Только у нас

ТОЛЬКО У НАС

Наш корреспондент побывал на первом открытом заседании Совета Безопасности Молдовы

Владимир Воронин: «На рельсах сидят в колготках… Или без?!»

Владимир ЛОРЧЕНКОВ

Седьмого июля 2005 года навсегда войдет в историю нашего молодого государства. Рано утром я надел хороший серый костюм. Девушкам он нравится. Одной, по крайней мере, точно - именно в этом костюме я сделал предложение, и она согласилась. А потом поехал в ЗАГС, и она не сбежала. Нет-нет, день войдет в историю не поэтому. Просто 7 июля впервые состоялся открытый Совет Безопасности Молдовы. Событие беспрецедентное. И совершенно случайно надетый, - вместо ежедневной майки с надписью «Фак», - серый костюм. Все это предопределило, что на совещание Совбеза из журналистов нашего издания пойду именно я…

«Коронки не звенят!»

-  Приходите, но особо не афишируйте, - предупредили нас коллеги из пресс-службы президента, - мероприятие довольно секретное. Будете вы, и представители еще трех изданий.

Хорошо зная коллег из пресс-службы, я заключил с редактором пари. Поспорил, что, кроме меня, на совещание придут журналисты из газет «Коммунист», «Пульс», и, к примеру, «Независимая Молдова». Разумеется, я проиграл. Пришли представители как минимум сорока изданий. Такого количества знакомых и незнакомых лиц я даже на презентациях новых услуг от «Вокстелл» - а они проводятся за деньги; это вам не какой-то Совбез, приходят все, - не видел. Все они столпились в очереди у металлоискателя. Мучительно захотелось мороженного и на улицу. Но было поздно: обратно я бы просто не прошел. Пришлось шмыгнуть в металлооискатель, у которого охранник вежливо и методично тряс Петра Богату. Человек, долгое время руководивший «Царой», вытряс из себя все, кроме металлических коронок. Но все равно звенел.

-  Коронки? – спросил я.

-  Они так не звенят, - ответил секьюрити, - телефончик сдайте.

Я сдал. Охранник приветливо улыбнулся и велел сделать пробный кадр фотоаппаратом. Я сделал. Он велел подниматься по лестнице. Я поднялся. Жить становилось все легче. М ной, наконец-то, командовали, можно было не думать.

«Сахар сладкий не потому, что белый»

-  Дамы и господа, президент республики!

Мы встали. Президент не вставал, потому что не сидел. Так, стоя, он зашел в зал, и заседание началось.

- Это первое заседание Совбеза, - признался Владимир Николаевич, - на котором не будет вынесено ни одного решения!

Но поспешил успокоить. Собрались, мол, не просто так. А по делу. Послушать комиссию, которая очень долго выясняла, чем опасен случайный взрыв на складе военных вооружений в Колбасне, что в Приднестровье. Стало грустно. Только дегенерат не знает, чем опасен подобный взрыв. Но из вежливости, - президент выглядел усталым, - все притворились дегенератами. И стали слушать ученого. Верней, ученого президента.

-  Прошу вас, господин президент Дука, - сказал президент Воронин, дав слово президенту Академии Наук Дуке, - прочитайте нам доклад.

-  Спасибо, господин президент, - сказал господин президент Дука.

И стал читать. Приглашенные, - журналисты, послы, дипломаты, - зашептались. Дуке пришлось тяжело. Видно было, что работа над докладом далась ему с трудом. Особенно трудно далось ему Приднестровье, о котором академик сказал:

-  Самопровозглашающее!

Зал оживился. Владимир Воронин что-то писал. Дука рассказывал.

-  Чем ближе находится к населенному пункту склад с боеприпасами, тем выше вероятность человеческих жертв!

В зале истерично захихикали. Мне стало неловко за того, кто это сделал, потому что было слышно. Хуже всего было то, что хихикал и я. Вспомнился полковник из книги Гашека, который говорил офицерам:

-  Дорога, господа, это участок между тротуарами, окаймляющими его по бокам. Известно ли вам, что такое тротуары? Сахар сладкий не потому, что белый, ведь и соль белая…

А Георгий Дука продолжал лекцию по гражданской обороне (иначе это не назовешь).

-  К взрыву могут привести: удар молнии, неосторожное обращение с огнем, случайно брошенная в цистерну с горючим спичка…

Также присутствующие узнали, что человек теряет слух при давлении сколько-то там джоулей. Еще Дука просветил собравшихся о том, что при взрывах выделяется тепло, страдает почва, воздух и вообще. Если бы Дуке велели сказать то, что он говорил на протяжении часа, несколькими словами, он вполне мог бы обойтись:

-  Если на складах вооружения произойдет взрыв, всем будет очень плохо!

И никто бы не возражал. В мыслях об этом все мы, а также министры, спикер Лупу, и послы, задумались. Пока, наконец, не сообразили, что в зале тихо вот уже минут пять: Дука закончил выступать.

-  Вопросы есть? - задал первый вопрос президент Воронин.

Задавать вопросы было страшно: ответ академика мог обернуться лекцией о влиянии вибрации на теплоотдачу, к примеру. Единственный уместный вопрос в этой ситуации: «Как именно вы собираетесь, в конце концов, вести переговоры с Приднестровьем, а если не собираетесь идти ему на уступки, почему, черт побери, мы не отпустим их на все четыре стороны».

-  Есть вопросы? – повторился Воронин, и спас ситуацию. – Так страшно, что даже вопросов нет…

-  Все уснули, - пошутил кто-то из задних рядов.

«Это министр какой страны?»

Всего на левом берегу – 10 тысяч тонн тротила. Это все, что нам достоверно известно. По мощности это сопоставимо с ядерной бомбой, которую сбросили на Хиросиму.

-  Есть ли на складах в Колбасне ядерное оружие? – с прашивал Воронин поочередно то у представителя Министерства экологии, то у полковника Минобороны.

Эколог мялся, краснел, и признался, что был на складах в советские времена. И, - во многом благодаря воспоминаниям, - у него на душе тревожный осадок.

-  Ведь если такое оружие там есть, и взрыв будет, - сказал министр, - то радиация будет накапливаться в рыбе, которую мы едим!

Краткий опрос присутствующих прояснил: данных, что в Кобласне есть радиоактивное оружие, у нас нет. Но и данных о том, что его нет, у нас нет! И значит, все может быть…

Потом Воронин задал несколько вопросов представителю ОБСЕ. Тот отвечал быстро, президент спрашивал часто, переводчик не успевал, получались нестыковки… В зале было влажно, душно, организация явно не блистала. Никто не понимал, что делать, - это читалось по лицам. Присоединить Приднестровье силой мы не можем, слабы слишком. Присоединить Приднестровье к нам силой никто на Западе не собирается. Договариваться с Приднестровьем без уступок бессмысленно, а на уступки мы не идем… Остается имитация усилий: как вот этот фарс с совещанием Совбеза и намеками на нем на ядерное оружие в Колбасне.

-  Это министр чего? – спросила меня соседка.

-  Экологии, - ответил я.

-  А какой страны? – поинтересовалась она…

Радовало одно. Страна, где даже совещание Совбеза и слив недоказанных предположений не могут организовать как убедительное шоу, не в состоянии воевать. А раз мы никому не объявим войну, мы ее никогда не проиграем!

«Такие вот дела»

Просил президент высказаться и представителей других держав.

-  Россия не вывозит вооружения в том числе и по объективным причинам, - сказал заместитель секретаря Совбеза Украины Пирожков, - хотя есть и субъективные…

Потом посол Украины Ткач очень вежливо попросил письменный вариант доклада. Потом опять воцарилось молчание.

-  Вот почему, - снова заговорил Воронин, - вооружения-то не уничтожаются, непонятно… Сидят там на рельсах какие-то в колготках… Или без:?

имел в виду общественниц из Приднестровья, которые сидят на рельсах, и не дают вывезти вооружения в Россию. Общественницы в Приднестровье действительно, - хлебом не корми, - любят сидеть на рельсах, взлетных полосах и дорогах. Но они-то хоть – на свежем воздухе…

- Такие вот дела, - в духе Воннегута стал заканчивать президент выступление.

Честно признаюсь, хотел вскочить, и крикнуть: «А птички сказали – пьюти – фить». На охрана этого литературного посыла могла бы не понять. Пришлось, как и всем остальным в зале, притвориться сочувствующим, и встать.

Стало ясно, что… совещание закончено. Чего собирались, было не ясно. Понятно было одно: Кишинев, собрав больших мальчиков – послов западных стран, в который раз просит разобраться с Тирасполем. Послы, - иностранцы все-таки, тактичные, - вежливо слушают. Но разбираться не хотят. И дают понять, что не хотят. А мы, - выражаясь языком молодежи, - тупим, и все просим, просим… И, занимаемся не совсем благовидным делом. Намекаем, что у Тирасполя – ядерное оружие. «Доказательств, что его у них нет, нет, а значит, оно может быть». Блестящий довод. У меня нет доказательств, что вы не наркоман, поэтому вы – наркоман. У меня нет доказательств того, что ваша бабушка не пропойца – поэтому ваша бабушка пропойца. Владимиру Николаевичу пора оставить президентский дворец, и открыть школу софизма. Учеников пусть наберет из советников.

P. S. При прощании Воронин сказал буквально следующее:

-  Я прошу представителей СМИ без паники, честно, осветить этот вопрос в своих изданиях, и в интернете.

Как гражданин Молдавии я не имел права отказать в просьбе своему президенту. Поэтому, - вопреки своему же правилу никогда не смешивать совершенно различные по сути своей журналистику и литературу, - размещаю эту заметку на своем сайте. Меня об этом просил сам президент. Разумеется, больше я ему такой услуги не окажу. Хорошего понемногу.