сочетающий указание и на производство, и на потребление, был введен в научный оборот Э. Тоффлером и впервые использован в отечественной научной литературе . Проявлению прозьюмеризма предшествовал длительный путь развития личности: от узкой специализации, привязывающей человека к одному занятию и порабощающей его личность, – к всестороннему развитию как способу участия в постоянном процессе общественного движения; от насыщения элементарных, традиционных потребностей (как физических, так и духовных) – к удовлетворению потребностей более высокого порядка, потребностей в самоутверждении, творчестве.
Известно, что удовлетворение традиционных личных потребностей осуществляется в форме потребления за счет предметов потребления и услуг. Удовлетворение же духовных потребностей достигается и в других формах. Одной из таких форм является использование в трудовой деятельности необходимых знаний, воплощение их в новых методах работы, продуктах труда. Именно на этой основе возникает и развивается потребность в творчестве, как высшая форма духовных потребностей, т. е. сам труд со стороны использования, функционирования творческих способностей становится сферой непосредственного удовлетворения духовных потребностей, потребностей в творчестве. В этих условиях свободное время становится, с одной стороны, пространством для развертывания всех творческих дарований человека, разнообразных форм его творческой деятельности, а с другой стороны, необходимым и обязательным условием формирования его творческой личности. При этом происходит стирание граней между досугом и работой, их объединение в творческой деятельности.
Выявленные признаки «нового социального устройства» наглядно иллюстрируют происходящий под воздействием современной научно-технической революции переход количественных изменений в качественные и настоятельно требуют формирования новой парадигмы общественного развития, ориентированной на императив интеллектуализации труда, невещного богатства (знания, интеллекта), постматериалистических ценностей.
Таким образом, происходящие в современный период преобразования знаменуют собой превращение общественного производства из материального в знание-емкое, т. е. производство, в основе которого лежит использование новых знаний (или новое использование знаний), воплощенных в технологии, ноу-хау, новых комбинациях производственных факторов, структуре организации и управления производством, и позволяющих получать интеллектуальную ренту и различного рода преимущества перед конкурентами. Тем самым, знание-емкое производство представляет собой такой характер производственной деятельности, при котором центральная роль в производственном процессе смещается с механического использования информации к интеллектуальному, творческому производству знания. А именно интеллектуальная активность человека становится в современных условиях ключевым фактором формирования нравственной экономики.
Литература
1 Стоимость, создаваемая знаниями, или История будущего // Новая индустриальная волна на Западе: Антология / Под ред. . М.: «Academia», 1999. С. 337-371.
2 Интеллектуальный капитал // Персонал. 2000. №5. С. 56.
3 Ходжсон Дж. Социально-экономические последствия прогресса знаний и нарастания сложности // Вопросы экономики. 2001. №8. С. 40.
4 Прогресс труда на современном этапе НТР (соотношение детерминизма технологического, организационного и социокультурного) (статья вторая) // Международные экономические отношения. 1992. №10. С. 38-40.
5 Социальные аспекты рынка труда / Г. Мкртчан, И. Чистяков // Общество и экономика. 1999. №9. С. 97.
6 Ходжсон Дж. Социально-экономические последствия прогресса знаний и нарастания сложности // Вопросы экономики. 2001. №8. С. 40.
7 Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. Пер. с англ. под ред. . М., 1999. С. LII, 29, 501, 548.
8 «Класс интеллектуалов» в постиндустриальном обществе // Социс. 2000. №6. С. 70.
9 Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. Пер. с англ. под ред. . М., 1999. С. LII, 29, 501, 548.
10 Иноземцев постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // 9. Вопросы философии. 1997. №10. С. 36, 37.
11 Социальные аспекты рынка труда / Г. Мкртчан, И. Чистяков // Общество и экономика. 1999. №9. С. 101.
12 Прогресс труда на современном этапе НТР (соотношение детерминизма технологического, организационного и социокультурного) (статья вторая) // Международные экономические отношения. 1992. №10. С. 38-40.
