Районная научно-практическая конференция,
посвященная 200-летию Победы России в Отечественной войне 1812 года
Последствия Смоленского сражения. Барклай: изменник или спаситель армии?
Автор: ,
учитель истории
МБОУ Туголуковская СОШ
г. Жердевка
2012г.
Аннотация
Исследовательский проект «Последствия Смоленского сражения. Барклай: изменник или спаситель армии?» повествует об одной из самых героических страниц отечественной войны 1812 года – Смоленском сражении августа 1812 года, и о последствиях этого события. Проблема, затрагиваемая на страницах проекта – как оценивать поведение Барклая после битвы: победителя не было, но Барклай дал приказ отступать. Общественное мнение стало считать его чуть ли не изменником и предателем. Разобраться в данной ситуации и поможет данное исследование.
Оглавление
Введение
Биография Барклая
Ход Смоленского сражения и его итоги
Оценка деятельности Барклая современниками
Заключение
Список использованных источников и литературы
Приложения:
Фотография Барклая де Толли. . 10
Карта Смоленского сражения
Картина неизвестного художника «Смоленское сражение» . . 12
Введение.
Данная работа посвящена оценке результатов Смоленского сражения Отечественной войны 1812 года и действий главнокомандующего войсками Барклая де Толли. Цель работы: определить, какую же историческую роль сыграл Барклай - изменника или спасителя армии. Задачи исследования: проанализировать исторические источники данного периода, изучить литературу по теме, познакомиться с точками зрения историков на события. В ходе исследования выдвигается гипотеза: в обществе сложилось мнение о Барклае как об изменнике, ведущем Наполеона в Москву. Обоснованием данной гипотезы можно считать часто встречающуюся в монографиях и другой специальной литературе версию о том, что из-за решения Барклая отступить из Смоленска возникает подозрение: а была ли альтернатива поведения главнокомандующего, и почему было принято такое решение.
В процессе работы над проектом использовались хронологический и сравнительно-исторический методы исследования.
Барклай де Толли () происходил из древнего шотландского баронского рода. Его предки в начале XVII века из-за религиозных преследований переселились в Германию, а затем — в Прибалтику, дед был бургомистром Риги, отец служил в русской армии и вышел в отставку в чине поручика. Сам Барклай воспитывался с 3-х лет в семье своего дяди — бригадира русской армии Е. фон Вермелена. По обычаю того времени в 1767 был записан на службу гефрейт-капралом в Новотроицкий кирасирский полк, а действительную службу начал с 1776 в рядах Псковского карабинерного полка, уже имея чин вахмистра. В 1778 он получил первое офицерское звание — корнета, а с 1783 по 1790 занимал адъютантские должности у ряда генералов.
Боевое крещение получил во время русско-турецкой войны в 1788 при штурме Очакова в армии , затем участвовал в русско-шведской войне 1788-90 и кампании 1794 против польских инсургентов, где за проявленную храбрость был награжден орденом Св. Георгия 4-го класса. Его исполнительность и отвага в бою очень скоро была замечена, и с 1794 он последовательно поднимался по ступеням служебной лестницы: командовал батальоном, полком, бригадой, дивизией. В 1798 cтал полковником, а в 1799 — генерал-майором. Особенно отличился в кампании , командуя арьергардными отрядами, сражался под Пултуском и Прейсиш-Эйлау, где был ранен и вынесен с поля боя без сознания. За геройское поведение получил чин генерал-лейтенанта и вновь отличился в русско-шведской войне . За переход по льду через пролив Кваркен и занятие шведского г. Умео был награжден чином генерал от инфантерии, а вскоре назначен главнокомандующим армии в Финляндии. Его военно-административные способности по достоинству оценил император Александр I. C 1810 по 1812 он занимал должность военного министра, именно на него была возложена вся подготовка предстоящей войны с наполеоновской Францией. За это время он успел провести ряд важных мероприятий: строительство инженерных сооружений, создание тыловых баз, совершенствование дивизионной и создание корпусной системы, упорядочение штабной службы, создание разведывательных органов, реформа полевого и высшего военного управления. При нем стали вводиться в практику новые принципы боевой подготовки войск — обучение меткой стрельбе и действиям на пересеченной местности. К его заслугам необходимо отнести и выработку перед 1812 правильной стратегии против такого противника, как Наполеон. Основываясь на полученных разведывательных данных о значительном численном превосходстве французских сил, он предложил оперативный план, рассчитанный на затягивание военных действий по времени и в глубину русской территории.
В первый период Отечественной войны 1812 года Барклай занимал пост главнокомандующего 1-й Западной армии и смог, несмотря на сопротивление части генералитета и офицерского корпуса, воплотить довоенный план в жизнь. С начала военных действий организовал отход русских войск, и его части избежали ударов превосходящих сил противника. После соединения двух Западных армий у Смоленска стал осуществлять общее руководство их действиями и продолжил отступление, что вызвало взрыв недовольства и обвинения в его адрес в армейской среде и русском обществе. После назначения и прибытия к войскам остался главнокомандующим 1-й Западной армии. В Бородинском сражении ему подчинялся центр и правый фланг. По мнению многих современников, в этот день он искал смерти и во время битвы появлялся на самых опасных ее участках. Его умелое руководство при Бородино получило высокую оценку Кутузова, считавшего, что во многом благодаря проявленной им твердости было «удержано стремление превосходящего неприятеля» на центр русской позиции, а «храбрость его превосходила всякие похвалы». В награду получил орден Св. Георгия 2-го класса. На военном совете в Филях Барклай выступил главным оппонентом , подвергнув критике избранную им позицию на Воробьевых горах, и первым решительно высказался за оставление Москвы с целью сохранения армии. Организовал прохождение отступающих войск через Москву.
21 сентября после того как по собственной просьбе был уволен от командования, покинул армию. Во время заграничных походов русской армии 1813-14 гг. с 4 февраля 1813 вступил в командование 3-й армии. Войска под его началом взяли крепость Торн, отличились в сражении при Кенигсварте, участвовали в Бауценском сражении. В 1813 Барклай был назначен главнокомандующим русско-прусскими войсками, а после вступления Австрии в ряды союзников командовал русско-прусскими войсками в составе Богемской армии. Под его руководством была одержана победа под Кульмом (награжден орденом Св. Георгия 1-го класса), а как одного из главных героев победы в Лейпцигском сражении его вместе с потомством возвели в графское достоинство Российской империи.
В кампании 1814 он успешно командовал войсками при Фер-Шампенуазе и при взятии Парижа, за что получил чин генерал-фельдмаршала. После окончания военных действий стал главнокомандующим 1-й армии, во главе которой совершил вторичный поход во Францию в 1815 и за смотр русских войск у г. Вертю получил княжеский титул. Похоронен в имении жены Бекгоф в Эстляндии. Вернемся к Смоленскому сражению. Окрестности Смоленска переходили из рук в руки.
Скоро передовые казачьи разъезды сообщили, что французы оставили Поречье, а также Рудню и Велиж. Больше того, 14 августа они переправились на левый берег Днепра. Теперь наносить удар становилось бессмысленно. В этой неудаче современники обвинили Барклая-де-Толли, упустившего шанс нанести по французам хоть какой-то урон. В результате усилились его разногласия с Багратионом. Главнокомандующего упрекали в медлительности и нерешительности, народ жаждал как можно скорее выгнать Наполеона из России, и авторитет Барклая падал. Ситуацию осложняло европейское происхождение де Толли.
Ночью на военном совете было решено оставить сгоревший город и прекратить его оборону. 1-я русская армия отошла к северу по дороге к Поречью, а Дохтуров успел очистить Смоленск и уничтожить мост. С утра 18 августа французы заняли опустевший город. Багратион пошёл на Дорогобуж по Московской дороге, к Соловьевой переправе через Днепр, освобождая путь 1-й армии. Армия Барклая-де-Толли выходила на Московскую дорогу кружным путём. Из Смоленска Московскую дорогу прикрывал арьергард в несколько тысяч человек под командой генерал-майора Тучкова. Чтобы дать возможность всей 1-й армии выйти на Московскую дорогу, 19 августа Барклай-де-Толли провёл кровопролитное оборонительное сражение у Валутиной горы близ реки Колодни.
Битва под Смоленском навсегда вошла в историю военной науки. Русская Армия сумела в течение суток сдерживать атаки превосходящих сил противника, отвлечь основные силы Наполеона от продвижения к Москве, что позволило выиграть время. Французы потеряли под Смоленском часть своих войск, измотали основные силы и не были готовы к тому, чтобы уничтожить Русскую Армию. Каждый день в тылу противника шла непрекращающаяся партизанская война, из-за которой Наполеон терял солдат и военные обозы. Французы так и не решили ни одну из своих стратегических целей: не дали Русской Армии генеральное сражение, не отрезали ей путь на Москву, не разделили её на части. Наши войска не только сохранили боеспособные части, но и уничтожили небольшое количество солдат противника, что его определённым образом ослабило.
Карл фон Клаузевиц, участник тех событий, педантично, по-военному дал оценку Смоленскому сражению: «Здесь мог произойти лишь частный бой, который не мог внести изменения в общее положение обеих сторон, выражавшееся в наступлении французов и отступлении русских… Бои под Смоленском, как мы видели, приняли форму и оборот, вполне отвечавшие для русских смыслу кампании 1812 г., однако, даны они были большей частью из побочных сражений и без отчётливого понимания перспектив этой кампании».
Барклай всегда стремился к тому, чтобы не допускать крупного сражения, главное-сохранить армию. Но многие не соглашались с такой позицией. Сражение за Смоленск не выявило победителя, тем не менее Барклай дал приказ отступать. Он считал, что перевес в силах по-прежнему на стороне Наполеона, но время работает не в его пользу, а потому надо отступать, пока не изменится соотношение сил. Багратион не скрывал своего недовольства тактикой Барклая. Поползли слухи об измене. Здесь мне хотелось бы отметить, что по-моему мнению, это самый спорный момент его деятельности. Скорее всего, сыграло свою роль предвзятое отношение Багратиона и других военачальников к военному министру. Багратион с гневом отнесся к отходу Барклая от Смоленска. Его письмо к Ростопчину от 14 августа из деревни Лушки полно негодования: “Я обязан много генералу Раевскому, он командовал корпусом, дрался храбро... дивизия новая... Неверовского так храбро дралась, что и не слыхано. Но подлец, мерзавец, тварь Барклай отдал даром преславную позицию. Я просил его лично и писал весьма серьезно, чтобы не отступать, но я лишь пошел к Дорогобужу, как (и он) за мною тащится... клянусь вам, что Наполеон был в мешке, но он (Барклай) никак не
Карл фон Клаузевиц «Поход в Россию».
соглашается на мои предложения и все то делает, что полезно неприятелю... Я вас уверяю, что приведет Барклай к вам неприятеля через шесть дней... Признаюсь, я думаю, что брошу Барклая и приеду к вам, я лучше с ополчением московским пойду”.
Багратион рвался в бой, хотя тут же, в этих же письмах, признает, что у нас всего 80 тысяч (по его счету), а Наполеон сильнее. “Отнять же команду я не могу у Барклая, ибо нет на то воли государя, а ему известно, что у нас делается”.
Чем больше подробностей о поразительном поведении русских солдат в Смоленске доходило до Багратиона, тем более возрастала его ярость: “Больно, грустно, и вся армия в отчаянии, что самое опасное место понапрасну бросили”. Он убежден, что Смоленск можно было отстоять: “Войска наши так дрались и так дерутся, как никогда. Я удержался с 15 тысячами более 35 часов и бил их, но он не захотел остаться и 14 часов. Это стыдно и пятно армии нашей, а ему самому, мне кажется, и жить на свете не должно. Ежели он доносит, что потеря великая, неправда. Может быть, около 4 тысяч, не более, но и того нет. Хотя бы и десять, — как быть, война”. Русские войска были великолепны под Смоленском, это мы знаем и из французских источников. “Артиллерия наша, кавалерия моя истинно так действовали, что неприятель стал в пень...” Барклай перед битвой дал Багратиону честное слово, что не отступит, и нарушил его. “Таким образом воевать не можно, и мы можем неприятеля скоро привести в Москву”, — писал 19 августа Багратион царю (“Аракчееву” для царя). Багратион требует собрать 100 тысяч под Москвой: “или побить, или у стен отечества лечь, вот как я сужу, иначе нет способа”. Его больше всего беспокоят слухи о мире: “Чтобы помириться, — боже сохрани! После всех пожертвовании и после таких сумасбродных отступлений мириться! Вы поставите всю Россию против себя, и всякий из нас за стыд поставит носить мундир... война теперь не обыкновенная, а национальная, и надо поддержать честь свою... Надо командовать одному, а не двоим... Ваш министр, может быть, хороший по министерству, но генерал не то что плохой, но дрянной, и ему отдали судьбу всего нашего отечества... Министр самым мастерским образом ведет в столицу за собой гостя”. Злят и беспокоят Багратиона и немцы, в изобилии кружащие вокруг главного штаба: “Большое подозрение подает всей армии флигель-адъютант Вольцоген. Он, говорят, более Наполеона, нежели наш, и он все советует министру”. Багратион считает, что при отступлении от Смоленска русские потеряли более 15 тысяч человек (т. е., значит, почти в четыре раза больше, чем в самой битве): “Я не виноват, что министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и все имеет худые качества. Вся армия плачет и ругает его насмерть”. Багратион требует подкреплений и чтобы “перемешать” милицию с кадровыми войсками, а иначе, “ежели одних пустят, плохо будет”. “Ох, грустно, больно, — кончает Багратион, — никогда мы так обижены и огорчены не были, как теперь... Я лучше пойду солдатом в суме воевать, нежели быть главнокомандующим с Барклаем”.
Письмо Багратиона Ростопчину от 01.01.01 г.
Между тем из армии приходили такие вести, которые не позволяли дольше медлить с решением вопроса о главнокомандующем.
писал о том, что положение Барклая в армии после падения Смоленска сделалось просто невозможным. В Дорогобуже все корпусные командиры явились к цесаревичу Константину и заявили ему о дурном состоянии армии, о неравной борьбе, “в особенности если армией будет продолжать командовать Барклай де Толли”. После этого Константин, никогда не блиставший избытком мужества, явился к Барклаю просить о паспорте для отъезда из армии. Барклай пробовал переубедить Константина, но тот все-таки уехал, заявив, что он хорошо знает положение и что он едет в Петербург, чтобы заставить своего брата заключить мир.
Конечно, отъезд Константина был немедленно использован против Барклая. Делу был придан такой оборот, будто Барклай “выслал” цесаревича из армии, а Константин “является в самом лучшем свете, несмотря на свое предосудительное поведение, так как говорят, что генерал его захотел удалить за то, что он громко высказывал правду”.
Но хуже всего для Барклая была яростная борьба Багратиона против него, необычайно обострившаяся.
Отношения между Багратионом и Барклаем после выхода из Смоленска с каждым днем отступления становились все напряженнее. Багратион стал в самом деле обращаться с Барклаем как с подозреваемым в измене. Наконец 28 августа Багратион получил рескрипт царя о назначении Кутузова вместо Барклая.
Когда 29 августа отступающая русская армия пришла в Царево-Займище и тут узнала, что Александр сменил Барклая и назначил главнокомандующим князя Кутузова, Барклай был потрясен и унижен этим актом. “Если бы я руководим был слепым, безумным честолюбием, то, может быть, ваше императорское величество изволили бы получать донесения о сражениях, и, невзирая на то, неприятель находился бы под стенами Москвы, не встретя достаточных сил, которые были бы в состоянии ему сопротивляться” , — писал Барклай царю.
Барклай тяжело переживал ряд непрерывных обид до Царева-Займища, и вдруг новое, страшное оскорбление, этот внезапный удар в Цареве-Займище. Спустя девять дней после отставки, на другой день после Бородина, Барклай сказал Ермолову: “Вчера я искал смерти и не нашел ее”. Ермолов, записавший эти слова, прибавляет: “Имевши много случаев узнать твердый характер его и чрезвычайное терпение, я с удивлением видел слезы на глазах его, которые он скрыть старался. Сильны должны быть огорчения”.
В своем “Оправдании”, написанном через несколько лет после события, Барклай находит все свои действия безукоризненными и вместе с тем утверждает, что он хотел дать генеральную битву Наполеону, “став на выгодную позицию” как раз в Цареве-Займище, где он узнал о том, что смещен со своей должности. “Изобразив здесь истину во всей наготе ее, я предаю строгому суду всех и каждого дела мои; пусть всяк, кто хочет, укажет лучшие меры, кои бы можно было изыскать и
Русская старина, т. 71, стр. 494.
принять к спасению отечества в столь критическом и ужасном для него состоянии; пусть после сего ненависть и злословие продолжают изливать яд свой, я отныне не страшусь и не уважаю их... Пред недоверчивыми ежели еще не оправдаюсь, то оправдает меня время...” — читаем мы в заключительной части его записки.
Видимо, сыграл свою роль человеческий фактор. Барклай был предан России, служил ей верой и правдой, разумеется, подозрения в измене сильно оскорбили его. Я не согласна с Багратионом, из-за своей горячности он готов навешать ярлыки и обидеть своего коллегу. В защиту Барклая хочу сказать, что его мнение совпадает с мнением Кутузова по вопросу оставления Москвы. Авторитет Кутузова был бесспорен, и решения его хоть и непопулярные, но они не оспаривались.
И даже на совете в Филях, где решалась участь Москвы, Кутузов предоставил Барклаю первому произнести речь о необходимости оставить Москву, и когда Барклай сказал: “Овладение Москвой приготовит гибель Наполеону”, то Кутузов только присоединился к этим словам. Таким образом, в конечном счете Барклай вел ту же политику, что и Кутузов - сохранить армию любой ценой, но из-за своей замкнутости и нелюдимости его недолюбливали солдаты и офицеры. Я считаю, что Барклая можно смело назвать спасителем армии.
Заключение.
Работа содержит фактический материал, воспоминания современников, выдержки из монографий для того, что бы найти ответ на вопрос: какую историческую роль сыграл Барклай - изменника или спасителя армии. Мною были проанализированы исторические источники, изучена литература по теме, выяснены точки зрения историков по проблеме. Считаю, что данная гипотеза несостоятельна, не содержит конкретных доказательств. В качестве оправдания действий Барклая назову, например, то, что Кутузов, в правильности действий которого никто не мог усомниться, тоже считал необходимым отступать к Москве, чтобы сохранить армию.
Список использованных источников информации:
1. 1Поход в Россию: Карл фон Клаузевиц — Санкт-Петербург, Захаров, 2004 г.- 256 с.
2. Год 1812: — Москва, ЛИК, 2008 г.- 344 с.
3. Казаки в Отечественной войне 1а: Исаакий Быкадоров — Санкт-Петербург, Яуза, Эксмо, 2008 г.- 256 с.
4. Нашествие Наполеона на Россию. 1: Евгений Тарле — Санкт-Петербург, АСТ, АСТ Москва, 2009 г.- 384 с.
5. Отечественная война 1а. Воспоминания современников: -Данилевский — Санкт-Петербург, Захаров, 2004 г.- 432 с.
6. Отечественная война 1а. Том 1. Сношения России с иностранными державами перед Отечественной войной 1а: — Москва, Минувшее, 2008 г.- 512 с.
7. Отечественная война 1а. Том 2. Нашествие Наполеона на Россию: — Санкт-Петербург, Минувшее, 2009 г.- 1048 с.
8. Отечественная война 1а: , , — Москва, Кучково поле, 2010 г.- 144 с.
9. Твой девятнадцатый век: Натан Эйдельман — Москва, АСТ, Астрель, 2010 г.- 416 с.
10. Эпоха 1а. Исследования. Источники. Историография. Том 4: — Москва, Государственный Исторический музей, 2005 г.- 312 с.
11. Эпоха 1а. Исследования. Источники. Историография. Том 6: — Санкт-Петербург, Государственный Русский музей, 2007 г.- 384 с.
12. Эпоха 1а. Исследования. Источники. Историография. Том 8: — Санкт-Петербург, Государственный Исторический музей, 2009 г.- 394 с.
1.www. *****/1812
2.bоnа
3.http://
4.www. *****/index. htm
Приложения:
1. Фото Барклая де Толли
2. Карта Смоленского сражения
3. Картина неизвестного художника «Смоленское сражение»
