АХМЕД ИБН МАДЖИД: ГЛАЗАМИ РОССИЙСКОГО АРАБИСТА
Прежде чем начать разговор об интересе видного российского арабиста к великому арабскому мореходу и ученому Шихабу Ад-Дину Бен Маджиду бен Мухаммеду бен Умру Ас-Саади Ан-Наджди и месте, которое он занял в его научной деятельности, хочу представить резюме жизненного пути этого россиянина.
Российский арабист Теодор Адамович Шумовский родился в 1913 году в семье польского происхождения. В годы первой мировой войны его отец обосновался в городе Шемаха(Республика Азербайджан). В этом древнем городке Теодор, будучи еще мальчиком, любил бродить по окрестностям, где было много мечетей и мусульманских кладбищ с надписями на арабском языке. Так он впервые соприкоснулся с неистребимыми следами арабо-мусульманской культуры.
Мысли и мечты об арабском языке навечно запали в его душу. Хотя первоначальное образование Шумовский получил в Горном институте, затем работал на одной из шахт, в 1932 году осуществилось то, к чему так страстно стремился юноша. Он был принят на учебу в отделение Востоковедения Ленинградского университета. Не задумываясь, молодой человек сразу избрал своей специальностью арабскую культуру и историю Ближнего Востока.
Незадолго до начала второй мировой войны Теодора обвинили в создании подпольной антисоветской организации среди молодежи и отправили в лагерь. Он оставался в заключении и после войны, проведя в неволе в общей сложности 18 лет.
Однако годы тюрьмы не сломили воли будущего арабиста, не поколебали его желания и тяги к освоению научных знаний. Вместе с группой сокамерников он организовывал самодеятельные учебные кружки и вел в бараках и камерах уроки по знакомству с арабской культурой. Пребывание в ссылке и лагерях столкнуло молодого человека с людьми многих национальностей, и Шумовский воспользовался этим для расширения кругозора и познания разных языков и культур.
В 1956 году он был полностью освобожден и тут же приступил к академической работе и написанию научных трудов, чем занимался до конца своей жизни. Он вернулся к своей любимой теме: изучению и переводу наследия великого морехода, ученого и географа XV столетия Ахмеда ибн Маджида.
Плодом его усилий стала защита докторской диссертации на тему «Арабская морская энциклопедия 15 века». В основу ее легло штудирование, комментирование и перевод самых известных трудов А. ибн Маджида. Прежде всего, это его «Книга польз об основах и правилах морской науки», которая считается важнейшим классическим трудом по истории морских навигационных наук.
Интерес к восточным и арабским мореплавателям ученый совмещал с изучением цивилизаций и культур, идейных сторон жизни арабов, священного Корана. Его наиболее значимой работой стал первый в России поэтический перевод Корана в 1992 году, ставший наиболее близким по своему духу к первоисточнику. Этот перевод был тепло встречен в кругах российских мусульман.
Теодор Адамович Шумовский умер в Петербурге на 100-м году жизни и похоронен на городском кладбище рядом с могилой своего учителя академика Игнатия Крачковского–одного из переводчиков Корана на русский язык.
ВВЕДЕНИЕ К ПЕРЕВОДУ ОТРЫВКОВ ИЗ КНИГИ «ПОСЛЕДНИЙ «ЛЕВ АРАБСКИХ МОРЕЙ»
В прошлом мне пришлось переводить отдельные части книги Теодора Шумовского «Последний "лев арабских морей", которая вышла в свет в изданиях Санкт-Петербургского университета в 1999 году. Ее фрагменты были перепечатаны в оманских газетах и в №46 журнала «Назва Ас-Сакафа Аль-Омания» В данной статье представлены отрывки этого перевода, проливающие свет на отношение российского ученого к Ахмеду Бен Маджиду.
Но нужно сказать, что выбор этих глав для перевода на арабский язык из общего материала сочинения сделан по собственному соображению. При этом полагаю, что такая селекция не привела к искажению общего смысла и целей, которыми руководствовался автор этого труда, не раздробила книгу, не принизила других глав, которых не коснулась рука переводчика, а наоборот я думаю, обернулась выигрышем.
При написании своей книги «Последний "лев арабских морей" Теодор Шумовский, отождествляя ученого и незаурядного мореплавателя Ахмеда ибн Маджида с этим львом, использовал образный стиль, когда в историческое повествование вторгаются токи эмоций.
Особое звучание подробному изложению истории и событий придает авторское воображение, которое проникают в самые тайники этой книги. Книга пестрит многочисленными цитатами литературного, поэтического и морально-нравственного характера. В результате материал книги, посвященной Ахмеду ибн Маджиду, словно дробится на разные самостоятельные сегменты, отличные от самой сквозной темы труда. Глубокие раздумья о великом теоретике и практике арабского судовождения привели к появлению разделов, которые обращены к русскому читателю и доносят до него интонации, пронизанные настоящей русской культурой.
Почему автор пошел по такому пути при работе над своей книгой?
Ответ такой. Описывая личность Ахмеда ибн Маджида, автор поведал о его вкладе в развитие арабской морской культуры, внесшей большую лепту в общемировые научные открытия, представил взору читателя моральные качества и кредо этого человека, заслуживающие восхищение. Шумовский, ни на миг не колеблясь, ставит Ахмеда ибн Маджида в один ряд с такими великими личностями истории, как Колумб и Леонардо Да Винчи.
Во многом такому восприятию способствует стиль повествования российского арабиста. Автор, по сути, снимает шляпу перед этим эрудитом, многоликой фигурой, которая оставила ценное наследие не только в области мореходных дел, изучения ветров, звезд, но и в сфере поэзии, литературы и психологии.
Шумовский представляет Ахмеда ибн Маджида ярким самородком. Он любуется им, как бы поворачивает всеми гранями перед взором русского читателя эту неведомую ему личность. Благодаря этому читателю открываются все неизвестные стороны деятельности и лики этого прославленного человека, путь взлетов и падений, звездных и сумеречных часов его судьбы.
Российский ученый, захваченный предметом своего исследования, выказывает ему глубокое уважение. Но рядовому русскому читателю трудно это представить. Тогда, чтобы популяризировать героя книги, сделать понятными читателю мотивы своего отношения к нему, Шумовский идет на компромисс, вплетая в свой рассказ разные жанры. Один из самых удачных-это обильное цитирование произведений и отрывков работ известных российских путешественников и поэтов. Как говорят: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ «ПОСЛЕДНИЙ «ЛЕВ АРАБСКИХ МОРЕЙ»
Ниже я привожу отрывки и афоризмы из книги. «Последний "лев арабских морей", свидетельствующие о том, насколько глубоко Теодор Шумовский был увлечен работой над наследием Ахмеда ибн Маджида.
Речь идет о двух ипостасях. Первая - связана с видением жизни и судьбы Ахмеда ибн Маджида через призму творческого воображения автора.
Вторая ипостась определена подоплекой исторической эпохи, материалами об Ахмеде ибн Маджиде, его свершениях, созданными в прошлом, включая внушающий уважение вклад Шумовского
ПЕРВАЯ ИПОСТАСЬ-ТВОРЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ
Шумовский рисует светлую поэтическую картину юности Ахмеда ибн Маджида и его отношение к морю с ранних лет детства. Он пишет:
«С возрастом выросла его тяга к уединению. Эта недетская задумчивость отделяет его от приятелей, их становится все меньше: он часами просиживает на морском берегу, смотрит на катящиеся волны, притихший и неподвижный. Какие мысли охватывают его? Бывает ни о чем, просто надоедают шумные детские игры и он прибегает к бело-зеленому простору вод, чтобы насладиться тишиной. Но часто он ждет отца, который вот-вот должен вернуться. Тогда в этом ожидании, один за другим в памяти встают отцовы рассказы о дальних странах, затерянных островах, жемчужных ловлях, и возбужденное воображение рисует это все на колеблющейся ткани бесконечно рождающихся и умирающих волн.»
От описания Шумовским ранних лет юности Ахмеда ибн Маджида веет добродушием и симпатией. Так, автор пишет: «Мальчик, как и все другие сверстники резвый, подвижный, неуемный в играх то безуспешно лезет по гладкому стволу дерева, пытаясь добраться до птичьего гнезда, то сопя, возится во дворе, где дырявую лодку можно, как ему кажется в мечтах, превратить в неприступную крепость.»
Из картин, которые рисует нам творческое воображение Шумовского, мы выбираем эпизод, когда мальчик ожидает возвращения своего отца из долгого морского путешествия. Плетя ткань своего повествования, этот университетский исследователь раскрывает нам свое незаурядное литературное дарование.
Так, он пишет;
«Сегодня десятилетний мальчик еще затемно пришел на пристань встречать отца. Того уже много дней нет с моря, может быть, случилась беда и он отчаялся спастись? Нет, не должна произойти. Черные мысли опасений быстро покидают мальчика. Его отец знает, как вести корабль, какими бы высокими не были волны и как бы далеко не уходило его судно. Отец вернется, сойдет на берег. Он ласково взлохматит мальчугана, и пойдут они вдвоем в недальнее свое жилье. И потом начнутся новые и новые рассказы о самых крайних и далеких водах. Засияют широко раскрытые детские глаза, и нет-нет да дрогнет простуженный голос у старого моряка
«С божьей помощью, сын будет добрым помощником и станет сильным мужчиной»
Но где же отец? Вот уж уходит полуденный свет и лучи солнечного заката падают на поверхность вод. Где сейчас отцовский корабль, плывет ли он меж мрачных скал, где каждый миг может разбиться и утонуть? Или он качается у причалов далекого города, где на пряно пахнущем рынке шумит разноязычная речь и поглаживают свои крашеные хной бороды купцы в пестрых халатах! А может он устремился за жемчугом! Когда он вернется, спрошу-ка отца о жемчуге и как его находят, откуда этот струящийся блеск? Что он тогда ответит?
Задумавшись о жемчуге, мальчик вдруг замечает вдали колеблющуюся на волнах точку! Это его корабль, если, только бы не обмануться! Вот усталый моряк спускается по сходням и подбежавший мальчик, ухватившись за его тяжелую руку, тащит отца к дому.»
Шумовский продолжает рассказ, описывая разные эпизоды жизни Ахмеда ибн Маджида, его отношения в кругу семьи. Так через призму авторской фантазии звучит диалог мальчика с родителями.
«Вернулся ты, Маджид, тихо произносит жена, подходя к мужу и вздыхая с облегчением.
Слава Аллаху, бодро отвечает Маджид.
Ахмад каждый день ходил тебя встречать, продолжает жена, ты - цел и невредим -слава Аллаху
Улыбающееся лицо Маджида обращено к сыну и тот, улучив случай, задает ему вопрос, так долго зревший в его груди.
Расскажи, где добывают жемчуг?
Не висни на отце, строго замечает мать, не видишь, что он устал с дороги?
Маджид садится на диван и усталым, но в то же время твердым голосом говорит. Расскажу потом, тяжелый это труд, сынок!»
Одна их других тем, то, как Шумовский представляет картину раннего периода жизни Ахмеда Бен Маджида и его первых шагов на пути к морю. Так, он пишет:
«Дни шли своей чередой, летели годы и вот однажды пришел день, когда отец сообщил, что пора готовиться к выходу в море, и сказал:
Ахмад, завтра пойдешь со мной на корабль!
Сердце мальчика сильно забилось и от радости и от страха.
Дитя, он еще. умоляюще сказала мать.
Кончилось его детство, грустно промолвил отец. Я уж не молод, надо ему привыкать к труду на море да кормить семью. Придется ему приучаться к делу сейчас, не ждать же, пока борода вырастит.
На следующий день Ахмад впервые вступил с земли на корабль. Палуба закачалось под его ногами, и он схватился за борт. Отойди от борта, свалишься вниз, крикнул отец. Сядь посредине и держись за веревку.
Все было странно и ново: сосредоточенные лица отцовых помощников. Ахмед Бен Маджид звонко прочитал первую суру Корана. Моряки, стоя плечом другу к другу, повторяли вполголоса за ним слова молитвы. По мере того как расстояние между кораблем и сушей быстро увеличивалось, в груди Ахмада рос неприятный холодок
Не дрейфь, мне тоже было страшновато, когда мой родитель Мохамед Ибн Умар, да будет милостив к нему Аллах, впервые привел меня на корабль. Быстро поймешь, что глупец и бестолковый пропадут в море, а умному и сноровистому цены нет.
Когда суша скрылась из вида, отец ухмыльнулся. Куда мы идет, спросил его сын. Совсем недалеко - отвезем шерсть, а вернемся с сушеной рыбой в Джульфар. Это первый опыт. А в следующий раз плавать придется подольше!».
ВТОРАЯ ИПОСТАСЬ - ИСТОРИЧЕСКАЯ
В этой части книги «Последний "лев арабских морей"», которую мы перевели, Шумовский приводит факты, уже упомянутые в исторических исследованиях и трудах историков. Видно, что автор высоко оценивает деятельность Ахмеда ибн Маджида, подчеркивая практическое значение работ, оставленных выдающимся мореходом.
В этом контексте автор выделяет сочинение Ахмеда ибн Маджида, «Книга польз об основах и правилах морской науки» и пишет:
«Ему было тридцать пять лет, когда на бумагу легли первые строки этого труда. Это немного, если учитывать ценность книги, усилия и энергия, которые были брошены на ее создание, и огромный опыт, который предшествовал этому. Задачей проекта его сочинения было связать воедино то, что он изложил в своей первой книге, с тем, что приобрел в результате своих последующих опытов.
В основе успеха Ахмеда ибн Маджида лежит то, что он стал, как выражались арабы, «мужем двух главенств».Так обозначался человек, умевший владеть мечом и пером. Широкое распространение его «Книга польз…» как авторитетного источника объясняется не только лишь ясностью ее изложения и прекрасным стилем. Она содержит новые разделы посвященные мореплаванию, которые никто еще до него не разработал.
Это- главы о происхождении судоходства, о морально-нравственном долге мореходов, о том, что требуется для его соблюдения. В них описаны все побережья известного тогда мира, каким он представлялся за неполную тысячу лет до открытия Америки. Особое место занимают развернутые и точные данные о судоходных путях по Красному морю. Язык «Книги польз..» зиждется на богатстве арабской литературы и поэзии, которым автор учился у великих поэтов Ахталя, Умара Бен аби Рабии, Бен Муатазза, Ат-Туграна Он много заимствовал и у знаменитого Абу Нуваса, и ослепительного Джарира».
Из глубина веков, благодаря Шумовскому, до нас доходит голос разочарования и горечи араба. Так заговорил мореплаватель после прихода португальцев и помощи, которую он оказал им, приведя их экспедиции к берегам Индии. Это позволило португальцам установить свое господство над традиционными морскими маршрутами, которыми тогда пользовались арабы.
Автор пишет по этому поводу.
«Шестидесятилетний Ахмед ибн Маджид был свидетелем захвата португальцами просторов Индийского океана. В те времена арабские корабли были изгнаны со своих традиционных океанских путей и сведены до уровня каботажного плавания Их величие и гордость был растоптаны. Все это он глубоко переживал в своем сознании. Его изощренное мореходное искусство стало ненужным, появилось ощущение личной вины и ответственности перед жертвами португальцев, которых он привел к берегам Индии в 1498 году.
Ахмед ибн Маджид не находил себе покоя. После 1501 года он составляет три небольшие лоции, в которых излагаются привычные для мореходов сведения о морских течениях, высоте звезд и ветрах и вдруг неожиданный возглас «О, если бы я знал, что от них будет».
Здесь Шумовский берет под свою защиту А. Маджида, чтобы как-то облегчить его горечь и освободить от чувства вины. Он пишет
«Современные арабские авторы редко обращаются к этим событиям, которые накладывают тень на их историю. Одни - категорически отрицают связь Ахмеда Бен Маджида с приходом португальцев в Индии, другие - осуждают действия морехода и утверждают, что он продался за вознаграждение, которое обещали ему пришельцы. Есть и те, кто распространяет версию о том, что, якобы, нечестивые португальцы опоили доверчивого и доброго мусульманина вином.»
Шумовский не отходит от защиты героя своей книги в историческо-нравственной полемике по поводу подлинной роли Ахмед Бен Маджида в вопросе пособничества приходу португальцам. Они преподали жестокий урок мусульманам в Азии. Ученый пишет:
«Напрасно и самобичевание Ахмеда Бен Маджида и хлопоты оправдать его от обвинений. Ведь еще за четыре года до того, как этот мореход поднялся на палубу португальского судна, Мадрид и Лиссабон поделили между собой мир: мадридскому двору достался Новый свет, лиссабонскому –Старый. Наивно было бы думать что, откажись Ахмад от сопровождения португальских завоевателей, Васко да Гама не смог бы найти другого лоцмана, который бы повел его к берегам Индии, пусть и менее искусного чем наш герой».
ИТОГИ И РЕКОМЕНДАЦИИ
Благодаря переводу отрывков из книги «Последний "лев арабских морей» российского арабиста Теодора Шумовского, мы осознали, с одной стороны, научное и историческое значение великого ученого и морехода Ахмеда ибн Маджида, а, с другой, пролили свет на такой аспект, как научные интересы российских востоковедов.
По нашему мнению, это дает нам пищу для размышлений. Так, важно прислушаться к дружественным интонациям, которые круги российское востоковедение отличают от западных, где преобладают мотивы превосходства в науке и риторика высокомерия и пренебрежения.
В этой статье содержится призыв к российским арабистам исследовать вклад корифеев арабской культуры в формирование человеческой цивилизации, переводить их труды, знакомить с ними русскоязычных граждан. Это в то же самое время и призыв к ним следовать по стопам выдающегося российского ученого Теодора Шумовского, разделяя его уважительное отношение к Ахмеду ибн Маджиду, беря у него эстафету для дальнейшего научного поиска по теме наследия этого великого мореплавателя.
Важно также то, чтобы со временем и с появлением новых источников продолжали обновляться результаты изучения свершений и жизни этого выдающегося человека. Они способны перевернуть наши представления о Маджиде, которые зиждятся на утвердившихся в прошлом исторических фактах.
В этом контексте хочется кратко указать на результаты, к которым пришел доктор Султан Аль-Касми в своей книге « Заявление достопочтеннейших историков в оправдание Ибн Маджида». Эта книга ломает историческую гипотезу, утверждающую, что именно Ахмед ибн Маджид привел корабль Васко Де Гама в Индию Это историческое путешествие открыло новый великий период в отношениях между Западом и Востоком.
В этой статье арабской стороне также рекомендуется шире открывать двери для российского востоковедения, готовить кадры исследователей и переводчиков в этой области, укреплять отношения с научными и культурными институтами России. Это поможет обогатить арабскую библиотеку целой полкой сочинений плеяды мирового востоковедения, которая, к сожалению, пока остается вне поля зрения арабов.
