Необъяснимое, непознанное, невероятное (стр. 5 )

А вот что пишет турецкий путешественник Эвлия Челяби в своем знаменитом труде «Книга путешествий»: «Затем, испив воды жизни и перейдя на конях реку Чегем, шли еще два часа до реки Лачек. Эти две реки начинаются в Дагестане и впадают в реку Терек. Мы перешли эту реку также на лошадях и через четыре часа достигли реки Терек»1.

Означенные временные параметры и конкретные географические объекты, приводимые жившим в XVII веке Эвлией Челяби, и не точны, и не соотносимы, так что трудно представить, о чем он говорит, но то, что упоминание им реки Чегем – одно из первых, зафиксированных в исторических документах, общеизвестно.

Примечание

1  Книга путешествий. М.: Наука, 1979. С. 103.

БАЛКАРСКИЙ ГОРОД МЕРТВЫХ

Местность за селением Верхняя Балкария получила название «Город мертвых» – это «скопление бесчисленных могильников», над ними «по склонам стелются зеленые горные луга, точно гобеленовые ковры, на которых рисунок сделан то розоватыми, то синеватыми обнажениями скал. Вдали высоко поднимаются к небу и сияют вечными снегами вершины. Еще выше бездонное небо, полное солнечного сияния. А здесь, у могильников, под огромной горной стеной лежит глубокая тень, всегда холодно, всегда мрачно»1.

Вот что можно узнать из того же отчета археолога Всев. Миллера: «Могилы Балкарского ущелья представляют два главных типа – могилы подземные и надземные (кешене). Могилы первого типа по пути следования экспедиции были осмотрены в следующих местах.

а) Могильник, находящийся в 3 верстах от Кашкатау, на берегу Хуламского Черека. Наружные признаки могил составляют круги, выложенные из булыжных камней.

б) Могильник близ аула Зилги, на высоком холме, близ дороги. Могилы представляют два вида: с наружными признаками и без них. Могилы первого типа, в свою очередь, бывают двух родов: одни обозначены камнями, положенными по краям и образующими как бы контур могилы; в других – пространство могилы засыпано грудой камней. Внутреннее устройство тех и других могил одинаково. Раскопка двух могил обнаружила следующее: под снятыми камнями оказался слой насыпанной земли, толщиной в 10–12 вершков; под ним три плиты, составляющие крышку каменного ящика, сложенного из грубо отесанных плит насухо. Вход в ящик образует вертикально стоящие плиты в ногах костяка; костяк лежит на материке. Размеры ящика: длина 2 арш. 13 вершков, ширина в средине 9 вершков, в головах и ногах 7 вершков, глубина 13 вершков. Голова костяка на северо-запад. В головах у костяка первой раскопанной могилы были найдены бараньи кости и куски дерева (от чашки?). Вещей не оказалось. В ногах близ входной плиты был найден деревянный, сильно перегнивший, сруб из бревен. Вторая раскопанная могила обнаружила те же детали, как и первая, и также не представила никаких вещей.

Могилы без наружных признаков, то есть не обозначенные камнями на поверхности, также представили по внутреннему устройству две разновидности: в одних костяк лежит в ящике из шиферных плит, но без крышки; в других – костяк просто засыпан землей без признаков гроба. Размеры разрытого каменного ящика: длина
2 арш. 14 вершков, ширина 13 вершков, глубина 11 вершков. Го­ловой костяк лежит на юго-запад. В головах был найден глиняный кувшин в черепках, горшок в таком же состоянии, затем в середине гроба: бронзовое колечко, такой же браслет, подвеска, 7 бубенчиков, 3 бусы и бронзовая пряжка от ремня. В могиле без каменного ящика оказалась только железная пряжка. Кости во всех разрытых могилах рассыпаются при прикосновении, так что нельзя было добыть цельного черепа.

В заключение следует заметить, что могилы с наземными при­знаками расположены гораздо выше могил 2-го типа и лежат почти на вершине холма. Многие могилы 1-го и 2-го типа разрыты местным населением, и добытые в них предметы – бронзовые вещи и бусы – были приобретены нами в ауле Зилги.

в) Могильник значительных размеров (приблизительно на 2 десятинах), обнесенный стеною в 3/4 арш. вышины, тянется на правом берегу Черека, близ аула Шканты. Здесь, вокруг Абаевских кешене, расположены такие же могилы с наружными признаками, как в могильнике близ Зилги. Под слоем наружных камней насыпной слой земли, толщиною до 18 вершков; под ним плита, покрывающая каменный, выложенный на извести ящик. Размеры внутри: длина
2 арш. 9 вершков, ширина 11 вершков, глубина 1 арш. Вход образуется на северо-восточной стороне вертикально поставленной плитою. Голова костяка лежит к юго-западу. Тело было обернуто льняной тканью, от которой сохранились лишь небольшие лоскуты. Вещей в раскопанной могиле не оказалось. Могила, по-видимому, мусульманская. Выше этого могильника на юго-восток, по склону холма, находятся могилы со склепами, идущими внутрь горы. Передняя стенка, выложенная из камней на извести, обнаружена, и входное отверстие открыто. Все склепы ограблены. Склеп сложен из грубо отесанных камней на глине и представляет сверху свод. Размеры довольно значительны: длина достигает 4 арш., ширина 2 с лишком, вышина 3 арш. Костяки лежали головами на юго-восток, причем голова и ноги покоятся на шиферных плитах. В одном из таких склепов было найдено 22 черепа»2.

Балкарский Город мертвых, писал С. Анисимов, это памятник разных исторических эпох. Самые древние из этих погребений – «склепы, совершенно врытые в землю, с выдающейся над поверхностью каменной кровлей из двух покатых скатов, лежащих на низеньких каменных стенках. В склеп ведет круглое отверстие, через которое спускали покойника. В этих общих больших могилах трупы не зарывали, и склепы полны и сейчас костей, разбросанных в беспорядке, черепов или даже целых скелетов; на некоторых из них сохранились кожа и мышцы, а иногда даже остатки одеяния. …Описанные могильники – семейные или, вероятнее, даже родовые, куда клали покойников набальзамированных, в лучших одеждах, с оружием, с сосудами, с украшениями. Весь этот вещевой погребальный инвентарь в открытых могильниках не сохранился. Сохранились только остатки мумий и масса человеческих костей». Далее он же пишет, что «в Городе мертвых имеются два могильника совершенно особого типа: небольшие базилики в 6–8 м высотой с остроконечным покрытием в два ската. Внутри них были саркофаги, от которых теперь остались груды камней… Наконец, третий вид могильников – магометанские погребения, относящиеся к XVII и XVIII векам. Это восьмигранные здания высотой около 8 м с купольными восьмигранными покрытиями. Внутри также сохранились остатки саркофагов, но нет ни скелетов, ни костей»3. Ученые по-разному датируют Город мертвых, но в целом принято считать, что «подавляющая часть склепов (в т. ч. полуподземные и с земляными насыпями сверху) относятся к позднему средневековью (XII–XIV вв.). Но часть склепов, из числа сооруженных на склонах горы, по аналогии с многочисленными склепами горных районов Центрального Предкавказья следует отнести к раннему средневековью (V–IX вв.)»4.

Могильник «Город мертвых» почти полностью разрушен и разграблен еще в дореволюционный период», – пишет Исмаил Чеченов, а Исмаил Мизиев уточняет: «Грабились склепы различными путешественниками и любителями экзотики, посещавшими эти места. В 1909–1910 годах даже выпускались почтовые открытки с мумиями балкарских склепов. Бесцеремонно вытаскивались высох­шие трупы, устанавливались у склепов и фотографировались, чтобы эти снимки служили для развлечения всякого рода любителей старины»5. Это действительно так: открытки эти, сделанные преимущественно фотографами из Пятигорска, были широко известны, две из них мы воспроизвели в альбоме «Балкария: время и лица» (Нальчик, 2006). Но вот заключение о том, что все могильники были разграблены, не совсем верно.

О том, что видел в них в 1916 году автор книги «Страна Прометея» Константин Чхеидзе, мы уже рассказали выше. Напомним, что внутри пещеры-кладбища, расположенной «недалеко от группы селений, объединенных общим именем Верхняя Балкария», он нашел «десятка два скелетов, частью разрушенных, частью сохранившихся. Некоторые из них находились в наклонном положении, полуприслоненные к стене; некоторые сидели, некоторые лежали. Там и сям валялись почти совершенно истлевшие куски тканей. В одном углу собраны были глиняные кувшины, большие и маленькие, целые и разбитые. Вокруг бедер у некоторых скелетов висели пояса. Кожаные кавказские пояса с серебряной насечкой. На полу лежали кинжалы, шашки, старинные пистолеты, женские украшения, почти разъеденный кумган (металлический кувшин) и множество монет…

Потом я обратил внимание на один скелет, лежавший в самом дальнем углу. По-видимому, это был настоящий богатырь. Его руки были длиннее, чем мои ноги; а череп был никак не меньше солдатского барабана. Меня одолело искушение. Как-то само собой руки потянулись к черепу, я поднес его к свету. Череп был действительно огромный. На темени и затылке сохранилась морщинистая сухая кожа. Поражали совершенно целые зубы, плотно вросшие в челюсти. Я попробовал крепость трехсотлетней человеческой кожи. Послышался сухой треск, кожа отдиралась с трудом. Тысячи мыслей роились в моей голове, когда я держал перед собою череп отдаленного предка Абдуллы.

«Вот под этими костями пробегали искры мыслей. Гнев, радость, уныние, тооржество – все это сосредоточивалось здесь, под этими выпуклостями. В этих глазных впадинах сияли глаза. Какие это были глаза?.. Что они видели? На что они любили смотреть?..»

И я вспомнил, как великолепно всходило солнце; я вспомнил, какая нестерпимая радость сжимала мою грудь, когда смотрел я на снеговые вершины... И стало на душе спокойно и легко. Я почтительно опустил череп на землю, которой он принадлежал, и с умиротворенной и радостной душой поднялся наверх, к Абдулле.

Только теперь я узнал, что провел в обществе мертвых не пять, не десять минут (как мне казалось), а около часа. Но я никогда не жалел об этом часе...»6.

От спрятанного в той пещере, которая на самом деле была одним из множества подземных склепов в урочище Уллу-тюз, давным-давно не осталось и следа. Да и саму описанную пещеру мы, к сожалению, не нашли, хоть и искали ее тщательно, и помогал нам в этом Борис Темукуев, уроженец Верхней Балкарии, человек, сделавший очень много для восстановления подлинной истории своего народа, устранения в ней «белых пятен» (он автор четырехтомного труда «Спецпереселенцы», в 2004 году в нашем издательстве вышел двухтомник подготовленных им документов «7 дней одного века»). Хотя и обошли весь Город мертвых, заглядывали в самые укромные уголки. Время, но в большей степени люди не пощадили верхнебалкарские могильники – заброшенные, разграбленные, опустошен­ные (кости предков можно видеть повсюду), они буквально вопиют о нашем беспамятстве…

Примечания

1  Анисимов С. Кабардино-Балкария. М.: ГСЭС, 1937. С. 77.

2  Ф. Терская область. Археологические экскурсии // Балкария: страницы прошлого. Вып. 3. Нальчик: и В. Котляровых, 2006. С. 94–96.

3  Анисимов С. Кабардино-Балкария. С. 78.

4  М. Туристскими тропами в глубь веков. Нальчик: Эльбрус, 1976. С. 23.

5  Там же. С. 23.

6  Чхеидзе К. Страна Прометея. Нальчик: Полиграфсервис и Т, 2004. С. 62–69.

ДЖУЛАТ, ПОМНЯЩИЙ ВЕЛИКОГО ЗАВОЕВАТЕЛЯ

Джулат – это средневековый город, который располагался на высоком правом берегу реки Терека. Сегодня мало что осталось от некогда обширного поселения, протянувшегося почти на три с половиной километра по возвышенности, северная оконечность которой была окружена мощными валами и рвами, видимыми и ныне.
А ведь здесь жили тысячи людей, о чем свидетельствуют археологические раскопки, позволившие восстановить подлинную историю Джулата. Сведения об этом городище встречаются в средневековых рукописях. У Гавриила Ионе и Олега Опрышко, авторов книги «Памятники рассказывают», читаем: «В сочинении «Дербенд-На­ме» («История Дербенда») указывается, что это поселение уже во втором веке мусульманского летосчисления (VIII век нашего летосчисления) было очень большим и богатым и имело своего градоначальника Дзулата. Именем его и стали называть городище. Даже в XIV веке после монголо-татарского нашествия, говорит нам Шериф эд-Дин в «Истории Тимура», Джулат продолжал оставаться богатым и оживленным городом с многотысячным населением. Из того же источника известно, что под стенами города произошла знаменитая битва среднеазиатского эмира Тимура с ханом Золотой Орды Тохтамышем.

В конце XIV века Тимур, пройдя через «Дербентские ворота», из Закавказья вышел на Северный Кавказ. Тохтамыш с войском выступил ему навстречу. Тимур, переправившись через реку Сунжу, стал здесь лагерем, поджидая хана. Однако недостаток продовольствия и корма для лошадей заставил Тимура перейти Терек и двинуться к Джулату, где, как указывает далее Шериф эд-Дин, армия эмира нашла для себя все необходимое.

15 апреля 1395 года к Джулату подошел Тохтамыш. В тот же день началась битва, в которой Тохтамыш был разбит и с остатками армии спасся бегством. Воины Тимура разграбили и сожгли Джулат. С тех пор как населенный пункт он прекратил свое существование»1.

А теперь на мгновение представьте, какой величины это был город, какими продовольственными запасами обладал, если многочисленная армия Тимура смогла найти здесь «все необходимое».
В очень часто встречающихся при раскопках земляных ямах, служивших погребами, жители хранили мясо, зерно. Сами они обитали в полуземлянках, жилищах, сооруженных из обмазанного глиной плетня; встречались и кирпичные сооружения, о чем мы скажем ниже.

«Одно из таких жилищ настолько хорошо сохранилось, что по нему нетрудно представить себе, какого типа дома строились в
XIV веке. В материковой глине на склоне возвышенности была вырыта яма глубиной до метра. По остаткам деревянных столбов удалось установить, что они стояли врытыми по углам ямы для поддержания крыши и крепления стен. Жилище состояло из одной комнаты и хозяйственной пристройки, отделенной от жилой части глинобитной стеной»2.

Раскопки показывают, что это был не столько город-воин, а город-труженик. Здесь жили мастера-ремесленники, чьи изделия, в первую очередь гончарные, составляющие большинство находок, и сегодня вызывают неподдельное восхищение. Изящные, оригинальной формы, покрытые глазурью и украшенные орнаментами, всевозможные сосуды для питья, горлышки которых выполнены в виде птичьих голов. Огромные – до полутора метров высотой и более метра в диаметре! – емкости (так называемые пифосы) для хранения воды, вина, зерна.

О мастерстве оружейников можно судить опосредованно – по костяным пластинкам, шедшим на изготовление рукояток для холодного оружия. А о строительных способностях зодчих – глядя на развалины знаменитой Джулатской мечети. В записках Иоганна Антона Гюльденштедта «Путешествие по Кавказу в 1770–1773 гг.», уникального письменного источника по истории, исторической географии, этнографии, археологии, экономике региона, составивших, по оценкам специалистов, «целую эпоху» отечественного кавказоведения, имеется доскональное описание Татартупской мечети. (Татартуп – еще один город на Тереке, который иногда называют Верхним Джулатом, так как в описываемые времена «это были два города с единой культурой и, по-видимому, однородным населением»3.)

Ориентируясь на его описание, можно узнать, что собой представляла Джулатская мечеть. Итак, «строение, имеющее 28 шагов в длину и 14 в ширину; длинные стены стоят (в направлении) на юг и север; северная длинная и западная короткая стены еще целы; от южной осталась только половина и западной совсем нет; стены в высоту достигают 14 футов, выстроены из булыжников и кирпичей; крыша, от которой сейчас ничего больше не видно, была, должно быть, плоской. В середине длинной южной стены имеется площадка, которая почти на один фут глубиною выступает в западной короткой, близко от угла с северной стеной имеется низкий вход; в северной длинной есть четыре и в западной короткой есть две овальные, криво идущие через стену щели для пропускания света. Это строение, несомненно, является магометанской церковью или мечетью; так как площадка, обращенная на юг, является тем местом, где обычно стоит священник или мулла, не напротив площадки, а всегда сбоку, как и здесь, вход. К этому же подходит еще и то, что меньше чем в трех шагах от западной стены стоит высокая башня, с которой мулла обычно созывает народ на молитву.

…Башня, построенная из кирпичей в виде цилиндра, достига­ющая около 9 саженей в высоту, так как в ее внутреннем пространстве, достигающем 3 саженей, имеется 75 ступеней, [причем] каждая из них достигает 20 дюймов в высоту. Постаментом этой башни является четырехугольник; каждая сторона его толщиной около двух саженей и высотой приблизительно в полторы сажени. Затем башня полностью цилиндрическая до высоты в 7 саженей, около 12 фу­тов в поперечнике; остальная верхняя часть уже приблизительно на 3 фута. У подножия суженной части имеются отверстие на юг и обход вокруг выступающей нижней части башни. Верхняя часть башни открытая и такого же размера, как и вся башня. Вся башня построена из очень прочного кирпича и прочно связывающей известки; на внутренних ступенях лежат дубовые доски; нет только последних десяти, и также камни этих ступеней распались; больше ничего не разрушилось в этой правильно выстроенной башне. Нижний вход (выходит) на восток, напротив двери в мечеть»4.

На месте Джулата побывавший здесь в начале XIX века академик Г.-Ю. Клапрот увидел только двенадцатиметровую башню минарета с винтовой лестницей, состоящей из 75 ступеней. Археологические раскопки нашего времени позволили установить, что «здание мечети, вероятно, было самым массивным и выдающимся сооружением города… Находясь у развалин минарета, невозможно было даже представить себе, что рядом с ним, под землей, покоятся руины громадного сооружения… Фундамент мечети сложен из обтесанных каменных глыб… Стены мечети шириной до метра возводились из кирпича… квадратной формы, характерной для средневековья. Внутри стены были оштукатурены и выбелены. Остатки штукатурки видны и сейчас. Частично сохранился пол, выложенный из кирпичных плиток.

Четыре ряда колонн (по двенадцать в каждом в длину здания) поддерживали кровлю мечети. От колонн остались лишь круглые каменные базы, служившие для них основанием.

К мечети был пристроен минарет. С него муэдзин призывал горожан к молитве. Высота башни достигала тогда 30–35 м. Даже сейчас, по сохранившимся внутри башни нишам для ступеней, можно представить крутизну винтовой лестницы, поднимающейся кверху… Судя по размерам мечети и ее положению, можно предполагать, что она являлась в свое время если не крупнейшей, то, по крайней мере, одной из самых монументальных в районе Центрального Кавказа… Вполне возможно, что именно эту мечеть и имел в виду арабский дипломат и историк Ибн-Батута, когда в 1324 году записал, что в предгорьях Северного Кавказа стоит соборная мечеть»5. Напомним, что мы процитировали книгу, написанную по итогам раскопок 1962 года. Картина дня сегодняшнего разочарует многих: о былом величии напоминают лишь остатки фундамента да фрагменты стен, выложенных из кирпича. Сами кирпичи представляют собой квадратные (23 х 23 см) пятисантиметровой толщины плиты, каждая весом более четырех килограммов. Они розоватого цвета с сединой от раствора, не совсем ровные, с вкраплениями от неразмешанных глиняных катушек и следами, чем-то напомина­ющими разрезы. Прочность у них невероятная – молотком стучи, не отобьешь: средневековый кирпич несколько грубоват, но обжигали его так, чтобы он служил многим поколениям. Впрочем, и он не устоял от ударов современных варваров – тут и там в траве видны части, половинки, а то и целые пластины. Говорят, что кое-кто из местных жителей сподобился построить из него даже какие-то постройки, сделав тем самым прошлое фундаментом своего настоящего. Будет ли оно таким же прочным – вот вопрос…

Покидая Джулат, где и сегодня страницы давней истории может прочитать каждый, где не надо даже представлять, как жили наши предки – прошлое само открывает окна во времена средневековья, мы прихватили с собой один из отбитых кем-то осколков мечети. Кирпич этот – кто знает, может, именно его касались руки Железного Тамерлана – вызывает у всех, впервые видящих его, множество вопросов, начиная от удивления его формой и кончая неверием в дату обжига. Но заметили одно: взявшие его в руки на какое-то мгновение замолкают. Словно неведомая сила, вложенная древними мастерами в свое изделие, переливается в нас, живущих сегодня…

Более того, одна из женщин, в чьих способностях экстрасенса мы имели возможность убедиться лично, увидев кирпич впервые и ничего не зная о его происхождении, сказала поразительные слова: «На этом камне тень великого завоевателя!». Что сулит эта тень, она не ответила, хотя долго не выпускала кирпич из рук, будто пытаясь посредством камня прикоснуться к прошлому. Но на наше предложение принять кирпич в подарок, отказалась, заявив, что еще не готова. Примерно также ответил и руководитель телерадиокомпании «Мир», побывавший в офисе нашего издательства. А вот депутат местного парламента Заур Апшев мистике оказался не подвержен – кирпич обрел себе место теперь в его рабочем кабинете. Правда, добра не прибавил, но и худа не принес…

Джулат, уже как будто изученный, еще хранит немало тайн.
К сожалению, археологи основательно подзабыли сюда дорогу, ничего не было сделано и властями для консервации, не говоря уже о реставрации этого единственного в своем роде памятника на территории нашей республики. А ведь здесь можно было бы открыть потрясающий музей под открытым небом, изучая прошлое не по книжным страницам, а вживую, к нему прикасаясь и ощущая.

Примечания

1  Опрышко О. Памятники рассказывают. Нальчик: КБКИ, 1963.
С. 87.

2  Там же. С. 89.

3  Там же. С. 92.

4  Путешествие по Кавказу в 1770–1773 гг. // Рукопись книги, подготовленной учеными Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН / Пер. ; Коммент. и общ. ред.
. С. 388–389.

5  Опрышко О. Памятники рассказывают. С. 90–91.

СВЯЩЕННЫЕ ХОЛМЫ КЫЗБУРУНА

Места эти не только живописные, но и таинственные, особенно когда речь заходит о так называемых Кызбурунских холмах, что в Баксанском ущелье. Вот что писала одна из центральных газет: «Холм Кызбурун – возвышенность, которую в Кабардино-Балкарии считают чудодейственной. С некоторых пор сюда тянутся паломники и археологи. Одни уверены, что это кладбище мусульманских праведников, другие – что скифские захоронения. Установить истину не позволили местные жители, не желающие, чтобы кто-то осквернял усыпальницу. Люди оберегают красивую легенду холма.

Местная жительница Зурияна Кунашева с детства видела ангелов. Они «сообщали», какие ритуалы следует соблюдать во время намаза. Однажды Зурияна увидела сон: курган около селения светился. А потом как-то утром, перед рассветом, на Кызбурун пришла группа людей, которые заметили, что он горит неземным огнем. Люди усердно стали молиться, и большинство избавилось от болезней! Очень скоро весть о чудесных исцелениях на холме разнеслась по республике. Экстрасенсы зафиксировали над Кызбуруном мощное положительное поле. Правда, научных исследований вблизи холма не проводилось. И все-таки есть у него вполне «ощутимые» особенности: земля всегда теплая. А по весне, когда вокруг все зеленое, курган выделяется желтым цветом травы»1.

Как и всегда бывает, действительность оказалась несколько иной. Место, о котором так много писалось, мы искали достаточно долго – сельчане посылали нас то в одну сторону, то в другую, кое-кто вообще не мог понять, о чем идет речь, пока, наконец, не нашелся «краевед», знающий все и обо всем.

Внешне так называемый священный холм малоотличим от других – такой же поросший зеленой травой, с достаточно пологим верхом. Взобраться на него совсем просто, на вершине видны следы раскопок. Из книги «Древности Кабардино-Балкарии» можно узнать, что Кызбурунские курганы ученый -Ковалевский, исследовавший их в 1932 году, относит к XIV–XV векам.

Земля на кургане действительно теплая, но и день, когда мы побывали здесь, был отнюдь не холодным…

Примечание

1  Священный Кызбурун // Комсомольская правда. 2002. Янв.

ПЕЩЕРА ЧУДЕС

Недалеко от турбазы «Тызыл», что в Тызыльском ущелье, есть пещера, которая буквально потрясает своей волшебной красотой. По тропинке – скользкой, глинистой, со следами от лошадиных копыт, заполненными водой, – через вымахавшие выше человеческого роста безвредные лопухи и весьма жгучие борщовники надо подняться на гору, что невдалеке от турбазы «Тызыл» по правую сторону течения реки. Восхождение, скажем, не из самых приятных – в некоторых местах трава настолько разрослась, что каждый шаг давался с трудом, да к тому же свирепый гнус, который бросался в атаку, пренебрегая страхом смерти и невзирая на самые хваленые противомоскитные средства (правда, такое наблюдается только с
15 июля по 27 августа).

Но, спустившись к пещере (проще сделать это сверху, цепляясь за деревья и кустарники), забываешь обо всем, буквально теряя дар речи. Вход внутрь горы зарос мхом, по которому, переливаясь на солнце, струится множеством струй и струек вода. Человек, приложив всю свою неуемную фантазию, не смог бы создать столь необычную картину – ощущение, что вода сочится изо рта горы, который, если взглянуть под разными углами, то приоткрывается в улыбке, то хмурится, выражая свое недовольство. Зрелище это возможно рассмотреть только вблизи, так как горный склон настолько зарос зеленью, что издалека ничего незаметно.

Но самое необычное внутри горы. Обойдя водопад справа, обнаруживаешь еще один, достаточно узкий проход, ведущий вначале прямо, а потом уходящий отвесно вниз. Мало того, по нему потоком струится вода. Так что, если хочешь попасть в саму пещеру, изволь искупаться в ледяной воде. Спуститься вниз одному, без веревки, страхуемой кем-то сверху, еще можно. Края узкого каменного желоба вода так обкатала, что пролетишь их пулей, так как ухватиться руками не за что. Но без травм, и весьма серьезных, при этом не обойдешься. А уж подняться наверх без посторонней помощи совершенно немыслимо – поток тянет вниз, ноги скользят, короткое расстояние до выхода видится непреодолимым, вызывая паническое настроение от тщетной безысходности предпринимаемых усилий.

Преодолев пятиметровый желоб, оказываешься на небольшой ровной площадке и видишь перед собой озеро пронзительной голубизны. Мы не ставили целью вычислить его глубину (она впечатляет – свет от мощного фонаря теряется где-то внизу, так и не достигая дна) и размеры (резиновая лодка позволила проплыть лишь несколько метров до нависающего прямо над водой каменного полога), пусть этим займутся спелеологи. Мы были поражены возникшей перед взором картиной: отблеск света на сочащихся влагой стенах, остатки свисающих сталактитов (печально, но кто-то уже успел отбить их), грохочущая в замкнутом пространстве струя водопада, череп неизвестного животного, буквально впаянный в каменное основание (бедное, как его угораздило сюда попасть?!), голубой бриллиант озерной глади, манящей и сверкающей. И облик Спасителя на одной из стен – лицо, глаза, контур… Все так узнаваемо, что глаза невозможно оторвать. Словно не сама природа постаралась, а руки человеческие…

Зуб на зуб не попадал от холода, а уходить не хотелось, столь завораживающей была картина.

…Через год мы вновь побывали в Тызыле, но не одни. Нашим рассказом о горном озере заинтересовались аквалангисты Игорь Галайда и Роман Прохоров из дайвинг-центра на Голубых озерах, что в Черекском районе. Как известно, глубина Голубого озера, этой удивительнейшей карстовой воронки, выработанной в известняках, достигает 258 метров. И аквалангистам есть к чему стремиться. Но и Тызыльское озеро не оставило их равнодушными.
Не смутило даже то, что весьма массивные акваланги, многокилограммовый свинцовый пояс, предназначенный для погружения, пришлось тащить на себе вначале до коша чабанов, а потом и до вершины горы. По весенней распутице, под то затихающим, то вновь усиливающимся дождиком, по склизкой, уходящей из-под ног тропинке полуторачасовой подъем не самое большое удовольствие. Но внутренний вид пещеры, за это время еще больше обросшей травертинами – кальцинированными растениями, буквально потряс воображение аквалангистов. Свисающие с потолка, спускающиеся по стенам удивительные сплетения явили картину, завораживающую и неповторимую. Окаменевшие мхи, травы, ветки под светом яркого фонаря сверкали и переливались всеми цветами радуги. От узоров, вытканных великим мастером – природой, невозможно было отвести взгляд. И пусть озеро оказалось не таким глубоким, как представлялось ранее (чуть более трех метров), а зеркало его, как выяснилось, было практически все на виду, восхищение от скромности размеров тызыльского голубого чуда не уменьшилось.

Это чувство испытывают все побывавшие здесь. Кабардинский художник Мухадин Кишев и его супруга англичанка , посетившие десятки стран мира, видевшие всевозможные чудеса, перед поездкой в Тызыл были настроены несколько скептично. Но спустившись к озеру, проявив при этом немалое мужество, особенно если вспомнить, что Мухадину скоро семьдесят, а Жаклин лишь на десять лет его младше, были единодушны – увиденное из тех впечатлений, которые остаются на всю жизнь.

А ведь подземное чудо-озеро лишь один из необычных объектов этой горы, через которую истекают десятки подземных ключей. Множество ходов пронизывают скальные породы, создавая удивительнейшие узоры, напластования, целые скульптурные композиции, укутанные зелеными и бордовыми одеждами мхов, сверка­ющие бриллиантовыми украшениями сочащейся отовсюду воды…

ВЕРХНЕКУРКУЖИНСКИЙ СТОНХЕНДЖ

…Если сразу за последними домами селения Верхний Куркужин повернуть направо и проехать около полутора-двух километров по не очень пологому склону, то взору предстанут весьма необычные нагромождения каменных истуканов. Поднявшиеся из земли на высоту от пяти-шести и более метров, они, выстроившиеся в ряд, чем-то напоминают элементы башенной стены, сооруженной природой миллионы лет назад.

На первый взгляд в них действительно нет ничего особенного – камни как камни, ничем не отличающиеся от других, оголившиеся на склонах горы, словно вытолкнутые могучей силой из земли там, где им легче было пробиться на белый свет.

Но видится и нечто необычное в построении каменных стражей – там, где склон переходит в естественную площадку – достаточно плоскую, будто специально выровненную, истуканы треугольной формы выстроились в четко очерченный и практически замкнутый круг.

Вглядевшись внимательнее в расколы линий, пронзающих эти природные массивные блоки, невольно ловишь себя на впечатлении, что перед тобой вовсе не трещины в камнях, образовавшиеся под тысячелетним прессом времени, напором природных сил – дож­дя, снега, ветра, а чья-то ювелирная работа, позволившая огромные валуны тесно, практически вплотную – лезвие ножа не протолкнешь! – прижать друг к другу.

Невольно убеждает в этом и строгая вертикальность, прямота разломов, само расположение камней, чем-то напоминающее (особенно сверху) солнечную обсерваторию. Необычной формы углубления, имеющиеся на боковых гранях великанов, рассветные лучи небесного светила, озаряющие их поутру и скользящие по ровной поверхности, словно огромные часовые стрелки, еще более создают впечатление чего-то необычного, ирреального, присутствия каких-то неземных (а может, и земных, но ушедших и забытых предыдущих цивилизаций) сил, создавших в незапамятные времена этот верхнекуркужинский Стонхендж.

Конечно, знаменитый английский астрономический комплекс здесь притянут явно за уши, и таинственные углубления на поверхности истуканов имеют, без сомнения, естественный, а не искусственный характер, как и выстроенный непревзойденным архитектором – самой природой – каменный круг…

Но тем не менее что-то неосознанное, внутреннее заставляет раз за разом возвращаться в эти места, которые кабардинцы метко назвали «мывэду» (камнехранилище), вновь и вновь вглядываться в неодинаковой формы природные блоки, выстроенные один над другим и формой напоминающие готический замок (такое сооружение, словно венчающее с одной стороны пологий, а с другой – отвесно уходящий вниз холм, расположено выше «обсерватории»). И забывая о настоящем, думать о прошлом, пытаясь пронзить мыслью толщи веков.

Ясным осенним днем, когда травы уже полегли, когда воздух свеж и осязаем, когда не вдали, а совсем рядом – чуть ли не в десятке метров от тебя – небесная синь сливается с земной твердью, когда ветер в одно мгновение отправляет в полет тысячи земных паучков, превращая их в воздушных пловцов, барражирующих туда и сюда на своих невесомых кораблях-паутинках, понимаешь – мир этот был всегда.

Пусть он и будет всегда…

ЛАШКУТИНСКИЕ ИСТУКАНЫ

В книге Георгия Подъяпольского «Достопримечательности Кабардино-Балкарии», сегодня незаслуженно забытой и вот уже тридцать лет не переиздававшейся, есть страничка, озаглавленная «Каменные чудища». Речь в ней идет о необычных камнях, расположенных за селением Лашкута, и, в частности, об одном из них, увенчанном «подобием человеческой головы, имеющей четко выраженные черты лица. Это изваяние природы, имеющее метра 2–2,5 ото лба до подбородка, с широким приплюснутым носом, смотрит на юг, на проходящую мимо дорогу. Но оно остается незамеченным, если не подойти ближе к скалам. Если же подойти к нему с востока и посмотреть в профиль, кажется, что лицо этого великана высечено кем-то нарочно. Отчасти оно напоминает сфинкса, но более похоже на лицо беззубой старухи, сжавшей длинные губы широкого рта в скептическую гримасу и вперившей круглые глаза из глубоких глазниц в виднеющиеся вдали горы. При свете заходящего солнца это каменное лицо приобретает особую выразительность. Глядя на него, невольно вспоминаешь описанные перуанским ученым Даниелем Руссо огромные чудища, изваянные исчезнувшим племенем на плато Марко Гуаси, выступающие при определенном положении солнца и освещенности гор»1.

После такого весьма красочного описания понятно наше желание самим увидеть каменного истукана.

…Если у населенного пункта Жанхотеко, что в Баксанском ущелье, свернуть вниз, к реке, то окажешься в селении Лашкута. Проехав через него, надо все время держаться влево, поднимаясь на довольно покатый горный склон, преодолеть который по силам лишь внедорожнику. Колея настолько продавлена, что машина буквально цепляет днищем землю. Подъем затяжной, многокилометровый. Лесные заросли обступают дорогу со всех сторон, земля до конца не просыхает даже в самые жаркие дни, и, если машина застрянет, помощи ждать не от кого.

В один из моментов наша видавшая виды «Нива», взобравшись на бугорок, вдруг осознала, что ее колеса зависли в воздухе и движение вперед не просто проблематично – невозможно. Но голь на выдумку хитра – вышли из положения весьма мудреным способом: подняли на домкрате одно из колес, подложили под него каменную плиту, столь кстати оказавшуюся поблизости, и со всего маху газанули вперед, забыв о том, что еще предстоит возвращение назад.

Проехали еще пару-другую километров, миновав кош, на котором уютно разместилась пасека; дорога поворачивает на юго-восток и резко уходит вверх. Склон этот нашему транспорту не преодолеть, и дальше двигаемся пешком. Как оказалось, пройти надо совсем немного.

Березовый лес расступается, и взгляду открывается обширнейшая, покрытая травой выше человеческого роста поляна. Весьма неровная, покатая, окаймленная сверху и снизу, словно выложенными по ранжиру огромными валунами. Но вовсе не они представляют здесь главный интерес, а их собратья, разместившиеся в самом центре несколькими группами. Зрелище впечатляющее: вот величественный истукан, напоминающий перевернутую призму, уходящую острием в землю, поддерживаемый с боков более скромными валунами. Его плоская шапка, словно крышка гигантского стола, предназначенная для каких-то непонятных целей.