,
канд. юрид. наук, доцент, заведующая кафедрой уголовного процесса и криминалистики юридического факультета ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени »
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ РЕАЛИЗАЦИИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРИНЦИПА СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ И РАВНОПРАВИЯ СТОРОН В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
Ни один законодательный акт принятый за последние десять лет не вызвал такой критики, как ныне действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Причем критика УПК возрастает по мере применения его норм. Уже одно то, что в еще не вступивший в силу закон было внесено более 70 изменений, а через полтора года после вступления в силу УПК РФ – 450 изменений и дополнений[1], говорит о несовершенстве действующего УПК. Редакционные погрешности кодекса, которые по сей день имеют место, можно, в конце концов, исправить. Сложнее обстоит дело с недостатками юридического и логического свойства, которые усугубляются специфическим правопониманием состоящих на государственной службе юристов.
Перечисление недостатков УПК может занять не одну страницу. В утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 4 августа 2006 г. Концепции Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007–2011 годы справедливо отмечается: «…Еще не разрешены до конца проблемы открытости и прозрачности судебной системы, обеспечения прав граждан на доступное, гласное и справедливое правосудие. Результатом являются многочисленные обращения граждан в Европейский суд по правам человека».
Одним из существенных недостатков уголовно-процессуального законодательства представляется незавершенность введения в уголовный процесс положений ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации. В этой норме указано: «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Принцип состязательности сторон не был сформулирован в предшествующем УПК РСФСР. Однако данное положение уже было закреплено в 1991 г. в Концепции судебной реформы в РФ. Оно отражает одну из идей правового общества и имеет программное значение для формирования любого отраслевого процессуального законодательства и в первую очередь – уголовно-процессуального. До принятия Конституции РФ (1993 г.) советский уголовный процесс был целиком розыскным (инквизиционным), т. е. полностью – как в досудебном, так и судебном производствах, лишенным состязательности (хотя многие юристы пытались обосновать наличие состязательности в уголовном процессе по УПК РСФСР 1960 г.). Перед законодателями была поставлена задача претворения в уголовно-процессуальное законодательство конституционного требования состязательности сторон. Положения Конституции РФ нашли свое отражение в ст. 15 УПК РФ.
Как видим, предпринята попытка создать именно идеальную форму состязательного процесса – активные и равноправные стороны представляют суду свои выводы об обстоятельствах совершения преступления. Взяв состязательность за основу уголовной процедуры в России, законодатель ее гарантировал, закрепив в ст. 15 УПК положения о разделении функций в уголовном процессе, о нейтральном отношении суда к функциям сторон, а также о равноправии сторон. Равноправие сторон, закрепленное в ч. 4 ст. 15 УПК, является необходимым условием приближения к достижению идеи состязательности сторон в уголовном судопроизводстве.
Одним из недостатков реализации принципа состязательности и равноправия сторон, являются недостатки его законодательного регулирования. Учитывая местоположение данной нормы в Конституции РФ в главе 7 «Судебная власть», нам, прежде всего, необходимо выяснить смысл, который заложен в указанной норме Конституции РФ. Но, в первую очередь тогда необходимо определить, что понимается под термином «судопроизводство». В Толковом словаре под судопроизводством понимается «рассмотрение дела в суде»[2], при таком определении за рамками судопроизводства остается внесудебная (досудебная) деятельность.
Исходя же из смысла ст. 1 УПК РФ, напрашивается вывод о том, что это синоним всего уголовного процесса, т. е. как производство по уголовному делу вообще, включая не только судебные, но и досудебные стадии. Происходит фактическое отождествление понятий «уголовный процесс» и «уголовное судопроизводство», которое было характерно еще для дореволюционной юридической науки[3]. Однако тогда его можно было обосновать тем, что и расследование являлось функцией судебных органов, поскольку оно проводилось судебными следователями. Сейчас придание характера синонимов двум различным словосочетаниям обычно объясняется тем, что судебное производство является основной частью уголовного процесса и все предшествующие действия направлены на подготовку уголовного дела для его разрешения в суде. Однако это не согласуется с конституционным смыслом ч. 3 ст. 123, который, на наш взгляд, заключается в следующем. Данная статья помещена в раздел Конституции, озаглавленный «Судебная власть». Уже одного этого, думается, достаточно, чтобы утверждать, что под судопроизводством Основной закон имеет в виду сугубо судебную деятельность. Кроме того, говоря о судопроизводстве, Конституция не подразделяет его на отрасли. Значит, во-первых, состязательность есть обязательное свойство любого вида судопроизводства, а, во-вторых, независимо от того, есть или нет у отдельной процессуальной деятельности досудебное производство, ее судебная часть, во всяком случае, должна быть состязательной. Что же касается досудебного производства, то в Конституции РФ нет указания на то, что принцип состязательности распространяется и на него, в частности, на предварительное расследование уголовных дел. Вместе с тем, в Основном законе нет и запрета на расширение сферы действия принципа состязательности на досудебное производство.
Для устранения различного рода толкований распространенности принципа состязательности сторон на стадии уголовного процесса и споров по этому поводу, как представляется, необходимо:
1) либо внести изменения в Конституцию РФ, а именно:
- часть 3 ст. 123 Конституции РФ перенести из главы 7 «Судебная власть» в главу «Права и свободы человека и гражданина», поместив ее в ст. 47 Конституции, или же в самостоятельную статью 47.1;
2) либо
- в уголовно-процессуальном законодательстве сузить масштаб термина «судопроизводство» до судебных стадий, обеспечив в них полную реализацию принципа состязательности сторон;
Наличие или отсутствие состязательности определяет форму (тип, вид) уголовного процесса: частно-исковой (обвинительный), розыскной (инквизиционный, следственный), состязательный или смешанный. В этом аспекте главным образом состязательность сторон рассматривалась российской дореволюционной процессуальной наукой[4].
Российский уголовный процесс, как и уголовный процесс большинства современных развитых стран, остается смешанным. Принцип состязательности в полном объеме реализуется только в судебном производстве по уголовному делу или, говоря иначе, при рассмотрении уголовного дела судом.
Отсутствие состязательности на стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования предоставляет стороне обвинения достаточно большие возможности для проведения предварительного расследования с обвинительным уклоном, выраженность которого зависит полностью от субъекта, производящего расследование по конкретному уголовному делу, т. е. дознавателя или следователя. Единственным противовесом этому всегда была и остается сторона защиты. В настоящее время, реально противостоять обвинительному уклону, защитник имеет возможность лишь в стадии судебного разбирательства.
На стадии предварительного расследования права защитника остались фактически прежними, и в большинстве случаев он может лишь оказывать консультативную юридическую помощь своему подзащитному, а также заявлять ходатайства и обжаловать действия и решения должностных лиц, производящих расследование по уголовному делу, т. е. его роль достаточно пассивная.
Только активная роль защитника на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, состязательный процесс на его досудебных стадиях, равные возможности сторон по участию в процессе доказывания могут обеспечить выполнение целей уголовного процесса.
Достаточно в этой связи еще раз обратить внимание на то, что органы уголовного преследования (прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель), номинально считающиеся “сторонами”, в ходе досудебных стадий процесса господствуют над своими оппонентами, обладают, по сути, большими полномочиями, нежели сторона защиты. Так, в силу п. 9 ст. 166 УПК эти органы могут утаивать от стороны защиты данные о свидетелях, что фактически предоставляет стороне обвинения возможность неконтролируемого использования агентуры. Судебный порядок получения разрешений на производство следственных действий, затрагивающих конституционные права граждан, избавлен от стеснительных для стороны обвинения состязательных начал, поскольку в соответствующем судебном заседании «вправе участвовать прокурор и следователь», но не защитник (ч. 3 ст. 165 УПК). В этой связи уместно предложить внести изменения в ч. 3 ст. 165 УПК РФ, изложив ее в следующей формулировке: «В судебном заседании вправе участвовать прокурор, следователь, дознаватель и защитник (ч. 3 ст. 165 УПК).
Сторона защиты наделена правом собирать доказательства (ст. 86 УПК) и представлять их (п. 4 ч. 4 ст. 47, п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК), однако полученные и представленные ею материалы обретают доказательственную форму лишь при условии, что противная сторона приобщит документ к делу, а именно следователь вынесет постановление о приобщении предмета в качестве вещественного доказательства, вызовет обнаруженных и опрошенных защитником очевидцев на допрос.
Законодатель не создал достаточных предпосылок для проведения стороной защиты параллельного расследования, за которую ратуют ряд ученых и практиков (адвокатов). В соответствии с пунктом 7 ч. 2 ст. 3 Закона Российской Федерации от 01.01.01 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» для частного детектива допустим «сбор сведений по уголовным делам на договорной основе с участниками процесса». Но эта деятельность контролируется органами уголовного преследования, поскольку «В течение суток с момента заключения контракта с клиентом на сбор таких сведений частный детектив обязан письменно уведомить об этом лицо, производящее дознание, следователя, прокурора…» (п. 7 ч. 2 ст. 3 Закона от 01.01.01 г.). Кроме того, защитники, включая адвокатов, не имеют фондов для самостоятельного сбора сведений и, понеся расходы на подготовку защиты, могут реально рассчитывать лишь на финансовые возможности доверителя. Отсутствие денежных и административных ресурсов для подготовки защиты порождает неравенство сторон и в суде присяжных. Достаточно распространены случаи, когда уже после вынесения оправдательного вердикта прокуроры собирают сведения о присяжных заседателях, вынесших неугодное им решение, и добиваются отмены приговора, ссылаясь на установленные факты прежней судимости кого-либо из присяжных заседателей, его умственной болезни. Разумеется, официального доступа к соответствующей информации о судьях и присяжных заседателях защитник не имеет. Данное положение представляется правильным, но тогда и у стороны обвинения не должно быть подобного доступа.
Таким образом, нормы уголовно-процессуального законодательства, касающиеся права стороны защиты «собирать» доказательства и представлять их, оказываются на поверку декларативными.
Согласно ч. 3 ст. 88 УПК «Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым… по собственной инициативе». В странах, где существует процедура признания доказательств недопустимыми, такое решение рассматривается как санкция, применяемая к органам уголовного преследования за нарушение ими закона; соответственно, лишение материала юридического значения зависит от суда. Наш УПК открывает правоохранительным органам невиданные возможности: сперва нарушить закон при получении оправдательного доказательства, а потом победоносно исключить его из разбирательства своей же властью. Иными словами, за ошибки и злоупотребления органов уголовного преследования можно заставить расплатиться сторону защиты.
К сожалению, в российском процессуальном законодательстве, регламентирующем судебное разбирательство, также встречаются атавизмы инквизиционного процесса. Например, статья 278 УПК предъявляет одинаковые требования и к прямому (осуществляемому «дружественной» свидетелю стороной) и к перекрестному (осуществляемому противной стороной) допросу свидетеля. В результате усилий авторов Кодекса, устранение наводящих вопросов оказалось главной мерой «по обеспечению состязательности и равноправия сторон», которую председательствующий судья принимает при получении показаний (ч. 1 ст. 243, ч. 1 ст. 275 УПК). Между тем, в странах с развитым и имеющим многовековую историю состязательным процессом перекрестный допрос подчиняется иным правилам, нежели допрос прямой. В частности, выступающему на стороне защиты юристу дозволено подвергать свидетеля обвинения жестким атакам, использовать наводящие вопросы. Гораздо более серьезную проблему представляет фактическое отсутствие в российском судопроизводстве состязательной экспертизы. Упоминание в ч. 2 ст. 74 и в частях 3 и 4 ст. 80 УПК заключения и показаний специалиста не решает проблемы в ситуации, когда в случаях обязательного назначения судебной экспертизы (ст. 196 УПК) привлекаются исключительно государственные, принадлежащие к казенным ведомствам, судебные эксперты. Подавляющее большинство прочих судебных экспертиз производится в государственных судебно-экспертных учреждениях аттестованными работниками, производящими «судебную экспертизу в порядке исполнения своих должностных обязанностей» (ст. 12 Федерального закона от 01.01.01 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»). Даже Конституционный Суд Российской Федерации не признает за стороной защиты права приобщать к материалам уголовного дела заключения специалистов, расходящиеся в выводах с мнением казенных экспертов.
Полноценному проявлению состязательных начал в российском уголовном судопроизводстве препятствует и традиционный для советского процесса упор на письменные источники информации; унаследовав этот порок, современная процедура судебного разбирательства ставит сторону защиты, лишенную реальной возможности подвергнуть перекрестному допросу авторов протоколов и заключений, в неблагоприятное положение.
Являясь основополагающим принципом, состязательность сторон в уголовном процессе остается в настоящее время правовой идеей. Недостаточно одного лишь нормативного закрепления правовой идеи, необходимо, чтобы ее практическое воплощение было обеспечено соответствующим построением всей системы конкретной отрасли права, в первую очередь, на досудебных стадиях уголовного процесса.
1 См.: Статкус законодательного совершенствования стадии досудебного производства. Электронный ресурс. 2008.
Кстати, главным недостатком УПК РСФСР было признано то, что за сорок лет его существования в него было внесено 400 поправок.
2 См. , Шведова словарь русского языка. М., 2000. С. 778.
3 Наглядным в этом отношении является название работ видных дореволюционных процессуалистов, которые недавно переизданы: Викторский уголовный процесс. М. 1997; Фойницкий уголовного судопроизводства. С-Пб. 1996.
4 См., в частности: Викторский . соч. С. 14-16; Фойницкий . соч. Т. 1. С. 59-72.
