Вавилон

Всем, кто верил и ждал, и, в особенности, моему дорогому Повелителю Мертвых, посвящается

Вавилон

Часть 1: Вавилон в Токио

- Пожалуй, я не стану спрашивать, что ты хочешь взамен, - бесцветно улыбнувшись, сказал «Камуи», и пару раз легонько стукнул двумя пальцами себе по запястью, - но, тик – так, тик – так, Субару – сан. Ваше время уже ушло.

- Это не так. И ты прекрасно это знаешь, - ответил ему Субару, и, хотя после трех бессонных ночей, сил у него почти уже не оставалось, он знал, что сможет выдержать этот бессмысленный разговор. А если этого окажется недостаточно, он будет валяться в ногах у этого человека, и сделает все, что бы он ни приказал ему сделать.

Но «Камуи» не приказывал. Он вообще ничего не говорил, только неотрывно смотрел на своего собеседника, который, похоже, готов был отдать свою душу и свободу только лишь ради того, что – бы вернуть к жизни человека, за несколько дней причинившего ему столько боли, сколько любому другому человеку за всю жизнь едва ли пришлось бы пережить.

- Ты, действительно этого хочешь? – Наконец, спросил его «Камуи», хотя ответ на его вопрос был очевиден для них обоих.

- Да. – Субару почувствовал, что ему не хватает воздуха, земля стремительно уходила у него из–под ног.

- Ну, что – же, тогда не будем отнимать друг у друга драгоценное время. Как ты, наверное, знаешь, у нас его осталось не так уж и много. – Субару подтвердил его слова едва заметным кивком головы, и только после этого, «Камуи» продолжил:

- Я вижу, ты со мной согласен. – Субару не выдержал его взгляда, и отвел глаза в сторону. – Не стану скрывать, я знал, что ты придешь, и будешь просить меня об этом. И, даже несмотря на то, что я не вижу в тебе Сакуразукамори, я понимаю твое желание, и я смогу исполнить его, Сакуразукамори Субару – сан. Забирай его.

Если бы сердце Субару не привыкло к постоянным потрясениям, если бы оно осталось таким – же, каким оно было тогда, в прошлой жизни, восемь лет назад, то в этот момент, оно разорвалось бы от счастья. Но теперь, много лет спустя, Субару был безумно далек от того наивного мальчика, каким он был раньше. И поэтому, голосу, пообещавшему ему счастье и покой, Субару не поверил.

Как оказалось, зря. И новый Сакуразукамори убедился в этом, едва оторвав взгляд своих удивительно разных, но одинаково потускневших глаз от пола. За спиной «Камуи» стоял Сейширо. Живой. Вот только, он не совсем двигался, и ничего не говорил.

Сейширо смотрел на него.

До этого момента, Субару казалось, что он сможет выдержать любой его взгляд, и только теперь, он понял, насколько глубоко он ошибался. К безразличному холоду в его взгляде, Субару привык уже давно. Привык, и смирился с тем, что эти глаза станут его безжалостной, вечной карой за то, что он помнит о них, не желая забывать, и даже не думая забывать о них. Субару сам избрал для себя этот путь, пускай он и не обещал ему ни счастья, ни покоя. Субару решил для себя, что он будет любить Сейширо, независимо от того, каким он был, и каким ему еще предстояло стать. За эти годы, Субару успел подумать о многом, но он никогда не думал о том, что Сейширо может быть таким… Субару не знал, что он должен был теперь делать. Конечно же, он хотел броситься к Сейширо, обнять его. Поцеловать его, наконец. Сделать это сейчас, и не ждать больше ни секунды, но потерянный, испуганный взгляд не подпускал его близко к себе. И поэтому, Субару спросил у стоящего между ним, и Сейширо, «Камуи»:

- «Камуи», что с ним? Он выглядит…как–то странно…

- Странно, - с наигранным недоумением переспросил его «Камуи», - вовсе нет.

- Он выглядит напуганным.

- Ах, ты об этом! А как он, по–твоему, должен сейчас выглядеть? Еще и дня не прошло с тех пор, как он вернулся…- «Камуи» выдержал эффектную паузу, - из пустоты.

- Из пустоты? Разве души умерших отправляются в пустоту? Но я…

- То, что ты знаешь, правда. Но душе твоего Сейширо некуда было податься. Он хотел отдать тебе свой левый глаз. Я должен был отдать его тебе – таково было его желание. Его душа могла поселиться в твоем сердце, но все случилось иначе. Ты бы, не захотел иметь только часть его тела. Ты хотел обладать всем его телом, сразу. Впрочем, тебя можно понять. – «Камуи» улыбнулся. – Нельзя винить тебя за это.

- Он…хотел отдать мне свой глаз?..

- Да. Ты должен быть рад тому, что он, твой Сейширо, все-таки, здесь. Ты даже не представляешь себе, как это непросто было сделать.

- Почему? – Шепотом спросил его Субару. – Сейширо стоял все так – же, без движения, и смотрел на него, не отрываясь.

- Тебе незачем говорить так тихо, - «Камуи» поправил на Сейширо галстук, окинул его фигуру быстрым взглядом равнодушных глаз, и, скептически покачав головой, вновь обернулся к Субару, - он не слышит. Мне кажется, этот костюм не подходит к нынешнему выражению его лица. Это все Сацки. Хотя, быть может, у него вся одежда такая.

Субару кивнул. Как бы это ни было странно, но «Камуи» был прав: будучи в этом, столь новом для него состоянии, Сейширо как–то нелепо смотрелся в его, давно уже ставшем традицией, классическом черном костюме. Субару, внезапно, показалось, что свитер в крупную клетку пошел бы ему сейчас гораздо больше…

- Ты сказал, что вернуть его было непросто. Почему?

- Он не хотел жить. Как я и говорил, я знал, что ты придешь, и мы оживили его немного раньше – за несколько часов до твоего прихода. Когда он узнал, что его глаз не у тебя, он подумал, что ты до сих пор не простил, и совсем не любишь его. И поэтому, он не хотел жить. Он оказался таким чувствительным, на самом деле.

- Правда? – Субару улыбнулся – впервые за очень долгий промежуток времени.- И насколько же?

- Потом сам узнаешь. И еще, есть одна вещь, о которой ты тоже должен знать: он больше не Сакуразукамори, и вообще не оммьеджи. Теперь, он обычный человек. И он, конечно, расстроиться, когда узнает об этом, но…это уже твои проблемы. Ты ведь, именно этого и хотел? Беречь его. Защищать. Ну, что же, теперь, у тебя, наконец, есть такая возможность. И мне, даже немного жаль, что ни ты, ни я, ни кто бы то ни был еще, никогда не увидим того будущего, о котором ты так мечтаешь. Как я и говорил, ваше время уходит. – «Камуи» улыбнулся, тоже, и легонько хлопнул Сейширо по плечу, отчего тот стремительно опустился на холодный пол. – Иди сюда – подними его. Позови по – имени. Я ухожу. Мне есть чем заняться. Я найду тебя, если ты мне, вдруг, понадобишься.

- Да, - ответил ему Субару, - Спасибо тебе, за все…

Субару не смотрел на «Камуи», и он давно уже перестал его слушать, ведь рядом с ним, был его Сейширо, совершенно его Сейширо. И он был счастлив от этого, ведь он, так давно об этом мечтал…

Субару поднял его на ноги, и заглянул в его глаза, по–прежнему удерживая его за плечи – Сейширо нетвердо стоял на ногах, и вообще, выглядел так, как будто бы он, с минуты – на – минуту, собирался потерять сознание.

«Камуи» ушел, не желая глядеть на то, в чем, на его взгляд, не было никакого смысла.

- Сейширо…- тихо позвал его Субару, - Сейширо…

- Что? – С тихим стоном выдохнул Сейширо, когда Субару нежно коснулся своими теплыми пальцами коротких мягких волосков на его затылке. – Что? – Повторил он, когда эти пальцы скользнули ниже, под воротничок его рубашки. По телу Сейширо пробежала едва заметная дрожь. Пробежала – и тут – же замерла под чуткими пальцами Субару. Колени Сейширо дрогнули. Субару улыбнулся. – Что? – Еще раз, но уже с мольбой в голосе, произнес Сейширо. Субару опустил, наконец, плечи Сейширо, и взял в свои изящные ладони большую и сильную ладонь Сейширо, поднес ее к губам, и, глядя ему прямо в глаза, коснулся поцелуем кончиков его пальцев.

Субару не сказал ничего, а Сейширо, все так – же смотрел на него, смотрел не отрываясь, и судя по тому, как расширился его единственный зрачок, настигшим его, в тот момент, чувством, был страх. И это было его первое, пускай, не самое лучшее, и не самое удачное, и все–таки, это был именно оно – его первое чувство.

- Это ты, Субару? – Спросил Сейширо. Ответ на этот вопрос, был для него очень и очень важен.

Субару не ответил ему, но, вместо этого, не отпуская руки Сейширо, он обнял его. Тыльной стороной ладони, Субару мог чувствовать, как сильно билось в тот момент его сердце. Такое уязвимое, такое неопытное сердце, такое…какое он сам хотел для него.

- Это я, Сейширо. – Неожиданно ответил ему Субару. – Такой, каким я стал благодаря тебе. – Субару еще крепче сжал его руку в своих ладонях, и уткнулся лицом в широкую, и такую надежную, грудь Сейширо. Шелковистые волосы Субару щекотали кожу на его шее там, где под кожей билась невидимая жилка.

- Пойдем домой, Сейширо, - с невыразимым удовольствием, сказал ему Субару. Он мечтал сказать это долгие восемь лет. Сейширо не знал об этом, но это, действительно, было так…

Сейширо разрешил ему взять себя за руку. Сейширо позволил Субару увести его за собой. Он вошел в квартиру вслед за Субару, но на этом, все простое и понятное закончилось. Ничто и никогда не получалось у них легко и просто.

- Субару, я… - начал было Сейширо, но слова замерли на его губах, так и не слетев с них.

Сейширо узнал эту квартиру, и в тот момент, когда это произошло, странные и непонятные чувства вдруг захлестнули его, переполнили его душу, и Сейширо, в одно мгновение, осознал, сколько зла он причинил человеку, стоявшему рядом с ним, и державшему его за руку, так осторожно и нежно. Розовые лепестки памяти кровавыми брызгами ударили ему в лицо, тихий шепот ветра, внезапно сорвался на отчаянный предсмертный вскрик, и он увидел глаза всех тех, кто умер на его руках, и глаза ребенка, которые смотрели на него с тоской и жалостью, и это были глаза Субару, его хрупкая ручка в его руке, его слезы, его боль, его нежность…

Сейширо покачнулся, прислонился к стене, его пальцы с силой сжали дверной косяк. Сейширо плакал. Он никогда не делал этого раньше, и, может быть, столь откровенная демонстрация чувств давалась ему тяжелее, чем всем остальным людям, но он плакал точно так – же, как и все, кому хотя бы один раз в жизни приходилось горько раскаиваться в своих грехах. Только, по – сравнению со всеми «остальными» людьми, грехов у него было значительно больше.

- Сейширо. - Осторожно позвал его Субару. Конечно – же, он все понял, не мог не понять. Но как он мог объяснить ему, что все, что было, было давно, и теперь, это ничего уже не значит. Теперь важна только она – их любовь, проверенная нежностью и болью, доверием и предательством, волнующими моментами их нечастых встреч и мучительными годами ожидания. Субару не знал, он даже не представлял себе, каким образом он мог сказать ему об этом.

- Субару, я… - Сквозь слезы повторил Сейширо, и снова не смог продолжить.

- Все плохое уже закончилось, Сейширо, - неожиданно ответил ему Субару. Он не знал, какая из сил, действующих во Вселенной, заставила его произнести именно эти слова, но они как–то сами сорвались с его губ, - я помнил все это долгие годы, но я забуду об этом сегодня. Пожалуйста, Сейширо, сделай то же самое. Просто забудь…

- Но, Субару…

- Забудь. – Субару положил свою руку на плечо Сейширо, заглянул в его глаза. В глазах Сейширо, он увидел удивление, в одно мгновение, погасившее в них все остальные чувства. – Я…люблю тебя, Сейширо. – Сейширо закрыл глаза, губы его дрожали. – И это еще не все, что я могу сделать для тебя.

- Субару… - Тихо простонал Сейширо, когда руки Субару сомкнулись на его шее, и теплые, чуткие губы коснулись его щеки. – Я не заслуживаю всего этого…

- И, тем не менее, все это – тебе. – Нежным шепотом произнес Субару, и, в застывшей тишине комнаты, это признание, эта странная жертва, прозвучала, как клятва, и в ответ на нее, Сейширо подарил ему себя, тоже. Пускай, он и не сказал этого.

Вот так, в этот вечер, и закончилось все самое плохое в их жизнях. Но осталось еще очень много вопросов, разобраться в которых, было не так просто. И Субару, и Сейширо, почувствовали это, как только новые, смутные чувства, встревожившие кровь Сейширо, жаром разлились по его телу и окрасили румянцем его бледные скулы. Субару почувствовал то же самое, вот только его, это совсем не удивило – они с Сейширо знали, и любили друг – друга уже так давно, что это взаимное влечение было вполне закономерно, и нисколько не странно для двух красивых и привлекательных людей, какими они и являлись.

- Сейширо, мы с тобой можем… - Субару волновался, но его голос звучал уверенно и спокойно - он хотел его, и ему это нравилось. Мгновение, и тонкие, изящные пальцы уже развязывали на идеально завязанный галстук, спустя еще мгновение, плащ Сейширо уже упал к его ногам. – Мы с тобой можем стать еще ближе друг к другу…

- Субару!.. – Сейширо отстранился от него, пряча глаза. Субару видел, что ему неловко, но он все никак не мог понять, почему Сейширо это так беспокоит. – Субару, мне нужно подумать…подумать над этим…

- Конечно, Сейширо, я все понимаю. – Ничего еще не понимая, сразу – же согласился с ним Субару. За этими словами, он отчаянно пытался скрыть сожаление, на один короткий миг, сумевшее победить в его душе ту бесконечную заботу, с которой он привык думать о Сейширо. – Я больше не буду тебя торопить. У тебя будет достаточно времени, что – бы подумать обо всем.

Субару говорил с ним осторожно, как с маленьким ребенком, напуганным глупым взрослым. Но теперь, все снова было хорошо, и в глазах Сейширо, снова появилась спокойная, тихая грусть, с некоторых пор, имевшая обыкновение превращаться во что–то другое, теплое и светлое. И даже теперь, спустя всего несколько секунд, Сейширо уже немного успокоился, и его рука тихонько сжала руку Субару. На этот раз, грусть превратилась в смущение – его длинные черные ресницы дрожали, а щеки пылали – теперь уже, по другой причине.

- Спасибо тебе, Субару. – Вот и все, что сказал Сейширо, желая произнести миллионы других, более важных слов.

- Не за что, Сейширо. Я должен… - Субару снова не знал, как это лучше сказать, - уйти ненадолго. По – работе. А ты, можешь пока отдохнуть, подумать…обо всем.

- Да, конечно, - тут – же согласился с ним Сейширо, но руку Субару он отпустил с явной неохотой, - я буду тебя ждать…

Субару оставил Сейширо одного – совсем ненадолго, и не только ради того, что – бы он смог наедине с самим собой подумать о многих серьезных вещах. Закрывая за собой дверь, Субару уже совершенно точно знал, что ни на какую работу он сегодня не пойдет - Субару нужен был совет, дать который, ему мог только «Камуи». Хотя, ему это, скорее всего, совсем не понравиться.

И правда, не понравилось:

- Ты не был мне нужен, и я не искал тебя. И я не обещал тебе помощь. Так с чего же ты взял, Сакуразукамори, что я должен буду приходить, и отвечать на твои вопросы? – «Камуи» вовсе не злился. Ему было все равно. – Ты думаешь, что это – мое единственное занятие?

- Я так не думаю.

- Замечательно. Тогда ответь мне: что ты здесь делаешь? Я вернул тебе твоего Сейширо, а ты, посреди ночи шатаешься по городу. Захотелось поговорить? Говори со своим Сейширо, или, может быть, тебе с этим лучше обратиться к другому Камуи?

- Нет. Дело в том, что у нас с Сейширо возникла небольшая проблема…

- Небольшая? – «Камуи» развел руками, улыбка на его лице, как всегда, не выражала ни капли дружелюбия. – У тебя с ним всегда какие – то проблемы. Ты давно уже должен был к этому привыкнуть. И что на этот раз?

- Он меня боится. – Субару, конечно – же, понимал, что это звучит глупо, но на его взгляд, это, действительно, было так.

- Боится? – «Камуи» отвернулся от него, и закрыл глаза. С крыши небоскреба, на которой, они с Субару, стояли, открывался замечательный вид: весь город лежал у их ног, но ни «Камуи», ни Субару, не смотрели на него. – Ты слышал о Вавилоне, Сакуразукамори? Ты знаешь, что случилось с жителями этого города?

- Мне кажется, они перестали понимать…

- Да. Они перестали понимать разницу между желаемым и возможным. Они захотели обладать тем, чего не могли даже просто понять.

- И что ты хочешь этим сказать? – Субару не решился подойти к нему, вместо этого, он посмотрел на яркий, вечно бодрствующий город – ночной Токио был все таким – же прекрасным, как и много лет назад, когда «Камуи» еще даже не появился на свет, а он сам, жил спокойно и безмятежно, не зная о том, что где – то, рядом с ним, в этом городе, живет Сейширо – тогда еще не его, а просто особенный человек, с которым ему суждено было встретиться однажды. И они встретились. И тогда, все изменилось.

- Этим я хочу сказать, - лишенный всяческих эмоций, голос «Камуи», выдернул Субару из мира его памяти обратно, в мир реальный. В свете последних событий, это было не так уж и плохо, - что ты многим пожертвовал, и многого добился на пути к осуществлению своей мечты. Жители Вавилона не смогли достичь даже таких результатов. Ты слышишь меня, Сакуразукамори?

- Да.

- Ему страшно, потому – что он – больше не тот человек, которого ты знал, и каким он всегда себя чувствовал. Я уже говорил тебе, и повторяю это вновь: ему понадобилось бы много времени, что – бы привыкнуть к этому, но никакого времени у вас больше нет. И ты мог бы задуматься об этом раньше.

- И что же нам теперь делать?

- Много чего. И если ты хочешь заняться с ним любовью, не жди от него инициативы. Ее не будет. И не обязательно было спрашивать об этом меня.

- О чем ты говоришь?

- Теперь ты – Сакуразукамори, а он – просто мужчина, которого ты, по непонятной мне причине, любишь. Теперь, ты все можешь сделать сам. Ты все понял?

- Все. – Кивнул Субару. Это и был тот совет, который он рассчитывал получить от него.

- Хорошо. Но если тебе хотя – бы еще один раз взбредет в голову спросить меня о чем–то, подобном этому, я убью тебя, не задумываясь. – С этими словами, «Камуи» исчез.

А Субару, пошел домой. В отличие от жизни «Камуи», его жизнь состояла не только из хаоса, разрушения и бессмысленных разговоров о Судьбе Мира, ведь с тех пор, как в его, личном мире, появился его Сейширо, все стало…иначе. И больше не нужно засыпать в слезах, не нужно постоянно думать о том, чего не было, но что, конечно – же, могло случиться, если бы, только если бы…

Теперь, с этого дня, у Субару было все, о чем он мечтал: человек, которого он любил, и любил по – настоящему, нежно и искренне, был жив, больше не был тем, кем он не должен был быть, и находился сейчас в его квартире, у него дома, а прошлого больше не было, и не было отныне боли и страха. Все было хорошо.

Дорога домой не заняла у Субару много времени, и уже спустя всего несколько минут, он стоял на пороге своей квартиры, где его и встретил Сейширо.

Некоторое время, они просто стояли друг напротив друга, не зная, что в такой ситуации нужно говорить или делать, но вдруг, невидимая завеса, всегда существовавшая между ними, упала, разлетевшись на миллионы осколков – не ранящих, и даже не создающих никакого беспорядка. И вдруг, Сейширо понял, что он может заговорить с ним, что он может рассказать Субару о том, что его беспокоит, и тогда, это беспокойство пройдет, и ему больше не будет страшно или неловко от осознания того, что он видит, или чувствует.

- Субару. Сейчас, когда ты ушел… - Сейширо стоял на одном месте, почти не двигаясь, и выглядел совершенно спокойным, но Субару чувствовал, и он совершенно точно знал то, что Сейширо в любой момент готов был в слезах броситься к нему объятия, и он, конечно – же, не осудил бы его за это. – Я подошел к зеркалу, и посмотрел на свое отражение. Субару, теперь, я – обычный человек, и мне уже тридцать три года… Тридцать три, это много для обычного человека?

- Нет, Сейширо, - с легкой улыбкой на губах, ответил ему Субару, - это совсем немного для любого человека. Но, Сейширо, почему ты беспокоишься из – за своего возраста?

- Я старше тебя, Субару. И я ничем не лучше других…мужчин. Я не достоин тебя. – Сейширо опустил глаза, и вздохнул - так трогательно и печально, что у Субару сладко замерло сердце. Субару не ошибся. Сейширо нуждался в том, что – бы он обнял его, позволил ему плакать, позволил ему заново учиться быть самим собой.

- Я люблю тебя, - нежно прошептал Субару, принимая Сейширо в свои объятия, - никто другой мне не нужен.

Они стояли так достаточно долго, и крупные, горячие слезы Сейширо падали на лицо Субару - сверху – вниз, и это почти не казалось странным, пока оба их сердца бились тихо и спокойно, и пока Субару не почувствовал вдруг, как по телу Сейширо пробегает дрожь от его прикосновений, пока их объятия, каким – то образом, не стали более крепкими, и тогда, Субару понял, что этот момент наступил – момент, когда он, наконец, сможет сказать то, что он, на самом деле, должен был сказать уже очень давно:

- Сейширо, ты самый красивый, удивительный и особенный человек во всем Мире. Нигде и никогда я не видел второго такого – же мужчины, который был бы хоть чем-то похож на тебя. Ни с кем, кроме тебя, я не хотел бы прожить всю свою жизнь, и никого, ты слышишь, никого, я не хотел так – же сильно, как тебя. – Все, о чем говорил Субару, было правдой, и Сейширо мог почувствовать это в бархатистом шепоте его нескромных признаний, в обжигающих прикосновениях его нежных рук, и в том, что Сейширо не решился бы назвать словами, но и это, конечно – же, тоже было.

- Но Субару, я… - Сейширо не был против того, что он даже еще не успел предложить ему, и Субару, тоже обладавший способностью чувствовать многое, знал это, но Сейширо боялся, и хотя причина его страха была проста и легко устранима, Сейширо это, все–таки, мешало, и он не мог объяснить это Субару – Сейширо просто не знал таких слов. – Я не знаю, как сказать… Я никогда раньше не был обычным человеком, и многие вещи…

- …тебе не понятны? – Продолжил за него Субару. – И это – единственное препятствие? – Субару не чувствовал себя развращенным, или сексуально озабоченным человеком, и это было странно, даже для него самого, как и то, что его искренне радовали эти яркие, ни на что не похожие ощущения сильнейшего возбуждения, и безграничной, пьянящей власти над этим мужчиной, оказавшимся здесь совсем не случайно. – Ты и не должен ничего знать или уметь. Я все сделаю за тебя.

- Субару?..- Хрипловатый шепот Сейширо, погружавшийся все глубже в сознание Субару, пробудил в его душе и теле нечто такое, о чем он и сам не догадывался до этого момента, и это нечто, не позволяло ему больше ждать ни секунды.

- Пойдем, Сейширо, - с нетерпением в срывающемся голосе, позвал его Субару, - и я покажу тебе то, чего ты не знаешь…

- То, чего я…

- Пойдем. – Субару схватил Сейширо за запястье, и, буквально поволок его за собой, в спальню. Он рассчитывал поговорить обо всем после, когда его плоть, наконец, успокоится, и уступит место душе.

- Суба…ару… - Слабо простонал Сейширо, принимая жадные, ищущие прикосновения горячих пальцев, скользящих по его телу, прежде никогда не знавшему более сладостного и, в то же самое время, более мучительного напряжения, чем это – порожденное старательными ласками мужчины, который в эту ночь обрел свою новую, истинную природу, и вместе с ней, что – то такое, что нельзя было выразить словами, но его губы и руки уже делали это, заставляя Сейширо поверить в то, что раньше, он даже не мог себе представить. – Субару, пожа…алуйста!..

- Потерпи, Сейширо, - охрипшим, и неожиданно низким голосом, ответил ему Субару, - ты должен быть готов, ты же знаешь…

- Но я же не зна…аю…Субару!.. – в отчаянии выкрикнул Сейширо, в тот момент, когда его тело не выдержало, и сорвалось в четвертый раз, так и не дождавшись по – настоящему решительных действий со – стороны Субару.

- Сейширо, любимый… - С невыразимой нежностью произнес Субару, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к болезненно чувствительной коже на его теле там, куда пролились жизненные соки Сейширо, теперь уже навсегда лишившиеся шанса закончить свое существование во рту Субару, в его ладони, или на его животе. – Ты так торопишься… Тебе не нравиться?

- Пожалуйста, Субару… - Слова с трудом прорывались сквозь сбивчивое дыхание и сдавленные стоны – Сейширо не мог позволить себе кричать, или же более настойчиво просить Субару о чем–либо, хотя он и не запрещал ему делать это. – Я так больше…не могу…

- Ну, хорошо, - неожиданно быстро согласился с ним Субару, который, как и Сейширо, был возбужден настолько, что такое эмоциональное и физиологическое напряжение едва ли кто–то смог бы выдержать дольше двух или трех минут. Он же, держался уже около часа, да и Сейширо был достаточно близок к обмороку для того, что – бы, в конце – концов, сделать то, что во все времена было призвано навеки объединять двух любящих друг – друга людей. Это было чем–то, вроде традиции, и Субару был намерен соблюсти ее, тем более что это была чертовски приятная традиция. – Ты вел себя, как плохой мальчик, мой Сейширо, - игриво сообщил ему Субару, обжигая горячим дыханием губы Сейширо, - но мой плохой мальчик все равно заслужил кое – что, что есть у Субару… - Чувственные, окрашенные вскипающей в его жилах кровью, губы Субару, впились в невинные, измученные долгим ожиданием, губы его любовника, и, одновременно с этим, его сильные разгоряченные страстью, руки, скользнули вниз по стройным ногам Сейширо, гладя его бедра, врезаясь ногтями в его колени, разводя их в стороны, что – бы сделать возможным тот самый первый толчок, первое движение, сорвавшее с губ Сейширо болезненный вскрик, и породившее в груди Субару сладостный стон, наполнивший его душу радостью и счастьем – все было хорошо. Наконец – то, впервые за всю его жизнь, все по – настоящему было хорошо…

- Субару, пожалуйста! – Ну, да, конечно. Теперь, Сейширо нужно гораздо меньше времени… Субару улыбнулся, вглядываясь в полуприкрытые глаза своего возлюбленного – Сейширо был прекрасен. Волнующие, и такие необычные для него, ощущения, сделали его лицо еще красивее, но ему все – еще сложно было переносить столь сильные переживания, и Субару решил пожалеть его, ускорив темп и не тратя больше время на лишние, и совсем неуместные, в данной ситуации, разговоры.

- Я…люблю тебя, Субару… - Без сил падая в объятия своего любовника, прошептал Сейширо. – Ты велико…

- Великолепен? – С улыбкой переспросил его Субару. – И я тоже тебя люблю, - он прижал к себе Сейширо – так крепко, как только смог, и, убрав волосы с его лба, нежно поцеловал его, - и я буду любить тебя…всегда…

Но Сейширо уже спал, и не слышал его слов. Сейширо нужно было время, совсем немного времени на то, что – бы придти в себя, собраться с силами. Теперь, ему понадобится много сил…

-Спокойной ночи, любимый, - осторожно опуская Сейширо на смятую постель, прошептал Субару, - приятных тебе снов…- Субару поцеловал его, снова, но, отстранившись ненадолго, он задержался взглядом на красивом, и таком спокойном во сне, лице Сейширо. И тогда, ему показалось вдруг, что он сейчас смотрит не на тридцати трех – летнего мужчину, а на пятнадцатилетнего мальчика, юного, и наивного ребенка, никогда в своей жизни не испытывавшего ни жестокости, ни равнодушия: Субару не знал об этом, но когда–то, это и в самом деле, было так – очень давно, и очень близко к этому моменту, - спи, мой любимый, спи, - произнес Субару, теперь уже про себя, - новый Сакуразукамори будет охранять твой сон…

Субару осторожно слез с кровати, прилагая большие усилия к тому, что – бы не производить никакого шума – по всему полу в его спальне, была разбросана их одежда, и в темноте, было очень сложно на нее не наступить. И он, все–таки, наступил, но, удачно – это был, по всей видимости, пиджак Сейширо, в кармане которого, чудом обнаружилась нетронутая пачка сигарет и зажигалка. Интересно, об этом, тоже Сацки позаботилась? Впрочем, неважно. Субару сел на подоконник, и, закурив, с неудовольствием подумал о том, что с этой вредной привычкой пора завязывать – хотя – бы ради того, что – бы показать Сейширо хороший пример. Теперь, на Субару лежала ответственность за его жизнь и здоровье, и это было…так приятно. Сквозь темноту комнаты, Субару посмотрел на своего мужчину, и снова подумал о том, что это оправдывает любые жертвы, на которые он пошел ради него, или еще только собирался пойти. Теперь, он был новым Сакуразукамори, и ему, скорее всего, придется убивать, приносить жертвы сакуре… Субару не умел убивать, но этой ночью, он готов был убить не задумываясь, что – бы так, как сегодня, было всегда. «Камуи» сказал, что Мир скоро погибнет… Нет, это никогда не произойдет, по – крайней мере, до того момента, когда они с Сейширо сами не решат уйти из этой жизни - только вместе, и никак иначе. Конца Света не будет, потому, что это – только начало. Субару затушил недокуренную сигарету, и, не глядя, выбросил ее в открытое настежь окно. Ему было наплевать на все, что происходило за пределами его, нет, теперь уже их квартиры. Все, что ему нужно – уже здесь, а остальное – неважно. Субару вернулся в их постель, и, обняв мирно спящего Сейширо, тихо прошептал ему на ухо: «Спи, мой Сейширо. Конца Света не будет. У нас с тобой, все только начинается…».

Часть 2: Вавилон в Киото

Субару оказался прав: ничего не закончилось ни этим вечером, ни в один из сотен других вечеров, ни утром, и ни днем – мир вокруг них не исчез, а человечество осталось все там – же, где оно было всегда, там, где ему и положено было быть – на Земле, а они с Сейширо всего лишь переехали из Токио в Киото, оставив на прежнем месте все свои воспоминания, и застарелую, никому из них не нужную, боль. В Киото, Субару вновь начал работать по – специальности, а точнее, по обеим своим специальностям – что поделаешь, от этого ему уже никуда было не деться. Сейширо же, решил всецело посвятить себя домашнему хозяйству, наотрез отказавшись от должности владельца небольшой ветеринарной клиники, которую Субару предлагал купить ему – впрочем, он ни на чем не настаивал. Год за годом, все шло своим чередом - все было правильно, предсказуемо, и именно поэтому, хорошо.

С того памятного вечера, в зените которого, Судьба столь причудливым образом изменила их жизнь, прошло уже девять лет, и все в их, собственном мире, складывалось настолько удачно, что они едва ли вспоминали бы о времени, если бы не их традиция отмечать годовщину начала их совместного проживания. Девять лет – не так уж и много для двух, любящих друг – друга людей. Они почти не замечали изменений во внешности друг – друга – это было для них совсем неважно, ведь каждая морщинка у глаз Субару, и каждая новая диоптрия в очках Сейширо, только еще сильнее сближали их. Все потому, что это, как и многое другое, они пережили вместе. Но даже в самой идеальной…семье, ничто не дается людям просто так, и если хорошее всегда можно разделить со своей второй половинкой, то сложное и неприятное, кто–то один их этих двух людей, должен взять на себя. В паре Субару и Сейширо, таким человеком стал Субару. Обе его профессии, противоположные по своей природе, но совершенно одинаковые по уровню опасности для его жизни и здоровья, в равной мере беспокоили Сейширо, который, по причине утраты им прежних способностей, больше не мог сопровождать и поддерживать Субару в его нелегко труде. Субару же, в свою очередь, беспокоился из–за этого за Сейширо. И, к сожалению, с этим ничего нельзя было поделать.

Вот и сегодня, возвращаясь со…светлой стороны своей работы, Субару пребывал в смешанных чувствах: поставленную перед ним задачу, он выполнил без особого труда, и даже этот день был не совсем обычным – как раз сегодня была их девятая годовщина, и Сейширо сегодня ждал особенный подарок, но на руке Субару красовалась глубокая свежая рана – порождение двух его вечных проблем: недостаточно быстрой реакции, и невнимательности. Субару никогда не мог полностью сконцентрироваться на работе, ведь раньше, его мысли были постоянно заняты благополучием всех людей на Земле, а с некоторых пор – исключительно благополучием Сейширо. Так, или иначе, эта рана, конечно – же, совсем не понравиться Сейширо, и это небольшое недоразумение может омрачить, или даже испортить настроение его мужчины в этот замечательный праздничный день. И это несмотря на то, что к завтрашнему утру на его руке не останется даже напоминания о том, что случилось с ним сегодня! Сейширо все равно еще очень долго будет помнить об этом, расходуя свои нервные клетки на ничего не значащие мелочи. Ну, ничего. Даже с этим можно справиться, и Субару уже совершенно точно знал, каким образом это можно будет сделать. В конце – концов, он жил с Сейширо уже не первый год, и за это время, успел изучить все слабые и сильные стороны его характера. Но в данном случае, помочь ему могли только слабости Сейширо, а точнее одна, главная его слабость.

Цветы для Сейширо, Субару купил в цветочном магазине, расположенном на той же улице, что и их квартира. Район, в котором они жили, вообще был очень красивым и спокойным – помимо цветочного магазина, там были еще: супермаркет, книжный магазин и несколько маленьких кафе – в общем, все, что нужно для влюбленной пары. Ах, да! Еще парк. Парк был всего в двухстах метрах от их дома. И никакого шума, никакой суеты. О такой идиллии, многим из нас остается только мечтать, но у Субару и Сейширо все это было наяву.

Наяву был и сладкий, маслянистый аромат больших розовых бутонов, покачивающихся в такт его шагам, когда он поднимался вверх по лестнице, ведущей в рай, который большинство людей обычно называют домом. Эти цветы – причудливые создания непостижимой природы, обладали каким – то особенным, мистическим шармом, и вместе с этим, совершенно непроизносимым названием. У Субару, сколько он себя помнил, никогда не получалось запоминать названия цветов, даже таких красивых, как эти, ведь для него, все, что было прекрасно в этом Мире, могло носить только одно имя, и имя это было…

- Сейширо, милый! Я дома. – Субару готов был повторять эти слова вечно. Впрочем, у него на это были все шансы. – Милый, ты где?

Сейширо не ответил ему. Скорее всего, он был занят какими – то делами по – хозяйству, или просто задумался о чем–то своем – с Сейширо такое случалось достаточно часто. Часто, но только не сегодня. Оставив обувь на пороге, как попало, Субару отправился искать его по всему дому. В ванной комнате Сейширо не было, на кухне – тоже, и только в духовке стояло что–то, что пахло как сильно пригоревшее мясо. Субару выключил духовку – что бы там ни было, Сейширо все равно расстроиться. Разобравшись с этим, Субару наполнил стоящую на столе вазу водой, и поставил туда цветы, и вместе с ними направился в гостиную, рассчитывая, наконец, обнаружить там Сейширо. Так и случилось – его мужчина мирно спал на диване, и, ввиду отсутствия Субару, трогательно прижимал к себе подушку. Очки Сейширо, которые, по всей видимости, давно уже сползли с его лица, преодолели многие препятствия, и, в конце – концов, упали на пол, потянув за собой какую – то книгу – судя по обложке, это были сочинения какого – то Мураками. Субару не знал, кто это, но обеспокоило его нечто другое: врачи еще несколько лет назад запретили Сейширо напрягать зрение чтением, и вообще, чем бы то ни было. И именно по этой причине, в их квартире не было ни одного телевизора, да и книги с газетами, Субару изымал у Сейширо безжалостно, и с завидным постоянством. Вот и этого Мураками, неминуемо настигнет «Великая Зрениесберегающая Инквизиция». Субару придумал это название специально для Сейширо, что – бы ему было не так грустно вспоминать о том, что зрение стремительно покидает его, год за годом, ограничивая его мир до размера этой квартиры. Сейширо почти ничего уже не видел без очков, да и в них – чуть дальше расстояния вытянутой руки. И, даже, несмотря на все те старания, которые Субару прилагал к тому, что – бы приободрить его, Сейширо уже практически смирился с тем, что через несколько лет, или даже месяцев, он полностью утратит способность видеть. И Субару, ничего уже не мог с этим поделать, впрочем, как и с тем, что его, собственное зрение, тоже ухудшалось – пусть и не так стремительно, но и этого ему было вполне достаточно для того, что – бы раз и навсегда прекратить споры с его окулистом, по – поводу его нежелания носить очки постоянно, снимая их только на ночь, или во – время принятия ванны.

Глубоко вздохнув, Субару с трудом оторвал взгляд от любимого мужчины, и повернулся к празднично накрытому столу, что – бы поставить на него цветы. И, в этот момент, он случайно увидел, что салфетки, сложенные причудливыми фигурками возле тарелок, вывернуты изнаночной стороной вверх. На первый взгляд, это могло показаться простым недосмотром, но для Субару, это был отчетливый, пугающий своей очевидностью, знак: зрение Сейширо ухудшалось гораздо быстрее, чем он предполагал, и это будет просто ужасно, если Сейширо, вдруг, узнает о том, о чем, отныне, знал он: это известие вполне могло убить Сейширо, лишив его сил и веры в будущее. И поэтому, не теряя времени на бесполезные, и никому не нужные сожаления и слезы, Субару быстро разобрался с салфетками, сбросил с себя пиджак и рубашку, с порванными на одном и том – же месте рукавами, и, ненадолго отлучившись в спальню, вернулся оттуда с точно такими – же пиджаком и рубашкой, после чего, он моментально переоделся – на все эти манипуляции, у Субару ушло не многим больше двух минут. Еще одна минута понадобилась ему для того, что – бы отнести порванную, и перепачканную кровью одежду с глаз долой – в вечно пустующую спальню для гостей. Ну, вот, теперь, кажется, все. Вздохнув с облегчением, Субару опустился на корточки перед диваном, и осторожно поцеловал своего возлюбленного в трогательно приоткрытые во сне, губы.

- Любимый, я дома, - нежно произнес он, как только длинные черные ресницы Сейширо дрогнули, как только распахнулись его прекрасные глаза, которые все меньше и меньше видели, в последнее время, но, все еще могли разглядеть склоненное к ним, и, как всегда, излучающее тепло и свет настоящей любви, лицо Субару.

- Привет, - мягко улыбнувшись, ответил ему Сейширо, и с этими словами, мир вокруг них, вновь обрел все свои цвета, уснувшие было на время, вместе с ним, но проснувшиеся теперь, что - бы заиграть миллионами оттенков света в навеки влюбленных глазах Субару, на нежных розовых лепестках цветов, которые он называл «Сейширо», потому – что ни одно из существующих в Мире названий не подходило им больше, чем это, и на рукаве его рубашки, под тонким щелком которого, обжигающими нитями надоедливой боли, стягивала кожу на его руке, все еще не зажившая рана. Но Субару не замечал этой боли, он забыл о ней – надолго, потому – что в стотысячный, или даже миллионный раз, вглядываясь в глаза и улыбку своего возлюбленного, он снова подумал о том, что все, о чем он мечтал в этой жизни, есть у него, и ему уже нечего просить для себя у небес: только бы это счастье длилось вечно, не прерываясь, не ограничиваясь ничем, и он, как и сегодня, всегда имел бы возможность прижать к себе Сейширо, ощущая, как под мягким кашемиром его джемпера бьется его большое, но такое уязвимое, сердце…

- Я так по тебе соскучился, - прикасаясь губами к горячей ото сна, щеке Сейширо, тихо произнес Субару. Всего одно мгновение назад, в его голове пронеслось воспоминание о безвременно погибшем в их духовке, мясе, и, вместе с ним, четкое напоминание о том, что Сейширо это, конечно – же, расстроит. Но, к этому моменту, у Субару уже был готов план, благодаря осуществлению которого, его мужчина должен был забыть и о неудавшемся ужине, и о многих других вещах, о которых он, ни в коем случае, не должен был знать, или даже думать. – Я очень…соскучился, - выдержав эффектную паузу, снова произнес Субару. Его губы скользнули вниз по нежной шее Сейширо – но только туда, куда его допускал податливый кашемировый воротничок, - ты понимаешь, о чем я?

- Я…понимаю, - каждый раз, когда Субару говорил, или делал что–то, подобное этому, Сейширо сразу же начинал смущаться. Но, скромно опуская глаза, он никогда не отказывался от того, что предлагал ему Субару – это и было его самой безобидной, но и самой…сильной его слабостью, - но..а как же ужин?..

- Ужин – потом, - садясь на диван, рядом с Сейширо, и уже стягивая с него джемпер, произнес Субару. Судя по тону его голоса, других вариантов у Сейширо просто не было. Впрочем, другие варианты и не были нужны Сейширо – он покорно позволил Субару раздеть его, и не стал спрашивать его о том, почему он сам не пожелал раздеться до конца. Что поделаешь, Субару это тоже не нравилось, но снять с себя рубашку, ему по – прежнему не позволяла рана на руке, которая, на сегодняшний день, все – таки лишила его удовольствия ощущать тепло Сейширо всей кожей. Но, даже это обстоятельство, не помешало Субару подарить его возлюбленному череду обжигающе приятных мгновений, и насладиться самому ими – за все девять лет их совместной жизни, еще ни разу не было такого случая, что – бы им хоть что – то смогло помешать сделать это, ведь ни их любовь, ни их страсть, ничуть не померкли за эти годы. Вот и на этот раз, все было так – же хорошо, как и тогда, в самую первую их ночь, но, когда раскрасневшееся, но от этого, еще более красивое, лицо Субару, вновь показалось над лицом Сейширо, он, вдруг, увидел, что глаза его возлюбленного наполнены слезами.

- Что с тобой, Сейширо? – Приложив свою горячую ладонь к его щеке, обеспокоено спросил Субару, - Почему ты плачешь?

- Это от счастья, Субару, - с грустной улыбкой на губах, ответил ему Сейширо, но сказать он хотел совсем другое. Он хотел рассказать Субару о том, что он почти не видит его лица, и что сейчас, ему очень трудно держать свои глаза открытыми, потому, что это – больно. Но он нашел в себе силы, и не сказал этого, - потому, что ты – рядом со мной. Потому, что я люблю тебя. – В этом, Сейширо не притворялся, это была правда. Он был счастлив, и зрение не было нужно ему для того, что – бы почувствовать любовь Субару, и его собственную любовь, наполнявшую его душу надеждой и радостью. – Ты – самый лучший, Субару, - уже ничем не сдерживаемые слезы, свободно текли по его лицу, - и я так благодарен тебе за эти девять лет…

- Сейширо… - Субару обнял его, прижав голову Сейширо к своей груди. – И я, тоже тебя люблю… - Душу Субару переполняла нежность, но горячее дыхание Сейширо, обжигающее его кожу, заставило сердце биться быстрее, воспламенив его кровь, и окончательно спутав мысли.

- Даже и не думай об этом, - с напускной суровостью, предупредил его Сейширо, который, даже не смотря на то, что он уже много лет назад перестал удивляться, привык, и, к чему скрывать, полюбил в Субару и эту неуемною жажду его тела, на этот раз, намерен был держаться до конца, и не сдаваться, ни при каких обстоятельствах. И на это у него была, как ему казалось, достаточно веская причина.

- Почему? – Игривым шепотом спросил у него Субару, который, в свою очередь, несмотря на эти слабые протесты, рассчитывал победить в этом споре и добиться своего. Еще раз. В любом случае, Сейширо уже начал сдаваться:

- Нет…ну, правда… - Слабо сопротивляясь решительным приставаниям Субару, произнес он, - У меня мясо в духовке…ужин…Субару!

- Ладно, ладно. Сдаюсь! И иду смотреть, как там поживает твое мясо, - Субару быстро поцеловал Сейширо в нос, и, встав с дивана, с улыбкой победителя, направился на кухню, оставив Сейширо в состоянии легкого шока и совсем нелегкого возбуждения. И даже если это было немного жестоко по – отношению к нему, даже если сам Сейширо понимал это, то он все равно не мог сердиться на него. На Субару вообще, очень сложно было сердиться – особенно теперь, когда он шел по – направлению к кухне в одной рубашке, не надев даже нижнее белье. Но и это зрелище ускользало от Сейширо – из–за проблем со зрением, он, в последнее время, уже не мог в полной мере насладиться всеми прелестями Субару, но многое, к счастью, он еще мог воспроизвести перед собой по – памяти. Например, то, насколько красивыми всегда были его ноги. И у Сейширо едва ли хватило бы сил сопротивляться соблазну смотреть на них. Впрочем, он даже и не пытался бороться с собой, провожая его взглядом своих, почти ничего уже не видящих глаз, до тех пор, пока он не закрыл за собой дверь кухни.

Спустя несколько минут, оттуда послышался голос Субару:

- Сейширо, милый, а ты сильно расстроишься, если я скажу, что твое мясо сгорело в духовке, пока мы с тобой, сгорали в объятиях друг – друга?

- Ты знаешь, это была основная часть нашего праздничного ужина, - ответил ему Сейширо. По интонации его голоса, Субару мог определить, что судьба горелого куска мяса, сейчас меньше всего волновала Сейширо. В данный момент времени, его волновало только то, насколько быстро Субару сможет вернуться обратно к нему, а все остальное… Все остальное было уже не важно.

Субару вернулся из кухни через две с половиной минуты. Войдя в гостиную, он застал Сейширо за созерцанием огромного букета цветов, который Субару оставил для него на столе – розовое благоухающее облако почти полностью скрывало от него лицо Сейширо, но Субару знал, что в этот момент, глядя на его подарок, он улыбался. Субару прошел мимо стола, по пути, легонько коснувшись кончиками пальцев нежных, тугих бутонов. Сейширо был погружен в какие – то свои мысли, и поэтому, не сразу заметил его, но когда Субару опустился на диван, рядом с ним, он тут – же обернулся к нему, моментально забыв обо всем, что занимало его мысли, до возвращения Субару.

- И что же мы будем делать с нашим праздничным ужином, а, Субару? – Спросил он, не замечая того, что Субару почти не слушал его, заглядевшись на неподвластную времени, по – прежнему невинную и непостижимую, красоту Сейширо. На его совершенство, на его сияние.

- Мы с тобой, пойдем в ресторан, Сейширо. - Глядя в его глаза, задумчиво произнес Субару. – Я уже звонил туда утром. Ты…простишь меня за этот ужин, Сейширо? Я знаю, ты полдня им занимался… - Голос Субару дрожал, на глазах появились слезы. А причина была все та же: когда Субару был на кухне, там он случайно обнаружил, что таймер, встроенный в духовку, был установлен на неправильное время – вместо одного часа, его установили на три. И это, тоже, никак не могло быть простой ошибкой, или недосмотром – Сейширо всегда очень серьезно относился к приготовлению пищи. Просто он этого не увидел. Он почти ничего не видел…

- Субару, что с тобой? – С тревогой в голосе, спросил у него Сейширо. Он не мог видеть слезы на его глазах, но то, как изменился его голос, Сейширо, конечно – же, заметил. – Это же, не из–за ужина?

- Нет, конечно же, нет, мой милый, - привлекая его в свои объятия, нежно прошептал Субару. – У нас с тобой, все будет хорошо. Только хорошо, Сейширо, всегда только хорошо. Потому, что я люблю тебя…

- Субару…

- А сейчас, - превознемогая душившие его слезы, произнес Субару, - пока у нас с тобой еще осталось немного свободного времени…мы можем… - Субару сумел переступить через свою боль. Пока Сейширо был рядом с ним, у него все получалось. – Мы ведь, можем, правда, Сейширо?

- Субару, Субару…

- Ну, что такого я сказал? А, Сейширо?

Время – удивительная вещь. Иногда, оно тянется мучительно долго, а иногда – пролетает совсем незаметно, не позволяя двум любящим людям, еще немного полежать в объятиях друг – друга.

- Сейширо. Сейширо! – Субару поцеловал его в плечо, потом укусил, потом, снова поцеловал. – Сейширо, нам уже пора ехать.

- Прямо сейчас? – Со стоном выдохнул Сейширо. – Вот прямо сейчас?

- Прямо, ответил ему Субару, с большой неохотой выпуская его из кольца своих рук, - нам пора ехать в ресторан. – Субару сполз с дивана на пол, и ползком направился к телефону. – Я вызову такси. Не хочу сегодня идти за машиной.

- А я уже вообще никуда не хочу идти, Субару. Давай останемся дома, а?

- Да ладно тебе, Сейширо! – На мгновение, Субару перестал рыться в телефонном справочнике, и обернулся к нему, - у нас же сегодня праздник, и…Сейширо, ради всего святого, оденься – ты меня отвлекаешь. Так мы с тобой на такси опоздаем…

Но на такси они, все–таки, успели. И Субару, и Сейширо, в конце – концов, сумели взять себя в руки, одеться, и даже выйти из дома. В неярком ночном освещении, ориентироваться Сейширо было гораздо сложнее, но он улыбался, спускаясь с Субару вниз по лестнице, и только еще крепче держал его за руку, выходя за дверь их дома, к машине. Сейширо уже много лет не видел его лица, не видел его отчетливо и ярко, а ведь именно этого заслуживала его цветущая красота, находящаяся сейчас в самом ее зените. Тогда, много лет назад, когда он еще мог видеть это, Сейширо день за днем наблюдал за тем, как менялась внешность Субару, как он, оставаясь самим собой, постепенно превращался в Сакуразукамори – в Сейширо, каким он был раньше – до смерти, и до его новой жизни, которую ему подарил Субару. И теперь, Сейширо уже не мог понять, что заставляло его убивать тогда, и почему Субару убивает теперь, вместо него. Но черный костюм и галстук, теперь шли Субару гораздо больше, чем ему. Они и сейчас были на нем, а рубашка на Субару была розовая – такого – же цвета, как и та, в которой Сейширо так ненадолго расстался со своей жизнью, девять лет назад.

Нет, Сейширо вовсе не считал, что его нынешнее положение в жизни было хуже, чем прежнее. Ему нравилось быть второй, но любимой половинкой великолепного Сумераги – Сакуразукамори, хранителем их домашнего очага, надежной опорой для Субару в его нелегком, и порой, непосильном, труде. В труде, в котором он, к сожалению, теперь ничем не мог ему помочь.

Сейширо нравилось быть просто Сейширо, без прежнего звания и предназначения, и с верой в будущее – такое, каким его покажет ему Субару, если только, он сможет его увидеть…

- Сейширо, милый, о чем ты задумался? – Уже сидя с ним в машине, спросил Субару.

Сейширо обернулся к нему, и, посмотрев на него с улыбкой, спросил:

- У меня очки запотели, или меня ослепила твоя красота?

- Сейчас посмотрим. - Почти серьезно ответил ему Субару, после чего, он снял с Сейширо очки, протер, и сразу же вернул их на место. - Так лучше?

Сейширо отрицательно покачал головой. Субару придвинулся поближе к нему, и, на глазах у водителя, поцеловал Сейширо взасос.

- Как ты думаешь, он сможет это пережить? – Что – бы сказать хоть что–то, спросил Сейширо. Он не слишком уверенно чувствовал себя в общественных местах, вот и теперь, проходя вместе с Субару по залу огромного шикарного ресторана, он чувствовал себя немного неловко, но не оттого, что Субару обнимал его рукой за талию, пока они шли вслед за официантом к их столику, а потому, что его спутнику тут – же предложили купить цветы для Сейширо, которые Субару, конечно–же, незамедлительно купил.

- Кто знает, Сейширо. Может да, а может, и нет. – Субару улыбнулся, и взял его за руку. Они уже сидели за своим столиком, и рядом с ними, по–прежнему стоял официант. – Ты, что же, переживаешь за него? Буду знать. И больше не стану…выражать свои чувства на людях. Или, хотя – бы в такси.

- Субару, - заговорчески шепнул ему Сейширо, едва заметным движением руки, указав в сторону официанта, - быть может, мы уже сделаем свой заказ?

- Будьте добры, заказ «SS9», – Субару подождал, пока на лице официанта появилось понимание, - да, именно этот заказ.

- Да, конечно, - кивнул официант, и тут – же ушел, напоследок, бросив в сторону Сейширо удивленный взгляд.

Субару вновь повернулся к Сейширо, и скептически покачал головой. Сейширо вдруг почувствовал, что ему, впервые за последние несколько месяцев, снова хочется курить. Но курить, он бросил уже пять или шесть лет назад, вместе с Субару, и именно потому, что Субару был инициатором этой затеи, возврата к этой вредной привычке для него уже не было. Но если закурить он уже не мог, то спросить Субару о том, что его беспокоило, Сейширо мог всегда:

- Субару, и почему на нас с тобой, всегда так смотрят?

- Не бери это в голову, мой дорогой Сейширо, - еще нежнее и крепче сжав его руку в своей руке, ответил ему Субару. – Это все из–за телевидения, и это издержки того времени, в которое нам с тобой, приходиться жить. Еще только двадцать лет назад, никто бы не знал нас в лицо, а теперь, мы – достопримечательность этого города. Самая красивая пара в Киото. Ну, помнишь, как в том фильме, только мы с тобой – мистер и мистер Сумераги. И нас с тобой не снимают в черной комедии с многомиллионным бюджетом. Мы – образец для подражания.

Субару все еще улыбался, но все, что он говорил, он говорил серьезно. И Сейширо улыбнулся, тоже, и не потому, что это было смешно, а потому, что он был безумно рад это слышать. Сейширо уже собирался сказать об этом Субару, но прежде, чем он успел сделать это, возле них, как всегда не вовремя, снова возник официант. Впрочем, поставив на стол перед ними две тарелки и бутылку шампанского, он тут – же скрылся, так и не сказав им ни слова.

- Обычные люди такие странные, - все еще неотрывно глядя в глаза Сейширо, произнес Субару, - они могут принимают участие в столь важном для нас событии, и даже не подозревать об этом…

- О чем ты…что ты имеешь ввиду, Субару? – Сейширо вдруг стало как–то не по себе. Он всегда начинал волноваться, когда не мог понять Субару с первого раза.

- Посмотри на стол, Сейширо, - вот и все, что сказал ему Субару. Его глаза светились счастьем – это Сейширо смог разглядеть, даже сквозь очки – его, и свои.

- Ты знаешь, это напоминает мне совсем другой фильм…

- Посмотри, - мягко поторопил его Субару, - там нет ничего страшного.

Сейширо сдался – уже далеко не в первый раз, и снова по своему желанию. Сейширо посмотрел вниз: на столе рядом с ним, на тарелке, усыпанной лепестками белых роз, лежала небольшая бархатистая коробочка – черная, а в ней – обручальное кольцо из платины и белого золота, с россыпью редких розовых бриллиантов. Сейширо - уже машинально, посмотрел на тарелку Субару – на ней, лежала точно такая – же коробочка, с точно таким – же кольцом, только чуть больше размером. Кровь в ушах Сейширо зашумела с удвоенной силой, сердце же – напротив, замерло в сладостном предчувствии.

- Я хочу сделать тебе предложение Сейширо, - тихий, нежный голос Субару, оборвал внезапно нависшую над ними тишину, - ты выйдешь за меня замуж?

- Иллюзию… - Слабо прошептал Сейширо.

- Да, - просто ответил ему Субару, и уже в следующее мгновение, он уже вскинул руки, произнося одно из Заклинаний Иллюзии, - все, что ты захочешь…

Уже через несколько секунд, на все здание ресторана опустился темный купол его иллюзии, и тогда, все люди и предметы вокруг них, просто исчезли, и в этой пустоте, остались только они вдвоем, сидящие за своим, накрытым для праздничного ужина, столом. Но, едва закончив с этим заклинанием, Субару тут – же начал читать другое – более сложное, и постепенно, там, где до этого был потолок, зажглись такие – же яркие, как и настоящие, звезды, вместо пола, зазеленела высокая, почти реальная трава, а из бескрайних ночных небес, белоснежным дождем пролились миллиарды нежных лепестков…

- Субару, пожалуйста, повтори свой вопрос еще раз. – В иллюзии, голос Сейширо звучал немного по – другому, но никакая магия сейчас не могла скрыть ту радость, с которой он произносил эти слова.

- Сейширо, - все так – же глядя в его глаза, и снова взяв его руку в свою, начал Субару, - мы с тобой, встретились двадцать четыре года назад, и тогда, я даже и не догадывался о том, что однажды, много лет спустя, я сделаю тебе это предложение. Но теперь, оглядываясь на эти годы, я жалею только о том, что не спросил тебя об этом раньше, и что не говорил: «я люблю тебя», когда хотел, и когда был просто обязан это сделать. Теперь… Сейширо, - Субару отпустил его руку, вынул из лежащего перед ним футляра кольцо, и, выйдя из–за стола, подошел к Сейширо, и встал перед ним на одно колено, - Сейширо, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Ты знаешь, кто я, и каково мое предназначение в этом Мире. Одной рукой, я спасаю жизни, другой рукой – забираю их. Но обе мои руки, и мое сердце – все это принадлежит только тебе. И я спрашиваю тебя: Сейширо, ты выйдешь за меня замуж?

- Да, - подавая ему свою правую руку, произнес Сейширо, - пока смерть не разлучит нас… - Изящное колечко с легкостью наделось на его палец. Сейширо помог Субару подняться на ноги, и взял в руку кольцо, лежавшее не его тарелке. – Субару?

- Конечно – же, да. – С улыбкой ответил ему Субару, и призывно пошевелил своими очаровательными пальчиками. – Теперь, у нас с тобой есть ответы на все наши вопросы. Кроме…одного.

- И что же это за вопрос, мой Субару?

- Сможет ли смерть разлучить нас, прижав его руку к своей груди, ответил ему Субару, - она не смогла разлучить нас тогда, и отныне, она может даже не пытаться сделать это. Смерти не будет, Сейширо. Я обещаю.

Сейширо улыбнулся, и положил голову к нему на плечо.

- Ты слышал о Вавилоне, Субару? – Спросил он, не зная, что на этот вопрос, Субару уже приходилось отвечать раньше – девять лет назад. Но с тех пор, многое изменилось, изменился и ответ:

- Это было давно, Сейширо. Это было неправильно, но и в этом, тоже, был свой, особенный смысл. – Субару обнял его свободной рукой за шею, царапая кожу, сминая воротничок его рубашки, и вдруг, он случайно вспомнил, как девять лет назад, он точно так – же обнимал его, но тогда – мертвого, уже не надеясь вновь увидеть его глаза и улыбку, услышать его голос, его смех… - Мне все равно, как это будет называться: Вавилон, Вавилон в Токио, или в Киото – не важно…Это все…совсем не важно… - Субару не плакал, просто его голос дрожал, когда он произносил эти слова.

- Субару, о чем ты…

- Я люблю тебя, - прошептал Субару, прежде чем его губы с отчаянной нежностью впились в губы Сейширо…

Вавилон не погиб. Он по–прежнему живет в каждом из нас.

5.07.06 – 8.07.06

♥ Мэнди, так – же известная как Baka Shu