ЗАЧЕМ И. КАНТ ИНТЕРПРЕТИРОВАЛ МИРОВУЮ ИСТОРИЮ КАК ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННЫЙ ПРОЦЕСС?

(опубл. в журнале: Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2005, № 2)

С именем И. Канта связан, как известно, определенный перелом в европейской философии - после него стали философствовать иначе, чем до него. Основываясь на изучении характера научного познания, он высказал ряд фундаментальных идей в гносеологии и онтологии, повлиявших на все последующее течение философской мысли. При этом объектом рефлексии И. Канту служили естественнонаучное и математическое познание его времени, созданием классической механики добившиеся тогда действительно замечательного результата. Что касается истории и исторического познания, то крупных работ, посвященных их анализу, он не написал. Из его работ, трактующих историю, наиболее значима его статья «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784) [1]. Она носит программный характер. В этой работе Кант определяет задачу для философии истории - задачу, состоящую, по его мнению, в том, чтобы представить историю человечества как единый и восходящий процесс закономерного движения человечества к своему совершенному состоянию. Нужно отметить, что эта задача, собственно, и реализовывалась так или иначе европейской философией истории на протяжении следующего за Кантом столетия, а также и в 20-м веке.

Когда Кант писал статью «Идея всеобщей истории», он уже был автором «Критики чистого разума» - книги, раскрывавшей великую упорядочивающую работу интеллекта в познании природы. Но история принципиально отличается от природы - она является продуктом действий людей (а не слепых природных сил), - людей, преследующих своей деятельностью собственные различные цели. И Кант видит задачу в отношении истории в том, чтобы отыскать закономерность в видимом случайном сцеплении человеческих действий, образующих историю, - найти способ подчинить историю закону, подобно тому, как естествознание подчиняет закону по видимости случайные проявления природы. Он прямо ставит в пример Кеплера и Ньютона - «Кеплера, подчинившего неожиданным образом эксцентрические орбиты планет определенным законам, и Ньютона, объяснившего эти законы общей естественной причиной» [1, с. 8]. Замечательные достижения опытно-математического естествознания в то время гипнотизировали умы людей, естествознание задавало тогда, как, впрочем, и позже, образец и идеал научности, научного подхода к действительности, и в этом свете понятно, почему Кант меряет историю по естествознанию. Первейшая задача философии истории, как следует из Канта, и заключается в том, чтобы отыскать способ подчинить историю закону, то есть сделать из истории подлинную науку, и в своей работе «Идея всеобщей истории» он и пытается решить эту задачу. А после того как такой способ упорядочить историю будет найден, останется, по Канту, только дождаться человека, который сможет реализовать эту задачу в необъятном конкретном историческом материале, то есть написать единую всемирную историю человечества, обнаруживающую действие единого закона.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Однако история, помимо того, что она реализуется через деятельность людей, руководствующихся своими индивидуальными случайными побуждениями, еще в одном смысле оказывает сопротивление закону. А именно этот закон, если он есть закон истории, обязательно должен быть законом развития, законом развертывания процесса, а не законом структуры или функционирования системы. К тому же этот процесс представлен в единственном числе, поскольку речь идет о мировой истории человечества, что заведомо исключает повторяемость. Какой же способ подчинить историю закону находит Кант? Он не видит иного способа, как связать историю целью, к которой бы она изначально стремилась и стремление к которой и сообщало бы истории закономерный характер. Подчинить историю закону - значит подчинить ее движению к определенной цели. Иными словами, он предлагает мыслить историю телеологическим образом. Кант видит задачу науки в том, чтобы элиминировать случайность. В случайном наука должна обнаружить закономерность. Для исторического процесса, складывающегося из не подчиняющихся единому плану и не имеющих единой направленности действий людей, он не находит иного способа устранить случайность, как установить некую цель, определяющую все развертывание исторического процесса. Случайность он закрывает целесообразностью. И нужно отметить, что для истории это был бы действительно эффективный способ элиминации случайности - однако при условии признания допустимости для науки применения такого способа.

Каков же источник цели, устанавливающей у Канта направленность и закономерность исторического процесса? Этим источником не может быть сам человек, потому что люди, как подчеркивает Кант, действуют в истории не сообща, не преследуя какой-то определенной общей цели. Не приемлемо для него и строго теологическое решение вопроса, исходящее из признания Бога как личности и осуществления в истории Божественного провидения. Поэтому Кант стремится определить цель всемирной истории как заложенную, коренящуюся в природе. «Так как люди в своих стремлениях действуют в общем не чисто инстинктивно, как животные, но и не как разумные граждане мира, по согласованному плану, то кажется, что и не может быть у них планомерной истории… Нельзя отделаться от некоторого неудовольствия, когда видишь их образ действий на великой мировой арене… И в конце концов не знаешь, какое себе составить понятие о нашем роде, столь убежденном в своих преимуществах. Для философа здесь остается один выход: поскольку нельзя предполагать у людей и в совокупности их поступков какую-нибудь разумную собственную цель, нужно попытаться открыть в этом бессмысленном ходе человеческих дел цель природы, на основании которой у существ, действующих без собственного плана, все же была бы возможна история согласно определенному плану природы» [там же].

Определяя цель мировой истории человечества как цель природы, немецкий философ тем самым телеологический подход к истории сразу переносит и распространяет на природу, которая теперь, как и история, должна мыслиться телеологическим образом. Цель природы в качестве цели истории неизбежно сообщает истории в концепции Канта также трансцендентный характер, поскольку люди не знают об этой цели природы и действовали и продолжают действовать из собственных побуждений, а вместе с тем они своей деятельностью каким-то образом реализуют эту цель. «Отдельные люди и даже целые народы, - пишет Кант, - мало думают о том, что когда они, каждый по своему разумению и часто в ущерб другим, преследуют свои собственные цели, то они незаметно для самих себя идут к неведомой им цели природы как за путеводной нитью и содействуют достижению этой цели, которой, даже если бы она стала им известна, они бы мало интересовались» [там же, с].

Замыкая историю на природу, Кант, конечно, не просто провозглашает цель истории целью природы, но устанавливает между историей и природой определенную связь и делает это через человека, действующего в истории. В основании концепции истории Канта лежит определенное понимание сущности человека. А именно, специфическим признаком человека, отличающим его от животных, Кант полагает разум, но разум человека рассматривается им как такая способность, которая имеет природное происхождение, дарована человеку природой. В этом смысле человек предстает существом природы. Но эта способность дана человеку природой не в развитом виде, а в виде задатка, который еще должен быть проявлен и раскрыт. Это развитие природного задатка разума в человеке становится уже делом истории - делом, реализуемым в длинном ряду сменяющихся человеческих поколений и предполагающим преемственность достижений разума на почве культуры. «Природные задатки человека, …направленные на применение его разума, развиваются полностью не в индивиде, а в роде», - подчеркивает Кант [там же, с. 9]. Так как природа установила краткий срок жизни отдельного человека, то «ей нужен, быть может, необозримый ряд поколений, которые последовательно передавали бы друг другу свое просвещение, дабы довести задатки в нашем роде до той степени развития, которая полностью соответствует ее цели» [там же]. Так через разум, данный человеку в виде задатка, но затем нуждающийся в развитии, устанавливается Кантом связь истории и природы.

Смысл и цель истории, по Канту, следовательно, состоят в том, чтобы довести до полного развития разумные природные задатки человека. И эта цель истории является и целью природы. Причем развитие разумных задатков человека находит выражение в росте и накоплении знания и в использовании человеком знания для разумного устройства своей жизни. Подобное понимание Кантом содержания истории и плодов исторического развития вполне совпадает с мышлением Просвещения.

Соединяя историю с природой и рассматривая цель истории как цель природы, Кант тем самым, мы отметили, распространяет телеологический образ мышления и на природу. Но у него были и другие основания мыслить природу телеологически – основания, сопряженные с потребностью объяснения и понимания уже самой природы – именно живых организмов. В «Идее всеобщей истории» Кант формулирует следующую мысль (она развивается им и в других работах): «Все природные задатки живого существа предназначены для совершенного и целесообразного развития. Это подтверждают внешнее наблюдение над всеми животными и изучение их анатомии» [там же, с. 8].

Здесь для уточнения кантовского понимания целесообразности природы и всего его хода мышления необходимо обратиться к еще одной, более поздней его работе - «Критике способности суждения» [2], одной из главных работ Канта, в которой он наряду с эстетической способностью суждения рассматривает телеологическое суждение и выясняет область его применимости. Он считает телеологические суждения правомерными в отношении живой природы. Он полагает, что на основе одной только действующей (механической) причинности живой организм объяснить невозможно и для его объяснения неизбежно привлечение целевой причины, как и для объяснения всего органического развития.

Следует иметь в виду, что целесообразность в природе Кант рассматривает в качестве регулятивного (а не конститутивного) принципа, - то есть в качестве необходимого принципа мышления, используемого в отношении вещей, сущность которых остается нам неизвестной. Целесообразный характер наших суждений о природе, как явствует из Канта, определяется свойством самой нашей познавательной способности, то есть таким образом - с помощью идеи целесообразности - мы переводим дела природы на наш собственный, доступный нам язык. Он подчеркивает, что при рассмотрении организмов по телеологическому способу объяснения одним этим способом нельзя ограничиться, но надо присовокупить к нему понятие о механизме природы, так как без этого механизма вообще нельзя рассматривать возникновение чего бы то ни было в качестве продукта природы, то есть без этого невозможно естествознание. Он не исключает возможности того, что в самой природе все совершается исключительно на основе механической причинности и мы просто не в состоянии постичь, каким образом из механической причинности природа творит видимую целесообразность живых организмов. Основание совместимости механической и целевой причинности может корениться, полагает Кант, в сверхчувственном субстрате природы, о котором мы ничего не можем сказать утвердительным образом.

Как бы то ни было, от целесообразности живых организмов Кант переходит к целесообразности всей природы, поскольку живые организмы включены в связь естественных причин всей природы, так что их преднамеренность означает преднамеренность и этой связи. Завершает же эту телеологическую систему у Канта человек как последняя цель природы. Человек может служить завершением телеологической системы природы, по мысли Канта, именно потому, что он является единственным существом в мире, способным произвольно ставить самому себе цели. Человек выходит за пределы природы, так как цели, которые он сам себе ставит, уже не обусловлены природой (они обусловлены моральным законом), и Кант настаивает на том, что последняя цель природы и должна выходить за пределы природы. При этом человек является конечной целью именно как моральное существо.

Конечная цель существования мира, по Канту, - высшее благо в мире. В этом понятии высшего блага он соединяет полное осуществление нравственного закона с физическим благополучием людей как природных существ (последнее он именует счастьем). И если в одной составляющей блага - морали - мы свободны от воздействий природы, то во второй, как поясняет Кант, зависим от нее, так что условием достижения конечной цели является опять же укорененность этой цели в природе. Он также проводит мысль, что поскольку природа не избавила человека от своих разрушительных действий (голод, болезни, наводнения и т. п.) и не выделила его таким образом среди животных, то значит, ее целью было вовсе не счастье человека (полное удовлетворение его благодеяниями природы), а подготовка его к тому, чтобы он сам свободно реализовывал всевозможные цели, используя природу как средство. Или, как констатирует Кант, последней целью природы в отношении человеческого рода была культура.

Немецкий философ утверждал, что в движении к своей цели природа использует антагонизм людей в обществе - антагонизм, обусловленный их себялюбивыми побуждениями - честолюбием, властолюбием, корыстолюбием… Он рассуждает о недоброжелательной общительности людей, имея в виду, что, с одной стороны, они нуждаются друг в друге, а в то же время, стремясь к самоутверждению, оказывают сопротивление друг другу. Но это взаимное сопротивление людей способствует, по его мнению, напряжению ими сил и развитию их природных задатков, так что на этих себялюбивых побуждениях и соперничестве людей вырастает здание просвещения и культуры. «…Да будет благословенна природа за неуживчивость, за завистливо соперничающее тщеславие, за ненасытную жажду обладать и господствовать! Без них все превосходные природные задатки человечества оставались бы навсегда неразвитыми», - пишет Кант [1, с. 12]. Однако эгоистические склонности человека, используемые природой в качестве движущих сил истории для осуществления своей цели, очевидно, противоречат нравственному закону, укорененному в человеке. И Кант стремится доказать, что эти склонности, хотя они и идут вразрез с нравственным законом, все же не ставят под сомнение его присутствие в человеке*.
Больше того, он усматривал мудрость природы в этом использовании себялюбия людей для нужд развития общества и самого человека - развития, которое, в конце концов, приведет к осуществлению высшего блага в мире.

Общество, в котором, по мысли Канта, будет решаться задача достижения конечной цели истории, наделяется им конкретными чертами. Оказывается, что это - правовое гражданское общество. Оно мыслится им как такое общественное устройство, в котором осуществляется безусловное верховенство закона, а индивид пользуется максимальной свободой в рамках закона, ограничивающего его свободу только ради совместимости ее со свободой других («максимальная свобода под внешними законами»). В этом обществе существует антагонизм людей, обусловленный их недоброжелательной общительностью в условиях предоставленной им свободы. Подчеркнем, что это общество не предполагает торжества нравственного закона и реализуется на людях, движимых себялюбивыми побуждениями, а право здесь с помощью принуждения как раз решает задачу нейтрализации негативных для социального целого результатов действий людей, определяемых этими побуждениями. И остается неясным у Канта, как же совершится переход к обществу, в котором нравственное начало вполне воплотится в общественную жизнь, то есть переход от недоброжелательной общительности людей, используемой природой для общественного прогресса, к принципам жизни на основе доброжелательной общительности.

После установления правового состояния общества в рамках отдельного государства человечество, как полагает Кант, должно сделать еще один шаг в этом направлении и осуществить переход к правовому порядку во внешних сношениях между государствами. Это обеспечит безопасность каждого, даже самого маленького, государства, и этим завершится формирование совершенного гражданского устройства. До этого государства не знают никаких ограничений в отношениях друг с другом и потому происходили и происходят опустошительные войны. И Кант, оправдывая историю, делает предположение, что и конкурирующее соперничество между государствами, и сами войны входят в замысел природы относительно человека – а именно, через нарастающую опустошительность войн и непомерность расходов на их подготовку и ведение побудить людей к тому, чтобы установить всемирное гражданское состояние, прочный союз государств, основанный на международном праве.

Развивая мысль о роли идеи всеобщей истории (идеи, позволяющей рассматривать историю человечества как единый целенаправленный процесс), Кант обращает внимание на систематизирующую роль, которую эта идея способна сыграть в историческом познании. Руководствуясь этой идеей, - говорит он, - мы могли бы беспорядочный агрегат человеческих поступков представить как систему [1, с. 21]. Другая важнейшая задача исторического познания, решаемая с помощью этой идеи и тесно связанная с первой, - задача объяснения истории. Кант называет идею мировой истории путеводной нитью, служащей для объяснения запутанного клубка человеческих дел [там же, с. 22]. Он замечает, что в противном случае через несколько веков наши потомки не разберутся в громадном историческом материале, который мы им оставим [там же, с. 23]. Еще одна функция, которой нагружена у него идея всемирной истории, - предсказание будущего. Он говорит о том, что идея плана природы, нацеленного на совершенное гражданское объединение людей, способна послужить не только объяснению истории, но и политическому предсказанию будущих государственных изменений [там же, с. 22].

Систематизация научного материала, объяснение, предсказание - это, как известно, важнейшие задачи, исполняемые в научном познании на теоретическом уровне - функции научной теории. Речь у Канта идет, следовательно, о том, чтобы с помощью идеи мировой истории поднять исторический материал с эмпирического уровня фиксации исторических фактов на уровень теории. Сама же эта идея, служащая для осмысления и объяснения истории, как следует из Канта, не может быть выведена из эмпирического исторического материала и имеет внеопытный характер. Она не может быть обоснована опытным путем уже потому, что нами, как подчеркивает немецкий мыслитель, пройдена и обозревается, по-видимому, лишь малая часть пути, который предстоит пройти человечеству для достижения конечной цели истории. Вместе с тем, по мнению Канта, наш ограниченный исторический опыт все же дает некоторые свидетельства в пользу его концепции плана природы. Таким свидетельством ему представляется то обстоятельство, что ныне государства, чтобы не проиграть в соперничестве с другими государствами, вынуждены развивать культуру, просвещение и свободу («…гражданскую свободу теперь…нельзя сколько-нибудь значительно нарушить, не нанося ущерба всем отраслям хозяйства, особенно торговле…» [там же, с. 19]). В том, что просвещение и свобода становятся необходимостью для развития ведущих государств, он, следовательно, склонен усматривать подтверждение существования определенного плана природы, хотя он и оговаривается все время, что это подтверждение достаточно слабое и что опыт открывает нам тут немногое.

Названными функциями (систематизация, объяснение, предсказание) не исчерпывается роль идеи мировой истории в понимании И. Канта. Указанные задачи относятся к историческому познанию, но он подразумевает и такие стороны действия идеи мировой истории, которые имеют уже отнюдь не познавательное значение. Так, он говорит о том, что идея плана природы, нацеленного на совершенное гражданское устройство, будет служить и для «открытия утешительных перспектив на будущее» [там же, с. 22]. То есть, она послужит утешению людей, вселив в них уверенность в благоприятном для них исходе истории, в лучшем будущем, в том, что оно непременно наступит. Любопытна также следующая сентенция немецкого мыслителя: «Попытка философов разработать всемирную историю согласно плану природы, направленному на совершенное гражданское объединение человеческого рода, должна рассматриваться как возможная и даже как содействующая этой цели природы» [там же, с. 21]. Мысль Канта здесь состоит в том, что достижению цели природы можно содействовать. Предпосылкой возможности такого содействия является, конечно, то обстоятельство, что цель природы реализуется не иначе, как через деятельность людей, а деятельность людей определяется их сознанием, верованиями, убеждениями. Содействие философа плану природы, следовательно, будет заключаться в том, что, обосновывая идею, по которой история имеет определенную цель согласно определенному плану природы, он тем самым убеждает людей в возможности и необходимости действовать именно в этом направлении. В частности с помощью подобной идеи философ, по мысли Канта, может воздействовать на государственных мужей, используя их честолюбие, поскольку они будут убеждены, что историческую славу они смогут приобрести, действуя только в этом направлении - направлении, предусмотренном планом природы.

Выше мы говорили о том, что Кант стремился поднять историю на уровень науки, подобной естественным наукам, то есть стремился сообщить ей теоретический характер, и этому служит у него идея всеобщей истории - с ее помощью должны решиться теоретические задачи систематизации исторических данных, объяснения истории и предсказания будущего. Пользуясь кантовским различением теоретического и практического разума, эту первую группу называемых им задач - задач, обращенных к познанию, - следует отнести к сфере теоретического разума. Что касается второй группы задач, обозначенных Кантом в отношении идеи всемирной истории, то они подразумевают уже не создание теории, а формирование определенных убеждений людей и их мотивации к деятельности в определенном направлении. Обосновывая идею всеобщей истории во всемирно-гражданском плане, Кант рассчитывал, таким образом, не только на ее теоретический результат, но и на ее побудительное действие в отношении человека как агента истории. И нам остается только гадать, какому из этих влияний данной идеи он придавал большее значение. Он, по-видимому, предполагал, что эти различные по своему характеру эффекты идеи мировой истории дополняют и поддерживают друг друга.

ЛИТЕРАТУРА

1 Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // И. Кант. Соч. в 6 т. М., 1963 – 1966. Т. 6.

2 Критика способности суждения // И. Кант. Соч. в 6 т. М., 1963 – 1966. Т. 5.

3 Об изначально злом в человеческой природе // И. Кант. Соч. в 6 т. М., 1963 – 1966. Т. 4(2).

* Подобному доказательству целиком посвящена, например, работа Канта «Об изначально злом в человеческой природе [3].