Ставропольский государственный университет
СТРУКТУРА МЕТАПОЭТИЧЕСКОГО ТЕКСТА И. А. БРОДСКОГО
Метапоэтика го представлена в статьях, интервью, выступлениях, речах, поэтических произведениях. Метапоэтика чрезвычайно обширна и разнообразна. Он принадлежит к поэтам второй половины XX века, когда под влиянием символизма, авангардистских тенденций узаконилась тенденция автометадискрипции, осмысления собственного творчества в связи с самым разными областями знаний — философией, лингвистикой, культурологией и т. д.[4: 589]
С точки зрения структуры, метапоэтический текст представляет собой сложный способ организации — «комплексный текст», включающий как основные (на уровне поэтических или прозаических текстов) элементы, так и маргинальные, содержащиеся в автокомментариях, эпистолярном, публицистическом и т. д. творчестве художника.
В процессе анализа метапоэтического текста И. Бродского выстраивается некая иерархия. В общем виде структуру метапоэтического текста дующимьобразом:
1.поэтическиебпроизведения;
2. публицистическое творчество И. Бродского (выступления, интервью);
3. статьи И. Бродского о своем творчестве и творчестве других поэтов;
4. тексты-воспоминания современников.
Каждый из уровней содержит определенную информативную сеть метапоэтических данных относительно правил написания, структуры поэтического текста, творческого метода автора. Ценность данных не зависит от уровня, потому что, на уровне жанра интервью содержаться данные, отсылающий нас к скрытым метатекстовым нитям внутри поэтического текста, дающие возможность к ее более полной интерпретации.
Первый уровень метапоэтического текста определяется через позицию рефлексии в собственно поэтическом тексте. В подобном тексте должны быть определены фрагменты, репрезентирующие позицию автора на поэтическое твoрчество.
В стихах И. Бродский определяет зависимость поэта от языка. Отношение Бродского к языку обнаруживается в его постоянном обращении к самому акту творчества, в употреблении глаголов с семантикой «говорения» и «письма». Во многих случаях, когда стихотворения посвящены смерти, любви, жизни и т. п., тема творчества также существует в них как самостоятельный лирический сюжет. Эта тема появляется у Бродского уже в середине 60-х годов и с течением времени становится все более важной.
Так, например, в стихотворении Бродского «» подчеркивается сам акт писания или говорения:
я пишу эти строки, стремясь рукой,
их выводящей почти вслепую,
на секунду опередить «на кой»,
с оных готовое губ в любую
минуту слететь и поплыть сквозь ночь,
увеличиваясь и проч.
Я пишу из Империи, чьи края опускаются под воду. (...)
[1: 85]
Благодаря простейшему автометатекстовому приему («я пишу...») в стихотворениях «высвечивается процессуальность, становление» [2: 27] самого текста. Такие конструкции не являются отличительной особенностью только Бродского, подобные примеры мы можем обнаружить у многих поэтов, в том числе и у близких Бродскому акмеистов.
Когда Бродский пишет о моменте рождения стихотворения, он часто использует выражение «слушать собственный голос» и относится к собственному голосу как к чужому:
Иногда голова с рукою сливаются, не становясь строкою,
но под собственный голос, перекатывающийся картаво, подставляя ухо, как часть кентавра.
(«Если что-нибудь петь, то перемену ветра,...»)
[1: 142]
Что-то внутри, похоже, сорвалось раскололось. Произнося «о Боже», слышу собственный голос.
(«Мексиканское романсеро»)
[1: 98]
Поэзия как форма познания, по Бродскому, пользуется тремя методами познания: аналитическим, интуитивным и откровением. И все они даны в языке; «и порой с помощью одного слова, одной рифмы пишущему стихотворение удается оказаться там, где до него никто не бывал, — и дальше, может быть, чем он сам бы желал. <…> Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом» [1: 52].
Второй уровень метапоэтического текста И. Бродского определяется в сфере публицистического творчества И. Бродского.
Жанр интервью, в которых много говорит о поэтическом творчестве, позволяет пронаблюдать, как мыслит художник, каковы его предпочтения. В таких разговорах, которые Бродский часто выводит на уровень философских бесед, похожих на беседы античных философов, разбросаны множество блистательных наблюдений, тончайших исследований, молниеносных открытий. Например, в интервью, которое дано под названием «Искусство поэзии» [1: 83], анализирует поэзию также на путеводной нити языка: «Поэзия Цветаевой трагична не только по содержанию — для русской литературы ничего необычного тут нет, — она трагична на уровне языка, просодии. Голос, звучащий в цветаевских стихах, убеждает нас, что трагедия совершается в самом языке. Вы ее слышите» [1: 91]
Или, например, наблюдения над преобразованиями поэзии : «Русская поэзия началась задолго до Пушкина, — говорит , — она началась с Симеона Полоцкого, Ломоносова, Кантемира, Хераскова, Сумарокова, Державина, Батюшкова, Жуковского. Так что к тому времени, когда Пушкин появился на сцене, русская поэзия существовала на протяжении полутораста лет. Это уже была разработанная система, структура и т. д. Тем не менее, поэтика или стилистика.., видимо, нуждалась в некоторой модернизации, улучшении. <…> Сам Пушкин и гармоническая школа, возникшая с ним, как бы очистили стих от этих метрически-архаических элементов и создали чрезвычайно динамический, чрезвычайно гибкий русских стих, тот стих, которым мы пользуемся и сегодня. Разумеется, с этим процессом очищения, с этой водой было выплеснуто и изрядное количество младенцев. Дело в том, что в этой шероховатости, неуклюжести таились свои собственные преимущества, потому что у читателя мысль задерживалась на сказанном» [1: 145].
Третий уровень метапоэтического текста И. Бродского представлен в статьях И. Бродского о своем творчестве и творчестве других поэтов
Особенностью метапоэтики является его многомерный диалог с поэтами-предшественниками, современниками. География метапоэтики ского чрезвычайно широка. Это и Россия, и Европа, и Америка. Жанры метапоэтики Бродского позволили ему осмыслить и свое творчество, и творчество других поэтов предельно многомерно.
Жанр эссе, получивший в литературе ХХ-го – и прежде всего Серебряного – века интенсивное развитие, обусловленное общими тенденциями обновления жанрового мышления, занял заметное место и в творческом наследии И. Бродского. В своих статьях говорит о том, что подлинное стихотворение как произведение искусства достигает «схватывания» истины, концептуальных смыслов времени. Поэтому большая мысль художника и способы ее выражения коррелируют с наиболее значимыми научными и философскими идеями своего времени, а часто и опережают их. В эссе, статьях, интервью рассыпаны иногда полемически заостренные, но точные характеристики творчества русских поэтов.
Четвертый уровень метапоэтического текста Бродского – мемуарный уровень. На этом уровне метапоэтические данные представлены опосредованно, через воспоминания современников Бродского, которые собраны в изданиях – В. Полухтина «Бродский глазами современников». Через выявление метатекстовых операторов типа: «Бродский сказал…»; «Бродский говорил, что…» и т. п.
Ценность данного уровня в том, что здесь содержатся метапоэтические элементы, органически дополняющие момент авторской самоинтеритации, не присутствующие на других уровнях.
Этот уровень метапоэтического текста представлен высказываниями писателей, создававших свои произведения в одно время с Бродским. На этом уровне обнаруживается картина воззрений на творчество, творческий метод художников, анализирующих его с позиции собственного времени, писателей, находившихся в одной эпистемологической реальности с автором. На данном уровне элементы метапоэтического дискурса проявляются через метапоэтические элементы творческой системы поэтов-современников.
Приведем некоторые высказывания:
- Евгений Рейн: «Бродский превращает язык в некую модель мира. Я думаю, это и есть одна из его главных идей. И не случайно она возникла именно в эмиграционный период, когда он оказался вне России. Так как поэзия не может обойтись без своего мира, без своего дома, без своего материала, а Россия отдалилась, то необходимо было найти какую-то ей замену, может быть, даже лучшую, чем она сама… Заменой этой России и выступил язык – как наиболее концентрированная, очищенная и избавленная от иногда гнетущей реальности вещь, как лучшая маска России». [3: 21]
- Александр Кушнер: «В поэтический язык Бродский внес много нового, придал ему большую изощренность, экспрессивность, энергию. Его сложные синтаксические конструкции виртуозны и, хочется сказать, умопомрачительны. Бродский считает язык данным свыше, спущенным сверху, а не взращенным снизу»[3: 113].
- Белла Ахмадулина: «Его язык невиданный, неслыханный. Это совершенно его открытие. И он в этом смысле… то есть совершенно роковой человек для какого - то нового времени, да? Это просто замечательно! Ничего подобного этому нет!» [3: 80]
- Владимир Уфлянд: «Конкретно зависимость Бродского от русского языка в том, что его стихи могут быть написаны только по-русски. Эквивалентно на другой язык переведены быть не могут. Это будут другие стихи. Так же как он в своей прозе на английском язык говорит, что если даже он сам переведет ее на русский, это будет, строго говоря, не перевод, а другая проза» [3: 147]
Все поэты сходятся во мнении, что язык для Бродского является одним из центральных персонажей его поэзии и прозы.
Указанные четыре уровня представляют области метапоэтического дискурса, созданные Бродским. Таким образом, метапоэтический текст Бродского представляет собой поле метапоэтических данных, выраженных в различных типах текстов. Основным, из которых является уровень поэтического текста, однако необходимо помнить, что каждый из уровней содержит определенную информативную сеть метапоэтических данных относительно правил написания, структуры поэтического текста, творческого метода автора. Ценность данных не зависит от уровня, потому что, каждый уровень взаимодополняет друг друга и дает возможность к ее более полной интерпретации.
ЛИТЕРАТУРА
1. A. Сочинения Иосифа Бродского. - СПб., Пушкинский фонд, .
2. Лотман Бродского // Russian Literature. - Vol.
XXXVII. - North-Holland, 1995.
3. Поэтический автопортрет Бродского // Иосиф Бродский:
Творчество, личность, судьба. - СПб:, 1998.
4. Три века русской метапоэтики: Легитимация дискурса. Антология: В 4-х т.: Т. 4: Реализм. Соцреализм. Постмодернизм Под общей редакцией профессора . – Ставрополь, 2006.
5. Штайн изучения метапоэтики // , Петренко метапоэтика: Учебный словарь. – Ставрополь, 2006
