Лётчики со сбитого в сентябре 41-го самолёта

Лётчики со сбитого в сентябре 41-го самолёта

Из воспоминаний уроженца и жителя д. Витка

Константина Михайловича Самойлова (1927 г. р.)

(записано в сентябре 2001-го, в записи сохранены особенности местного говора)

…Дак вот дядя Саша Потёмкин (это Бармой-то мы называем его) – это он жил до войны

в двухъетажном доми.. Ишо самолёт упал! Лётчика привезли – сломаны ноги. Дак я хлеб но-

сил к ему, ён.. Оны (хозяева дома) жили внизу, а ён (раненый летчик) лежал вверьху. Я было как

захожу – он сразу на меня (пистолет как наставит)! Бере – на груди (у него) тут и лежи, пис-

толет…

Упал, немцы… (А где упал?) Ну вот тут в лесу! А один (погибший лётчик) захоронян вот

здесь был, где вот эта часовня, на часовенки. А потом его перехоронили на кладбищо в Мо-

тохово. (А кто был погибший летчик?) Это – с этого же самолёта, только другой, он, видимо,

пулемётчик был, что два пулемёта ему по бокам положили в гроб и тут похоронили (у ча-

совни). А потом это косьё (останки) перевезли туда вот в Мотохово.. А один этот (лётчик), ко-

торой на ногах-то был.. Мы через лес бежали, что.. Дым-то высокой! А он (немецкий самолет?),

знаш, это – всё лятает и вот всё стриляет с этого, строчыт!! А крыши-то (в деревне) всё соломён-

ны были, понимашь-ты. В крышу-то так эты пули-то с огнём так и торгаецца!! Как-то не за-

горилось, понимашь, тогда же вить не было не шиферов, ничего, ни дранок, ничего не было,

всё было покрыто арожью, соломой.. И вот мы прибежали к этому к самолёту – там всё рвё-

цца!! А он (раненый лётчик) лежит, голова у него вот так торчыт с кабины – то и с носу, и с

ушей кров тая-то так и кипи!! Выташшыли его, а потом-от лётчик (другой) выходе: «Все от са-

молёта прочь! – с ноганом вышол. – Не шевелицца!». Подходит: «Кто старший?». А Гриша та-

кой был Бахвалов председателём у нас, он – с винтовкой: «Я старшой» - «Документы!». Ну, он

показал ему (лётчику) свои документы.. А штож, мы все маленьки были дак.. «А это?» (на нас

лётчик показывает) – «А это всё наши» - «Давай, берите полатку, пойдёмте, у меня один в ле-

су». Это он одного отташшыл (в лес), а этот – как и убитой он – он так в хвости и гори! По-

нимашь, у его ото всюду кров кипит просто!! Опалившы весь тут. Не узнать! Голову (обожгло)..

Пришли к тому (в лесу), а ён (своему товарищу): «Прыкончы меня! Прыкончы меня!» - про-

сит, чтоб он пристрелил. А он от его обрал (отобрал) всё – и ноган, и.. Ну всё-всё обрал! Ниче-

го ему не оставил: «Сичас мы тебя спасём, спасём!». Положили на полатку, вот на жердин-

ках на этых через лес его к нам принесли. Принесли, а председатель-то этот (Бахвалов) гово-

рит: «Кажный день обеспечче его питаньём, пока мы не прыедим» (видимо, Бахвалов поехал с

лётчиком Мешковым). А немцы-то в Киришах! Вот потом я носил с Мотохова ему (раненому

лётчику), ситник (белый хлеб) было принясу – «Посиди!» (говорит мне), а он лежал на парашу-

тах, парашуты сложены так.. Ни матраса, ничего же не было! Голо жили дак. И вот этым же

и окутывалсы парашутом, понимашь ты. У его перебиты обе ноги были – он, как упали-то,

видимо, его жженуло (зажало) железом, и – обе ноги перебиты…

Вот потом самолёт двухкрылый этот, кукурузник (По-2), прилетил, только за деревней сил –

как будто кто позвонил – сразу немец лети!! «Все – прочь!!» (закричали прилетевшие). А штож

мы, думашь, хоть робетишок-то тогда много было, мы все на поли-то, хорошо же видно. А он

(вражеский самолет) над самым вот и строчыт ниц – по сеням, понимашь?! Оны (прилетевшие)

бигом забегали, сразу его (раненого) пяхнули – он ревит (кричит)! Штож, ему больно, ревит.. Ну,

самолёт сразу пошол-пошол-пошол за лес и нисколько ни поднялса – так над макушкам и

пошол, понимашь ты, в сторону Волховстроя.. (А немцы в это время в Киришах были?) Да-да,

немцы в Киришах были, они два года стояли.. (А когда это с самолётом было?) Это было, по-

нимаешь ты, вот клюкву-то эту вот и носили ваккурат, по ягодам шли, ага…

Комментарий

Судя по этому рассказу, погибший стрелок-радист Николай Рюмин (из экипажа Мешкова)

был первоначально похоронен у старой часовни в д. Витка, причем интересно, что похорони-

ли его в гробу, куда вместе с погибшим положили два пулемёта (!) – видимо, захоронение

производилось под руководством Платона Мешкова. Впоследствии, и надо полагать, уже по-

сле войны, останки лётчика из Витки были перенесены на общевоинское братское захороне-

ние в Мотохово (центр местного куста деревень, куда входит и д. Витка).

Вероятно, в сентябре 41-го наших воинских частей в д. Витка еще не было, поэтому вместе

с Платоном Мешковым пошел проводником председатель Григорий Бахвалов.

Раненому лётчику Николаю Шаболтаю помогали многие жители Витки, что называется, всем

миром. Многие заходили в дом к Антоновым, чтобы поговорить с лётчиком о делах на фро-

нте, а ребятишкам, видимо, и так было очень интересно видеть настоящего советского боево-

го лётчика.

Еще один момент из воспоминаний – это преследование и обстрел наше-

его «кукурузника», прилетевшего за раненым Шаболтаем, немецким самолётом. Атакуемый

немцем наш самолет низко над лесом пошел в сторону Волховстроя, но вот ушёл ли он от

преследования? Если, по словам , за раненым прилетели в ноябре, то это прос-

то невероятно! Ведь в это же время Витка была занята немцами: 28 октября немцы заняли

Пчевушку, 30 ноября заняли Мотохово, 1 ноября заняли Заднево, а 2 ноября атаковали наш

сапёрный батальон в Рысино, окружая, таким образом, части 310-й СД, оборонявшейся по ре-

ке Черной и на Волхове. Витка как раз была захвачена 1-2 ноября. Возможно, что забирали

лётчика почти под носом у наступавших немцев – этим и объясняется преследование немец-

кого истребителя. Хотя, я предполагаю, что за раненым Шаболтаем прилетали всё-таки где-то

в конце октября, когда немцы были еще только в р-не Мотохова (6-7 км от Витки)…

Павел Самбук