ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КОНЦЕПТА «ЛЮБОВЬ»
В РУССКОЙ И КИТАЙСКОЙ ЯЗЫКОВЫХ КАРТИНАХ МИРА
,
Дальневосточный государственный гуманитарный университет
Исследования последних лет, посвящённые межкультурной коммуникации в современном мире, выдвигают на первый план понимание самобытности национальной культуры и элементов ее общности с культурой изучаемого мира. Поэтому в качестве единиц изучения фигурируют реалии – лакуны, т. е. содержательные характеристики конкретных и абстрактных наименований, требующие для адекватного понимания дополнительной информации о культуре данного народа [3, С.107]. Культурно-этнический компонент, отражающий языковую картину мира его носителей как факт обыденного сознания, воспринимается пофрагментарно в лексических единицах языка, а сам язык отражает способ представления (концептуализации) этого мира национальной языковой личностью [4, С.157].
При сравнивании конкретных идиоматических выражений в разных языках, мы неизбежно константируем наличие определённого мыслительного конструкта, объединяющего эти выражения, и специфическое различие в форме, привязывающей соответствующую идею к реальности [3, С.108]. В данном случае таким конструктом будет являться концепт – «микросистема, несущая на себе отпечаток целого» [5, С.107]. По определению , «концепт – это принадлежность сознания человека, глобальная единица мыслительной деятельности, квант структурированного знания» [1, С.7].
Полного списка культурных концептов в лингвистической литературе ещё нет, но представляется вполне очевидной исключительная важность концепта «любовь» в языковой картине мира носителей русского и китайского языка. Данный концепт в качестве культурного выделяют Л. ёв, Е. Вильмс, , .
Концептуализация действительности осуществляется как обозначение, выражение и описание концепта, при этом для описания применяются специальные исследовательские процедуры толкования имени концепта и ближайших обозначений, в том числе и паремиологический анализ [3, С.111]. Паремиологический анализ заключается в сопоставлении интерпретаций пословичных выражений о любви и выявлении общего и специфического в ассоциативных связях русского и китайского языкового сознания [1, С.106]. В этом смысле пословицы представляют собой своеобразный вид толкований понятия как такового, а именно – определения-суждения о таком явлении, как любовь.
Исходя из основных положений паремиологии и беря за основу первичное толкование паремии, мы отобрали для сопоставительного анализа 30 пословичных выражений о любви на русском языке и 30 на китайском из общего числа 410 паремий (340 на русском языке и 70 на китайском языке). Исходя из общего числа паремий, связанных с концептом «любовь», представляется возможным сделать вывод о значительной неравномерности концептуализации любви в китайской и русской языковых картинах мира и большей номинативной плотности в последней (70 к 340 выделенным единицам). Это объясняется различными культурными, исторически закреплёнными доминантами поведения в русской и китайской лингвокультурах, а также системой принятых в обществе ценностей.
Следует отметить, что около 80% паремий на русском и китайском языке отмечены архаичностью, по большей части в речи сейчас не употребляются и в качестве фразеологизмов носителями языка не опознаются. Поэтому для паремиологического анализа концепта «любовь» в русской и китайской языковых картинах мира были отобраны современные и наиболее употребляемые в языке (по опросам респондентов) паремии следующих групп:
1. Паремии с прозрачным, но не дословным значением, с похожей образной системой;
2. Паремии с непрозрачным значением, которое можно отнести к «минус-фактам» действительности, так называемым языковым лакунам, т. е. значимым отсутствиям определённых обозначений [3, С.107];
3. Паремии с определённой ассиметрией в уточнении значения, вызывающим у носителей китайского и русского языка сомнения в вопросе наличия аналога паремиям сравниваемых языков.
Все отобранные пословичные выражения обоих языков можно распределить в соответствии с их идейным содержанием в общей сложности на 10 основных групп:
1. Любовь – высшая ценность для человека, любовь – счастье для человека;
2. Любовь неизбежна и непредсказуема;
3. Нельзя любить по принуждению;
4. Любовь в отношениях мужа и жены – это единение;
5. Любовь всё преодолеет;
6. Материальные блага, комфорт не играют существенной роли в любви;
7. Любовь всегда связана с печалью, мукой, в ней есть место измене, раздражению, злобе;
8. Внешность (красота) – не главное в любви;
9. Если любовь проходит, то уже ничего нельзя сделать, любовь не подчиняется воле и разуму человека;
10. Любовь вечна;
11. Любовь приходит со временем;
12. Любящие должны подходить друг другу по финансовому и социальному положению; выбор любимого должен быть одобрен родителями.
Компаративный анализ показывает, что общее и специфическое в паремиях о любви определено прежде всего в идее [1, С.107]. Так, пословицы, объединённые идеей №1, №2 и №3 (например, Ум истиною просветляется, сердце любовью согревается; Гони любовь в дверь – она влетит в окно; Насильно мил не будешь) никак не представлены в китайском пословичном фонде. Паремии, объединённые идеей №12 (青梅竹马qīng méi zhú mă – как синяя слива и бамбуковый конь, 相亲相爱xiāng qīn xiāng ài – присмотренный близкий человек выбран для взаимной любви ) отсутствуют в русском пословичном фонде. В группе №4, количественное соотношение – шесть китайских и только две русских пословицы – свидетельствует об условной безразличности русского менталитета к идее «единения» любящих мужа и жены (в русском пословичном фонде – Муж и жена – одна сатана, Жить душа в душу; в китайском – 夫唱妇随fū chàng fù suí – Муж поёт, женя подпевает, 执子之手，与子偕老zhí zĭ zhī shŏu, yŭ zĭ xié lăo – Родив сына, вместе состариться, 比翼双飞bĭ yì shuāng fēi – Летать крылом к крылу, 一张床上说不出两样话yī zhāng chuáng shàng shuō bù chū liăngyàng huà – В одной постели не говорят по-разному, 举案齐眉jŭ àn qí méi – Супруги живут, уважая друг друга, дословно: Супруги по делу ровняют брови). Количественный анализ паремий группы № 2 (8 русских к 3 китайским) показывает, что китайцы условно безразличны к немотивированности и неизбежности любовного чувства (например, Любовь зла – полюбишь и козла; Сердцу не прикажешь; Насильно мил не будешь и т. д. в русском фонде паремий, и天作之合tiān zuò zhī hé – Любовь, определённая свыше (данная небом), 一见钟爱yī jiàn zhōng’ài – Любовь с первого взгляда в китайском фонде паремий). Это же подтверждает и идеографический анализ иероглифа爱 ài «любовь» в китайском языке – и сложный, и упрощённый варианты иероглифа в своей основе содержат идеограмму «друг». Представляется возможным сделать вывод о близости в китайском языковом сознании признаков «любви» и «дружбы».
Фактический материал подтверждает, что в русской языковой картине мира больше внимания уделяется чувственной немотивированной стороне любви (беспричинность, непроизвольность выбора объекта любви), в то время как в китайском языковом сознании культивируется идея, что любовь рождается из чувства дружбы, обусловлена социальными причинами и причиной брака (большинство китайских пословиц толкуется именно с позиций «муж – жена», а не «мужчина – женщина»), любовь – чувство, которое рождается со временем, даже при условии её неразделённости, при этом любовь возникает именно между схожими людьми (неслучайно, слово «друг» определяется китайцами как «человек, с которым ты вместе» и как志同道合的人 zhìtóng dàohé de rén «человек, имеющий общие с тобой устремления и связанного общими идеалами и целями»), например: 日久生情rì jiŭ shēng qíng – Долгие дни рождают любовь, 含情脉脉hán qíng mài mài – Держать любовь в своей крови (неразделённая любовь), 心心相印xīnxīn xiāngyìn – Понимать друг друга с полуслова (дословно: сердце печатает сердце), 半斤八两bànjīn bāliăng – Два сапога пара.
В обоих языках имеются взаимоисключающие утверждения, оценивающие то или иное проявление любви. Так, Железная любовь не ржавеет в русском языке и铁爱生锈tiě ài shēngxiù – Железная любовь ржавеет в китайском языке, Любовь – стекло, разобьёшь – не склеишь в русском языке, 覆水难收fù shuĭ nán shōu – Разлитую воду не соберёшь и破镜重圆pò jìng chóng yuán – Разбитое зеркало – снова целое в китайском языке.
Неравномерная концептуализация такого явления как «любовь» также проявляется в номинативной плотности – между фразеологическими выражениями концепта «любовь» устанавливаются различные системные отношения уточнения, сходства и различия. Так, применительно к паремиям группы №7, в русской лингвокультуре наблюдается более детальная характеристика негативных эмоциональных проявлений в любовных переживаниях на лексическом уровне (Любовь зла – полюбишь и козла; Милые бранятся - только тешатся; Седина в бороду, бес в ребро; Любишь розу, так терпи шипы; От любви до ненависти один шаг; В чьем сердце нет любви, в том сердце нет печали; С глаз долой – из сердца вон и т. д.), чем в китайской: 戴绿帽子dài lǜ màozi – Изменять (дословно: носить зелёную шапку), 一厢情愿yīxiāng qíngyuàn – Каждый едет в своем вагоне со своими предпочтениями, 藕断丝连ŏuduàn sīlián – Ещё не все связи порваны (о любовной связи вне брака, дословно: Корневища лотоса – длинные), 落花有意，流水无情luò huā yŏuyì, liúshuĭ wúqíng – Умышленно упавший в проточную воду цветок не вызывает у неё чувств. Причём, если в русских пословицах, утверждающих, что не бывает любви без ссор, обид, измен, раздражения, чувствуется ирония, то в китайские пословицы, сопряженные с идеей №7 имеют снисходительную и даже нейтральную оценку к данным человеческим слабостям.
В китайском языке также отмечаются прекрасные стороны любви с точки зрения романтических отношений: 风花雪月fēng huā xuě yuè – Ветер и цветок, снег и луна (четыре противоположности любви), 花前月下huā qián yuè xià – Среди цветов и под луной (романтика любви), и особо подчёркивается вечность любви (группа №10): 海誓山盟hăi shì shān méng – Море клянётся, гора присягает (любовь как море и гора –вечна), 海枯石烂hăikū shílàn – Когда высохнут моря и камни сгниют (вечность любви), при этом наблюдается большое количество синонимичных паремий, образованных перестановкой слов. Данная категория паремий (идейная общность №10) преобладает именно в китайском языке.
Тем не менее, складывается впечатление, что для русского менталитета любовь значит больше, чем для китайского: даже в количественном плане преимущество паремий о любви отмечается именно в русском языке. В китайском языке преобладают паремии о семейной жизни, общих целях и устремлениях. Многие паремии китайского языка раскрывают концепт «любовь» лишь только в толковании лексикографических источников и не содержат выражений, прямо обозначающих понятие любви. Скорее всего, это объясняется принятыми в традиционной китайской культуре ценностными ориентациями, которые отличаются от образцов поведения в русской традиционной культуре.
Материал исследования свидетельствует, что этнокультурная специфика понятия «любовь» несёт ментальные черты конкретного этнического сообщества. Представляется возможным представить концепт «любовь» в русском и китайском языках в нескольких доминантах:
1. Русское языковое сознание стремится к конкретизации эмоциональной информации, номинируемой как «любовь». Китайское языковое сознание, наоборот, не стремится вербализовать нюансы любовных переживаний, заостряя внимание на практической, более жизненной стороне любви, как-то:
отношения между супругами, общность целей и интересов, преодоления любящими различных жизненных трудностей (разлуки, факта измены).
2. В русской языковой картине мира «любовь» опредмечивается и «очеловечивается», в то время как китайское языковое сознание интерпретирует «любовь» на основании образных ассоциаций, не давая прямой номинации.
3. Культурологические признаки в описании понятия «любовь» для носителей китайского и русского языка частично универсальны, частично специфичны. В обоих языках «любовь» сравнивается с «пламенем», «пожаром», совпадает соматический компонент «сердце», частотным является образ «любви», связанный с фауной. Однако также наблюдаются и лингвокультурные особенности метафорического переосмысления и комбинаторных предпочтений признаков «любви» в китайской и русской языковой картине мира. Это объясняется различными для каждого языкового сознания способами экземплификации (конкретизации). Показательна разница между фиксацией в языке при помощи паремий носителями китайского и русского языка абстрактного понятия «любовь» с помощью конкретных явлений действительности.
Подводя итоги, следует согласиться с мнением , о том, что «являясь универсальным явлением в человеческой жизни вообще, «любовь» как понятие универсально с точки зрения совокупности существующих признаков, наполняющих его, но языковые интерпретации этого понятия отличны в сравниваемых языках» [1, С.110]. Своеобразие ментальных образов, свойственных русскому и китайскому культурному социуму базируется на коннотативных и ассоциативных признаках, вычленяемых конкретным языковым сознанием. В нашем случае, паремиологический анализ показал не-универсальность самого понятия «любовь» и его культурного фона, а также наличие языковых лакун в китайской и русской языковых картинах мира.
ЛИТЕРАТУРА:
1. Антология концептов / под. ред. , . – М.: Гнозис, 2007. – 512 с.
2. Воркачёв, как лингвокультурный концепт / ёв. – М.: Гнозис, 2007. – 284 с.
3. Карасик, круг: личность, концепты, дискурс / . – М.: Гнозис, 2004. – 390 с.
4. Мысоченко, картина мира. Концептуальный анализ / // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: Сб. научных трудов. Вып. 2 / Отв. ред., сост. / Поморский университет им. . – Архангельск: Поморский университет, 2005. – С. 157-161.
5. Чалова, в культурологическом аспекте / // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: Сб. научных трудов. Вып. 2 / Отв. Ред., сост. / Поморский университет им. . – Архангельск: Поморский университет, 2005. – С. 107-111.
