Воспоминания (стр. 1 )

ВОСМПОМИНАНИЯ

Воспоминания , Смоленская обл., Гагарин

Письмо первое

Прочитала четвертое издание книги о матушке Макарии, которая произвела на меня неизгладимое впечатление.

Хочу рассказать и я о том, что известно мне от моих матери и бабушки. Мою бабушку зовут (1912 года рождения). Она ухаживала за матушкой с тех пор, как ушла на пенсию ( с 1962 года). В книге написано об этом немного: "Пришли к матушке две женщины Татьяна и Мария с деревни Поповка".

В ту пору матушка еще жила с нянькой Катей и нянькой Наташей.

Ухаживали они за матушкой по очереди, каждая по 1 месяцу. Бабушка готовила кушать, следила за хозяйством и в чем могла, помогала матушке. А через месяц бабушка возвращалась домой (в д. Поповка). Ходила она в ту пору пешком до Темкино и обратно (приблизительно 50 км) по лесу.

У бабушки было 5 человек детей и самой младшей была моя мама. С самого раннего детства она болела эпилепсией. Очень часто случались у нее приступы. И моя бабушка решила просить помощи у матушки. Маме было 10 лет (1955 года рождения). По дороге к матушке мама подумала: "Как же я к ней пойду? Она же старая и страшная".

По приезду в Темкино маму оставили в соседней комнате, и когда матушка освободилась от посетителей, то она вдруг громко спросила: "А где же моя Зоинька? Зоинька, ты меня не бойся, иди ко мне".

По наставлению матушки мама пила водичку, также растирали ее маслицем, которое освящала матушка. Вскоре болезнь (эпилепсия) полностью исцелилась. Очень большой силой обладали молитвы матушки Макарии!

На данный момент моей бабушке девяносто три года и по молитвам матушки Макарии она жива и находится в здравом разуме, она 11 лет ухаживала за матушкой.

Матушка очень любила мою маму и бабушку. Хочу рассказать еще одну историю о болезни моей матери.

В 12 лет у нее заболели ноги и проснувшись однажды утром, она не смогла встать и отправиться в школу. Бабушка находилась у матушки. Тогда старший брат моей мамы (он работал на машине) отвез ее в Темкино. Некоторое время мама прожила в доме матушки, пила святую водичку, как наставляла матушка, а ножки она растирала ей сама маслицем и читала молитвы, при этом мама чувствовала нестерпимую острую боль. Через некоторое время матушка сказала: "А теперь, Зоинька, тебе надо полежать немного в больнице". И устроила через знакомого доктора маму в Темкино, в больницу. Так всесильными молитвами матушка Макария помогла моей маме и та начала ходить.

Очень часто мама приезжала к матушке в ту пору, когда бабушка ухаживала за ней. Но, к сожалению, все братья моей мамы и сестра разъехались из Поповки со своими семьями и моя мама собиралась ехать работать в город (Гагарин). Дом в д. Поповка оставался пустой, и бабушка решила оставить матушку и вернуться в Поповку. Матушка очень не хотела отпускать бабушку и уговаривала ее остаться. Она даже обещала подписать на бабушку свой дом, но бабушка ответила, что ей в собственном доме жить некому. Так бабушка собрала свои вещи и ушла из дома матушки.

Конечно, приезжала еще моя мама к матушке за помощью, и она также ласково встречала ее и помогала. Да и бабушка еще несколько раз бывала у матушки. Но теперь они чувствовали власть и недоброжелательность новых хожалок.

Письмо второе

…Матушка всегда говорила, что необходимо обязательно молиться о своих родных, особенно об умерших. При усердных молитвах об усопших Господь может помиловать и облегчить их участь. По смерти человек попадает "на тот свет" и у него спрашивают 3 обязательных молитвы, которые каждый человек обязан знать: это "Отче Наш…", "Верую…" и "Богородицу.

Еще говорила матушка, что женщина обязательно должна носить косу.

Однажды моя мама решила подстричь волосы и хотела съездить в город в парикмахерскую. Тут же днем прилегла она на диван и видит сон. Подходит к маме женщина и говорит: "Не надо косу обстригать, зачем тебе это?" А сама держит в руках мамину косу. Мама в испуге проснулась и никуда не поехала. Впоследствии она рассказала все матушке, на что та ответила: "Это к тебе Божия Матерь приходила, она женщинам покрывало дает, беречь надо".

Не зря говорят, что женщине с косой легче в родах. А про роды матушка говорила, что из женщины при этом выходит много порчи. Даже посоветовала маминой подруге, которая очень сильно болела, родить второго ребеночка. Та родила мальчика (он мой ровесник) и почувствовала себя гораздо лучше. При этом также пила святую водичку и растиралась матушкиным маслицем.

Также матушка говорила, что при приближении конца света и второго пришествия Господа нашего Иисуса Христа, каждый человек будет стремиться поставить на себя "клеймо", того желает сатана. Про второе пришествие она говорила, что каждый понесет на себе свой крест на Страшный суд, поэтому очень просила ставить на могилках легенькие деревянные кресты, а не памятники.

Матушка говорила моей бабушке: "Когда я умру, Танюшка, приходите ко мне на могилку, с лампадочки возьмите маслице, а туда другого долейте. Уходя, коснитесь рукой могилки и скажите матушка, помолись за нас своими святыми молитвовками".

А теперь хочу рассказать то, что узнала от женщины по имени Матрена.

В сентябре 2005 года я ехала в университет за контрольными и, ожидая автобус в поселке Тучково, решила заглянуть в привокзальный магазинчик, там находится церковный отдельчик. Поинтересовалась находящейся там книгой и так как спешить мне было некуда, я разговорилась с продавщицей этого отдела. Сначала разговорились о св. преп. Серафиме Саровском чудотворце, я рассказала, что на днях собираюсь со своей грудной дочерью в Дивеево, поклониться св. мощам, она же (Матрена) подать в монастыре батюшки Серафима записочку о здравии.

А затем начали разговор про матушку Макарию. Я упомянула о том, что хочу написать Вам о том, что я знаю, и Матрена попросила меня рассказать и ее историю. К сожалению, я не знаю, где она живет, но она рассказывала, что долгое время работала на свечном ящике Можайского собора.

Впервые она посетила матушку, когда была очень больна. Приехали они в Темкино на машине, а так как была дождливая осень, какое-то расстояние муж нес ее на руках до дома матушки, потому что идти Матрена не могла. В доме, увидев их с мужем, хожалка поинтересовалась, по какому делу они приехали к матушке, может, по семейному. Но ответили, что Матрена больна и без помощи мужа ходить не может. Тогда их пропустили, и муж посадил ее на лавочку возле матушкиной кроватки. Матрена описала мне неземной вид и удивительно голубые глаза матушки. Матушка спросила, какие она знает молитвы, затем велела повернуться спиной и немного посидеть. "Ну а теперь иди", — сказала матушка. Матрена поблагодарила, встала и вышла из комнаты, там ее дожидался муж. Увидев жену в полном здравии, он очень удивился. Она же ответила, что у нее больше ничего болит. Им дали водички, освященной матушкой, и они уехали домой.

Второй раз она приехала к матушке одна и уже совершенно с другой скорбью: ее мужа посадили, и неизвестно, по какой причине собирались ампутировать ногу. Это он сообщил Матрене в письме. И она, не видя иной надежды, приехала к матушке, рассказала ей все, на что матушка ответила: "Резать, резать, не надо ничего резать". С этими словами Матрена и покинула Темкино. Муж, отсидев срок, вышел из тюрьмы. Умер недавно, с совершенно здоровыми ногами.

…Я очень хотела посмотреть на матушку, хоть и была еще совсем маленькой. Но хожалки, пропустив маму к матушке, велели нам с сестрой оставаться у печки в соседней комнате.

Но однажды матушка явилась мне во сне, я видела ее очень молоденькой и держала ее у себя на руках. Так как наяву я собиралась пойти к женщине, которая гадает на картах, матушка мне сказала: "Не ходи к ней, не надо". Проснувшись, я очень удивилась своем сну, но потом быстро обо всем забыла и все-таки пошла к гадалке, о чем впоследствии очень сильно сожалела и еще не раз вспоминала свой сон.

А вот бабушка рассказывала такой случай. Когда подходил к концу срок бушкиного пребывания в матушкином доме, и ее должна была сменить Копалкина Мария на следующий месяц ухаживания, матушка вдруг произнесла: "Смотри, Танюшка, голубь в сени полетел, полетел. Ну, вот и все, улетел теперь". Бабушка ничего не поняла и на следующий день уехала на месяц домой. В тот же день она получает телеграмму с уведомлением о том, что ее родной брат утонул. Бабушка очень расстроилась и, вернувшись к матушке в свой срок сказала: "Матушка, ведь ты же все знала, почему прямо не сказала?" Матушка ответила: "Не положено, Танюшка".

Письмо третье

…Однажды 18 июня мы всей семьей ездили в Темкино (приблизительно 1999 год), тогда еще не было храма напротив матушкиного дома. Но в ее домике мы побывали. Моя мама просила спросить у Вас, где сейчас находятся матушкины иконы с ее домика? Маме приснился сон, после того как мы побывали в домике матушки.

Во сне она пришла на кладбище и увидела, что на могилке стоит гробик, в нем лежит матушка, а вокруг стоят на коленочках люди в монашеском одеянии. Мама наклонилась и поцеловала матушку, а она открыла глазки и взяла маму за шею и мама подняла ее. Матушка взяла маму под руку и своими ножками с мамой пошла в сторону своего домика. Все люди последовали за ними. Матушка подвела маму к храму, там было много ступенек, они поднялись и вошли в храм. Именно там мама увидела все матушкины иконки. Там же были накрыты столы с разными угощениями. Матушка сказала: "Ну а теперь проходите и угощайтесь". Мама проснулась.

А прошлым летом мы ездили в Темкино, и мама узнала тот самый храм из своего сна, он выстроен напротив матушкиного домика. Мы сфотографировались на тех самых ступеньках, по которым они с матушкой поднимались во сне, но в храм не попали, он был закрыт.

…Теперь напишу о бабушке. Она была простая крестьянка. Ее муж погиб на фронте. После войны она осталась без мужа с четырьмя детьми на руках. Деток надо было чем-то кормить, и бабушка ходила по соседним деревням, просила милостыню. Так она познакомилась с женщиной по имени Александра (из д. Молчаново). Потом они работали вместе в колхозе. Именно эта женщина потом и посоветовала матушке, чтобы она взяла мою бабушку помогать по хозяйству. Так бабушка стала первой "хожалкой" матушки Макарии. Потом, позже устроилась и Мария.

Но бабушку матушка любила больше Марии, особенно ей нравилось, когда бабушка ее купала. У матушки были густые черные волосы, а так как шампуней тогда не было, то волосы матушке бабушка мыла мылом. День, когда бабушка ее мыла, матушка выбирала сама, это было приблизительно 1 раз в месяц. Через некоторое время умерла нянька Наташа. У матушки осталась швейная машинка "Зингер", на которой нянька Наташа шила в войну. И матушка подарила эту машинку моей маме. Очень интересно, но на этой швейной машинке теперь шью я, и она до сих пор работает. Хотя это не единственная вещь, подаренная матушкой, также у меня есть и очень красивый графин, расписная деревянная тарелочка, — все это было подарено матушкой Макарией.

Также хочу рассказать про маминого брата Женю. Однажды он очень сильно заболел и приехал к матушке, а она ему сказала, что ему "сделали" там, где он неделю назад выпивал. Затем она дала ему святой водички, маслица и конфет, наказав все это принимать и обязательно молиться. Он делал все точно так, как сказала ему матушка, Потом он выздоровел, но к матушке по возможности всегда приезжал. И когда он решил жениться, то спросил совета у матушки, а она ответила: "Ты встречаешься с двумя, они хорошие, но женись на Рае".

Был и такой случай с дядей Женей. Когда он пришел с армии, то устроился работать на машине. И однажды, отъехав недалеко за Темкино, попал в аварию. Очнувшись через какое-то время, увидел, что на улице уже темно. Собрав последние силы, он вылез из машины, дополз до домика матушки и постучал в окошечко. Шла смена Марии. Матушка окликнула ее и сказала: "Мария, открой, этой мой брачик стучит". Дядю Женю она всегда называла брачиком (братом). Он заполз в дом и матушка сказала: "Ложись спасть, завтра домой поедешь". Он лег и уже не чувствуя никакой боли, уснул, а матушка за него молилась. Потом, в больнице у него обнаружили сломанные ребра исотрясение, но все это быстро зажило.

Когда младший сын д. Жени был еще совсем маленький, у него обнаружили болезнь крови и направили в областную больницу. А матушка сказал д. Жене, чтобы он забрал из смоленской больницы жену с ребенком, иначе ребенок умрет. Он так и поступил. Все обошлось, ведь матушкины молитвы имеют очень большую силу.

А вот когда мы с сестрой еще были маленькими, наш отец работал на машине и задавил насмерть человека. Перед судом мама поехала к матушке, а она сказала: "Зоинька, не плачь и не переживай, муж твой не виноват, его посадят, но он будет с тобой". Потому мама думала, чтобы это могло значить. Оказалось, что на суде было объявлено решение о колонии-поселении. Сначала отца отправили в Угру, мы поехали с ним, затем в поселок Карманово (Гагаринский р-он) и везде мы были с ним.

Посылаю Вам другую фотографию матушки Макарии, также немного увеличенную. Мама долго не могла ее найти, но недавно нашла. Мама говорит, что на этой фотографии матушке 42 или 43 года, так всегда говорила бабушка.

В конце своего письма хочу описать еще один случай, который рассказывала бабушка. В соседней деревне была свадьба. После того как невеста куда-то отошла, на ее место села какая-то бабушка. Потом невеста вернулась на свое место за столом, но, поднявшись, обнаружила на платье пятно. После свадьбы жена с мужем разругались. Он приходит к ее дому, стоит у калитки, а зайти не может. Она хочет к нему выйти, но не может. Она поехала к матушке, та ей ответила, что им "сделано" на свадьбе, надо сжечь свадебное платье. Но невеста пожалела платье и не поступила так, как посоветовала матушка. К сожалению, имен жениха и невесты мама не помнит. Но знает, что жених уже давно умер, а невеста больше не вышла замуж, жить вместе они так и не смогли.

Воспоминания иерея Владимира Шевелина, Смоленск

 Будучи учащимся Смоленской семинарии, я неоднократно обращался к схимонахине Макарии за духовными и житейскими советами, которые в ее устах всегда были выражением воли Божией.
  Однажды был исцелен подвижницей от тяжелого недуга, весьма затруднявшего учение в семинарии. По поводу моего недуга проявлял беспокойство ректор семинарии о. Виктор Савик. Исцеление произошло в несколько дней после того, как матушка Макария пообещала помолиться обо мне.
  Неоднократно при посещении старицы я был свидетелем ее прозорливости. Матушка обличала меня в грехах, как будто видела все содеянное мною своими глазами. Как-то матушка Макария в конце нашей беседы  спросила меня:
  — Как твои детки?
  — Какие, Матушка? Может быть, сироткииз интерната, которых я крестил?
  — Да, — утвердительно говорит она.
  — В пионерском лагере, наверное, — отвечаю ей.
  — Ребенок твой голодный, — говорит она с горестью.
  Я понял, что мне необходимо накормить какого-то ребенка. Приехав в интернат, спросил, где находятся мои духовные чада. Узнал, что младшая из них, восьмилетняя Лена, попала в больницу с переломом ключицы. Я поехал к ней. При встрече она сказала мне, что хочет хоть что-нибудь поесть. В больнице кормили одной манной кашей, да и той давали совсем немного.
  Я часто видел, что своим духовным взором матушка Макария заранее узнавала о своих посетителях. Она беспокоилась о тех, кто стоял на холоде в ожидании своей очереди. Подсказывала “хожалкам” местонахождение какой-нибудь потерянной ими вещи, которой они не могли найти.
  Неоднократно я был свидетелем исцелений через освященные схимонахиней Макарией воду и масло, которые я привозил недужным. Мою тещу, Трубицыну Марию Федоровну, Матушка исцелила от рака печени. Жена моя, фельдшер, рассказала, что медработникам пришлось уничтожить историю болезни из опасения обвинения их в некомпетентности.
  Учительница Гагаринской школы-интерната Анна Павловна рассказывала мне, как матушка Макария исцелила ее от рождения глухую дочку. Исцелила и больную полиартритом ее дальнюю родственницу, которая к моменту обращения к старице уже не могла самостоятельно передвигаться.
  При этих исцелениях также проявлялась ее удивительная прозорливость. Так, когда отец глухой девочки вошел с ребенком в дом Матушки, то прямо с порога услышал ее замечание: “Ну вот, ребенка привезли, а мамаша думает, что я не помогу, в машине осталась сидеть, даже в домзайти не захотела”.
  Родственница же Анны Павловны, сама по себе добрая, но вспыльчивая, на предложение поехать к матушке Макарии в период обострения болезни, ответила не совсем прилично. Но нужда все же заставила ее через несколько дней поехать к старице, и она обратилась к ней с просьбой: “Матушка Макария, вылечи мои ножки”. В ответ она услышала от Матушки, чтоб та принесла со святого источника в ведре воды.
  — Матушка, да я же безногая, — взмолилась она, — как ты меня посылаешь?
  — А как ты меня позавчера посылала?..Ну теперь иди!
  “Вышла из дома — ползу ползком, а пришла в дом в полном здравии по молитвам Матушки”, — рассказывала она после.
  Блаженная старица заботилась о спасении не только глубоко верующих людей, но и весьма далеких от Церкви. Она явственно видела, каков духовный уровень того или иного человека, и давала, в меру его разумения, советы о спасении его души. Готовых на духовные подвиги благословляла брать серьезное молитвенное правило по четкам или по “Каноннику”, читать и изучать священное писание. Новообращенных же, без подготовки, не благословляла читать святое Евангелие во избежание ложного толкования истин Божественного откровения горделивым человеческим умом.
  Есть люди, лично не знавшие схимонахиню Макарию, которые утверждают, будто некоторые современные старцы-духовники относятся к ней негативно. По этому вопросу я лично имел беседы с общепризнанными в России старцами: с архимандритом Кириллом и с игуменом Космой из Троице-Сергиевой лавры, со схиигуменом Илием из Оптиной пустыни, с протоиереем Николаем с острова Залит, с архимандритом Агафангелом и монахиней Варварой из Старой Русы. Все они одобрительно отзывались о матушке Макарии Темкинской-Смоленекой. С их слов я понял, что блаженная схимонахиня Макария будет канонизирована во время, определенное Господом. И что “добиваться ее канонизации — дело богоугодное”, как сказал старец о. Николай (Гурьянов).

Воспоминания. , Москва

  К схимонахине матушке Макарии я приехала теплым летним днем семьдесят девятого или восьмидесятого года, точно не помню, во второй половине дня с подругой, которая жила недалеко от Гагарина. Узнав из моего письма, что я болею, она позвала меня приехать к ней в гости, чтобы съездить нам вместе к “бабушке”, которая лечит и живет недалеко. До переезда в Москву я сама жила недалеко от Гагарина, но о Матушке ничего не слышала.
  В ту пору я болела, сохла на глазах. Не раз до этого я обращалась к врачам, которые находили у меня все новые болезни, обращалась и к “бабушкам”, но никто мне помочь не мог. В мои двадцать пять лет из красивой девушки я превратилась в худую истощенную женщину, которую уже ничего не радовало в жизни: ни хорошая работа, ни семья.
  К Матушке поехали мы на машине с отцом подруги. В то время в храм я не ходила, не понимала я и к кому мы приехали. Войдя в прихожую, я выложила московские гостинцы “хожалкам”, которые встретили нас недружелюбно. Подруга сказала: “Ты больнее меня — иди первая”.
  В комнате Матушки было очень уютно и как-то не по-земному: тишина, покой, перед иконами горели лампады. Кроватка Матушки вся белая, с подзором, рядом стул обтянут белым.
  Матушка в кровати полусидела с опущенной головой, будто дремала. Вдруг я услышала: “Хорошо, что приехала”. “Хожалка” указала мне на стул, куда можно было сесть. Сев, я сказала Матушке, что гостинцы я оставила в прихожей и дала ей три рубля, которые она стала странно рассматривать на свет, сжимала руками. Мне подумалось, что я мало дала денег Матушке, оставив на обратную дорогу десять рублей.
  Матушка подняла голову и посмотрела на меня, сказала: “Душа у тебя нараспашку. Ты простая и нежадная”. Мне вдруг стало не по себе, когда я увидела небесно-голубые, неземные, смотрящие куда-то вдаль ее глаза, — я совсем растерялась. Сколько ездила по “бабушкам”, а такой одежды монашеской на них не было, и неземного ласково-строгого взгляда у них не видела.
  Совсем растерявшись, я все забыла. На вопрос Матушки, зачем я приехала, сказала, что нет детей, болею, да и мать болеет около двадцати лет, врачи сделали операцию и все одно ничего не находят, говорят: нервы.
  Матушка все качала головой, приговаривая: “Ох-ох-ох, загубили подруги, все отняли — острый ум. И особенно близкая...”
  Я забыла, что меня ждут, что торопят “хожалки”. Растерялась еще и от того, что так толком и не сказала Матушке, зачем я-то сама к ней приехала. Теперь Матушка говорила мне о матери: “Такую женщину, рукодельницу загубили”. Матушка качала головой, все приговаривая: “Ох-ох, загубили так-то женщину...” А потом сказала, помолчав: “Сама уйдет, чтобы спасти детей”. Я сразу ничего не поняла, сидела с какой-то туманной головой.
  Матушка говорила тихо, губы ее были засохшие от жажды, говорила и смотрела все время на данные мной три рубля — то сжимала их, то как бы рассматривала на свет.
  Вдруг Матушка спросила меня: “Где пила вино красное с песочком, чуть оставила, не допила — хорошо”. До сих пор я знала, где была в гостях и действительно пила красное вино, но вот, как нарочно, все забыла. “Нигде”, — говорю Матушке. “Вспомнишь в поезде, и тогда выйдет песочек”.
  Я встала со стула и опустилась на колени перед Матушкой, а она мне тихо и говорит: “Выйдешь замуж два раза”. Я отвечаю: “Матушка, у меня хороший муж”. Но Матушка повторяет: “Выйдешь замуж за выпивоху, на одной ниточке будет висеть. Поможешь ему, и где силы возьмутся”. Я опять твержу: “Матушка, я боюсь пьяниц, мой отец выпивал, я в детстве страху натерпелась”.
  Строго смотрит на меня Матушка и вновь как бы рассматривает бывшие у нее в руках три рубля. Затем начинает плакать, сжимая кулачки: “Какая твоя судьбинушка, как тяжело тебе будет, всех понесешь на своих плечах... У мужа душа добрая будет, но такой он тепа-растепа, ему надо помочь. Поможешь, но не скоро, ох не скоро получишь награду”.
  Матушка говорила и содрогалась от слез. “Жизнь у вас с мужем будет очень тяжелая, никто не будет понимать, все наоборот будет. Подруги отберут ум совсем... До конца дней своих ты будешь карабкаться, но всем будет казаться иначе. Будешь сильно страдать, и ото всех все будет скрыто, но мужа надо сберечь”.При этих словах Матушка как бы посмотрела внутрь себя, улыбнулась какой-то неземной улыбкой, раз за все время, пока я была у нее. А дальше говорила, будто шептала, почти бессильно падая, слезно содрогаясь, говоря о моей будущей жизни, и все приговаривала: “Ох-ох-ох, какая у тебя судьбинушка, за весь род свой страдать будешь. Это выпало все на тебя. ...Родится в вашем роде еще мальчик или девочка, на них тоже выпала такая судьбинушка!..”
  “Хожалки” без конца меня подгоняли: “Уходи от Матушки”, — даже оттащить пытались от ее постели. Я же просила Матушку: “Спасите меня!”
  Лицо у Матушки потеплело, она же, еле сидя, все приговаривала: “Ох-ох-ох...”
  “Хожалка” наконец оттащила меня от матушкиной постели, и я оказалась у порога, все взывая к Матушке:
  “Спасите меня...”
  “Ищи (и она назвала имя моего будущего духовника), всю жизнь ищи. Будешь терять его, все равно ищи, и он поможет. Как будет трудно ему...” — говорила Матушка, вся содрогаясь от слез и прижимая свои кулачки к щекам, — ох, как будет ему трудно. Но так надо — ищи всю жизнь. От подруг ты будешь страдать до конца за свою доверчивость и открытость. Сейчас ты не веришь всему тому, что я говорю, — продолжала она, — вспомнишь потом. Три дня дома ничего никому не давай”.
  Я спросила: “Матушка, можно к Вам еще приехать?” Матушка смотрела куда-то вдаль, говоря: “Приедешь когда-нибудь, но не скоро”.
  В прихожей “хожалки” дали мне трехлитровую банку воды и объяснили, как следует ее пить и умывать ей лицо.
  Приехав домой, я все стала делать так, как меня наставляла Матушка, и песочек вышел из меня. Тут же, вдруг раздался звонок моей близкой подруги, и я ей все рассказала о поездке к Матушке. А вскоре после этого очень стала болеть: не поняла я тогда слов Матушки и не береглась. И все-все, что сказала мне тогда матушка Макария, сбылось.
  Подруге, с которой мы ездили тогда к Матушке, было сказано приехать еще раз. У нее не было детей, и матушка Макария вылечила ее — в 1985 году у нее уже было трое.
  Спасибо тебе. Матушка, что ты вымолила меня, но я отнеслась нерадиво к твоим словам. Священник, о котором сказала мне тогда Матушка, посоветовал трижды съездить на твою могилку, но я была там лишь один раз вместе с мужем и из-за болезни не могу попасть туда еще.

Воспоминания , Вязьма

  Когда я первый раз приехала к Матушке, у меня была сильно нарушена нервная система. Не зная о том, что я порченая, я думала, что такая нервная я от того, что муж у меня пил.
  Однажды я приехала к Матушке, а она задает мне вопрос: “А ты ничего не знаешь?” Я ответила: “Нет, Матушка, ничего не знаю”. “А скоро война начнется”, — сказала она мне. Я подумала, что действительно будет война, но оказалось, что предупреждала меня Матушка о том, что дьявол поднимет на меня страшную войну.
  Три месяца спустя дьявол бросил меня по лестнице со второго этажа, а также не раз бросал меня под машину. Все это было еще ничего по сравнению с тем, когда он начинал мучить мою душу. Этого нельзя передать словами, но с Божьей помощью и по молитвам Матушки все это я смогла стерпеть. Когда же он стал угрожать, что сведет меня с ума, на меня очень подействовало, и я боялась, чтобы не случилось этого.
  Я поехала к Матушке и рассказала ей об этом. Матушка твердо ответила: “Ничего не будет, не волнуйся”. Не знаю, сколько прошло времени, но я очень ослабла здоровьем, казалось, вот-вот наступит смерть.
  Я собралась к Матушке, а про себя подумала: “Хотя б ты, Матушка, мне сказала, умру я или нет”. Когда я зашла к ней, она мне сразу же: “Помирать еще рано, еще жить надо”.
  Перед уходом на пенсию на меня стали нападать сослуживцы, обзывая меня лодырем. Расстроенная, я поехала к Матушке. Только я села на стул, а она мне сразу:
  “Хорошая женщина, и труженица, и все у нее по порядку, а колдуны все здоровье отняли у нее, вся больная”.
  Перед оформлением пенсии мне и моей напарнице начальник увеличил проценты. Когда документы были отправлены в Смоленск, люди от зависти добились вызова ревизора из Смоленска, дескать, проценты нам установили незаконно. Я сильно расстроилась и решила поехать к Матушке и просить ее, чтобы она помолилась за меня. Но по дороге я передумала и решила Матушку этой просьбой не беспокоить.
  Когда мне уже налили водичку и масло, я стала давать Матушке деньги. Матушка взяла их и тут же стала отдавать обратно, сказав: “Возьми деньги!” Я не хотела их брать, но Матушка снова повторила: “Возьми деньги!” Когда же я стала брать, Матушка крепко держала их в своей руке и потянула обратно. И так повторялось трижды. На третий раз Матушка выпустила деньги из своей руки и отдала их мне.
  Через три дня я вышла на работу и мне позвонили из отдела кадров, сказав, что поступило начисление пенсии: дали ровно столько, сколько было начислено первоначально. И тогда только я поняла, что Матушка как бы на деле показала мне в тот день, что получу я в конце то концов столько, сколько было начислено.
  На даче я поспорила с соседями. Они написали, что у меня лишние сотки земли. У меня отрезали одну сотку, и я выразила им на это свое неудовольствие. А когда приехала к Матушке, она мне и говорит: “Укорять и досаждать — тяжкий грех, так и будешь с бесстыжими глазами перед Богом стоять”. Был Рождественский пост. Дети поели молочный суп и немного оставили, а я его доела. Приезжаю к Матушке, “хожалка” ей: “Матушка, к тебе женщина приехала”. А она, в ответ говорит: “А что толку, скоромного налопаются и едут сюда”.
  Прошло порядочно времени, и как-то, уходя на работу, я несколько раз не приготовила в среду и пятницу постной пищи, а сходила в столовую. И так после скоромного приехала я к Матушке, а она говорит: “Это пока мы живы, нас никто не трогает. А как умрем, ох как будут по пяткам бить за нарушение поста в среду и пятницу”.
  Когда Горбачев пришел к власти, не помню, сколько прошло времени, как почувствовалось, какие начинаются перемены. Я приехала к Матушке и попросила ее помолиться за меня ко Господу и Божией Матери. Матушка, как всегда, сказала: “Ладно, ладно, помолюсь. Матерь Божия сильно расстроена за Россию”. Я поняла, что скоро начнутся большие перемены в нашей стране.
  Года за два до матушкиной смерти утром я стояла на домашней молитве. В то время я читала по семь раз Символ веры. В этот день я или спешила куда-то, или просто поленилась. И так, заканчивая пятый раз читать “Верую”, вдруг ясно услышала рядом с собой мягкий голос Матушки: “А ты еще почитай”. И с легкостью я прочитала еще две молитвы.
  Когда моя дочь первый раз поехала к матушке Макарии, она очень волновалась и боялась даже заходить в ее дом. А когда все же вошла, Матушка ей и говорит:
  “Боюся, ой как боюся” — и указала на стульчик, чтобы она села. (Уже на могиле Матушки моя дочь получила два исцеления. Один раз летом 1995 года, и другой раз Рождественским постом того же года.)
  Был у меня еще при жизни Матушки неразрешимый вопрос: родился у младшей дочки мальчик. Врачи нашли у него сразу несколько тяжелых болезней. Мы с дочерью привезли ребенка из Красноярска в Минск, пригласили на дом врача, он выписал ему столько лекарств, что и взрослому организму со всем этим не справиться, не то что трехнедельному младенцу. Поехали тогда к Матушке. Она сказала: “Ни одной таблетки не давать — угробите ребенка. Никакой болезни у него нет!” И ребенок вскоре по матушкиным молитвам поправился.

Воспоминания , Новодугино, Смоленская обл.

  Заболела я, когда мне было тридцать девять лет. Сначала я лежала в больнице в Новодугино, потом меня направили в Вязьму, а там положили в хирургическое отделение. Есть я почти совсем не ела, даже молока не хотела пить. Похудела на десять килограммов, врачи решили, что рак, и я сама так же думала.
  Пришел ко мне старый хирург и начал расспрашивать, когда меня рвет и как. После разговора он сказал, что хирургии в моей болезни делать нечего, надо меня выписывать. Я плакала, просила: “Режьте, только чтоб легче было”, — а он говорит: “Резать нечего, выписывайтесь”.
  Потом я поехала в Москву, в больницу. Там по 6 таблеток сразу пила, в день 18 штук, по 24 укола делали, по пол-литра чего-то заливали в вену. Пролежала я так три недели, вроде чуть легче стало, и меня выписали.
  Я доехала до сестры — и мне опять плохо. Мы позвонили в больницу, и меня опять положили на три недели. Собрали консилиум профессоров, чтобы выяснить, что же со мной. Никто точно не мог сказать, все удивлялись: по моей болезни не должно быть такое состояние, в каком находилась я. Опять пролечили меня три недели и выписали.
  Потом подсказали мне обратиться к бабкам. Они что-то почитают, и мне сразу становилось легче, и поем даже. А назавтра становилось как и прежде.
  И вот дали мне адрес матушки Макарии. Я поехала к ней за советом: что мне делать, умирать или кого искать лечиться. Приехала к Матушке, а она мне: “Всех колдунов объездила?” Я спрашиваю: “Что мне делать, опять ложиться в больницу или умирать дома?” Матушка и говорит: “В больнице тебе делать нечего, ни один врач порчу не вылечит. Если Бог тебе не поможет, то никто не поможет. Я буду просить Бога, а ты молись, чаще причащайся, постись и ко мне еще приезжай”. Вот так я стала ездить к Матушке.
  Сначала она давала водичку пить четыре раза в день и растираться маслицем через день. Я чувствовала, что как только разотрусь, мне и легче. Поехала к Матушке спросить, нельзя ли растираться маслицем каждый день. Она сказала, что нельзя.
  Мне становилось легче и легче, и однажды Матушка сказала: “Все пройдет”. И, действительно, все прошло!
  Она и экзему мне вылечила на руке. Много разных вопросов я спрашивала у Матушки, а она наставляла. А однажды я у нее встретила мужчину из Вязьмы. Он мне сказал: “Был я первый пьяница, валялся под забором. И вот решил обратиться к матушке Макарии. Теперь я не пью и не хочу вина. Матушка меня вылечила!”

Воспоминания Москва

  К матушке Макарии первый раз поехала году в . Поезд пришел в Тёмкино ночью, пошла в гостиницу. Дежурная спрашивает: “На какое предприятие вы приехали?” Я говорю, что приехала к матушке Макарии, а дежурная говорит: “Наша гостиница держится на одних приезжих к матушке Макарии”.
  Дежурная потом мне рассказала, что лежала в больнице вместе с матушкой Макарией, немножко ухаживала за ней, но не верила тому, что о матушке Макарии рассказывали. А когда выписывалась, Матушка ей сказала: “Вот ты не веришь мне, а когда-нибудь все равно придешь ко мне”. Прошло десять лет, у ее сына вдруг отнялись ноги; ему тридцать лет, а он ходить не может. Лечили его и в Москве, и местные врачи — ничего не помогало. Взяли такси и повезли его к матушке Макарии. Матушка Макария как увидела и говорит: “Я же говорила, что ты придешь ко мне”. Выслушала, дала маслица, водички. Через некоторое время сын выздоровел.
  Утром я сажусь на попутный автобус, а местные женщины скоро заговаривают, и первый вопрос: “Вы, наверное, к матушке Макарии?” У меня сильно ступни болели, не могла на них наступать, больше в резиновых сапогах ходила, чем в туфлях, и нервы были никуда. От автобуса до дома матушки Макарии десять домов надо пройти, на ступни наступаю, как на гвозди. Пришла к дому — у калитки еще пять человек ждут своей очереди. Говорят, по субботам и воскресеньям всегда так, потому что отовсюду приезжают. Подошла моя очередь, худощавая женщина лет пятидесяти пяти впускает меня в дом, просит говорить с Матушкой коротко и только о главном. Матушка Макария тогда еще сидела, одета была в подрясник, а на голове ослепительно белый, накрахмаленный апостольник. Я сказала, что у меня болят ноги и нервы, потом спросила, как Матушка себя чувствует. Матушка пожаловалась, что чувствует себя плохо. Во время нашего разговора я выкладывала то, что для нее привезла из гостинцев, похоже ее это не интересовало. Потом мне принесли маслице и водичку, матушка Макария сказала, как ими пользоваться. Я поблагодарила Матушку и стала уходить. Уходя, я почувствовала, что еще приеду к матушке Макарии. Когда женщина провожала меня из дома, на пороге сидела кошка и просто не выпускала меня, женщине пришлось ногой отталкивать кошку. А когда прошла половину пути до проезжей дороги, на меня напал петух, он не пускал меня, пришлось взять прут и отбиваться. Прошла еще немного и вспомнила, что не отдала деньги, которые приготовила. Пришлось возвращаться. А женщина говорит: “Вот почему тебя кошка не выпускала, а деньги иди сама отдай Матушке”.
  Когда дошла до проезжей дороги, то ахнула — ведь столько прошла, а про боли в ногах забыла, мне стало страшно идти дальше: вдруг опять будет больно наступать на ноги. Стою, жду попутный автобус или машину, день очень пасмурный, народу вокруг ни души, тишина, покой, которого в Москве не бывает, стою, отдыхаю. Вдруг смотрю: передо мной стало светло, как будто сзади солнце проглянуло, оборачиваюсь — нет солнца, а передо мною все еще светло. Когда приехала в Москву, некоторое время (месяц — два) боли в ногах еще были, но уже терпимые. Это было счастье.
  Второй раз я приехала к матушке Макарии через год с лишним. Была осень. Матушка Макария тоже сидела, но обслуживали ее уже другие люди. Еще несколько бабушек сидели и в первой комнате. Матушка была в полузабытьи, но когда я сказала, что приехала за советом и стала рассказывать, Матушка оживилась. Советы Матушки были короткими, конкретными, однозначными, и мне показалось, что Матушка так советует, желая мне добра, я буквально почувствовала ее участие в моих сомнениях. Я так же, как в первый раз, стала выкладывать то, что привезла, а когда дала в руку Матушке шоколадку, она вдруг с силой бросила ее через себя. Я поняла, что шоколадку привезла зря, а мне так хотелось сделать Матушке что-нибудь приятное.
  В третий раз я была у матушки Макарии летом. Но Матушка была уже совсем больная. Матушка лежала, по-моему, уже почти не слышала меня. Как пользоваться маслицем, мне сказала бабушка, которая принесла маслице и воду.
  Все три раза к матушке Макарии четыре километра я шла пешком, но обратно всегда ехала на попутном автобусе или машине и почти не ждала транспорта, все складывалось очень удачно.
  Женщина, которая возвращалась от матушки Макарии вместе со мной, говорила, что у нее очень тяжелая болезнь и что она жива только благодаря Матушке и ездитк ней уже восемь лет.
  А еще дежурная рассказала, что одна женщина пришла к Матушке, жалуясь, что у нее падает скот, что она так бедна, что ничего Матушке не принесла. Матушка Макария дала ей денег (около двадцати трех рублей). И эта женщина рассказывала дежурной, что именно за эту цену купила себе поросенка.