Характеристика современного правопонимания

Характеристика современного правопонимания

The article considers the main approaches to understanding of law that were founded in modern Russian and foreign law science. The author analyzes Law from the juridical, philosophical, historical and cultural point of view.

В конце XX века Россия претерпевала социально-экономические, политические преобразования, которые привели к возникновению новой интеллектуальной ситуации в юриспруденции. Формирование новых общественных отношений, связей и выход их из-под прямого влияния государства и повлекли за собой необходимость разработки правовых норм и институтов с более высокими требованиями к юридической защите участников отношений. Сама по себе замена законов не способна перестроить сложившиеся системы деятельности. Новеллы правового регулирования встретили сопротивление, обусловленное человеческим фактором. Ибо, чтобы законы выполнялись «автоматически», как в странах с развитой политической и правовой культурой, юридические идеи должны стать «естественным» фоном общественной жизни. Это возможно лишь в условиях, когда законопослушание основывает­ся на развитом правосознании. Если же, если язык права еще не стал для граждан родным, эталоном «правильного» правосозна­ния, определяющего уровень политической и правовой культуры общества, то его заменяет профессиональной сознание юристов. При­чем не только правосознание отдельных выдающихся представителей юридической профессии, а некое нормальное усредненное со­знание профессионалов, воспроизводимое ими и привносимое в социальные институты. Таким образом, оказалось, что основная проблема - в организации мышления самих юристов. и полага­ют, что «современное состояние юридического мышления, привык­шего обосновывать, толковать и исполнят указы, лежащие вне вся­кой идеи права, вряд ли позволит это сделать» [1]. Следовательно, напрашивается единственный вывод - необходимо коренное переосмысление основных категорий и понятий права и юриспруденции», при этом «главная за­дача - формирование мышления, способного осмыслить и правовым образом оформить процессы, происходящие в стране» [2].

Современная научная литература свидетельствует о весьма ши­роком диапазоне основных представлений исследователей о праве. Выделим наиболее распространенные:

право представляет собой совокупность норм, регулирующих поведение человека в обществе;

право - это традиции и обычаи, которые признаны приемлемыми богами и, следовательно, указыва­ют путь, которым человек может и должен следовать;

право - за­крепленная в нормах мудрость старейшин, которые учат общепринятому стандарту человеческого повеления;

право представляет собой открытую философией систему принципов, выражающих сущность вещей и поэтому поведение человека должно согласовываться с ними;

право выступает как совокупность установок и предписаний, следующих из вечного и неизменного морального кодекса;

право есть совокупность соглашений между людьми в политически организованном сообществе относительно взаимоотношений друг с другом; право выступает как отражение Божественной воли, управляющей всей Вселенной, причем отражение той ее части, которая определяет должное поведение, адресованное людям в качестве принципов морали, нравственности;

право представляет собой сово­купность команд независимой власти в политически организованном обществе, которые указывают на то, как следует вести себя друг с другом;

право есть система предписаний, открытых человеческим опытом, заключающаяся в свободе реализации своих индивидуаль­ных интересов, ограниченных лишь интересами и волей других участников отношений;

право - совокупность принципов, открытых философией и детально разработанных научными трудами юрис­тов и их решениями по конкретным делам, которая указывает на то, что воля человека должна соответствовать и согласовываться с интересами других лиц;

право - свод правил, наложенных на ин­дивидов господствующим (доминирующим) классом;

право - правила поведения, основанные на экономических и социальных законах, выявленных в ходе наблюдения с учетом взаимоотношений человека и общества и выраженных в предписаниях, регламентирую­щих то, что дозволено человеку, а что нет [3].

Даже такой обзорный подход позволяет увидеть, что в основании каждого из перечисленных подходов к выделению сущности права обнаруживается какая-то первоначальная основа: воля, свобода, мораль, обычаи, традиции, и т. д. Вместе с тем все указанные взгляды можно сгруппировать в исторически сложившиеся правовые школы, провести классификацию по базовым позициям и, конечно, осуществить иные методы научного анализа и синтеза. Думается, что такой путь, хотя и является эффективным, особенно в дидактическом, учебном плане, но не проясняет всего богатства мысли по поводу сущности, предназначения и при­роды права.

Известный английский ученый Р. Паунд сводит все перечисленные идеи к четырем позициям, а именно:

право существует лишь для поддержания мира в обществе при любых обстоятельствах и любой це­ной. Осуществляя эту цель, право игнорирует другие индивидуаль­ные интересы и социальные потребности. При достижении данной цели отпадает и необходимость в праве, наступает его конец.

право представляет собой способ под­держивать социальный статус-кво (status quo). Сущность права состоит в том, что оно обеспечивает сохранность социальных инсти­тутов, позволяющих человеку иметь свою ячейку в обществе и из­бегать столкновения с другими индивидуумами.

право сводится к охране естественных прав. Право существует лишь для того, чтобы охранять эти права и позволять эффективно их осуществлять. При этом не может быть и речи о каких-то ограниче­ниях прав.

роль права сводится к тому, чтобы провозглашать и разрешать максимальное самоут­верждение личности [4].

В целом можно согласиться с изложенной философской трактовкой природы права, однако необходимо особо подчеркнуть, что она еще требует расшифровки и конкретизации на предметном уровне правоведческого рассмотрения. Так, хотя психологической школой и при­знается, что «когда еще отсутствует положительное право», оно «живет в душе» в форме эмоциональных фантазий, или проектиро­ванных, идеологических величин, это утверждение не снимает про­блемы правопонимания, а, напротив, лишь указывает на ее значи­мость. Признание отсутствия опосредования понятием - тоже форма правопонимания. Совсем иные истолкования предлагаются в социологической, прагматической, институциональной, солидаристской, теологической и других трактовках правосознания, а через него - природы права. Для юридической теории решение проблем правопонимания важно прежде всего потому, что без него невозможно ясное и отчетливое видение правовой реальности, усмотрение сущ­ности права, его природы и его понятия.

В отечественном правове­дении традиционной была точки зрения о том, что «право при самой элементарной, строго юридической харак­теристике - это критерий «юридической правомерности», основа­ние и свидетельство, своего рода социальный знак того, что каждый из нас вправе или не вправе что-то делать, как-то поступать. Еще по суждениям древнеримских юристов (определение Цельса), пра­во, будучи наукой о добре и справедливости, призвано быть осно­ванием для отличий дозволенного и недозволенного» [5].

Господствовавший в советском правоведении нормативизм сво­дил искомый критерий юридической правомерности к системе пра­вовых норм, выраженных в законах, иных признаваемых государ­ством источниках [6]. Однако в ситуации становления новых об­щественных отношений требования легализации (признания государством) и легитимизация (признания соответствующими праву) норм, регулирующих эти отношения, могут не совпадать.

В рамках данного исследования неизбежно огромное значение будет иметь выявление связи природы права с фено­меном правосознания, исходным пунктом которого служит правопонимание. Поэтому всякая трактовка природы права в наиболее существенных своих аспектах оказывается в прямой зависимости от лежащей в ее фундаменте концепции правопонимания. Имен­но на нее - как на «доктрину», признаваемую некоторыми правове­дами одним из источников права, и ориентируются законодатель, судья, орган конституционного надзора в перечисленных выше про­блемных ситуациях.

Необходимо рассмотреть как, каким образом раскрывается природа права под углом зрения правосоз­нания. Известно, что в своей онтологической основе, право по природе – образование духовное, оно есть результат определенного духовного усилия по форми­рованию правил, норм поведения, которые упорядочивают обще­ственную жизнь людей и их межличностные отношения. В этом смысле мы присоединяемся к точке зрения, которую отстаивал, выдающийся правовед и философ : «Право говорит на языке сознания и обращается к сознательным суще­ствам... Самая сущность, самая природа права в том, что оно тво­рится сознательными существами и для сознательных существ, мыс­лящими субъектами и для мыслящих субъектов» [7].

Специально выделяя эту глубочайшую духовно-онтологическую укорененность правосознания и его значимость, отмечал: «Человек имеет правосознание независимо от того, знает он об этом или не знает, дорожит этим достоянием или относится к нему с пренебрежением. Вся жизнь человека и вся судьба его слагаются при участии правосознания и под его руководством... ибо оно остается всегда од­ною из великих и необходимых форм человеческой жизни… В основании его лежит все то же непосредственное убеждение в необходимости и возможности отличить «верное» и «допустимое» поведение от «неверного» и «недопустимого», и регулировать жизнь людей на основании этого общеобязательного критерия» [8].

При рассмотрении правопонимания как такового исследователи чаще всего со­средоточивают внимание либо на субъективных, либо на чисто идеальных его формах. Идеальные формы, закрепляемые в виде теоретических конструкций правоведения, правовых доктрин и идеологий, также считаются субъективными. Это возвращает нас к проблеме соотношения субъективного и объективного в праве [9] - имеют ли правопонимание и его идеальные формы объективное значение?

Субъективными формами правопонимания принято считать формы понимания права, законов, правовых обычаев и прецедентов, которые соотносимы как с индивидуальными, так и с коллективны­ми субъектами. Это могут быть формы, присутствующие в индиви­дуальном правосознании, в том числе в правосознании юристов-профессионалов, и в коллективном, то есть в правосознании «масс», социальных групп и профессиональных сообществ. В по­следнем случае формы правопонимания приобретают интерсубъективный характер – становятся общими для многих индивидов. А значит можно говорить о коллективном субъекте правопонимания. Однако было бы неверно сводить правопонимание только к субъективной стороне права, относить его лишь к правосознанию - пусть и в идеализированных его формах. Возвышенные представ­ления теории опредмечиваются в общественной практике. Объек­тивное значение идеальных форм правопонимания находит свое выражение не исключительно в правосознании, но также и при создании, и при реализации норм права. Правопонимание, следовательно, выступает в качестве достаточно общей интеллектуальной функции правовой культуры, причем не сводящейся только к пассивному созерцанию, но деятельной, не чисто субъективной, но и имеющей объективное значение [10].

Отличие форм правопонимания, присущих обыденному право­сознанию «простых» людей, их социальных групп и «масс» (пред­ставления, мнения, предрассудки и т. д.), от более «рафинированных» форм, характерных для профессионального правосознания юристов и их сообществ, состоит лишь в том, что последние в своей практи­ческой и познавательной деятельности осознанно направляются идеальными формами юридического мышления. Подобные идеаль­ные формы построения и использования юридических понятий, конструкций, презумпций, фикций и иных средств юридического мышления, задействуемые юристами-профессионалами как в «жи­вой речи», так и при подготовке различных юридических докумен­тов, становятся органической частью правопонимания профессио­налов. Оно, в свою очередь, посредством правового образования и просвещения, становится культурным образцом для правопонимания остальной части общества [11].

Благодаря перечисленным формам содержание правопонимания передается между людьми и социальными группами не только в пространстве, но и во времени. Профессиональные сообщества используют для этой цели такие идеальные формы, как правовая доктрина, парадигма. А в еще более широком представлении говорится о правовых учениях и идеологиях. В таком случае содержание правопонимания находит свое выра­жение в определенной правовой онтологеме, покрывающей все перечисленные формы.

Дабы избежать перечисления всего многообразия форм, в которых объективируется профессиональное правопонимание, [12] предлагает выделять категорию концептуализации права. Отдельно взятый юрист, решающий конкретные исследовательские или прак­тические задачи, может остановиться в своем понимании права на определенной концепции, воспринятой в форме доктрины, парадигмы, учения, онтологемы и т. д. – но школа, если, конечно, она «живая», а не «закостеневшая» - всегда находится «в процессе» кон­цептуализации. В этом смысле термин «концептуализация права» соозначен «направлению правопонимания» или «подходу к праву». «Продукты» правотворчества, правопонимания, а шире - правосознания - можно оценивать и анализировать со стороны их содержательности, новизны, связи с определенной традицией, с точки зрения их моральной и научной ценности, с позиции «техно­логии» их «изготовления» и т. д.

Как известно, право во всей совокупности норм, институтов, ценностей и т. д. является социально обусловленным феноменом. В современной теории права находится подтверждение тому, что общественные связи уже освоены мышлением, и это мышление накладывается на прак­тику, присовокупляя к отношениям каждый раз определенную, спе­цифическую для данного случая и в то же время типовую в формальном смысле «интеллектуальную добавку» - юридическую конструкцию, фикцию и т. п. В результате получаем правоотношения, где выделяются его субъекты, объект, по поводу которого осуществляется отношение; форма, опосредую­щая реализацию отношения, и содержание, которое характеризуется как субъективные права и как юридические обязанности, коррес­пондирующие друг другу. Но если стремиться проникнуть глубже, то неизбежны вопросы: откуда появляются права и обязанности? отку­да берется правовая форма и ее власть над нами? почему одни от­ношения оформляются институционально-правовым образом, a другие - нет? Ведь признание права у другого, как и возложение на себя обязанности, есть волевой момент, более того обязываю­щий, что подтверждается даже интуитивно. Может ли такая власть быть принята добровольно? К подобного рода добровольно признаваемой «власти образца», или власти над людьми идеи «разумно организованного общества» обращались сторонники теории общественного договора, вдохновляемый гумани­стическим стремлением к минимизации насилия и реализации «есте­ственного» права человека на свободу.

Здесь согласно [13] правопонимание существен­но дополняется и расширяется: к его описательно-оформляющей, дескриптивной стороне присоединяется аспект прескрипции, предписания, обладающего свойством нормирования (суждения, линии поведения). И если дискрептивная функция правопонимания делает суждения, концепции о праве своего рода «экстенсиональным» знанием - то есть знанием расширяющимся (латинское extensio означает «расширение»), то прескриптивная функция делает его, помимо всего прочего, знанием «интенциональным» (от латинс­кого intentio, что означает «стремление», подразумевающее направлен­ность, ориентированность). Другими словами, описательно-оформляющее действие правопонимания выполняет преимущественно функцию «показа» (в некотором роде «постава», если воспользоваться одним из терминов совре­менного постмодернизма), «поставляя» субъектам правоотношений оформленное описание правовой нормы-образца. Дескриптивное действие правопонимания подключает к позиции «взгляни, что есть данная норма-образец» существенную регулятивную добавку: «де­лай по данной норме-образцу». Эта дескрипция разворачивает правопонимание, правоистолкование в область практического дейст­вия, обращаясь к необходимости задействования субъектом волево­го начала, концентрации усилия в направлении, как говорил , «воли жить по праву». Так появляется воля в качестве существенного обстоятельства, которая выводит нас за границы «чистого разума» в область «разума практического».

В юридической литературе как правило не обсуждается свободная воля, а признается чисто формализованная схема правоотношения, вошед­шая во все учебники. Современное описательное правоведение в основном имеет дело с уже готовыми структурами и институциональными формами.

Институциональное строитель­ство в политико-правовом пространстве требует «практического знания», способного конструировать «априорные» формы примени­тельно к конкретной ситуации, а не просто описательно-оформляющего знания, основанного на теоретической идеализации и прини­мающего эти формы действительно как априорные, то есть как дан­ность, в готовом виде. А значит, признание необходимости следования правовой форме неким «таинственным» образом сливает воедино две силы, имеющие, на первый взгляд, совершенно различную природу: принудительность власти права и принудительность культурной нормы. Феноменологически, однако, ясно, что эти две силы сходятся при установлении институтов - государственной власти, законодатель­ства и судопроизводства.

Любая и всякая власть основывается на отчуждении воли. Естественным образом понятно, что «прямая» власть - это господство, основанное на отчуждении воли путем насилия. То есть становиться очевидным: власть права и культурной нормы-образца, при всем наличии в ней «отчуждающей» способности, есть один из основных способов как институционализации права, так и институционализации государства в сфере права в качестве правового, а самого общества - в качестве гражданского. Отсюда также следует и общий вы­вод о том, какова специфика современного правопонимания: оно с необходимостью должно быть основано на институциональном подходе, теснейшим образом сопряженном с культурологической, точнее - социокультурной рефлексией.

Все же в современном правоведении имеются категории общие – общепринятые и общеизвестные, это – «правовая норма», «правоотношение» и «правосознание». Они различными школами, что позволяет выделить базовую характеристику «группового» правопонимания: фокусиров­ка на одном из понятий при признании значимости осталь­ных, но в качестве второстепенных. В философии такая фоку­сировка называется «усмотрением сущности» [14]. В результате разные школы по-своему определяют сущность права, что, естествен­но, влияет и на истолкование основных терминов.

В теснейшей взаимосвязи с данными понятиями находится понятие «правовое поведение». В этом же ряду и понятия «правоприменение» [15] и «правотворчество» [16], характе­ризующие важнейшие правовые функции государства.

Категориальность данных терминов подтверж­дается уже тем, что через каждый из них можно переинтерпретиро­вать остальные. Например, они могут быть охарактеризованы с точки зрения правоотношений. Правовое поведение есть адекват­ное социальное поведение субъекта правоотношения, правоприме­нение и правотворчество - особые правоотношения по поводу, соответственно, реализации и создания правовых норм. Возможна и обратная трактовка, истолковывающая правоотношение как право­вое поведение, как правоприменение и как правотворчество. Пер­вый и второй моменты в правоотношении очевидны, а третий – понимается как «воссоздание» правовой нормы применительно к конкретной ситуации, - создание прецедента.

Связь понятий «правовое поведение», «правопримене­ние» и «правотворчество» с понятиями «правовая норма» и «правосознание» очевидна, ибо следование право­вым нормам на основе развитого правосознания превращает соци­альное поведение в правовое. Правотворчество направлено на создание правовых норм, правоприменение - на их реализацию. Создание правовых норм невозможно без обращения к правосознанию. То же самое относится и к правоприменению, требующему толкования правовых норм.

Соответственно, каждое из трех базовых понятий (правовая норма, правоотношения, правосознание) является по-своему предель­ным и разработано юридической наукой достаточно детально для того, чтобы включить в себя и отобразить содержание других зна­чимых понятий.

С позиции создания попыток «беспристрастной» теории, выводящей за рамки «неклассической ситуации», является институциональный подход или методология институционализма. В начале XX века основатель методологии институционализма фран­цузский конституционалист Морис Ориу писал о синтетической методологии институционального подхода, что подразумевает соединение социологического и формально-юри­дического методов рассмотрения [17]. Ключевое для такого подхода понятие института традиционно и для правоведения (правовые институты), и для социологии (со­циальные институты). Это дает надежду на объединение бесспор­ных достижений, как социологической юриспруденции, так и нормативистско-познтивистских взглядов на право.

Вместе с этим, считая правовой институт юридической формой реа­лизации направляющей идеи, М. Ориу помещал свою концепцию правопонимания также в русло традиции классической либеральной философии права. Именно она как раз и подчеркивала, что право есть форма бытия свободы, и поэтому в основании правопонимания лежит идея права как производная от идеи свободы.

Сопоставление школ права, изучение логики развития их воззрений требуют культурно-исто­рического масштаба рассмотрения. Поэтому для нас предпочти­тельнее позиция, в основе которой лежит выбор таких соответствующих задаче пер­воначальных понятий, как «культура», «история», «традиция». Здесь термин традиция обозначает преемственность знаний, правил поведения и т. д., осуществ­ляемая в последовательности смены эпох. А эффект актуализации этих значений и превращения их в нормы-образцы поведения - термином «культура».

Правосознание возникает и реализуется не в изолированной среде, а в комплексе того феномена, который называет­ся культурой, в частности культурой духовной. Иными словами, правосознание один из элементов духовно-практической жизни общества, тесно связанный в своем генезисе и функционировании с другими формами общественного сознания.

В неразрывной связи с укреплением права находится проблема установления правопорядка. В широком понимании правопорядок означает не только исполне­ние законов, но и определенный «автоматизм» правомерного поведения, опирающийся на внутреннее принятие законов как справедливых и поэтому безусловных для реализации. Данный момент активного участия в осуществлении законов правосознания часто вызывает разрыв в механизме их исполнения. Именно на отсутствие работающего механизма выполнения законов, в том числе и Конституции, чаще всего ссылаются политики и юристы-практики.

Рассуждая в широком диапазоне, выделим, что правосознание характеризуется не только с содержательно-идеологический стороны, но и с психологической. Именно психологическая мотивация определяет отношение субъекта к диспозиции правовой нормы, в которой, при наличии условий, выраженных в гипотезе, и содер­жится смысл всей нормы о характере предписываемого поведения. В последнее время исследователи отмечают необходимость «по-но­вому разработать вопросы об объективных и субъективных факто­рах, определяющих сознание личности, о соотношении знаний и убеждений в его структуре, о целенаправленности установок и цен­ностных ориентаций, о природе социальной активности и др. ком­понентов сознания и поведения» [18]. Некоторые авторы подчерки­вают если не ведущую, то, по крайней мере, весьма важную роль правовой психологии и «этноюридической ментальности» в струк­туре правосознания [19].

Однако важна не только психологическая мотивация, существенное значение и некоторые объективные качества морально и юридически санкционированного правила поведения. Эти качества как раз и задаются тем феноме­ном, который мы характеризуем многомерным и многоаспектным понятием «культура». Соответственно и культурный характер социальных норм опирается на определенное устройство сознания, воспринимающего объективную значимость образцов-предписаний.

В отношении правовой культуры со второй половины XX века становятся актуальными проблематика «естественного права» и утверждение международных стандартов в области прав человека, отход от тоталитаризма, выражающийся в институционализации и конституционализации го­сударственной жизни, придании правового характера отношениям государства и личности, государства и сферы хозяйства.

Такое направление развития правовой культуры как исторически изменяющегося объекта требует преодоления государственно-правового позитивизма, рассмат­ривающего право как законодательно-нормативное. Правовая культура обладает удивительным свойством изме­няться исторически, в то же время в каждый данный момент вме­щая в себя напластования различных эпох. Так, при анализе кон­цептуализации права приходится иметь дело с различными языко­выми значениями слова «право» в контексте правовой культуры, которая, являясь современной, обладает многослойностью, причем разные слои хранят память о разном прошлом. Поэтому типология направле­ний правопонимания прежде всего должна быть культурно-исторической, и сам выбор метода культурно-исторической типологии обусловлен рассмотрением ряда методологических вопросов совре­менного правопонимания. В первую очередь это относится к вопро­сам сущности права, компонентов его сферы и функций, то есть к ключевым аспектам правопонимания.

Помочь в разрешении комплекса кардинальных проблем права как такового, права как института призваны уникальные возможности филосо­фии. Философия права как научная дисциплина «может строиться в двух науковедческих плоскостях и соответственно выступать в одном из двух качеств:

в качестве исконно философской дисциплины, рассматривающей право под углом зрения определенной универсальной философской системы или историко-философских разработок;

в качестве интегрированной философско-правовой области
знаний, когда на основе определенной суммы философских идей
осуществляется научная проработка правового материала» [20].

особо подчеркивает, что «философия права есть учение о смысле права, то есть о том, в результате каких универ­сальных причин и ради каких универсальных целей человек устанав­ливает право» [21].

Право опирается на духовную самостоятельность субъекта, ори­ентируется на его самодеятельность. Оно призвано оградить авто­номию человека и вместе с тем реализуется организованной и уполномоченной властью. Оно не может обойтись без суда, принуж­дения и наказания, оно требует повиновения и заставляет людей по­коряться. От этих положений философия права не отказывается, ибо в них зафиксированы моменты реального положения дел. Но столь же реальным положением воспринимается философией права и выводится в ней в качестве одного из принципиальных по­стулатов идея о том, что право по глубинной своей природе пред­ставляет явление человеческого духа, ищущего упорядоченности и связности социальной жизни. Поэтому как феномен, направленный на установление и регулирование такой упорядоченности и связности, право представляет собой также и явление духовной солидарности, позволяющее осуществить связь человека с человеком. В пользу такого рассуждения говорят и многие положения работ по философии права у , и . Характерно, например у и , положение о решающей роли человеческой воли в формировании духовной природы права.

Благодаря философии юриспруденция смот­рит на себя «со стороны», оценивая свои методологические возможности. К тому же философия права есть одна из немногих, если не единственная в этом роде отрасль, которая напоминает и научает пониманию природы и смысла права, его идеи и социокультурного предназначения.

Известно, что право нормативно объективирует и реализует требования «цивилизации». Но оно, прежде всего, есть явление культуры, так как отражает жизнь во всем ее многообра­зии, причем жизнь в ее особом качественном состоянии, связанном с утверждением в обществе начал человеческой личностной сво­боды. Более того, быть может, именно через право воплощается то главное, что заложено в предназначении культуры - потенциал на­копленных духовных богатств, призванных и способных оградить и защитить человека от непреложных «демонических» сил природы и общества. Культурный потенциал права коренится в особенностях право­вой материи, в частности, в том, что эта материя воплощена в Сло­ве (в устной речи и письменном тексте, а это - важнейший фун­дамент развития культуры, когда человеческий дух обретает свою действительность и действенность посредством слова) [22]. Право есть важнейший элемент духовности, духовной куль­туры, имманентный ей настолько же, насколько человечеству при­суще упорядочивание и организация своей общественной жизни.

Приведенные слова вполне от­ражают задачи и надежды народов, населяющих наше Отечество, упования на то, что усилия новых поколений приведут общество к благополучию и процветанию. Без высокого уровня развитой пра­вовой культуры, покоящейся на развитом правосознании, этого состояния не достичь.

___________________

Методология организации прикладных комплексных исследований и разработок в области права. Пятая Всесоюз. школа молодых ученых-юристов / Отв. ред.: , , . Ярославль: Центр науч.-тех. услуг, 1990. С. 2.

Там же. С.2.

Pound R. An Introduction to the Philosophy of Law. New Haven and London: YaleUniversity Press, 1982. P. 25-30.

Pound R. Ibid. P. 30-47.

Алексеев права. М.: НОРМА, 1997. С. 4.

Алексеев права. М.: БЕК, 1995. С. 123.

О сущности правосознания. М.: Рарогъ, 1993. С. 24.

Ильин же. С. 19-20.

Научная дискуссия по данной проблеме: Сов. государство и право. 1969. № 6; Правоведение. 1971. № 1, 2, 5; 1972. № 2-5; 1973. № 1, 2.

Марача в состязательных институтах // Науч. тр. ВШП: «Эдiлет» Алматы.2000. № 1. С. 116-122.

Матюхин в сфере права: институциональный подход. Алматы: ВШП «Эділет», 2000. С. 39.

Матюхин же. С. 40.

Матюхин . соч. С. 24-73.

Аристотель. Метафизика // Соч. в 4-х томах. Т. 1. М.: Мысль, 1984. С. 117, 122.

Карташов права. Ярославль: Изд-во ЯрГУ, 1980; Лазарев -психологические аспекты применения права. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1989; Решетов норм советского права. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1989.

Правотворчество (Теория и законодательная техника). М.: Прогресс, 1974; Он же. Право и правотворчество: вопросы теории. М.: Ин-т гос. и права АН СССР, 1982.

Графский и правовые учения Франции // История политических и правовых учений. ХХ в. М.: Наука, 1995. С. 186-187.; Воротилин -правовая теория институционализма М. Ориу (историко-критический анализ): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979.

Взаимодействие правового сознания с моралью и нравственностью в обществе переходного периода / , , А.К. Котов. Алматы, 1995. С. 3.

Ахметов и его социальные противоречия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Алматы, 1998.

Алексеев права. М.: НОРМА, 1997. С. 2.

Тихонравов . соч. С. 46.

Матюхин . соч. С. 72-73.