И. ДУЛАЕВ
ЭТНИЧЕСКИЕ СТЕРЕОТИПЫ БЕЖЕНЦЕВ
Конец 80-х-начало 90-х гг. характеризовались не только распадом Советского Союза, но и обострением межэтнических противоречий. Некоторые из них, как известно, разразились вооруженными конфликтами. Особенно отчетливо эта тенденция проявилась на Южном Кавказе, где спорадические вспышки межэтнического насилия переросли в вооруженное противостояние между Карабахом и Азербайджаном, Абхазией и Грузией, Южной Осетией и Грузией.
После нескольких лет вооруженных столкновений в Южной Осетии, летом 1992 г. были подписаны Дагомысские соглашения и введены миротворческие силы, которые остановили войну в этом регионе. Но боевые действия у стен Цхинвала составляли только часть конфликта. Большинство осетин (около 100 тыс. из 165 тыс. чел. - данные переписи 1989 года) проживало в собственно Грузии, в ее "внутренних районах". Боевые действия их не затронули, однако обстановка "морального террора", идеологического и физического насилия привели к тому, что большинство осетин было вынуждено эмигрировать из Грузии. По истечении почти десяти лет большинство из них живут за пределами Грузии, имея статус либо беженцев, либо вынужденных переселенцев (в настоящее время численность осетинского населения, проживающего в Грузии, составляет, по различным данным, от 40 до 60 тыс. чел.)<
Политическое руководство как Грузии, так и Северной Осетии (на территории которой сосредоточилась основная масса беженцев) и Российской Федерации в целом прилагали значительные усилия для решения проблемы беженцев. Однако нередко политические замыслы опережают естественный ход событий. И если сейчас обе конфликтующие стороны стремятся прийти к взаимоприемлемому компромиссу в политической сфере (и это происходит), то этого нельзя сказать с той же очевидностью о гуманитарной области. История показывает, что межнациональные конфликты имеют наиболее устойчивые негативные последствия именно в гуманитарной сфере. Чтобы залечить психологические травмы или избавиться от коллективных фобий нужно время.
Для того, чтобы выяснить насколько изменились отношения осетин и грузин после 1992 года, какова динамика восприятия ими друг друга, в августе 1999 г. по инициативе Группы по урегулированию конфликтов Гарвардского университета (Conflict Management Group - CMG), Школы государствоведения имени Кеннеди при Гарвардском университете и Норвежского Совета по делам беженцев (Norwegian Refugee Council) в Грузии, Южной Осетии и Северной Осетии был проведен крупномасштабный социологический опрос групп беженцев и вынужденных переселенцев. Тема исследовательского проекта "Стереотипы и грузино-югоосетинский конфликт" (руководитель проекта - Артур Мартиросян, CMG)
Межэтническая социальная перцепция - это взаимное восприятие этнических общностей, как на межличностном, так и на межгрупповом уровнях, детерминированное включенностью субъекта и объекта перцепции в соответствующую систему общественных отношений. Таким образом, фокусом нашего исследования были именно этностереотипы. Этностереотип характеризует выработанные в пределах этнической общности нормы поведения и ценности, устойчивые во времени, передающиеся от поколения к поколению и закрепленные на уровне обыденного сознания в повседневной деятельности. Этностереотипы непосредственно влияют на отношение между представителями различных народов. В данной статье мы вкратце изложим результаты исследования этнических стереотипов беженцев и вынужденных переселенцев - итоги социологического измерения того, насколько смягчились негативные стереотипы грузин, среди беженцев-осетин
Мы рассматриваем стереотип как разделяемые мнения по поводу личностных характеристик, неких доминирующих черт характера определенной группы людей, в данном случае группы этнической. То, что эти убеждения часто связываются с чертами личности, делает стереотип особым видом теории имплицитной личности. Говоря об этнических стереотипах, обычно проводят строгое разделение по оппозиции "свой - чужой": какими видим себя мы, и какими видят нас другие. Известный исследователь У. Коннор, напрочь отвергая значимость каких-либо экономических факторов в возникновении межнациональных конфликтов и считая не столь важными социокультурные различия, утверждает, что их первопричиной является именно синдром "Мы-они", который автоматически ведет к становлению антагонизма между нациями.'
Функции стереотипа коренятся в элементарных механизмах видения и интерпретации человеком действительности. Стереотип, с одной стороны удовлетворяет психологическую потребность в экономии познавательных усилий, с другой - общественную потребность в поддержании внутренней спаянности группы в контексте ее противопоставленности другим группам. Стереотип формируется на уровне чувственного восприятия людей и отличается от рациональных методов постижения своей иррациональностью, неся в себе как познавательный, так и культурный смысл (Карл Юнг).
Обратимся к результатам указанного социологического опроса "Стереотипы и грузино-югоосетинский конфликт", проведенного в Северной Осетии Центром социальных и гуманитарных исследований Владикавказского института управления (руководитель опроса - А. Дзадзиев). Опрос охватил более 500 чел. (320 из них считают себя беженцами, остальные - вынужденными переселенцами), практически все опрошенные - почти 500 чел. - являются осетинами. Предметом нашего исследования является отношение беженцев и вынужденных переселенцев осетинской национальности к грузинскому народу, среди которого они проживали до того, как были вынуждены покинуть места своего прежнего проживания в Грузии. Особенно важны этнические стереотипы, на которых в значительной степени строится взаимодействие как групп в целом, так и отдельных индивидов. В опросе для определения стереотипов использовалась шкала социальной дистанции Богардуса и методика Катца и Брели.
Результаты социологического опроса свидетельствуют, что политическая оценка грузино-осетинского конфликта коррелирует с теми негативными стереотипами о грузинах, которые преобладают среди беженцев и вынужденных переселенцев. На вопрос анкеты: "Как вы оцениваете нынешнее состояние осетино-грузинских отношений" ответы распределились следующим образом:
 |
Итак, около 60% респондентов оценили состояние грузино-осетинских отношений на момент опроса "негативно" и "скорее негативно". Менее 30% опрошенных оценили эти отношения в целом позитивно. Опрашиваемым было предложено ответить на вопрос о том, каким должен быть статус Южной Осетии (были предложены три варианта ответов, которые необходимо было указать по степени предпочтения). Только 21% опрошенных считают, что в будущем, при определении политического статуса, Южная Осетия должна находиться в составе Грузии (пусть даже преобразованной в конфедерацию). Эта группа также внутренне дифференцирована по предпочтительности того или иного политико-правового статуса.
Таблица №2
1 | II | III | Всего | % | |
Автономная республика в составе Грузии | 28 | 11 | 4 | 43 | 3,8 |
Автономная республика в составе Грузии | 39 | 24 | 21 | 84 | 7,4 |
Конфедерация с Грузией | 20 | 27 | 25 | 72 | 6,4 |
Культурная автономия | 16 | 7 | 16 | 39 | 3,4 |
Итого: | 103 | 66 | 66 | 236 | 21,0 |
Примечание к таблице №2 и 3:
I - высокая степень предпочтительности.
II - средняя степень предпочтительности.
III - низкая степень предпочтительности
Некоторые из респондентов испытывали затруднения при определении различных статусов Южной Осетии (в частности, в том случае, когда речь идет о культурной автономии и автономной области). Вопросы снимались, как только респондент понимал, "что позволяет держаться подальше от грузин", что тоже есть яркая характеристика. Беженцы и вынужденные переселенцы утверждают, что грузины "хорошо объяснили им это".
Большинство респондентов, хотя и видят будущее Южной Осетии вне Грузии, представляют это будущее по-разному:
Таблица №3
1 | II | III | Всего | % | |
Независимое государство | 85 | 38 | 39 | 162 | 13,8 |
Северная и Южная Осетия в составе РФ | 182 | 71 | 19 | 272 | 24,0 |
Конфедерация с РФ | 38 | 88 | 58 | 184 | 16,2 |
Северная и Южная Осетия как независимое государство | 24 | 51 | 41 | 116 | 9,9 |
Территория под мандатом ООН | 3 | 18 | 51 | 72 | 5,1 |
Итого: | 332 | 226 | 208 | 766 | 69,0 |
Респонденты достаточно трезво оценивают сложившуюся ситуацию. Наиболее предпочтительной ситуацией им представляется объединенная Осетия как автономная республика в составе Российской Федерации (24,0%). Вынужденные переселенцы проявляют и свою лояльность к России, и стремление принадлежности к сильной, на их взгляд, группе. С другой стороны обращает на себя внимание резкая поляризация в данной среде: свыше 40% опрошенных видят Южную Осетию в той или иной форме независимым государством. Необходимо отметить, что 13% опрошенных вообще не представляют себе каким будет политическое будущее Южной Осетии.
Те же из беженцев и вынужденных переселенцев, кто отрицательно оценил состояние осетино-грузинских отношений, выделили при этом следующие наиболее острые проблемы:
Таблица №4
человек | % | |
Проблему политического урегулирования | 128 | 44,1 |
Проблему возвращения беженцев | 85 | 29,3 |
Продолжающиеся притеснения осетин | 75 | 25,9 |
Притеснения грузин | 2 | 0,7 |
Данные проведенного опроса свидетельствуют, что, несмотря на известные усилия политиков, способствующих возможному возвращению беженцев в Грузию, респонденты до сих пор не уверены в том, что такой выбор для них может быть приемлем. 24% опрошенных беженцев считают, что притеснения осетин в Грузии продолжаются. Многие не видят никаких гарантий тому, что притеснения не усилятся в будущем. Другими словами, хотя на официальном уровне препятствий возвращению беженцев нет, для самих беженцев ситуация в Грузии выглядит принципиально иной. И главной гарантией урегулирования ситуации для них остается политическое решение проблемы. Возможно, что таким образом проявляется патернализм этой группы, возможно, что это еще одно проявление недоверия к грузинской стороне.
Пессимизм беженцев-осетин в отношении своего возможного возвращения в Грузию безусловно связан с их стереотипами грузин. Отметим, что стереотипная оценка другого этноса менее зависима от индивидуальных контактов с представителями данного этноса, чем от контактов внутри "своей" этнической группы и ее "коллективного опыта". Внутриэтнические процессы, способствующие укреплению привычности или нормативности стереотипа, более действенны, чем влияние "извне". Об увеличении нормативности стереотипа свидетельствует, например, и неверие осетин, что могут быть притеснения грузин.
В ходе исследования сравнивались авто - и гетеростереотипы беженцев-осетин. Респондентам был предложен список из 36 характеристик, 15 из которых - негативные. В результате индекс толерантности (соотношение позитивных и негативных качеств) осетин получился очень низким. Высокие оценки в "образе грузин" получили "предпринимательский" и "когнитивный" блоки. Опрошенными осетинами грузины воспринимаются как трудолюбивые (74% ответивших), талантливые (70%), предприимчивые (70%), образованные (66%), небездарные (64%), неленивые (69%), небезынициативные (60%). Опрашиваемые осетины считают, что грузины "коммуникативные", гостеприимные (78% опрошенных), общительные (76%), незамкнутые (64%), импульсивные (71%). Вместе с тем, грузины считаются негуманными (64%), неправдивыми (71%), лицемерными (60%), самоуверенными (82%), склонными к самолюбованию (77%), хитрыми (79%), невежливыми (58%), нескромными (70%), нетерпимыми (61%), недобросовестными (59%).
Респондентам-осетинам было предложено из 36 характеристик отобрать 5 черт (по степени важности), наиболее точно определяющих грузин:
Таблица №5
I | II | III | IV | V | Всего | |
Гостеприимные | 189 | 50 | 20 | 18 | 7 | 284 |
Хитрые | 21 | 25 | 28 | 56 | 68 | 198 |
Склонные к | ||||||
самолюбованию | 21 | 18 | 38 | 54 | 63 | 194 |
Самоуверенные | 14 | 24 | 23 | 39 | 76 | 176 |
Лицемерные | 60 | 37 | 27 | 16 | 20 | 160 |
Общительные | 36 | 67 | 25 | 16 | 16 | 160 |
В табл.№5 вошли наиболее часто встречающиеся ответы. Из позитивных характеристик встречаются только "коммуникативные" (гостеприимные - 1 ранг и общительные - 6 ранг); другие из четырех названных качеств - негативны. Преобладание психологических черт в гетеростереотипе говорит о достаточно глубоком взаимопроникновении культур обеих групп (точнее, о проникновении грузинской культуры в среду осетин), а также о значительной психологической дистанции в сознании оценивающих от оцениваемых2. Тревожит то, что по частоте упоминаний лицемерие уступает только гостеприимству, то есть любая "грузинская инициатива" рискует быть воспринята ' осетинами с недоверием.
В ходе исследования автостереотипа отмечается сильное преобладание позитивных оценок над негативными. Это объясняется в основном более высокой потребностью беженцев в психологических механизмах, сплачивающих группу, повышающих позитивную идентичность ее членов. Осетины, по представлению самих опрошенных осетин, - храбрые (92%), гостеприимные (88%), общительные (93%), щедрые (80%), гуманные (84%), талантливые (91%), миролюбивые (93%). Далее опрос рисует следующий образ осетина: образованный (94%), терпимый (82%), доброжелательный (90%), нековарный (86%), нескупой (83%), небездарный (92%), вежливый (89%) и незамкнутый (80%). Все характеристики выступают только как положительные (негативные, такие как бездарность, коварность, скупость и замкнутость, выступают здесь как своя противоположность). Высокая категоричность суждений опрошенных обусловлена тем, что позитивный автостереотип выступает в качестве защитного психологического механизма.
Опасность здесь заключается в том, что стереотип становится практической установкой и ограничивает восприимчивость той информации, которая не соответствует данной установке. Из 36 характеристик, указанных в анкете, респондентам было предложено отобрать 5 наиболее точно характеризующих свою этническую группу (по степени важности), к которой они принадлежат:
Таблица №6
I | II | III | IV | V | Всего | |
Гостеприимные | 175 | 130 | 29 | 14 | 16 | 364 |
Храбрые | 169 | 27 | 16 | 12 | 11 | 235 |
Миролюбивые | 25 | 60 | 40 | 15 | 10 | 218 |
Общительные | 36 | 32 | 47 | 60 | 43 | 150 |
Приветливые | 1 | 4 | 10 | 19 | 44 | 78 |
Щедрые | 14 | 19 | 24 | 14 | 3 | 74 |
Терпимые | 3 | 15 | 21 | 19 | 16 | 74 |
В автостереотипе мы опять видим только позитив, причем первые четыре характеристики значительно опережают остальные (на них приходится 405 первых ответов из 505). Указываются те черты, которые имеют отношение к межнациональному конфликту ("храбрые" и "миролюбивые"), и те же "коммуникативные" черты ("гостеприимные" и "общительные"), что и у грузин. Возможно, это показатель того, что существует определенный "комплекс неполноценности" по отношению к последним.
Рассмотрев наиболее часто упоминаемые характеристики, обратимся к характеристикам, упоминания которых являются единичными. В табл. №6 указаны черты, которые беженцы считают несвойственными или малосвойственными для грузин.
Таблица №7
1 | II | III | IV | V | Всего | |
Тактичные | 1 | 1 | 1 | 1 | 4 | |
Самокритичные | 1 | 2 | 2 | 5 | ||
Правдивые | 2 | 2 | 1 | 5 | ||
Гуманные | 2 | 3 | 2 | 7 | ||
Терпимые | 3 | 5 | 2 | 1 | 11 | |
Скромные | 1 | 4 | 7 | 12 |
Здесь отмечаются качества, с которыми осетины не "встретились" во время вооруженного противостояния. В табл.№7 беженцы продолжают полемизировать с оппонентами, утверждая, что характеристики, данные им грузинами ("пришлые", "коварные"), неверны: таких характеристик почти нет в их собственном автостереотипе.
Таблица №8
1 | II | III | IV | V | Всего | |
Замкнутые | 1 | 1 | ||||
Бездарные | 1 | 1 | 2 | |||
Скупые | 1 | 1 | 2 | |||
Коварные | 1 | 2 | 3 | |||
Пришлые | 1 | 1 | 3 | 5 | ||
Безответственные | 1 | 2 | 3 | 6 |
Шкала социальной дистанции Богардуса позволяет зафиксировать сохраняющуюся психологическую пропасть, отделяющую беженцев и вынужденных переселенцев-осетин от грузин. Только 48% респондентов хотели бы иметь дружеские отношения с грузинами. Все другие цифры намного ниже. При этом мы сталкиваемся с так называемым эффектом Богардуса (21% из опрошенных хотели бы установить родственные связи с грузинами, но только 13% согласились, чтобы грузин/грузинка стали их близкими родственниками). Учитывая тесные связи, в том числе значительное число межэтнических (осетино-грузинских) браков, существовавших ранее, эти цифры, естественно, не могут не настораживать. У обследованной группы осетин имеет место явно выраженная ксенофобия. Из предложенных для оценивания этнических групп только собственно осетины получали высокие оценки у респондентов. Со всеми остальными (особенно азербайджанцами, евреями и армянами) социальная дистанция значительна. Вероятно, беженцы-осетины "забрали с собой" ту иерархию этносов, с которой они сталкивались в период проживания в Грузии.
Результаты исследования позволяют сделать некоторые практические рекомендации. Важно соотносить политические решения с теми настроениями и установками, которые господствуют среди беженцев и вынужденных переселенцев. Восприятие этих людей в значительной степени "черно-белое": они воспринимают внешний мир через призму негативных стереотипов, которые сохраняются со времени грузино-осетинского конфликта, а сейчас воспроизводятся внутри группы. Опрос показывает, что осетины, пережившие в Грузии погромы и насилие, не готовы в настоящий момент отождествить себя с грузинским государством - ни в качестве этнического меньшинства в независимой Грузии, ни, тем более, в качестве "грузинских граждан".
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Connor W. II World politics. 1972. Vol. XXIV. №3. P. 341.
2 Лебедева H. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М., 1999. С. 175.
