«У нас есть более древнее откровение, чем всякое писанное откровение: это природа, заключающая в себе прообразы, не истолкованные еще ни одним человеком, тогда как предсказания писанного откровения уже давно получили осуществление и истолкование».
Ф. Шеллинг
Выставка «Любимые ландшафты Евразии» представляет зрителям волнующий, звучный, переливающийся многоцветными образами мир природы, увиденной глазами двух самобытных художников - Александра Самохвалова и Юрия Кириллова. Совершив несколько путешествий (в том числе, и совместных) по странам и весям, авторы не просто передали красоту земного мира, но и запечатлели ландшафты своей души, своего внутреннего космоса. Ведь пейзаж в искусстве (не только изобразительном, но и в литературе, музыке) - всегда художественная интерпретация, выражение метафизической сущности невидимого мира (того, как видит её автор), воплощение культуры, которая формирует мировоззрение человека, времени, в котором он живёт, а значит, любой пейзаж - увиденная, пережитая, осмысленная, преображённая художником и переданная зрителю реальность. Пейзаж, формируясь внутри человеческой души, становится частью ментальной сущности не только художника, но и его народа.
Разброс географических точек, где побывали Ю. Кириллов и А. Самохвалов, удивляет и восхищает: Киргизия, Украина (Крым), Абхазия, Норвегия, Китай, Испания, Италия (горы - вот что волнует художников едва ли не больше всего, - первозданная энергия камня, его стихийная сила и первобытная мощь!); не могла не вдохновить авторов и родная уральская природа, образы которой они с любовью воплотили на холстах. Однако, несмотря на сходство тем, авторы - совершенно разные, самобытные, обладающие своеобразной творческой манерой художники.
В рамках выставки «Любимые ландшафты Евразии» особенно привлекают внимание работы, посвящённые Киргизии; величественные горы, раскинувшиеся травяными узорами степи, высокое звонкое небо, - всё это вдохновляет авторов и вызывает широкую гамму чувств у зрителя. «Дождь и солнце», «Лоскутная красота», «После грозы. Тянь-Шань», «Дороги Киргизии», «Радуга на фоне гор Киргизии», «Горный перевал. Тянь-Шань» Ю. Кириллова запечатлевают величественные, эпически-монументальные пейзажи, которые производят, скорее, впечатление миража, идеализированной грёзы, где автор, довольно точно передавая красоту растительного мира, предельно обобщённо решает изображения гор, что помогает ему достичь состояния, которое описал когда-то теоретик искусства Н. Бернсон: «Живопись…раскрывает пространство и воображаемыми границами обрамляет небесный свод…Как вольно дышится в таких картинах, как будто с вашей груди спало бремя; каким освежённым, каким возвышенным и могучим чувствуешь себя, к тому же таким успокоенным и как бы вознесённым в далёкую безмятежную обитель!» Горы разворачиваются перед зрителем, влекут за собой, а диагональные ритмы, холодный колорит, светотеневые и тепло-холодные контрасты усиливают внутреннее движение.
«Заповедник Ала-Арча», «Горы зовут», «На перевале Калмак Ашуу», «Красные горы», «За кумысом» А. Самохвалова - эти картины несут в себе главный посыл: «Горы зовут!» И в каждой картине непременно можно заметить тропы, горные реки, дороги, петляющие, извивающиеся, уводящие через ярусы гор ввысь, на вершину гор, в самое небо. В картине «Горы зовут» дорог-тропинок множество, они, выстраиваясь в сложное диагональное узорочье, перемежаясь с острыми вертикалями деревьев, образуют звенящие натянутые струны возможных путей, по которым взгляд зрителя стремится к белоснежным вершинам, к диалогу с трансцендентным, а напряжённое звучание зелёных, сине-серых, голубых, оливковых красок усиливает состояние духовного восхождения. Ограниченными средствами достигает художник эмоциональной выразительности в работе «За кумысом», где на переднем плане трое мальчишек, усевшись на ослика, на мгновенье замерев, сейчас помчатся прочь, и детское нетерпение, радостно-непосредственное восприятие бытия (вопреки бедности и скудости впечатлений суровой степной жизни) зритель читает в неустойчивых позах мальчишек, в их удивлённо-восторженных взглядах, а главное, в самом пейзаже, где травяной ковёр, разбиваемый узкой дорогой со скачущим на ней конём, перетекает в голубую полоску озера, сливающуюся на горизонте с мягкими складками гор, устремлёнными в небо. Постепенное разворачивание движения в картине даёт ощущение простора и неразрывной связи человека и природы (микрокосма и макрокосма), их изначального единства, а юрты за мальчиками уподобляются рукотворным горам (и написаны почти в одном серо-голубом, холодном колорите с тёплыми охристыми рефлексами от солнечного света).
Не менее сильные эмоции вызывают и крымские пейзажи Ю. Кириллова и А. Самохвалова; и вновь одни и те же виды художники интерпретируют по-разному. «Мыс Капчик», «Гора Волошина», «Мыс Хамелеон», А. Самохвалова, «Бухта Весёлая. Крым», «Вид с г. Волошина», «Карадаг. Крым» и др. Ю. Кириллова воссоздают древние земли Киммерии, воспетые когда-то поэтом, художником, мыслителем М. Волошиным и художником К. Богаевским. Виды Крыма предстают перед современным зрителем во всей первозданной красоте мощных складок гор, звенящей синевы неба и моря, которые остаются неизменными, что бы ни переживали здесь люди, меняется лишь внутренне состояние тех, кто созерцает эту запечатленную древнюю энергию. Крым сохранил в себе память вулканического движения, следы творчества первого демиурга воплотились в окаменевших формах, которые неизменно удивляют и восхищают всякого, кто здесь находится, и невольно вспоминаются слова М. Волошина об этой земле: «Лицо земли складывается геологически, так же, как человеческое лицо - анатомически, и точно так же определяется морщинами, шрамами и ранами, оставленными на нем стихиями и людьми: знаками мгновений».
Неподдельную радость испытывает зритель, любуясь уральскими пейзажами, они - лирическое высказывание авторов о родной природе, запечатлённой в разное время года. Уральские пейзажи А. Самохвалова особенно впечатляют цельностью формы и идейного выражения, прозрачной ясностью высказывания, гармоничной уравновешенностью, и, благодаря звучному интенсивному цвету и энергичным ритмам, вызывают активное эмоциональное переживание. «Мельница», «Закат в мажоре», «Алые кусты», «Кусает мороз», «Снег искрится» А. Самохвалова - настоящий гимн, торжественный и звучный, исполненный художником в красках; интенсивная цветовая палитра, активные тепло-холодные и светотеневые контрасты придают этим работам внутреннюю экспрессию при отсутствии внешней динамики. А работы «На косогоре», «Оленьи ручьи», «Речка Каменка», «Семёновское ущелье» и др. погружают зрителя в состояние спокойной отрешённости, часто возникающей при созерцании неброской красоты уральской природы; цветовая палитра здесь довольно ограниченная, а композиции выстроены раздумчиво и взвешенно, благодаря чему и достигается внутреннее равновесие и гармония. Ожидание изменений, трепетная надежда, пронзительная радость наполняет зрителя при взгляде на «Апрель» с его нежными переливами серых, зелёных, голубых, сиреневых цветовых оттенков и контрастными сопоставлениями массивных, поросших мхом серо-сизых скал, и девически-стройных белых берёзок.
Пейзажи Кириллова переносят зрителя в край суровой самобытной природы, где среди первозданной энергии и силы, где, кажется, оживают мифологические персонажи древних легенд, а творение человека ещё не совершилось: «Водопад. Норвегия», «Ледник Бриксдаль» поражают мощью стихии, несоизмеримостью человеческого и природного начала. «Ледник Бриксдаль» (Бриксдаль - часть самого большого европейского ледника Йостедалс) сводит воедино несколько стихий: камня, воды (в том числе, замёрзшей) и неба. Ощущение опасности, первобытного страха и трепета перед неведомыми силами природы художник передаёт через композиционное и цветовые решения: холодное озеро словно мешает пройти зрителю (для этого ему оставлена узкая полоска побережья) к монументальным кулисам величественных гор, между которыми зажато тело тысячелетнего ледника, напоминающего гигантскую змею, цветовая же палитра преимущественно холодных красок только усиливает эффект. В картине «Водопад. Норвегия» клубящиеся массы холодных серо-зелёных камней со стекающими вниз мощными потоками воды нависают над крохотными фигурками людей, стоящих у водопада. Намеренное уплощение человеческих фигур (они переданы только силуэтами) подчёркивает силу природных стихий, а обобщенное цветовое решение придаёт работе монументально-символическое звучание и цельность восприятия. Совершенно иначе выглядят китайские пейзажи Ю. Кириллова, особенно рукотворные террасные поля, которые органично встраиваются во внутренние токи Земли, воплощая вековую грёзу человечества о единстве человека и природы. «Погружение в ночь» запечатлевает момент перехода из дневного в ночное сотояние; подкрадывающиеся сумерки, звучание которых усилено туманом, на дальнем плане почти растворяют силуэты гор, волнообразные круговые ритмы террас на переднем плане, усиленные тепло-холодными и цветовыми контрастами зеро-зелёно-голубых и бежево-охристых оттенков, вызывают восхищение от созерцания природных и рукотворных красот - до головокружения.
Панораму образов, представленных художниками, расширяют и пейзажи русских городов, которые связаны с их духовным излучением, со святыми для всех русских местами: Ростова, Кириллова, Ферапонтова и др., заставляя окунуться в русскую историю, вспомнить и пережить некоторые её ключевые моменты, задуматься о дальнейшем пути родной страны. Бело - или краснокаменные, деревянные древние постройки, особенно монастыри, напоминают о трудностях духовного восхождения, непростой доле русского народа.
Пейзаж, являясь авторским истолкованием, интерпретацией природы, бесконечен, художники (а благодаря им и зрители) постоянно разворачивают чудесный свиток, на котором запечатлены, помимо видимых красот, незримые ценности и смыслы, наполняющие человеческую жизнь, и хочется выразить особую благодарность художникам Ю Кириллову и А. Самохвалову за их чудесный подарок - выставку «Любимые ландшафты Евразии», за радость от созерцания красоты, которой они щедро делятся с каждым, и пожелать творческой неуспокоенности и новых воплощений их эстетических поисков.
