«Свой» ребенок или «чужой»

«Свой» ребенок или «чужой»

Светлана Шён - переводчик Проекта «К новой семье» 08.11.2008 г.

Когда речь заходит о проблемах бездетности или усыновления, часто можно слышать, что люди оперируют понятиями: «свой ребенок» — «чужой ребенок». Я стала размышлять над этим и вдруг вспомнила, как я сама однажды сказала, что не хочу заниматься чужими детьми, а хочу заниматься своими. В том случае речь шла о детях моего мужа от первого брака, с которыми я проводила много времени, когда они были у нас в гостях. Моя собеседница возразила мне: это, мол, не чужие дети, это дети твоего любимого мужа. Да, я любила детей моего мужа, много и с удовольствием с ними возилась, когда они были маленькие и не очень.

Я задумалась, что же я имела в виду, говоря о них «чужие дети»? Конечно, я не имела в виду кровное родство. Я в него вообще не верю и никогда его не чувствую. Но я точно понимала, что эти дети не мои.

Сейчас же у меня есть дочь, которую я удочерила 3 года назад и которую я никак не могу назвать «чужим» ребенком. Это моя, самая родная и дорогая дочь на свете. Это, безусловно, мой ребенок.

На самом деле, говоря «свой», люди часто имеют в виду, что чисто физиологически они этого ребенка родили и что генетически они родственники. С точки зрения биологии все правильно, а в остальном — полная чушь. Чушь, потому что когда говорят «мой» или «не мой» ребенок, речь идет, как правило, об отношениях с ним. А в отношениях его генетической код играет самую последнюю, малосущественную роль.

И это касается не только детей. А что мы говорим о любимом человеке, пока мы вместе? — «Мой родной. Мой дорогой». А что мы говорим, когда расходимся? — «Это же совсем чужой мне человек!»

Так где же проходит эта грань между «своим» и «чужим»? Почему я назвала детей мужа «чужими»? Я их люблю и знаю почти с рождения. И они как люди очень дороги для меня. Да потому что мы не связаны по жизни. Они не мои дети, они мои гости, хорошие знакомые. Я не отвечаю за них, я не могу их воспитывать и направлять. Они не должны прислушиваться ко мне. Мы только по-человечески близки, а в социальном, семейном и юридическом смысле мы чужие люди, даже если при этом мы любим друг друга.

А дочь моя, которую не я родила и не мой любимый муж, мне самая родная, дорогая и самая моя. Почему? Да потому что я не только люблю ее, но и полностью отвечаю за нее. Ее счастье и жизнь зависит от моих решений и действий. Она прислушивается ко мне, мы связаны с ней общим домом, жизнью и законом. Мы можем лучше или хуже понимать друг друга, но она остается моей, а не чужой. Мы можем ссориться и конфликтовать, но она при этом моя дочь.

«Мой» ребенок живет со мной. Я люблю его и отвечаю за него. Его жизнь, здоровье и благополучие зависит от меня, и я несу полную ответственность за него. За своего ребенка я отвечаю целиком, а за чужого я не отвечаю, хотя и могу проводить с ним время и тратить на него деньги.

Есть люди, чувствующие себя ответственными только за единоутробных детей. Есть люди, не испытывающие никакой ответственности даже за кровных, биологически родных детей. Есть люди, с любовью и ответственностью воспитывающие в своем доме «неродных» детей. Т. е. проблема «свой или чужой» лежит не в области кровного родства, а в области собственного восприятия ответственности за другого человека, в конкретном случае — за ребенка.

Поэтому главный вопрос, который должны задавать себе люди, желающие взять на воспитание ребенка, звучит, на мой взгляд, так: «Могу ли я взять на себя ответственность за жизнь, здоровье и благополучие данного конкретного ребенка?»

Если ответ положительный, то этот ребенок всегда, при всех обстоятельствах, будет «ваш», т. е. «свой», самый дорогой и любимый, и никогда не станет «чужим».

_____________________________________________________