Работа студентки Егорьевского медицинского училища имени Зинаиды Самсоновой Коняевой Людмилы.
«Они не стояли за ценой»
Зинаида Тимофеевна Фонина
( Половодова)
1922 г. р.
Мне 16 лет. Я не жила в те далекие сороковые, не лежала в окопах под Москвой, не дежурила, сутками не смыкая глаз, у постели раненого, не гасила зажигалки на крышах домов… Обо всем этом я знаю только из книг. И еще из рассказов тех, кто сам прошел через эти испытания.
С Зинаидой Тимофеевой Фониной ( Половодовой) я познакомилась случайно. Необыкновенное чувство юмора этой женщины просто восхищало. « А как же без юмора? – говорила она. – Разве без него можно вынести все то, что на нашу долю выпало? Хотя …тогда нам всем не до смеха было».
Зинаида Тимофеевна родилась в 1922г. После школы окончила РОПовские ( Российское Общество патологоанатомов) курсы. До войны работала на заводе АТИ в отделе техконтроля. Началась война.
Немец стремительно продвигался к Москве, и всем заводом рабочие пешком (!) 5 дней в неделю ходили в Воскресенск рыть окопы и ставить противотанковые ежи. Хоть и в тылу в те дни было много забот, но все рвались на фронт. Зинаида Тимофеевна тоже обивала пороги военкомата. Ее с группой девушек, наконец, направили в Кувшинов (Каменская обл.). «Мама собрала мне столько вещей! – вспоминает Зинаида Тимофеевна.- Командир глянул, оценил мою готовность к боевым действиям и велел все отослать назад. Выдали нам форму: сапоги 40-41 размера, шинель и шапку, такую огромную, что она постоянно сползала на глаза. Когда командир увидел нас, «красавиц писаных», рассмеялся и сквозь смех смог произнести только: «Ну и чулиды».
После принятия присяги Зинаиду Тимофеевну, назначив старшиной, направили в 65 дивизию санинструктором.
«Сколько я раненых спасла? – отвечает она вопросом на мой вопрос.- Да разве я считала? Сколько спасла, не помню. А вот те, кого не смогла спасти, до сих пор перед глазами стоят. Помню, однажды сидим мы в окопах… фашисты нас пугают: бросают бочки, а они свистят, как бомбы.
А мы из тех окопов раненых вынести должны. Уже и плащи на земле расстелили, и бойцов на них уложили. Я буквально на несколько метров отошла посмотреть, где нам будет ползти безопаснее… а тут граната… как раз на то место, где мои раненые лежали».
Я слушала и видела, как посерьезнел взгляд Зинаиды Тимофеевны, задрожали губы и из глаз покатились слезы, которые она поспешила смахнуть.
«Помню еще одного раненого. Мы тогда Десну форсировали. Обстрел был сильный. Сколько солдат перевязала – со счету собьешься. А тут он. В живот ранен. Серьезно ранен: не спасти. Понимаю это, но глаза его вижу. А в них надежда. Подползла к нему ближе, начала перевязывать. Приподнялась чуть-чуть, чтоб удобнее было. А тут взрыв рядом, меня задело. Осколок прошел почти от бедра вдоль позвоночника, перебил ребра и вышел через лопатку. Ноги отказали.
Потом длительное лечение в кемеровском госпитале. Дали группу инвалидности и хотели отправить домой, но я попросилась снова на фронт. Но сначала в Москву ехать надо было. Вещи свои забыла. Вот уж вспомнишь командира первого: чулида, да и только! Всем поездом мне одежду собирали – снова сквозь слезы пытается улыбаться. Зинаида Тимофеевна – Из Москвы направили в кандалакшском направлении.
В санчасть в глухом лесу. Отделение было построено на скорую руку. Недалеко от нашей санчасти находится полевой госпиталь. Туда мы доставляли раненых. Однажды ночью на госпиталь напал лыжный отряд финнов. Когда мы прибыли туда, увидели, что в живых остался всего один человек.»
И снова на лице Зинаиды Тимофеевны заблестели слезы. Я ни о чем больше не спрашивала: понимала, как трудно дается ей каждое слово. Она сухо сообщила, что потом была Германия, работа в 216-м лагере для военнопленных. Для самообороны сотрудникам было выдано оружие – хромированный браунинг. После войны снова работа в госпитале. Старшей медсестрой. А потом один знакомый предложил работать в морге: «Тот, кто был на войне, мертвецов не боится», - говорил он.
Там до 1988 года и проработала Зинаида Тимофеевна. «Я бы еще работала, да ноги уже не те… тащить раненого через поле или поднимать тело на стол нелегко. Да и раны военные беспокоят.- вздыхает она и тут же добавляет. – Но это не повод для того чтобы раскисать!».
И лицо женщины вновь светится улыбкой. А я смотрю на нее и думаю: «Смогла бы я пройти через такое и сохранить способность смеяться над собой, над обстоятельствами. Что это? Характер у нее такой? Или это поколение особое, войной закаленное? Поколение, достойное уважения и преклонения перед их стойкостью, мужеством и умением радоваться каждому новому дню и каждому событию. Поколение способное сказать: « Нам за прожитые годы не стыдно. А вы так сможете?»
Низкий поклон вам, дорогие ветераны!
Из личной беседы с Зинаидой Тимофеевной Фониной ( Половодовой)
