Контактная метаморфоза (стр. 4 )

Картина седьмая.

Суд. Сцена совершенно пуста. Только Тень Ученого – в человеческом облике. Остальные – тенями по стенам…

Тень Судьи. Почему Вы отказались от Тени Адвоката?

Тень Ученого. У меня нет причин защищаться. Я собираюсь нападать.

Тень-шума на тени-площади

Тень Прокурора. Считаете ли Вы, что злоупотребили своим открытием под названием "контактная метаморфоза", за которое Вас наградили тенью-ордена?

Тень Ученого. К настоящему времени мой взгляд на сущность контактной метаморфозы сильно изменился. Я прошу у суда разрешения рассказать, в силу каких причин.

Тень Судьи. Суд слушает вас.

Тень Ученого. Благодарю. Меня привлекала мысль, согласно которой контактная метаморфоза будет способствовать пониманию человеком того, что не все в жизни поддается разумному истолкованию, и тем самым приближать его к осознанию загадочности бытия, сложности ответа на вопрос, какие события ожидают человека после смерти. Однако теперь мне кажется, что в случае с контактной метаморфозой я зашел в тупик. Смоделировать ту самую ситуацию, которой ждет человек, – нетрудно. Гораздо труднее и... нужнее – удержать человека на грани открывшейся ему догадки. Ведь однократное чудо потому так контрастирует с действительностью, что оно однократно! А как жить человеку после, когда он уже причастен тайнам? И можно ли упрекать его в том, что отныне он будет требовать все новых и новых откровений? Теперь я совершенно убежден, что в основе контактной метаморфозы лежит ложная идея. Реализуя ее, я лишь увеличивал человеческие страдания. Те, кому издали показали другую-жизнь, а в руки не дали, оказались вдвойне несчастны. И у меня есть подтверждения этому. Человек одинок и привыкает быстро. А отвыкает долго и болезненно. Вот почему не контактная метаморфоза... не однократный контакт с тенью нужен человеку, но постоянное участие каждого из нас в жизни человечества. Сначала Атлантида, а потом и Элизиум в целом обязаны курировать живых, не оставлять их наедине с собой. Пусть каждая тень – посмотрите, сколько нас здесь! – выберет себе хотя бы по одному питомцу, охраняет, воспитывает его, устраивает ему желанные встречи и приятные сюрпризы. А накануне смерти пусть шепнет она человеку полную правду о бессмертии души: человек будет готов выслушать эту правду и поверить ей. Благодарю.

Тени-голосов на тени-площади.

Тень Прокурора. Вы не ответили на мой вопрос: считаете ли Вы, что злоупотребили своим открытием?

Тень Ученого. Я считаю, что доброупотребил им.

Тень Прокурора. Так себе каламбур.

Тень Ученого. Это вообще не каламбур.

Тень Прокурора. И все же... Зачем вы рассказывали людям о бессмертии?

Тень Ученого. Я действительно рассказывал о бессмертии. Первой – Эмме Ивановне Франк, она же Клотильда Мауэр в предпоследнем витальном цикле. С 1750 по 1759 год она была моей женой. В последнем витальном цикле ей пришлось расплачиваться за старые грехи: раньше слишком многие любили ее, теперь она должна была любить слишком многих. Жизнь ее к старости сделалась одинокой – я застал Эмму Ивановну Франк с опустевшим сердцем, готовым принадлежать кому угодно. Мне следовало вернуть ей себя – и другого пути, чем рассказ о ней же, я не знал. К тому же, я люблю ее до сих пор... мог ли я скрыть от нее, что я тень?

Тень Прокурора. Я протестую. Тень Ученого пытается разжалобить нас!

Тень Судьи. Протест отклоняется.

Тени-голосов на тени-площади: «Правильно!»

Тень Ученого. Вероятно, я могу продолжить. Вторым человеком, узнавшим о существовании Элизиума и Атлантиды, был Аид Александрович Медынский. Это заведующий отделением соматической психиатрии в Институте скорой помощи имени Склифосовского. Изучая состояние глубокого шока, записывая обрывки бреда людей, находящихся в таком состоянии, этот мудрый человек опытным путем почти добрался до разгадки тайны бессмертия. Я счел своим долгом помочь ему на последнем этапе его поисков. Живые ищут контактов с нами, высокочтимые Тени! Нам ли отвергнуть руки, протянутые оттуда? Ведь деятельность атлантических ученых и сегодня направлена на разработку контактов с живыми. Все ли мы знаем об их исследованиях?

Тень Прокурора. Это пропаганда. Я протестую.

Тень Судьи. Протест принят. (Тень-свиста над тенью-площади).

Прошу Вас говорить по существу.

Тень Ученого. Мне казалось, что я так и делаю. Наконец, пришлось рассказать о бессмертии ребятам из музыкального ансамбля «Зеленый дол». Мне грозила опасность, и они помогали мне спастись. Рассказ стал наградой за это. Я ничуть не жалею о содеянном. Вопреки моим опасениям, молодежь с подобающей серьезностью приняла сведения об Атлантиде. Считаю, что людей можно смело ставить в известность обо всем, что ждет их после смерти; они вполне готовы к этому.

Тень Прокурора. Вы хотите сказать, что рассказывали живым о бессмертии по причинам вынужденного порядка?

Тень Ученого. Именно так. Кроме того, за мной постоянно следили, потому что я не хотел возвращаться на Атлантиду. Случилось так, что на Земле мне удалось... мне удалось стать живым. (Тени-возгласов-изумления на тени-площади). Я прошу у суда разрешения рассказать о событиях, имеющих отношение к этой ночи… (Пауза). Когда один из молодых людей попытался ударить Тень Незнакомца тенью-палки, Тень Незнакомца схватила тень-палки и сделала вот такой жест. В тот же миг палка в руках молодого человека сломалась. (Тень-шума на тени-площади). Отсюда я сделал вывод, что Тени Незнакомца известна форма прямого контакта тени с носителем через тень последнего, я бы назвал такой контакт контактом по типу театра-теней. А поскольку Тень Незнакомца была, по-видимому, послана Советом Атлантических Теней…

Тень Судьи. В связи с голословным обвинением, выдвинутым подозреваемым в адрес Верховного органа власти, допрос подозреваемого прекращен. Вызывается Тень Свидетеля.

Тень Свидетеля (переждав тень-оглушительного-рева на тени-площади). С самого начала мне следует, наверное, назваться... Мое имя – Тень Тайного Осведомителя. Немногие знают о моем существовании... единицы. На протяжении не одного тысячелетия в мои обязанности входило осведомление Совета Атлантических Теней о настроениях на Атлантиде. Мое последнее задание было – шпионить за Тенью Ученого, докладывая о ее поведении членам САТ, и в удобный момент попытаться вернуть Тень Ученого на Атлантиду.

Тень Председателя САТ. Я протестую. Это разглашение государственной тайны!

Тень Судьи. Протест принят... Но тайна уже разглашена.

Тень-смеха на тени-площади.

Тень Свидетеля. Я выполнил задание САТ. И теперь Тень Ученого перед вами. (Тень-ропота на тени-площади). А я… я проклинаю себя за это. Я тот, кто злоупотребил его открытием – контактной метаморфозой. Чтобы выманить Тень Ученого из кафе «Зеленый дол», я принял облик самого близкого для Тени Ученого человека – его жены, Клотильды, Эммы Ивановны Франк, которую в тот момент ожидали в кафе. Перед этим я вступил в прямой контакт с тенями живых; такая форма контакта действительно называется театр-теней. Но я получил разрешение использовать данную форму контакта в случае крайней необходимости. Это было разрешение САТ. Но все мои маневры были раскрыты присутствовавшими, и тогда я... тогда я прилетел с тенью автомата, вознамерясь расстрелять тени живых... а значит, и самих живых, но Тень Ученого выключила свет в зале, спасая их и добровольно отдаваясь в мои руки. Я препроводил Тень Ученого на Атлантиду. А раскаянье... на раскаяние я не имею права. (Поспешно). В памяти моей я постоянно возвращаюсь к сценам... тем московским сценам, свидетелем которых я был, и понимаю, что никогда не видел таких гуманных, таких сердечных отношений между людьми. И я осознаю, как мы бедны, высокочтимые Тени! Как бедны и жалки мы рядом с Тенью Ученого...

Тень Прокурора. Я протестую. Тень Свидетеля выступает не по существу.

Тень Судьи. Протест принят. Ближе к делу, пожалуйста.

Тень-рева на тени-площади.

Тень Свидетеля. Меня заставляли лгать на суде. Меня заставляли лжесвидетельствовать. Но теперь я скажу правду. Высокочтимые Тени, вам и невдомек, какими совершенными формами контактов располагает теперь Атлантида. Тени членов САТ скрывают от вас результаты исследований, проводимых тенями атлантических ученых. Цель Совета Атлантических Теней – удерживать вас от контактов с живыми, препятствовать вашему духовному обновлению, убить в вас всякий интерес к жизни и в конце концов навсегда оставить вас на положении теней мертвых. А всего-то-навсего затем, чтобы иметь возможность оставаться у власти – столь эфемерной... теневой власти, что и говорить о ней всерьез смешно! Несуществующая власть над несуществующими обитателями несуществующего острова. Вы только представьте себе, насколько никого из нас нет! И насколько есть Тень Ученого, о котором сейчас уже скорбят столько живых, полных готовности помочь ему людей! И что же – ради эфемерной власти эфемерных существ, объединенных в Совет Атлантических Теней, мы откажемся от полноценной жизни? Вспомните, чем была Атлантида раньше, вспомните!.. Мифы о ней до сих пор еще ходят по Земле. Там не забыли о нас!

Тень Судьи. Наверное, мне следует остановить Вас. Вы выходите за рамки обсуждаемого здесь дела.

Тень Свидетеля. Еще несколько слов. (Тени-криков на тени-площади: «Пусть говорит!») Я только хочу предупредить вас, высокочтимые Тени, о страшной опасности. Пока Тень Тайного Осведомителя... то есть я, была рабом Совета Атлантических Теней, воля моя ослабла. Мне сказали: в случае необходимости используй прямой контакт по типу театра-теней. Завтра это могут сказать вам. И вы отправитесь на Землю – уничтожать жизнь во имя смерти, даже не понимая, кто ваш противник и зачем надо уничтожать его. Любое научное открытие может быть использовано во вред человечеству, когда представления о том, что такое человечество, становятся туманны. Когда человечество перестает восприниматься как единение отдельных человеков... отдельных людей, которыми когда-то был и каждый из нас! Опомнитесь, высокочтимые Тени!

Тень Судьи (под тень-общего-рева). Прошу соблюдать порядок. Довольно, Тень Свидетеля. Я лишаю вас слова. Вызываю Тень Ученого.

Тень Ученого. Я тоже, высокочтимые Тени, я тоже хочу сказать о живых. Я хочу обратить ваше внимание на то, что в конце двадцатого века живые, как никогда, нуждаются в помощи извне. Одни изверились во всем – давно уже не ждут ниоткуда поддержки. Другие готовы принять любое объяснение скучной и бессмысленной своей жизни – при условии, что объяснение такое придет со стороны. Они не желают выслушивать никаких объяснений от себе подобных: люди устали от себе подобных и ломаного гроша не дадут за их откровения. Все, что могло произойти с ними на Земле, уже произошло: человечество изношено, издергано и по горло сыто впечатлениями, которые может дать опыт. Вот почему люди так падки на мистику – даже мистику в самой дурной редакции, вот почему так жадно ловят они хоть какие-нибудь сигналы Инобытия... Люди забыли Бога и все реже смотрят на небо. Мы можем помочь им вспомнить, мы можем удержать человечество от последнего падения – падения в объятья материального мира. Когда оно произойдет, нам уже не вырвать людей из этих объятий.

Тень Свидетеля (с места). Тень Аида не допустит падения. Скоро она вернется из дольнего мира сознающей себя тенью! Золотой век Элизиума близок!

Тень-взрыва-оваций на тени-площади.

Тень Судьи (голос его проступает сквозь тень-взрыва-оваций на тени-площади и мы слышим обвинительное заключение). «Учитывая серьезность выдвинутых Тенью Тайного Осведомителя обвинений, а также ценность сведений, полученных от Тени Ученого, суд вынес решение взять под стражу Тени Членов САТ до момента выяснения степени обоснованности обвинений в их адрес и снять с них обязанности Теней Присяжных заседателей. Суд также вынес решение, что все вышеизложенное не умаляет вины Тени Ученого в нарушении поправки к законодательству Атлантиды, согласно которой тень, противоправным путем осуществляющая витальный цикл (как внеочередной, так и очередной), подвергается немедленному публичному рассредоточению в специально предназначенной для этого камере, лишенной света, – независимо от побудительных мотивов соответствующего противоправного действия". Приговор привести в исполнение через час.

Гаснет и зажигается свет. Бьют часы. Выбитые-из-привычной-колеи тени Атлантиды собрались на тени-площади, отдавая себе отчет в том, что впервые за всю историю Атлантиды будет сейчас совершена страшная несправедливость... «Мы казним сегодня лучшего из нас!» – прошелестела над тенью-площади какая-то тень, и в небывалой тишине тень-голоса прозвучала тенью-выстрела.

Тени женщин и мужчин стояли, скорбно опустив тени-голов. Тени-голов поднялись, когда через тень-площади из тени-административного-здания повели Тень Ученого...

Тень Ученого ступала широкими шагами, закинув тень-головы высоко к тени-неба и не разбирая тени-дороги. Атлантические тени почтительно расступались перед Гуманизмом и Мужеством, Добротою и Благородством. Они снимали с теней-голов тени-шапок-и-шляп, тени матерей протягивали тени детей к Тени Ученого - и та тенью-руки касалась их, как бы благословляя, а некоторые тени становились на колени и стояли так долго... Тень-площади все не кончалась - и шла Тень Ученого по тени-площади, и несла свою прошлую, настоящую и будущую жизнь на жертвенник Атлантиды…

Тень Ученого подошла к тени-камеры, где ее должны были рассредоточить, обернулась. Многомиллионная толпа теней не шевелилась, слившись в общую темную массу. Тени Судей стояли рядом с тенью-камеры: сняв тени-шляп, опустив тени-голов низко. Ничего не могли изменить даже они, ибо жизнь происходила по своим законам, по своим законам происходила и смерть...

Итак, Тень Ученого подошла к тени-камеры, обернулась. И в этот самый момент из первых рядов тени-толпы вышли несколько незнакомых присутствующим теней и подошли к Тени Ученого. Тень Ученого узнала всех.

- Я с тобой магистр, – произнесла Тень Эммы Ивановны.

- И я, - подхватила Тень Бес.

А вслед за тем еще несколько раз прозвучала коротенькая фраза из двух слов.

- Что там такое? - тени Атлантиды поднимали тени-голов, становились на тени-носков, пытаясь понять заминку, случившуюся у тени-камеры.

А там Тени Судей пытались образумить тени, слившиеся с Тенью Ученого, чтобы вместе с ней войти в тень-камеры, образуя не слишком высокий монумент Преданности.

«Тени живых хотят, чтобы их рассредоточили вместе с Тенью Ученого», - зашелестело в толпе, и поползло сведение это - шелестами, шорохами, шепотами...

Вдруг из середины тени-толпы выбежала Тень Какого-то Студента. Она крикнула:

- И я с вами!

- Подождите меня! - откликнулась, пробираясь издалека, Тень Никому-не-знакомой Женщины.

- И меня! - это была Тень Художника.

- И меня! - это была Тень Аптекаря. Из тени-толпы к тени-камеры потянулась цепочка теней.

- Секунду, я тоже подхожу!

- И я тоже.

- Меня возьмите с собой!

- Погодите, отсюда трудно выбраться...

Как вода-из-шлюза, хлынула толпа-теней к тени-камеры. Тени смыкались плотно – в одну огромную... громадную... безграничную тучу! Закружились и примкнули к ней Тени Судей, не пожелавшие остаться в стороне. Толпа дышала, как один человек: братание... нет, больше - братство теней. Доселе незнакомые тени обнимались, пожимали друг другу тени-рук - и в общем гомоне то и дело выделялись тени-голосов: то одного, то другого, то нескольких сразу:

- Как ваше имя? Чья вы тень?

- Я Тень Альбера Марке, а вы?

- Я Тень Одной-девочки из Сан-Диего.

- Простите, вы, кажется. Тень Родена?

- Да...

- Я Тень Прачки. А вы - Тень Биолога? Очень рада, очень!

- А вот Тень живого-человека! Как вас зовут на Земле?

- Меня зовут Святослав Рихтер... я сейчас сплю, но я с вами!

- Я Тень Лесника, здравствуйте.

- Я Тень Анны Маньяни...

И вот уже не слышно теней-голосов: все они слились в тень-общего-ликования, гигантскую... исполинскую тень!

Свет гаснет.

Голос ГЧ. Одиннадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года в восемь часов четыре минуты по московскому времени на Земле случилось солнечное затмение – в честь победы Духа над Материей, Жизни над Смертью, Разума над Безумием...

Эпилог

Когда в зале загорается свет, оказывается, что все действующие лица, кроме Грустного-Человека-с-веселыми-глазами (тот на авансцене) – среди зрителей:

ГЧ (в зал). Ну, что ж... Вы собрались все. Все, кто имеет хоть какое-нибудь отношение к тому, что происходило в последние полгода. Благодарю за то, что вы приняли мое приглашение... даже несмотря на некоторую его туманность для большинства из вас. Я хочу сказать, что люблю вас всех – всех без исключения: и тех, с кем прямо или косвенно знаком, и тех, кто даже не догадывался о моем существовании в мире и не подозревал, что был втянут мною в некоторую систему отношений. Простите меня за сокрытие этого факта и вообще... за все. Итак, мы в сборе, и я расскажу вам, как все начиналось. Мне было очень грустно зимой тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, этого года... очень грустно и даже страшно. И показалось, что я остался совсем один в мире – тогда-то я и обратился к вам, дорогие мои. Я решил писать роман, я... автор. Некоторых из вас, я взял прямо с улицы, остановил, рассказал, в чем дело, попросил помочь; других выдумал из головы, третьих украл где-то или, мягче говоря, заимствовал, четвертые не ведали что творили и сами пришли ко мне... по-всякому было. И грусть моя постепенно проходила... Я придумал какую-то запутанную историю – не очень заботясь о том, бывает так или нет, такие вы на самом деле или не такие... Меня, в сущности, даже не очень заботило, какие вы... Потому что история была готова: кто-то должен был выиграть в ней, кто-то проиграть, кто-то выжить, кто-то погибнуть... ведь именно так полагается делать уважающему себя романисту. Именно так я и делал... сознательно шел даже на некоторую жестокость: ведь мною была задумана трагическая развязка. Но вы не позволили мне поступить в соответствии с моими планами. Вот и пришлось поразмыслить, в самом ли деле вы такие, какими я вижу вас? Тут-то и стало ясно: я не вижу вас. Увы, авторы – народ безрассудный: они так и норовят заставить жизнь подчиняться законам искусства. А вы гораздо добрее, умнее, чище, преданнее, чем кажется, когда смотришь на вас где-нибудь на улице или чем когда выдумываешь из головы... И тогда я начал стараться, чтобы вы получились такими, какие есть – живыми. И кажется, вы получились живыми, по крайней мере – настолько живыми, чтобы действовать самостоятельно, по велению-ваших-сердец. Чтобы бороться за жизнь других, за свою жизнь, за счастье. Даже против меня, автора... Простите мне упрямство. Уже понимая, что не следует «нажимать» на своих героев, я все еще старался вгонять вас в границы заранее придуманной истории, а вы бунтовали. Вы не подчинялись. Но я не могу осуждать вас за то, что, стремясь спасти Станислава Леопольдовича, которого я намерен был умертвить, вы решили иначе и достигли своей цели… На это ушло время, но за это время Станислав Леопольдович усилиями Эммы Ивановны, которой я... каюсь, сам звонил от имени Аида Александровича, из тени превратился уже в живого человека, чего я, во всяком случае, никак не мог предположить... да и кто бы мог, дорогие мои! Когда я узнал об этом, все мои планы полетели к чертовой бабушке – и я предоставил событиям развиваться естественным путем, не злоумышляя уже против жизни, тем более – против жизни Станислава Леопольдовича!

СТАС (из зала): Извините! Но даже если Вы, как говорите, не угрожали ему больше от своего имени, то все равно... ему угрожала Тень Тайного Осведомителя! А тени – это ведь тоже Ваших рук дело?

АВТОР. Вы уверены, что моих? (смотрит на светлую стену, где мирно расположились тени присутствующих, и, кажется, даже вздрагивает). Видите ли... Чем больше проходит времени от начала романа, тем понятнее становится, что очень немногое в нем – дело твоих рук. В сущности, автор значит гораздо меньше, чем думают: он только задает параметры ситуации, а дальше все происходит уже само собой – выстраиваясь по, так сказать, внутренним законам. И если сначала вы подчинялись мне... м-да... позднее... позднее уже за меня отвечали вы все, дорогие мои герои! Я писал роман – и мне уже не было так грустно, как раньше. Вы держали меня в жизни, давали мне силы, отвлекали от тяжелых... ох, каких иногда тяжелых мыслей! Я подчинялся вам и слепо брел за вами, доверившись и не гадая о том, куда вы меня приведете. Спасибо, что вы привели меня к жизни. Вам, Станислав Леопольдович, отдельное спасибо. Я знал, что всегда могу рассчитывать на Вас. Вы один знали: жизнь права. Так Вы и жили: не сообразуясь со мной... словно меня вообще нет на свете. Вы относились ко мне исключительно как к человеку-который-записывает, как к человеку-который-идет-по-следу. И правильно делали, правильно... Автор только записывает!

«Но в таком случае... где у Вас тут жизнь, а где искусство - что-то я не пойму?» – строго спросил с автора кто-то из зала.

АВТОР. Не знаю (развел руками он и продолжал). Прощайте. Прощайте, любимые мои. Наш роман вроде как закончен – и отныне вам предстоит жить самим. Но не значит ли это, что роман не будет закончен никогда!.. И дай вам Бог однажды разобраться, где жизнь – а где искусство!

Пауза. Потом Бес растерянно спрашивает: «А что же дальше?»

АВТОР. Дальше? Посмотрим… Захочется, – звоните мне, приезжайте в гости, я всегда буду рад вам и – кто знает! – может быть, сумею чем-нибудь помочь. Или – вы мне…

Нет, у него веселые глаза: это только показалось, что он немножко сентиментален.

(4; 8.926.215.40.03

*****@***com

[1] Эпиграф звучит, естественно, перед началом действия – занавес пока закрыт. Голос – Станислава Леопольдовича. Напечатан на программке.

[2] Пока еще это только тень – не более!!!