Шофер автобуса – мой лучший друг

Глава 5. Шофер автобуса – мой лучший друг.

Утром собирались неспешно. Во-первых, потому что отсутствие известного временного ориентира типа расписания движения автобуса не способствует ускорению сборов, а, во-вторых, обильная роса, выпавшая на поляне, не давала возможности приступить к сборке байдарок и сама по себе была неприятна для передвижения, так как помимо росы в наличии была еще и высокая трава. Когда подсохло, а завтрак был все-таки съеден, пара гонцов – Валерик и Коробань – отправились в Мозгово за транспортом. Настрой этих посланцев, в отличие от обессиленных вчерашних, был решительным, поэтому уже через полчаса они вернулись с радостной вестью, что грузовик будет, и у нас есть до его подхода на мост целых два часа. Даже при общей расслабленности этого времени для осуществления всех необходимых процедур более чем достаточно. Все стали потихоньку разбирать свои кораблики на составляющие, протирать их от многодневной грязи и складывать. Не торопился только один Коробань. Он явно чего-то ждал. Наконец, в тот момент, когда его напарница Марина отошла далеко в сторону, Сергей развил активность. Начал он с того, что извлек из носа байдарки тот самый многослойный полиэтиленовый пакет, с которым еще до начала плавания так скрытничала Марина. Держать этот пакет Сергей старался на вытянутой руке. Исходившей от пакета волной скверного запаха чуть не сбило с ног Алексея, собиравшего рядышком свою многострадальную Неву. «Фу, Серега, что это?» - поинтересовался Платонов, стараясь зайти к Сергею с наветренной стороны. «Т-с-с», - таинственно прошипел в ответ Сергей и быстро скрылся в группе близстоящих кустов.

Вернувшись Коробань долго мыл руки, периодически нюхая их и снова опуская в воду. Затем, наконец, Сергей вернулся, и под слово о неразглашении военной тайны поведал Алексею секрет загадочного пакета. Секрет состоял в том, что на стоянке, где мы собирали байдарки, Марина Фадеева нашла в стороне от основной поляны тело свежепочившего бобра. Представив себе, как прекрасно будет выглядеть у нее дома (или как подарок кому-нибудь не менее экзотично мыслящему) череп вышеозначенного животного, Марина не поленилась сходить за топором и в несколько точных и мощных ударов отрубила у бобра голову, которую тут же спрятала в принесенные для этого пакеты. В принципе, про наличие этого бобра Марина нам там же и рассказала, даже, может быть, делилась с нами своими планами по поводу черепа, в том смысле, как красиво он может выглядеть на книжной полке. Но никто из окружающих, кроме, может только одного Коробаня, и подумать не мог, что эта идея будет воплощена в жизнь. В течение всего плавания из носа судна, где был спрятан страшный груз, доносился сладковатый запах разложения, экспоненциально усиливающийся по мере усиления этого естественного биологического процесса. Те, кто в этой байдарке не плыл, запах не чувствовали, так как и ветер на реке, да и плыли борт-о-борт в этом походе мы крайне редко. А если кто и чуял слабенький такой запашок, то естественным образом списывал на какие-нибудь иные естественные причины. Раскалившийся вместе с байдаркой на второй дневке возле Погорелого Городища, пакет в последний день плавания стал уж совсем неприлично портить воздух, и Сергей еще накануне решил от него избавиться. И вот улучив удобный момент, Коробань исполнил задуманное, и поэтому его просьба о молчании относительно этого факта была понятна и легко исполнима. Марина, к слову, вспомнила о пакете и узнала о содеянном уже при приближении к одному из перевалочных пунктов нашего возвращения. И не так уж долго и горевала.

Транспорт тем временем был подан на мост, и мы потащили к нему наши пожитки. В суете сборов никто не удосужился заранее подготовить к посадке собаку. Ред, увидев грозно тарахтящий грузовик, неприятно удивился и отказался к нему подходить. Отказался подходить он также и к кому-либо из байдарочников, включая своих хозяев. Знакомое «ути-пути», «кис-кис-кис» и «иди ко мне, хорошая собачка» веяло вблизи дороги добрых десять минут. Ред радостно скакал на своих длинных лапах, но не подходил. Марина, как опытная хозяйка, решила совершить обходной маневр. Она двинулась обратно в только что покинутый лагерь, точнее – на поляну, где этот лагерь был. Расчет оказался верным, Ред тут же рванул за ней. Но собака наша тоже был далеко не дурак и поэтому рванул за Мариной с необходимым отставанием. Несолоно хлебавши, Марина вернулась. Водитель вопросительно и выжидательно смотрел на Марину. «Едем», - скомандовала она. «Как так?» – изумились товарищи. «Да вот так. Едем, я говорю. Я знаю, что делаю, - уверила Марина и полезла в кузов. – Проедем метров двести и остановимся. Собака одумается», - уверенно заявила она водителю, которому, вообще говоря, было совершенно все равно, потому что на размер договоренной суммы это уже не влияло». За Мариной в кузов полезли все остальные, кроме Насти, которой выпало почетное право ехать в кабине. Борт пока решили не закрывать. Марина через открытый борт попыталась еще раз вразумить Реда, который подошел почти вплотную к машине и с интересом смотрел вглубь кузова, куда скрылись его подопечные. «Иди сюда, глупое животное», - ласково просяще обратилась она к нему. Ред продолжал радостно махать хвостом. «Поехали», - скомандовала Марина. Машина тронулась. Ред залаял и побежал вслед. Через двести метров машина остановилась. Ред, подбежав к открытому кузову, тоже остановился. Марина спрыгнула с борта. Ред отбежал на безопасные десять метров и игриво залаял, махая хвостом. «Давайте проедем еще немного», - попросила Марина водителя и залезла в кузов. Машина тронулась. Ред, заливаясь лаем, побежал за машиной. Так как в этом месте мы уже въехали в собственно Мозгово, к лаю Реда присоединились все местные собаки, некоторые из которых даже пытались сопроводить его в его нелегком преследовании. «Стойте», - уже без уверенности в голосе скомандовала куда-то в кабину водителя Марина. Машина остановилась, но увлекшийся гонкой Ред проскочил вдоль борта чуть вперед. Пока Марина с одной стороны борта, а Колька с другой стороны пытались высунуть свои головы в поисках убежавшей собаки, открылась дверца кабины грузовика, возле которой как раз остановился Ред. Собака заглянул в кабину и увидел родное лицо Насти. «Редушка, иди ко мне», - ласково позвала его Настя. Ред видимо прикинул, стоит ли бежать за машиной до Зубцова все оставшиеся 27 километров или все-таки подъехать в прилично выглядящей, в отличие от кузова, кабине, и предпочел комфорт физкультуре. Одним махом Ред взлетел к Насте в кабину и устроился у Насти на коленях. «Все нормально, Ред здесь», - телеграфировала Настя в кузов, и машина наконец-то смогла нормально ехать. Сидящие же в кузове единогласно приписали случившееся тонкому и требовательному вкусу собаки. «Что Вы хотите, - радостно верещала хозяйка спасенного животного, - интеллигенция все-таки. А мы хотели, чтобы он с нами здесь ехал. Нет, его место действительно в кабине.»

До Зубцова долетели практически мгновенно. Дорога отличная, расстояние небольшое. По понятным причинам (перевозка людей в такого рода кузове не приветствуется органами надзора за правилами движения) водитель высадил нас на автозаправке на съезде на Рижское шоссе. В последний день мы решили особенно не напрягаться. Оставив у обочины Марину Платонову с частью багажа, все остальные, не так сильно нагруженные, двинулись до автостанции. Дополнительную порцию багажа отказался оставить только Аркадий, и его высокий рост усиливался взваленным на плечи пеналом от Таймени. Через какие-то пятнадцать минут показалось здание автовокзала. Однако, с большей радостью подошедшие обрадовались имевшим место быть рядом со зданием двум скромным коммерческим палаткам, разнообразно торговавшим пивом и всяческими к нему закусками. Вследствие этой радости произошел незначительный сбой в координации движений отдельных частей единого коллектива. Группа мужчин, прикупив себе пива на дорогу и взяв бутылочку для ожидавшей Марины, отправились за оставшимся багажом, и только после их ухода размякший от моментально выпитого живительного напитка Алексей удосужился ознакомиться с расписанием движения автобусов. Билетов на проходящий автобус из Ржева прямо Москвы не ожидалось, зато свободно были куплены билеты до Шаховской, уверенность отъезда из которой никем не ставилась под сомнение. До отъезда было еще вполне достаточно времени, оставшиеся на вокзале успели выпить еще по паре бутылочек и даже найти в окружающем пространстве надлежащее место для слива переработанного напитка. Но сбой состоял в том, что ушедшие не знали даже приблизительно времени предстоящего отъезда, а попив пива, вели себя не менее расслабленно. За двадцать минут до назначенного времени отхода был подан автобус, а остатки коллектива не появлялись. Автобус был уже загружен багажом, навстречу с единственной целью ускорить (все надеялись, что все-таки не начать, а именно ускорить) движение готов был отправиться гонец, а Алексей уже готов был начать переговоры с водителем

… родное лицо Настеньки …

о необходимости остановки в районе продвигающейся группы, когда показались долгожданные товарищи, неспешно идущие по мосту с бутылочками пива в руках. При виде энергично машущих им со станции и подгоняемая их же криками, группа нашла в себе силы ускорить темп движения до легкой трусцы, и к автобусу они подошли минута в минуту от расписания.

Автобус был совсем небольшой, пассажиров в нем тоже почти не было. Он неспеша катил по Рижскому шоссе в сторону Шаховской, мы попивали купленное на дорогу пиво. Минут через двадцать от начала пути автобус под крики «Ура!» преодолел тот самый мост через Держу вблизи Погорелого Городища, под которым начала набирать свои три метра дыр Нева, и вдруг свернул направо. Пока мы пытались сориентироваться, куда же это и зачем он свернул, автобус миновал информационную табличку «Погорелое Городище» и остановился. Представители двух групп, в свое время посещавших это селение, с радостью узнали в домике, возле которого и находилась автобусная остановка, свой любимый и уже почти родной сельмаг № 2. Эту неожиданную встречу необходимо было отметить. Удостоверившись у водителя, что в течение пяти минут он отсюда не отъедет, самые шустрые представители этих двух групп рысью бросились в магазин и столь же стремительно вернулись оттуда, еле умещая в руках купленное пиво. Автобус закрыл двери и мы теперь уже явно надолго простились с полюбившимся нам магазинчиком.

Когда первая, продолжительностью не менее 0,5 литра пива на брата, радость прошла, выявились существенные недочеты, связанные с природой и объемом потребляемого продукта. Нестерпимо захотелось выйти. Указатели на трассе отсчитывали километры до Шаховской и желающие на природу производили в уме несложные вычисления предполагаемого времени прибытия и сравнивали результаты с остатками собственной воли. По счастью, Шаховская находится очень недалеко от Погорелого Городища (что-то около 50 км), поэтому воли хватило, да еще и оставалось немного. На самом-то деле, по сравнению с тем, что еще предстояло испытать, воля еще даже не напрягалась. Едва выйдя из автобуса, часть особенно страстно желающих на полусогнутых ногах отправилась за кирпичную стену, отделяющую железнодорожные пути от автовокзальной площади, и которую мы присмотрели еще на пути из Москвы. Другая часть смогла сначала выгрузить багаж из автобуса, и лишь потом последовала примеру уже возвращавшихся со счастливыми лицами товарищей. К сожалению, электричка до Москвы предполагалась очень нескоро, поэтому мы опять предпочли автобус. Погрузив багаж и закупив еще пива, мы разместились на местах в корме автобуса. Когда автобус тронулся, немедленно появилась первая проблема – мотор нещадно нагрелся и стал поджаривать сидящих на самой последней скамье. Особенно чудесно себя чувствовал Валерик, сидевший по центру не только скамьи, но и высокотемпературной аномалии. Сначала он еще шутил, помогал Марине Платоновой нарезать колбасу, а затем затих в блаженной истоме. «У тебя там еще ничего не сварилось?»,- спросила Валерика заботливая Марина, которой в силу своего соседства с Петровичем тоже было нелегко. «Нет, не сварилось, - безучастно ответил Валера, - но скоро вылупятся: один петушок и одна курочка».

Вторая проблема появилась после кратковременной остановки в Волоколамске. Самый молодой и быстрый из нас – Коля – сбегал в киоск и купил еще пива, сколько смог унести. Вот это пиво было уже явно лишним. И так испытывающие легкое томление любители перешли в состояние легкого нетерпения к выходу. Наиболее осмотрительные, каковых набралось около половины личного состава, вежливо воздержались от дополнительной нагрузки на мочевой пузырь, отчего доза для оставшихся практически удвоилась. Километров за 60 до предприняла попытку выйти, а именно: обратилась к водителю с просьбой срочно организовать санитарную остановку. Водитель отказал, сославшись на то, что он едет по супертрассе, на которой подобные остановки в силу разметки полосы движения просто запрещены. Недоуменная Марина вернулась и сообщила не менее грустным и отчасти уже неспособным встать с пассажирского кресла товарищам печальную весть. Не успела Марина сесть на свое место между наиболее наравне с ней страждущими Валерой и Татьяной, как за окном промелькнул самый что ни на есть карман дороги, т. е. самая что ни на есть санитарная стоянка в ее дорожном понимании. Марина повторила выход к водителю, ссылаясь на проведенные наблюдения. Водитель не отреагировал. Он что-то пробурчал себе под нос – то ли то, что для него сплошная белая полоса является самой сплошной из всех полос, и до Москвы она на станет менее сплошной, то ли то, что он рейсовый автобус, и в его расписании не предполагается остановки в указанном Мариной месте, да и вообще до самой Москвы ни одной остановки. В общем, что-то пробурчал, и Марина опять вернулась ни с чем. Вернувшись, она, сначала в одиночку, затем вместе с Татьяной, стала проводить психологическую обработку водителя. С периодичностью раз в две-три минуты девчата начинали громко петь один и тот же фрагмент известной песни: «Здесь остановки нет, а мне – пожалуйста. Шофер автобуса – мой лучший друг. Пам-пам.» Это «пам-пам» являлось уже творческой доработкой поющих, направленной на усиление эффекта психологического прессинга. Водитель не реагировал. Девчата заводили по новой. Привлекся было к их дуэту и Валерик, но затем опять замолчал – экономил силы. После затянувшейся паузы, потраченной на восстановление убывающей силы воли, Марина, судя по всему зрительно представив себе первые последствия своего выхода из автобуса, затянула: «Издалека долго течет река Волга». После утихшего хохота, который подрывал остатки терпения, девчата выдали еще несколько раз про своего лучшего друга, который, гад, так и не собирался останавливаться. Да уже было и негде, – автобус миновал МКАД.

Последние минуты до конечной остановки Марина и Таня держались на одних морально волевых. Морали и воли осталось так мало, что они даже перестали петь и только иногда вздыхали. Так горько-горько

… Таня держалась на одних морально волевых …

вздыхали. Как в плохом кино. Когда автобус уже повернул к метро Тушинская, Марина, собрав волю в кулак, рванула на выход. Водитель не спеша парковался в тесноте цепи автобусных остановок. Марина решила не ждать окончательной парковки, рывком открыла дверь и, выскочив на ходу, исчезла за первым попавшимся заборчиком. Когда автобус наконец-то остановился окончательно, по проходу пулей пролетела Татьяна и тоже скрылась где-то в безлюдных местах. Пока стойкие, хотя и тоже страждущие отойти, товарищи выгружали багаж, вернулась Марина. Счастью на ее лице не было предела. Она без умолку верещала. Верещание сводилось, в основном, к желанию провести экскурсию по местам ее (Марины) боевой славы. Кто-то откликнулся, и Марина, продолжая так же жизнерадостно и беспрерывно говорить, увела экскурсанта за тот самый приземистый заборчик. Экскурсанту предстала перед глазами неимоверных размеров лужа, на которую Марина гордо указывала и говорила что-то вроде «Вот!» Здесь было необходимо восхищаться, и экскурсант восхищался. Действительно, было чему. Из этого пенистого водоема могло вытечь все, что угодно, хоть та самая Волга, о которой так долго пели еще совсем недавно Марина и Татьяна. Другая же Марина, решив, что для подобного рода мероприятия куда более подойдет серийный МакДональдс, отправилась в этот стоящий неподалеку представитель сети бесплатных туалетов по всей Москве. (Знатоки Европейских городов могут заверить, что эта бесплатная сеть тянется аж по всей Европе, тогда как в Америке уже попасть в туалет в МакДональдсе можно только через менеджера, владеющего соответствующим ключом, который открывает только клиентам, прикупившим хоть что-нибудь и могущим показать по этому поводу чек.) Появление в закусочной босой Марины, чей наряд изобиловал различными походными пятнами и сопровождался сильным запахом костра, было встречено массовым поворачиванием глаз и голов в ее сторону. Пройдя через весь зал, Марина надолго скрылась в необходимом ей кабинете. Когда она возвращалась, то у входа столкнулась с целой мужской делегацией, направлявшейся туда же. Несмотря на то, что трое появившихся мужчин были в обуви, запах, следовавший перед ними, с ними и за ними, в сравнении с Мариной утроенный их тройным присутствием, произвел может быть меньший визуальный, но существенно более обонятельный эффект на присутствующих. Когда дверь только открылась, из середины зала уже донеслось: «Ну вот, еще трое». Хотя никто из присутствующих, тем боле из менеджеров, не попытался воспрепятствовать шествию чумазых байдарочников, вожделенно глядящих на букву «М» в противоположном конце зала. Да и хотел бы я посмотреть, как они попытались бы это сделать. Это ж Вам не Америка, в конце концов.

Совершив все необходимые процедуры, народ двинулся в метро. Имея такую проблему при входе в этот вид транспорта, как Ред, Марина заранее собралась с силами для дискуссии с контролером, а заодно зажала в руке иногда помогающий тариф – 50 руб. К удивлению вошедших не только эти 50 руб., но и какие-то вообще руб. за проезд платить Марине не было никакой необходимости. Контролерша была так увлечена битвой с велосипедистом, который упорно не хотел оплачивать провоз своего багажа, да еще и застрял в турникете самим велосипедом, что на Марину с Редом у нее просто не хватило глаз, и вся компания в полном сборе спокойно ввалилась в метро. Вообще-то я не очень завидую тем пассажирам, которым случается, т. е., прямо говоря, везет, ехать с нами в переполненном вагоне метро, когда мы возвращаемся. Мало того, что мы негабаритны, мы еще не в меру шумны и имеем присущий нам запах костра, который нравится далеко не всем представителям московского пассажирского братства. Но не пешком же ходить, право слово. Мы приблизились к кольцевой и наступило время разделения на отдельные группки в зависимости от места проживания. Прощания были долгими и слезными. Вышли Сашины с Валериком, вышла Марина Фадеева, эффектно держа в вытянутой руке свою разделочную доску, вышли Ханджяны, вышел Олежка. Только Платоновым и Кольке еще предстояло долго ехать по прямой до своих любимых Кузьминок.

Ну и в качестве маленького эпилога.

В тот период Кузьминки были в массовом порядке облюбованы девчонками не самого тяжелого поведения. Они огромными толпами стояли в тени между домиков, ожидая построения на просмотр, когда подъезжал очередной страждущий любви и ласки клиент, а, при ненастной погоде или просто прохладным вечерком, спускались в подземные переходы и лущили семечки или грызли сухарики. Выйдя на своей остановке из автобуса, группа местных Платоновых и примкнувший к ним Колька, завернули в подземный переход под Волгоградским проспектом. Ред, учуявший свои родные места, быстро протащил Марину по лестнице сквозь неровный строй миниюбок, и уже взбирался по лестнице с противоположной стороны. Никем не напрягаемые Коля и Алексей тоже, но гораздо более неспешно начали движение мимо девчонок. Нагруженные и небритые байдарочники явно были не из числа потенциальных клиентов, поэтому движение их не вызвало особых эмоций у лузгательниц семян подсолнечника. И только одна миниюбка, глядя в спины, точнее в покрывавшие их байдарки, завистливо и сладко вздохнула: «Эх, а я бы тоже с таким удовольствием в поход сходила», и задумалась о своем неуловимом девичьем счастье. Вот ведь, оказывается, и мы можем сеять разумное, доброе и вечное, и даже среди тех, в кого и без греха не кинешь камнем.