У. Ш. ТЕДЕЕВА
ВОЕННАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ГЕНЕРАЛА П. Я. РЕННЕНКАМПФА И
«ИМПЕРСКОЕ ПОКОРЕНИЕ» ЮЖНОЙ ОСЕТИИ
Tedeeva U. Sh. General Rennenkampf’s Military Expedition And “Empire Expansion” Of South Ossetia
The article dissects and analyses social and political movement of South Ossetia people against Georgian expansion during the first part of the XIX century. That movement was both against feudal and national liberation. Princes Machabeli and Eristavi-Ksanskie had pretensions to South Ossetia peasant lands. Exactly that movement became a reason for tsar administration to conquer South Ossetia. An establishment of colonial regime at the region became the result of it.
____________________________________________
Тяжелое экономическое положение крестьян-осетин в начале XIX в., насилие и гнет помещиков, колониальный режим русского самодержавия были той почвой, на которой с возрастающим упорством росло массовое крестьянское движение в течение всего указанного периода.
Борьба крестьянского населения Южной Осетии носила сугубо классовый характер. Как и крестьянство России, Грузии, Северной Осетии, обездоленное югоосетинское крестьянство боролось против гнета крепостничества и самодержавия. Плечом к плечу в своих выступлениях против господствующего класса стояли крестьяне-осетины и грузины.
Поводом к военным операциям и силовому покорению южных осетин были те «озорничества», которые совершали крестьяне по отношению к соседним грузинским деревням. Вскоре после присоединения Грузии к России, князья Мачабели и Эристави все больше жаловались на осетин-крестьян, которые не только отказывались отбывать им повинности, но производили нападения на помещичьи усадьбы, забирали в плен и даже убивали помещиков. Главнокомандующий Грузии генерал во всеподданнейшем рапорте от 01.01.01 г. так представлял положение вещей в начале XIX в. в Южной Осетии: «Осетинский народ, издревле находившийся в подданстве Грузии и имевший начальниками наследственно фамилии грузинских князей Мачабели… в такое пришел неповиновение и буйство, что одного из князей оных убили, производят набеги на грузинские селения, похищают имущество обитателей и вовлекают их самих в неволю».[1] Царское правительство решило прекратить эти «озорничества», «восстановить порядок и дать осетинам начало гражданского строя». Это означало восстановление власти прежних моуравов – грузинских феодалов, прежних владельцев крестьян, которые должны были поддерживать «порядок».[2]
С такими установками началось покорение Южной Осетии царской администрацией. С присоединением Грузии к России и с началом политики «покорения» Южной Осетии, крестьянские выступления приняли массовый характер. Российское правительство не было бы так встревожено событиями в Южной Осетии, если бы здесь крестьянское движение не приняло антирусское направление, которое придали ему грузинские царевичи (царский двор, недовольный присоединением Грузии к России и объявлением Картли-Кахетии российской губернией, переселился в Западную Грузию, и воспользовавшись обстановкой в Южной Осетии, решил направить борьбу крестьянства против России). Поэтому было решено направить в Южную Осетию карательную экспедицию, которую возглавил подполковник Симонович.[3] С приближением российских войск осетины оставляли свои аулы и с семьями уходили в горы, готовясь к обороне.
Восстанием было охвачено несколько десятков тысяч человек. Повстанцы оказывали российским войскам сопротивление, но, в конце концов, были разгромлены превосходством вооруженной силы противника. Российскими войсками были преданы огню целые деревни. Одержав победу, Симонович жестоко расправился с восставшими крестьянами, многие были казнены, многие же были сосланы.
Вернувшись из Чеселтского ущелья в Джаву, он, желая подкрепить достигнутые успехи мероприятиями судебно-административного характера, распорядился учредить гражданские суды для жителей ущелий Большой Лиахвы и Пацы, причем судьями в них стали грузинские князья Мачабели и избранные народом осетинские старшины.[4] Состав суда делился на две части: одна часть должна была ведать делами населения ущелья Большой Лиахвы, а другая часть – ущелья Пацы, причем дела должны были разбираться только по грузинским законам. Таким образом, не вникая во внутреннюю жизнь осетинских обществ (в данном случае южных), подполковник Симонович установил в осетинских судах грузинское гражданское законодательство, а вышестоящей инстанцией назначил Горийский гражданский суд.[5]
Результатом экспедиции Симоновича стал первый опыт установления российской административной системы в Южной Осетии. О своей экспедиции Симонович представил полный отчет, в конце которого он подводил некоторый «политический» итог предпринятой им экспедиции: южные осетины дают «твердую надежду, что, если выше прописанные князья и есаулы, бросят прежнее свое обыкновение, с ними обходиться будут ласково, и претензию грузин с них взыскивать будут законным порядком, они всегда будут покорными».[6]
Экспедиция Симоновича была первым военно-политическим мероприятием царского правительства в Южной Осетии. В своем рапорте царю от 01.01.01 г. генерал хвалил подполковника Симоновича, «который кротким образом привел в повиновение уклонившихся от зависимости Грузии осетинцев...».[7] Правительство было довольно исходом миссии Симоновича. Александр I распорядился наградить высшими орденами почти всех офицеров, принимавших участие в экспедиции подполковника Симоновича.
Но не военный талант Симоновича, не дальновидные решения самого генерала способствовали «усмирению» осетин Джавского и Чесельтского ущелий. Осетинское крестьянство само способствовало претворению планов царского правительства в жизнь, поскольку появление российских войск в Южной Осетии было во многом неожиданностью для осетинского населения. По существу, это было первое «знакомство» осетин с русскими. И, несмотря на то, что Симонович фактически поддерживал ненавистных осетинскому крестьянству грузинских князей, все же оно возлагало большие надежды на появление российских войск на территории Южной Осетии, так как свое социальное освобождение от грузинских помещиков осетинское население связывало с присоединением Грузии к России.
Но, как оказалось, подобные выводы были преждевременными и ошибочными. Уже в гг. прокатилась новая волна выступлений крестьян-осетин и грузин по ущельям Арагви, Терека и Ксани. Поводом к восстаниям послужили произвол и злоупотребления царской администрации. Восставшие разрушили мосты по Военно-Грузинской дороге, завалили ее бревнами, овладели Ксани. Окружили Ананури, Душети, Мцхета и даже появились на дороге в Тифлис.
При создавшемся положении правитель Грузии князь счел необходимостью вызвать из Владикавказа Донской полк под командованием полковника Рышкина. Однако полк Южной Осетии не достиг: в самом узком месте Рукского ущелья он был разгромлен.[8] Лишь наступление войск по ущелью Большой Лиахвы главнокомандующего на Кавказе , назначенного на этот пост императором Александром I в 1802 г., вынудило повстанцев отступить и выдать аманатов (заложников – У. Т.).
Препятствия, чинимые царскими властями связям с равнинными районами, откуда горцы завозили хлеб, соль и другие необходимые продукты, послужили причиной новых выступлений осетинских крестьян гг. в разных местах Юго-Осетии: в ущельях Большой и Малой Лиахвы, Меджуды и Ксани. К восставшим осетинам нередко примыкало и крестьянское население Грузии. Особо ненавистным для них был капитан Амираджиби, бесчинствовавший в бассейнах Большой и Малой Лиахвы, Он отнимал зерно, привезенное на молотьбу, подвергал крестьян насилиям. Крестьяне-осетины решительно заявили, что причиной их возмущения является капитан Амираджиби, и пока будет он, речи о спокойствии быть не может.[9]
Однако крестьянские отряды не смогли выстоять перед организованной силой царских войск. Для подавления движения была назначена экспедиция под начальством правителя Грузии генерал-майора , который разбил повстанцев в июле 1810 г. у с. Цхинвали. Из взятых в плен повстанцев четверо крестьян-осетин были повешены. Население встревожилось, «они прятали семейства и имущество в природой огражденные места» и собирали отряды.[10] В такой обстановке главнокомандующий на Кавказе генерал , сменивший на посту и известный как сторонник насильственных форм разрешения конфликтов между Осетией и российской администрацией, в сентябре послал новую экспедицию под начальством генерал-майора , чтобы «положить предел буйствам волнующихся осетин, наказать их строго, пойти во внутрь жилищ хищных осетин и силою оружия, рассеяв мятежные толпы их, привести в должное устройство и совершенную покорность».[11]
Восстание крестьян с 31 июля по 2 августа 1810 г. в окрестностях Цхинвали закончилось их поражением. Преследуя восставших, царские войска сожгли ряд селений. Но крестьяне со своими семьями уходили в безопасные места и продолжали оказывать сопротивление. 30 сентября 1811 г. произошла новая «встреча» жителей ущелья Малой Лиахвы с царскими войсками, вновь завершившаяся поражением. Карательный отряд сжег более 20 селений дотла, расстреляно около 1000 человек, 12 почетных стариков были взяты в плен. доносил главнокомандующему о том, что 12 почетных стариков-осетин, гордых горцев – борцов за свободу, водили по городу Тифлису с повешенными на шею саблями, как «знак величайшего унижения и покорности (по их обычаям повесивший себе на шею саблю для испрощения себе пощады не может быть признан за воина) и пренебрежения самим своим семейством».[12] Подвергнув унижению представителей народа, он «простил их» - приказал привести их к присяге. Главари восстания были схвачены и переданы суду. Российские власти массами ссылали осетин-повстанцев в Сибирь, а иногда переселяли целые села на новые места. Мятежные села предлагалось разорить до основания огнем, а осетин поселить отдельными семьями по казенным селам Грузии. Репрессивные меры в Южной Осетии привели в движение все социальные ее слои.
В начале 1812 г. политическая обстановка в Осетии в значительной мере изменяется. Обострение ситуации в Осетии вызывалось еще стремлением установить осетинскому населению разного рода повинности: крестьян принуждали строить мосты, дороги, вводились разные повинности («подводная», «хлебная» и др.), что усугубляло и без того катастрофическое их положение. События на юге Осетии не затихали до начала 1813 г. Российским командованием по просьбе грузинских тавадов было принято решение в качестве репрессивной меры депортировать в грузинские провинции крестьянское население Южной Осетии: все крестьяне должны были быть распределены по помещичьим хозяйствам, и стать крепостными грузинских феодалов. Российское командование в Тифлисе, начав осуществление своего плана, по существу представлявшего геноцид южных осетин, вовремя оценив последствия принимаемых решений, которые могли привести к всеобщему взрыву, воздержалась от продолжения столь жестокой меры. В 1816 г. на пост главнокомандующего на Кавказе императором Александром I был назначен генерал , известный как неординарный военачальник, получивший среди горцев Кавказа имя «русского Чингисхана».
Политика в Осетии проводилась по двум направлениям. Первое затрагивало осетинские общества, расположенные на северных склонах Главного Кавказского хребта, второе – югоосетинские. Считая Осетию целостной страной, вместе с тем был сторонником феодальных притязаний грузинских тавадов на югоосетинское крестьянство. Стремясь найти политическую опору в грузинских феодальных кругах, и с этой целью подчеркнуто проявлял свою агрессивность по отношению к населению Южной Осетии. Его политика на юге Осетии встретила упорное сопротивление со стороны крестьян. Две военные экспедиции, направленные для усмирения крестьян в Южную Осетию – 1817 и 1821 гг. – в результате которых было сожжено и разорено множество сел, не позволили ему достичь главной своей цели - Южная Осетия не признала права грузинских феодалов. Он добился лишь одного: подорвал и без того слабое доверие к российской администрации.
Многочисленные военные экспедиции, предпринятые царским правительством в Юго-Осетии на протяжении первой четверти XIX в. для приведения осетин в покорность помещикам не привели к желаемым результатам, поскольку осетины оставались непокорными. С уверенностью можно сказать, что, несмотря на репрессии царских властей, освободительный дух крестьян осетин не был сломлен. Антифеодальная и антиколониальная борьба продолжалась.
В череде крестьянских выступлений первой половины XIX в. особое место занимают восстания 1830 гг. Несмотря на предпринимаемые царизмом усилия, брожение среди горцев не прекращалось. С целью усмирения их новый главнокомандующий на Кавказе генерал (в 1827 г. грозный покоритель Кавказа генерал был смещен с поста командующего отдельным кавказским корпусом и на его место был назначен генерал ) в 1830 г. организовал одновременно две военные экспедиции: под начальством генерала Абхазова против северных осетин и генерала Ренненкампфа – против южных осетин.[13] В своем общем плане покорения горцев отводил Осетии особое место (он намеревался превратить ее в военно-стратегический плацдарм), поскольку наместнику предстояло решить две задачи:
1. Карательные экспедиции, подвергнув репрессиям местное население, призваны были установить в Осетии колониальный режим со всеми ее институтами – администрацией, судопроизводством, налоговой системой и т. д.
2. Экспедициями в Осетию стремился укрепить свои позиции в важном военно-стратегическом районе. Полный контроль над Осетией и ее дорогами он рассматривал как необходимое условие для дальнейшего выполнения плана покорения горцев.[14]
По утверждению , все военные экспедиции, предпринятые против южных осетин до него «имели частную цель, как временное наказание какого-либо из осетинских племен и осмотра путей через тамошние ущелья для узнания – предстает ли возможность проложить через оные новую военно-грузинскую дорогу, а не приведения в покорность сих необузданных племен!».[15]
Получив санкцию императора на направление карательных экспедиций в Осетию, приступил к осуществлению своего плана покорения горцев. 18 июня отряд во главе с генералом Ренненкампфом вступил в Южную Осетию, а 26 июня военные отряды генерала Абхазова приступили к военным действиям против минного населения Северной Осетии. С них и началось осуществление плана установления колониального режима среди горцев.
Когда войска генерала Абхазова прибыли в Тагаурию, значительная часть алдаров перешла на их сторону, оставшаяся во главе с Бесланом Шанаевым, при поддержке населения Тагаурии и части крестьян Куртатинского ущелья, оказали вооруженное сопротивление. Однако движение было подавлено. Б. Шанаев с сыновьями был сослан в Сибирь, а алдары потеряли право сбора пошлин по Военно-Грузинской дороге, население было обложено контрибуцией, часть его переселена на равнину.
Свой карательный поход против южных осетин генерал Ренненкампф начал с селения Джава – один из крупных населенных пунктов Южной Осетии. Отсюда войска двинулись в Чесельтское ущелье, жители которого отвергли требование покориться. Каратели сожгли селения чесельтцев и преследовали отступающее население вплоть до Зикарского ущелья. В рядах повстанцев самоотверженно сражались даже женщины. Оставшиеся жители в ущелье покорились, за исключением фамилий Кабисовых и Кочиевых. Последние во главе с Бега Кочиевым заперлись в родовой башне. Все попытки Ренненкампфа, имевшего под рукой 1500 солдат, разрушить башню горным орудием или взять приступом, не увенчались успехом. Тогда он приказал поджечь башню, обложив ее сухими дровами. Огонь достиг верхней надстройки и охватил ее деревянные части, после чего пламя проникло вовнутрь. Некоторые из осажденных, в том числе и Бега Кочиев, выпрыгнули из пылающей башни и вступили в бой с войсками. Девять человек из десяти были подняты на штыки солдат, а десятый – Бега – успел пробить себе дорогу и скрыться, но вскоре он был схвачен и казнен. Остальные храбрецы сгорели в пылающей башне.[16] «И только одни обугленные стены остались, где 30 человек со спартанской стойкостью защищались против полуторатысячного русского войска», - писал восхищенный подвигом осужденных военный историк В. Потто.[17] Из Чесельтского ущелья генерал Ренненкампф двинулся в Рукское ущелье и в верховья р. Ксани, повсюду расправляясь с повстанцами. Из привлеченных к военно-полевому суду 113 человек шестеро были сосланы в Сибирь, остальные подвергнуты жестоким наказаниям на месте.[18]
С целью «водворения тишины и благоустройства» князь провел административную реформу в Закавказье для распространения на него общеимперской системы управления. Для этого был составлен соответствующий проект. В Южной Осетии владения помещиков Мачабели и Эристави-Ксанских были поделены на четыре моуравства: Джавско-Чеселтское, Кошк-Рукское, Магландолетское и Джамурское.[19] Первые три моуравства были причислены к Горийскому уезду, во главе которых российское командование предлагало поставить одного «главного моурава». Грузинские дворяне ожидали, что им станет кто-то из грузинских князей и Южная Осетия превратиться в одно из ее княжеств. Но , который по завершении экспедиции приступил к организации управления осетинами, отрицательно относился к политическим амбициям грузинских дворян, стремившихся установить свое господство в Южной Осетии. По мнению фельдмаршала, «моурави над горцами имели излишнюю власть».[20] В связи с этим отказался от идеи создания института моуравства и принял решение создать в Осетии царскую администрацию. До 1830 г. на территории юга Осетии, формально находившейся в составе Горийского уезда Грузии, отсутствовали органы управления, предназначенные специально для осетинских обществ. По приказу осетинские села выделялись из Горийского уезда и образовывали «главное приставство».[21] Учреждение жесткой военно-административной системы, по мнению главноуправляющего должно было способствовать «усмирению жителей» и положить конец многочисленным восстаниям, вспыхивавшим на юге Осетии в течение последних трех десятилетий. «Главное приставство» как было сказано выше, разделялось на четыре моуравства – приставства. В первое приставство вошли жители «Хвце, Мзивы, Джавского, Чеселтского и других ущелий, расположенных вниз от сел. Джавы»; во второе - села Коштинского, Джомагского, Рукского, Згубирского, Гвидисского, Чипранского, Тлийского и Герсевского ущелий; в третье – население Магландолетского, Келиатского, Бритаульского, Кногского и Малолиахвского ущелий до с. Белоты; в четвертое – Джамурское ущелье. Учреждение приставства было враждебно встречено грузинскими дворянами Мачабели и Эристави. Они обвиняли офицеров царской армии в разгроме Южной Осетии в своих личных интересах. Недовольный подобным поведение грузинского дворянства, возражал им и указывал на то, что Южная Осетия была покорена «ценою крови русских» и что ее благами должен пользоваться русский народ. Когда же грузинские дворяне ссылались на то, что осетины якобы были их крепостными крестьянами, царская администрация, отвергая это, утверждал, что грузинские дворяне никогда не могли владеть крестьянством Южной Осетии, которое осмелилось отстаивать свою свободу даже перед такой могущественной империей, как Россия.[22] Главноуправляющий считал необходимым «сделать постановление, чтобы никто из грузинских помещиков на имения, не находящихся в действительном их владении, при занятии оных правительством вооруженною рукою права не имели».[23] Такая позиция по отношению к помещикам вполне объяснима. Как уже было сказано выше, главной задачей своей на Кавказе он считал установление «спокойствия» в крае. Между тем, необоснованные притязания грузинских помещиков на осетинские села вызывали постоянные выступления последних, и тем самым создавали препятствия для осуществления той самой важнейшей задачи. Это и послужило причиной такого отрицательного отношения, которое проявил Паскевич к интересам помещиков Мачабели и Эристави.
Царская администрация отвергала всяческие притязания грузинских дворян на крестьян-осетин и утверждала, что грузинские дворяне Эристави никак не могли владеть крестьянством Южной Осетии.[24] По мнению крестьяне ущелья будут продолжать свои «буйства», если над ними будут признаны права грузинских князей Мачабели. На этом основании предлагал «записать их в казенное ведомство», то есть, в государственных крестьян России. В последствии этот взгляд у царского правительства выразится более определенным образом, и будет иметь решающее значение в судебном споре между осетинами и князьями Мачабели.
Стараясь предотвратить восстания осетинских крестьян в будущем, решил ликвидировать главную их причину – феодальные притязания грузинских феодалов Мачабели и Эристави. Всех жителей юга Осетии он причислил к казенным крестьянам, объявив, что осетины никогда не находились во владении этих помещиков, и что последние предъявили свои права на осетинские села уже после утверждения российской власти в Грузии.[25] Он обратился к Николаю I с просьбой «высочайшим повелением» пресечь домогательства грузинских помещиков»,[26] и император его поддержал. Непризнание феодальных притязаний грузинских князей на некоторое время улучшило положение на юге Осетии. Считая себя подданными России, крестьяне готовы были подчиниться российской власти и нести соответствующие повинности. Но это не помешало грузинским феодалам отказаться от попыток установления в Южной Осетии своего господства.
По новой административной реформе, проведенной в Закавказье в 1840 г. с целью внедрения общероссийской системы управления, для горских народов Грузии было образовано два округа: Тушино-Пшаво-Хевсурский, состоявший из двух участков - Тушинского и Пшаво-Хевсурского, и Осетинский с центром в Квешети.[27] Но в 1842 г. управление из этого центра отдаленными ущельями, заселенными осетинами, было неудобным, Осетинский округ был разделен на два округа: Горский, в который вошли три участка – Хевсурский, Мтиулетский и Ксанский и собственно Осетинский. Последний с центром в с. Джава состоял из Джавского, Малолиахвского и Нарского участков.[28] Приставы участков подчинялись главному приставу округа. Впоследствии (с 1859 г.) Нарский участок вошел в состав Терской области.
Непомерные требования князей Мачабели послужили причиной новых выступлений крестьян Джавского ущелья Наро-Мамисонской котловины в гг. Обострение отношений между крестьянами, помещиками и защищавшими их интересы властями привело к организации правительством новых карательных экспедиций для подавления движения крестьян. Отказавшиеся от уплаты непомерных налогов жители с. Мзиу вызвали гнев главного пристава капитана Васильева, явившегося к ним с карательным отрядом. Только с помощью войск удалось усмирить мзивцев, а также некоторых чесельтцев. Власти, сочтя расправу недостаточной, в 1840 г. направили в этот район отряд под командованием князя Андронникова. Каратели навели ужас на жителей сел бассейна Малой и Большой Лиахвы. Большинство крестьян ушло в леса, и продолжали борьбу. Осенью 1840 г. скрывшиеся от преследования мзивцы из фамилии Тотоевых заняли башни в с. Багатикау. Князь Андронников предложил осажденным сдаться или же выпустить из башни женщин и детей. Повстанцы на это ответили, что «они давно обрекли себя на смерть и назначили эти башни своей могилой, семейства же их лучше погибнут вместе с ними, чем достанутся врагам».[29] Башни были разрушены, осажденные погибли под развалинами, но остались непокоренными. В памяти осетинского народа хранится мужество и самоотверженность мзивцев. В историю это событие вошло под названием «тотоевских дел» («тототы мита») – событие героической борьбы мзивских крестьян против угнетателей, столь трагически закончившейся гибелью фамилии Тотоевых. Вслед за поражением восстания последовали репрессии: разрушение башен, казни, ссылки в Сибирь, наказание шпицрутенами - длинная тонкая палка для телесных наказаний; каждый из осужденных должен был пройти сквозь строй солдат, вооруженный шпицрутенами, при этом каждый солдат наносил удар по голой спине или груди осужденного. Так, по приговору военно-полевого суда 21 крестьянин был наказан шпицрутенами; из них двое прошли через 1000 чел., четверо – через 500 чел. по три раза и 15 – через 500 по два раза[30] (подобное наказание нередко заканчивалось смертью наказуемого– У. Тповстанец был отправлен в Сибирь, остальные выселены навсегда из Осетии. Подобные формы наказаний вызвали немалую тревогу у свободолюбивых горцев и повлияли на них «ужасающим образом…Южные осетины помнили их до последних дней умиротворения Восточного Кавказа и с трепетом предавали» о них «новому поколению» - будет свидетельствовать В. Чудинов.[31] В 1847 г. карательная экспедиция была направлена и против нарских осетин. Восставших против грубого произвола пристава Смиттена, назначенного на этот пост еще в 1842 г.
В ответ на все усилившуюся в дальнейшем эксплуатацию крестьяне-осетины отказались от уплаты повинностей. Помещиками было принято решение очередной раз применить против них силу. Возмущенные крестьяне под руководством прапорщика царской армии Махамата Томаева дали присягу бороться до конца. В мае 1850 г. в Джавское ущелье для борьбы с повстанцами были направлены войска из Тифлиса и северного Кавказа. Справа от входа в Рукский тоннель есть выступ на трассе по перевальной тропе, который в народе известен под названием «Махаматы хацан» - место для боя Махамата. Здесь повстанцы дали последнее сражение и с боями отступили на Северный Кавказ. Выступление было подавлено 8 июля, после чего жители были покорены. От них было взято около 30 аманатов. Князь , ставший наместником Кавказа в 1845 г., 8 сентября1850 г. распорядился предать военно-полевому суду большинство руководителей восстания. М. Томаев комиссией военно-полевого суда был приговорен к лишению прав, чина и медали и к ссылке на каторжную работу. Но по представлению Тифлисского военного губернатора заменил ему каторгу ссылкой на поселение в Томскую губернию.[32]
Так закончилось последнее крупное восстание в Южной Осетии в XIX в. Но оно не решило главную задачу – урегулирования отношений между крестьянами-осетинами и князьями Мачабели. Князя Мачабели без устали жаловались российским властям в Грузии на неповиновение осетин. Император Николай I был первым из государственных деятелей высшего сословия, который обратил внимание на возможность оказывать политическое давление на грузинский сепаратизм, если постепенно менять позицию по поводу «принадлежности» Южной Осетии грузинскими тавадам. Он счел более выгодным решение о частичном признании прав феодалов Мачабели на владения землями юга Осетии. Права этих владельцев сводились лишь к обычному праву владения землей, а не территорией с правом юрисдикции, на чем настаивали Мачабели. было предложено провести переговоры между князями Мачабели и населением Южной Осетии и «коли возможно, склонить их к уступке казне за справедливое возмездие права их на осетин, и тем кончить к обоюдной выгоде спор».[33] Соглашение между князями Мачабели и наместником Кавказа после долгих обсуждений было представлено царю в таком виде: «Заключить с князьями Мачабели сделку, по которой взамен всех прав, претендуемых ими на крепостное право над осетинами в ущельях Джавском, Урсдзуарском, Джомагском, Кешельтском, Зрогском, Рокском, Кошкском, назначить им потомственный пенсион в шесть тысяч рублей серебром в год (в случае, если в их владениях окажется не менее 2000 крестьянских дворов)».[34] Николай I счел сделку, предложенную , настолько удачной, что он не только утвердил ее, но и предложил распространить подобные сделки на другие подобные случаи: «Согласен, - поставил он (8 июня 1852 г.) резолюцию на представлении Воронцова, - желаю при том знать, нет ли еще других родов, коим потребоваться может подобное же вознаграждение».[35] 6 июня 1852 г. исполнение этого решения Сенат указом от 01.01.01 г. за № 000 возложил на Горийский уездный суд.
Следует заметить, что социально-политическое движение против грузинской экспансии в Южной Осетии в первой половине XIX в. имело не только антифеодальный, но и национально-освободительный характер. Подобный социальный протест в Южной Осетии, ставший традиционным, объяснялся тем, что князья Мачабели, впрочем, как и Эристави-Ксанские, претендовавшие на господство в Южной Осетии, считались иноземными захватчиками. Крестьянство юга Осетии не признавало прав на владение землей, связанных с потерей личной свободы.
Таким образом, установление колониального режима было основным итогом карательных экспедиций царского правительства России. Оно достигло той цели, которую так долго вынашивало в отношении Осетии, а в данном случае в отношении Южной Осетии. Что же касается крестьянских выступлений, то они носили освободительный характер и были направлены против установления колониального режима и эксплуатации грузинских феодалов. Относительно быстрое и легкое покорение Осетии царским правительством объясняется рядом существенных причин: восстаниям первой половины XIX в. характерны локальность, неорганизованность и разрозненность крестьян, плохое вооружение, отсутствие единого руководства. И это сыграло свою роль. Но, несмотря на поражение, восстания подрывали в корне устой феодально-крепостнического строя. Часть крестьян была освобождена от крепостной зависимости и зачислена в разряд казенных. В дальнейшем выступления крестьян продолжались, ибо сохранялись причины, порождавшие их.
ССЫЛКИ и ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] Акты Кавказской Археографической Комиссии (далее АКАК – У. Т.). Т. I. Тифлис, 1866. № 000. С. 585.
[2] Там же. С. 579.
[3] Центральный Государственный Исторический Архив Республики Грузия (далее ЦГИА РГ – У. Т.). Ф. 2. Оп. 1. Д. 3. Л. 16.
[4] АКАК. Тифлис, 1866. Т. I. № 000-771. С. 583.
[5] Там же. С. 588; Блиева бюрократический аппарат и народы Центрального Кавказа в конце XVIII – 80-е годы XIX в. Владикавказ, 2005. С. 269;
[6] Там же. С. 584.
[7] Там же. № 000. С. 586.
[8] Там же. , 1885. С. 859.
[9] История Юго-Осетии в документах и материалах (). / Сост. . Т. II. Сталинир, 1960. Док. № 000-171. С.263-267.
[10] АКАК. Т. IV. Тифлис, 1870. № 000. С. 463.
[11] Там же. С. 446.
[12] Там же. С. 470.
[13] История Юго-Осетии в документах и материалах (). / Сост. . Т. II. Сталинир, 1960. Док. № 000. С.327
[14] Блиев в первой трети XIX в. Орджоникидзе, 1964. С. 146.
[15] АКАК. Т. VII. Тифлис, 1878. № 000. С. 360.
[16] Окончательное покорение осетин. // Кавказский сборник. Тифлис, 1889. Т. XIII. С. 46.
[17] Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Тифлис, 1887. Т. V. Вып. I. С. 139.
[18] История Юго-Осетии в документах и материалах (). / Сост. . Т. II. Сталинир, 1960. Док. № 000-226. С.351-353.
[19] ЦГИА РГ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 5. Л. 41.
[20] Ванеев вопрос и крестьянское движение в Юго-Осетии в XIX веке. Сталинир, 1956. С. 202.
[21] История Юго-Осетии в документах и материалах ( гг.). / Сост. . Т. II. Сталинир, 1960. С. 58-59.
[22] Блиев в первой трети XIX в. Орджоникидзе, 1964. С. 156.
[23] АКАК. Т. VII. Тифлис, 1878. С. 372.
[24] Там же. С. 385.
[25] Блиева . соч. С. 276.
[26] Иваненко управление Закавказьем от присоединения Грузии и до наместничества великого князья Михаила Николаевича. Тифлис, 1901. С. 200.
[27] ЦГИА РГ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 5. Л. 5-11; Блиева . соч. С. 282.
[28] История Юго-Осетии в документах и материалах ( гг.). / Сост. . Т. II. Сталинир, 1960. С. 75.
[29] АКАК. Тифлис, 1878. Т. VII. Док. № 000. С. 359-365.
[30] Блиев Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений. Владикавказ, 2006. С. 115.
[31] Указ. Соч. С. 76.
[32] История Юго-Осетии в документах и материалах (). / Сост. . Т. II. Сталинир, 1960. Док. № 000-302. С. 518-519.
[33] Там же. С. 193-196.
[34] Архив Юго-Осетинского научно-исследовательского института им. (ЮОНИИ). Отдел истории. Ф. 1. Оп. 2. Л. 423.
[35] Там же. Л. 424.
