«Банкир»

«БАНКИР»

К 1992 году перестройка нашей экономики и всего государства достигла своего предела: в магазинах на полках - шаром покати, даже за солью и то очереди были. Хлеб - с перебоями, о прочем уж и говорить нечего. Зарплата у нас в институте, где я в то время работал, была ничтожной, хотя и считали ее на сотни тысяч рублей. Работал я тогда заведующим лабораторией, доктор наук, а денег еле-еле хватало на пропитание.

Однажды у меня на работе раздался телефонный звонок, говорил Саша Сапунов, я когда-то был научным руководителем его кандидатской диссертации. Дело обстояло так. В 1981 году на научной конференции в Алма-Ате я делал доклад о принципах компьютерного анализа геоинформации при геологическом прогнозировании. После доклада ко мне подошел высокий, стройный молодой человек с ярко-рыжей шевелюрой и сказал:

"Вячеслав Васильевич, я внимательно читал Вашу монографию и статьи в журналах. Мне очень нравится Ваше научное направление, и я хотел-бы работать вместе с Вами".

Он мне как-то сразу понравился, и я обещал что-нибудь предпринять, а пока рекомендовал заняться разработкой программного обеспечения автоматизированного ввода в компьютер картографической геоинформации и формирования таких банков данных. Он сразу согласился, и мы расстались.

По приезде в Москву я поинтересовался у своих коллег по научной деятельности о возможных вакансиях для Саши и вскоре сообщил ему, что он может подавать заявление в очную аспирантуру; выполнять свои научные исследования он будет в нашем институте и конкретно - в моей лаборатории.

Так прошло три года. Саша был не только старательным соискателем ученой степени кандидата наук, но и "душой" коллектива: веселый, жизнерадостный, играл на гитаре и исполнял бардовские песни, которые сам и сочинял. Через некоторое время он составил необходимые программы, проверил их на фактическом материале, написал диссертацию и успешно защитил ее в Московском геологоразведочном институте. Свою работу он продолжил в Москве, в Объединении "Зарубежгеология". Там ему часто приходилось выезжать во всякие зарубежные страны и наши научные контакты, хотя и продолжались, но уже не так интенсивно, как раньше.

И вот в это тяжелое, в смысле материального достатка время, в 1992 году и раздался его звонок.

"Вячеслав Васильевич, я хотел-бы с Вами встретиться".

"В чем же дело, Саша, давайте встретимся".

Мы договорились о времени и месте нашей встречи.

В назначенное время я пришел в кафе на Тверской; он уже ждал меня. Честно говоря я его даже и не признал сначала: ко мне подошел безукоризненно, с иголочки одетый, изящный красавец-дэнди и поздоровался. Лишь его слегка вьющиеся волосы имели прежний огненно-рыжий цвет.

Мы заняли столик, он что-то заказал, и мы начали наш разговор.

"Дело в том, Вячеслав Васильевич, что я успел еще закончить финансовый факультет института внешней торговли; для моей работы в "Зарубежгеологии" это было просто необходимо. Там я познакомился с очень способными и энергичными молодыми людьми из одного частного коммерческого банка. Они предложили мне работать в их банке заведующим управлением природных ресурсов, то-есть по-существу, делать экспертные заключения по перспективным инвестиционным проектам, касающимся освоения природных ресурсов: нефти, газа, различных руд и минералов. Мне дано право формировать штат сотрудников управления, и я сразу-же подумал о Вас".

Тут я даже намного растерялся.

"Александр Алексеевич (мне было уже неудобно называть сидящего напротив меня красавца-денди, как прежде - Сашей), я же ведь в банковском деле ничего не понимаю".

"Вячеслав Васильевич, Вы прошли большую и всестороннюю практическую деятельность: работали и на геологических поисках, и на геологической разведке, и на разработке различных месторождений; не всякий специалист такой богатый опыт имеет. И научные знания Ваши - дай Бог каждому. Вам нужно будет только исходя из Вашего опыта здраво оценивать перспективы реализации того или иного проекта, с которыми к нам в банк будут приходить за кредитами. Это, может быть и разведка нового месторождения, и освоение новых технологий, связанных с природными минеральными ресурсами. А что касается финансовых и коммерческих дел, то это я все возьму на себя, Вы об этом не беспокойтесь. К тому же Вы доктор наук, известный ученый. И оклад у Вас будет высокий, что в наше непростое перестроечное время совсем не лишнее".

Я обещал подумать и ответить через некоторое время. Посоветовался с женой Верой Михайловной; она мудро порекомендовала поговорить вначале с директором нашего института.

Пришел я к директору Станиславу Васильевичу Емельянову, известному ученому, академику.

Станислав Васильевич сказал мне:

"Я понимаю, что сейчас трудный момент, но знаете, работа частного банка, (их развелось сейчас тысячи по всей стране) в общем-то во многом основана на коммерческом риске. Это, как Вы понимаете, не дает твердых гарантий на длительную работу. Вот если банк "лопнет", что Вы будете делать? Поэтому я рекомендовал бы Вам не уходить совсем из нашего института; останьтесь у нас работать на полставки. Мало-ли как судьба повернет. Мы знаем Вас много лет и всегда примем обратно в случае-чего. А лаборатория останется, как и прежде за Вами".

Я поблагодарил директора и сообщил свое решение Саше. Он согласился с моим условием, и я стал оформляться на работу в качестве научного консультанта управления природных ресурсов коммерческого банка "Техника и прогресс" (ТиП). Здание банка располагалось в старинном хорошо отреставрированном особняке: бронзовые витые ручки на дверях, зеркала, люстры, искусственные пальмы в кадках, модерновая офисная мебель. Охрана - как богатыри какие-то стоят. Саша представил меня генеральному директору Верховскому и его первому заместителю Нелину, оба молодые, энергичные. Позднее я узнал, что оба они ранее работали на комсомольской работе; в начале перестройки занялись коммерческой деятельностью по продаже американских компьютеров, скопили капитал, взяли большую ссуду в Госбанке и создали свой банк.

Так началась моя деятельность на новом поприще, доселе для меня совершенно неведомом. Жена долго еще удивлялась: "Как у тебя духу хватило согласиться? Ты же к банковскому делу и близко не подходил". Но зарплату я приносил исправно и не в пример той, что ранее имел в институте.

Каждый понедельник в правлении банка проводилась "оперативка", собиралось все руководство и начальники управлений. Когда Саша был в командировке, я присутствовал на этих совещаниях.

Надо сказать, что я узнал на этих оперативках много для себя нового и интересного. Постепенно освоил, как составляются бизнес-планы на инвестиционные проекты, что такое "короткие" и "длинные" деньги, стал понимать суть непонятного ранее для меня слова "финансовый менеджмент" и привык к таким терминам как "лизинг", "франчайзинг", "маржа" и прочие банковские премудрости.

Верховский очень толково и доходчиво пояснял, как можно рассчитать срок окупаемости любого инвестиционного проекта, рекомендовал отказывать в кредитах, если срок окупаемости более одного года, максимум - полтора. Главное, пожалуй, что удивило меня на планерках, так это то, что насколько строго и внимательно отслеживали в банке курс доллара и особой

похвалы заслуживала не инвестиционная деятельность, а выгодные сделки по покупке и продаже валюты.

Однажды Сашу пригласили к Нелину на какое-то совещание, он взял меня с собой. В кабинете кроме Нелина и его референта находилось еще три посетителя. Нас представили: оказалось один из них, был заместитель министра транспорта, другой - директор тепловозостроительного завода, третий - инженер изобретатель. Они предложили банку финансировать инвестиционный проект: заменить нефтяное топливо в тепловозах на сжиженный газ. Нелину, как мне показалось вначале, идея понравилась, а поскольку природными ресурсами занималось наше управление, то поэтому нас и подключили к обсуждению этого проекта. В результате совещания решили создать рабочую группу для составления бизнес-плана. Месяца через три такой план был готов. Теперь его обсуждали в расширенном составе. Инженер-конструктор информировал нас, что уже построен опытный образец нового тепловоза и показал его фотографию. Он также сказал, что в США усиленно проводятся исследования по решению похожей проблемы. Они пытаются подцепить к тепловозу цистерну со сжиженным газом, но при этом у них возникают какие-то сложности.

После еще была масса всяких заседаний и согласований в Министерстве транспорта и на тепловозостроительном заводе, и Ростовском НИИ железнодорожного транспорта, где работал конструктор, и еще во всяких инстанциях. Наверное, с год шло такое согласование, но денег на этот проект банк не давал. Нелин поставил условие, чтобы, кажется, на две трети необходимых для реализации проекта средств, Центральным банком был бы предоставлен льготный и долгосрочный кредит банку "ТиП". В конце-концов такое соглашение достигнуто не было и этот перспективный проект так и не получил от нашего банка требуемых кредитов. Теперь-то я понимаю: дело заключалось в том, что банку было совершенно невыгодно вкладывать свои средства в такой долгосрочный проект (окупаемость 5 - 7 лет) и "заморозить" на это время свой крупный капитал. Главное для совета директоров банка: "быстрее и больше получить прибыли безразлично, каким путем, хоть на валютных спекуляциях". Тогда я этого не понимал и всюду активно выступал в защиту этого проекта, который, по моему мнению, сулил значительную выгоду российской экономике. Стране - а не частному банку. Вот где была собака зарыта!

Были и еще различные проекты. В то время под Архангельском было открыто новое крупное месторождение алмазов и нас, с одним коллегой командировали туда в качестве экспертов: оценить принципиальную возможность инвестирования проекта разработки этого месторождения.

Принимал нас и начальник Архангельского геологического управления, и председатель областного Совета (так тогда именовалась губернская Дума) и даже сам губернатор (бывший ранее первым секретарем Архангельского комитета КПСС). Через год я был крайне удивлен, увидев его по телевизору в качестве депутата Госдумы.

На освоение месторождения был объявлен конкурс, в котором участвовало много различных фирм, и местные власти всячески приветствовали приток капиталов в область. Нас ознакомили со всеми материалами по месторождению. Оказалось, что основными претендентами на освоение алмазов являются мировой монополист в области добычи и продажи алмазов и бриллиантов бельгийская компания "Де-Бирс", крупная японская компания и отечественное предприятие Министерства среднего машиностроения ("Средмаш") там был большой опыт разработки урановых месторождений в самых трудных геологических условиях (теперь - Министерство по атомной энергетике).

Условия для отработки месторождения были очень сложными: месторождение коренных алмазов (типа "трубки взрыва") залегает сравнительно глубоко, вокруг болота, а глубже - вечная мерзлота, если оттает - беды не наберешься и алмазам не рад будешь.

Японцы предлагали по периметру всего месторождения вырыть траншею на глубину до коренных пород и залить ее бетоном, и вести отработку алмазосодержащей породы внутри такой искусственной громадной трубы диаметром в полкилометра. Наши инженеры из Средмаша предложили более дешевый вариант: пробурить вокруг месторождения скважины, поставить большие холодильные установки и заморозить все породы вокруг месторождения. Этот проект казался, более предпочтителен, нежели другие. Что касается фирмы "Де-Бирс", то многие пришли к выводу, что новое месторождение могло составить ей значительную конкуренцию. Скорее всего, выиграв конкурс, она бы только делала вид, что стремиться отработать это месторождение. Такие прецеденты с иностранными фирмами уже имели место. Так, например, одна канадская фирма практически законсервировала месторождение серебра Дукатское на Дальнем Востоке - своего будущего конкурента. Эта командировка морально поддержала меня: все-таки какой-то полезный совет и я мог дать.

Были еще интересные проекты, например, конструкторское бюро Туполева, предлагало установить на самолеты комбинированные двигатели, которые могли бы работать как на керосине, так и на сжиженном газе. Преимущества состояли в том, что самолет, вылетая из южных или центральных областей страны на Север, заправлялся бы керосином, а

прилетев в северные края, заправлялся бы там дешевым местным топливом - сжиженным газом. И опять старая тактика: проект перспективный, но нужны согласования с правительством, с Центральным банком и т. д. и т. п. Этот проект тоже "благополучно скончался" для банка "ТиП". И снова: "Экономический эффект для государства и не скоро, а не нам и не сейчас". Я не чувствовал удовлетворения от своей работы: какие бы доводы в пользу проекта не выдвигались, как бы хорошо не обосновывались, итог был один: всегда находились всякие "важные причины" и обоснования, чтобы затормозить дело.

Последний проект, переполнил чашу моего терпения. Речь шла о реконструкции Петрозаводского металлургического завода. Одна финская фирма предложила полностью заменить все литейное оборудование, поставить современную технологию изготовления валков для мукомольных мельниц. Большинство таких валков Россия закупала за границей. Финны все обосновали и полагали, что валки будут, не только потребны России, но и могут экспортироваться в различные страны. Я еще как-то крепился, но когда и этот проект был отклонен, вытерпеть больше не мог.

"Какой я тебе мукомол!" заявил я в сердцах Саше, подал заявление и уволился из банка "ТиП". И высокая зарплата не удержала. Проработал там почти три года, не прерывая, однако, свою связь и научную работу в нашем институте.

Шел 1995 год. В это время Министерство по науке и технологиям предложило нашему институту направить мою научную разработку: компьютерную технологию комплексного анализа картографической геоинформации (Многоцелевой анализатор геоинформации - "МАГ") на всемирную выставку информационных технологий и средств телекоммуникаций в городе Ганновере (Германия). Директор института, отнесся благожелательно к участию в выставке, и я полностью включился в подготовительные работы.

Вот так мне пришлось некоторое время поработать в коммерческом банке. Сказать, что я потерял зря время, пожалуй, не стоит. Ведь я, с одной стороны, продолжал заниматься научной работой в своем институте, а с другой - кое-чему и научился в области бизнеса, менеджмента, да и главный принцип банка: "Больше и быстрей прибыли, в первую очередь банку, потом прочим" тоже понял. Я же в своей жизни следовал иному принципу: "Что полезно государству, то полезно и нам". Не стоит на старости лет менять свои принципы!

Особенно я был доволен, что не зря потратил три года, еще и потому, что в 1994 году я подал Министру природных ресурсов Российский

Орлову докладную записку, в которой обосновал необходимость начать подготовительные работы к юбилею горно-геологической службы России: 300-летию со дня основания Петром I "Приказа рудокопных дел" (24 августа 1700 года). В качестве первого шага я предложил написать монографию-справочник: "Геологическая служба России (к 300-летию основания)". Предложение было благожелательно принято, выделены соответствующие ассигнования и примерно года полтора я занимался поисками исторических документов и материалов в древних архивах, музеях, ездил в командировки в С.-Петербург, Екатеринбург, Нижний Тагил. Разыскивал документы, фотографии, слайды и вот уже в 1995 году вышла в издательстве нашего института эта монография. По многочисленным оценкам читателей книга удалась. Ее презентовали, в первую очередь, ветеранам геологической службы, членам правительства, а на юбилейных мероприятиях 2000 года в С.-Петербурге ее дарили всем участникам Всероссийского съезда горнопромышленников.

Что же касается банка "ТиП", то он вначале сильно укрепился, его директор даже встречался с президентом Ельциным, когда он принимал семь главных банкиров страны ("семибанкирщина"). Затем, как и предсказывал наш мудрый директор института, банк этот лопнул, "кинув" всех своих мелких вкладчиков. Но вместо этого банка его руководство создало крупную нефтяную компанию, в которой даже Саше места не нашлось. А ещё через несколько лет эта компания вообще обанкротилась.

Вот такой забавный эпизод был в моей жизни.

Старое здание МНИИПУ Новое здание МНИИПУ, ул. Окт. Революции 9

Ул. Щепкина 8

Заседание учёного совета. В Центре директор академик . 1993

Совещание в нашем отделе. Открытка гор. Ганновер 1993 г. где проходит выставка информатики.

На дне моего рождения в МНИИПУ (9 апреля 2000 г.).