Энергетические сценарии и прогнозы: роль природного газа
и энергетическое сотрудничество Россия-ЕС до 2050 г.
доктор технических наук, профессор,
Генеральный директор Института энергетической стратегии
(журнал "Нефть России", № 9 2011 г.)
Если говорить об используемых при разработке энергетических стратегий РФ подходах, то надо отметить, что от количественных методов прогнозирования мы попытались уйти после разработки Энергетической стратегии России на период до 2020 года, где имели место именно количественные выражения различных сценариев. Когда был проведен мониторинг выполнения записанных в Стратегии положений по итогам 2010 г., мы убедились что, с одной стороны, параметры развития самого топливно-энергетического комплекса (ТЭК) (объемы добычи, экспорт всех видов энергоносителей) оказались достаточно близки к тому, что мы прогнозировали лет 10-12 тому назад при работе над предыдущей версией стратегии. Это говорит о том, что ТЭК и России и мира в целом – достаточно инерционная система. С другой – когда мы посмотрели внешние факторы (такие как инвестиции, цены, запасы энергетических ресурсов, геополитические аспекты), то, к сожалению, пришли к выводу, что они изменились качественно – в разы, на порядки. И, несмотря на то, что ТЭК малоэластичен к указанным выше внешним факторам на большой дистанции прогнозирования, не учитывать эту зависимость нельзя. Поэтому при разработке Энергетической стратегии России до 2030 года было принято решение отказаться от количественных методов прогнозирования. Были введены так называемые индикаторы – некоторые целевые установки, которые определяют темп движения, его направление, но отнюдь не тот результат, к которому ТЭК РФ должен прийти через тот или иной отрезок времени к 2030 году.
Но когда пошла речь о прогнозировании на более длинных временных отрезках, в частности, до 2050 года, стало понятно, что, к сожалению, кроме количественного и качественного прогнозирования, в том числе оценки рисков отклонения прогнозируемых параметров от реальных, есть еще прогнозирование структурное. То есть надо оценивать не параметры, достижение которых прогнозируется, а непосредственно структуру будущей энергетики. Понимание этого, собственно, и изменило применяемый подход к методологии всего прогнозирования.
Прямолинейное количественное прогнозирование уже многократно использовалось, ряд его результатов представляется на этом круглом столе. Количественные флуктуации разрабатываемых таким образом сценариев объясняются не тем, что в них были заложены разные качественные показатели, а тем, что учет того или иного фактора в большей или меньшей степени привел к флуктуациям этих количественных параметров, при этом не меняя их сути. На наш взгляд, этого на таком длинном отрезке времени (2050) недостаточно, тем более, что мир развивается циклами и период конца 2010-х годов означает переход на качественно новый технологический и мирохозяйственный уклад. Это еще, может быть, не так заметно, но уже проклевывается в тех макроэкономических и геополитических прогнозах, которыми сейчас пестрит литература. Поэтому, и энергетики эта цикличность неизбежно коснется на столь длинном промежутке времени.
Поэтому в разработанном Институтом энергетической стратегии (ГУ ИЭС) прогнозе представлен некий качественно новый взгляд на будущие тенденции развития мировой энергетики (тренды, приоритеты, цикличность), на основе которого происходило формирование подходов и сценариев (хотя в данном случае, на мой взгляд, сценарный подход не является необходимым), которые затем были заложены в модель[1], в результате чего были получены количественные результаты нашего прогноза.
Не умаляя роли и значения моделей вообще и используемой нами модели в частности, все же считаю, что любая модель – это инструмент в руках исследователя, используемый либо для подтверждения его первоначальной точки зрения, либо для демонстрации того, что она (точка зрения) требует существенной коррективы. Поэтому мы признаем главенство за теми исходными параметрами, которые закладываются в модель для получения результатов будущих прогнозов.
Принципиальным, на наш взгляд, является начало нового цикла с 2010 года с присущими ему глобальными вызовами - геополитическими (события на Ближнем Востоке и в Африке), финансовыми (связанные с кризисами) и последними японскими событиями – которые ознаменовали необходимость рассмотрения качественно новых трендов развития (а именно, одновременной глобализации и регионализации при обеспечении энергетической безопасности крупных регионов мира, предстоящего заката нефтяного бизнеса, необходимость инновационной электроэнергетики) и качественно нового подхода к прогнозированию.
Глобализация и регионализация. Лучшей иллюстрацией этого тренда, на мой взгляд, будут усилия стран по обеспечению глобальной энергетической безопасности. Еще в период подготовки Санкт-Петербургского саммита «G8» 2006 г., главной темой которого как раз и была энергетическая безопасность, в США был принят закон об энергетической политике, в котором указывалось, что Америка должна уйти от энергетической зависимости от политически неустойчивых стран. Весной с. г. президент Б. Обама подтвердил этот тезис, сказал, что в ближайшие 10-12 лет Америка на треть должна сократить импорт нефти. То есть на первый план выходят не экономические, а геополитические соображения. Европа, провозгласив свою программу , ставит задачу за счет других факторов, в т. ч. нетрадиционной возобновляемой энергетики, экологических факторов, энергосбережения и т. д., решить свою задачу обеспечения независимости от импорта энергоносителей. По этому же пути регионализации идет и Китай, который в своих планах резко сократил ожидаемый перспективный импорт нефти, рассчитывая на собственные огромные запасы угля. Все это примеры дорогостоящих инициатив, подкрепленных геополитической задачей – обеспечением независимости.
Возвращаясь к вопросу о цикличности развития экономики и энергетики для целей прогнозирования, напомним, что кризис 1930-х годов привел к появлению энергетики, обеспечивающей крупное промышленное производство; после 1970 г. начался бум постиндустриального развития, закончившийся кризисом виртуальной экономики; сегодня мир стоит на пороге неоиндустриального развития, когда промышленное производство все-таки будет определяющим для дальнейшего развития мировой системы. Поэтому нами было рассмотрено три сценария – инерционный, когда продолжается развитие по существующей сегодня траектории (углеводородная энергетика остается доминирующей, растет потребление всех видов углеводородного топлива); экологический или стагнационный сценарий, когда в угоду экологическим соображениям принимаются заниженные темпы развития энергетики и экономики, и сценарий инновационного развития, когда инновации, идущие от потребителя, создают иную структуру энергетики.
Если посмотреть эти сценарии в количественном выражении, то во всех трех сценариях растет валовый внутренний продукт (ВВП), увеличивается глобальное потребление энергии, однако нельзя говорить о единой тенденции развития энергетики в мире - странам ОЭСР и развивающимся странам присущи совершенно разные тренды, которые неправомерно приводить к одному знаменателю. Это относится и к выбросам СО2: если в Европе экологические соображения позволяют говорить о стагнации этих выбросов во всех трех сценариях, то у развивающихся стран эти выбросы растут и будут расти.
Анализируя количественные прогнозы, целесообразно смотреть не на цифры, а на их соотношение. Если мы говорим о стагнационном сценарии, то общее энергопотребление снижается, при инерционном сценарии оно растет достаточно быстро, причем не будет наблюдаться дефицита ресурсов, однако их высокая стоимость будет оказывать значительное влияние на экономическое развитие, что неизбежно приведет к инновационному сценарию, энергопотребление при котором будет меньше по объему и значительно отличаться по своей структуре от нынешней, прежде всего за счет увеличения спроса на возобновляемую энергетику.
Отдельно хотелось бы остановиться на факторе волатильности. Несмотря на неблагодарность такого дела, как прогнозирование цены на нефть, ИЭС уже в течение 10 лет занимаемся такими прогнозами, - не говоря, может быть, о точности количественных параметров, все качественные тренды нам удается отслеживать. На наш взгляд, построенный на результатах модельных расчетов прогноз, в ближайшее время ( гг.) следует ожидать падения цен на нефть до уровня порядка 70 долларов. Но, помня о волатильности и цикличности, получаем, что где-то к 2040 г. в сопоставимых ценах цена приблизится к тем пиковым уровням, которые уже были прежде. Что касается цены на газ, тот тут темпы, по сравнению с нефтяными ценами, замедленные, но растущие – во всех сценариях.
[1] Модель разработана Иркутским институтом систем энергетики им. СО РАН. Она учитывает технологические тренды, геополитические факторы, позволяет разбивать мировую систему на четырнадцать больших субрайонов и получать количественные результаты по ним.
