Пятидневная война – без победителей

ПЯТИДНЕВНАЯ ВОЙНА – БЕЗ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Н. Хананашвили, Москва

Если вы не смогли предотвратить войну,

значит – вы проиграли.

Аксиома конфликтологии.

ВСТУПЛЕНИЕ

История человечества – история бесчисленных войн. Они идут практически всё время. Подсчитано, что после окончания Второй мировой войны мир прожил без войн считанные дни. Возможно, мы, как социо-биологический вид, и не способны жить без войн? Однако в этом случае вполне резонно напрашивается вывод о неразумности, нерациональности нашего существования: ведь природа живёт по законам гармонии и всегда воздаёт по заслугам за её нарушение. Мы же непрерывно нарушаем такую гармонию, в особенности – грубо и бездарно вмешиваясь в эволюционный ход собственного развития. При этом неизбежны конфликты. Наша же стойкая неспособность к разрешению самых разнообразных конфликтов – от межличностных до геополитических – поражает.

Свежий пример цивилизационной незрелости значительной части современных политиков – «грузино – юго-осетинский» конфликт или «пятидневная война». В кавычки я поместил наименование двух сторон вынужденно, поскольку, по сути, это уже не только конфликт этих двух сторон, и сторон в этом конфликте заметно больше. Пожалуй, можно даже сказать, что мы возвращаемся к эпохе завуалированных конфликтов периода «холодной войны», когда за спиной той или иной воюющей стороны, зримо или не очень, возникали тени (и ресурсы) великих держав, пытающихся реализовывать свои стратегии чужими руками.

Итак, поскольку активная фаза конфликта закончилась, можно переходить от эмоционально окрашенных к более взвешенным оценкам случившегося и его последствий*.

Рассмотрим основные результаты пятидневной войны, пытаясь понять, а есть ли из его сторон кто-то, кто очевидно «выиграл»**, и выводы, которые можно сделать уже сегодня. Само понятие «выигрыша» также рассмотрим с точки зрения долгосрочных эффектов, поскольку, как хорошо известно из истории войн, быстрый военный успех может в перспективе оборачиваться тяжёлыми, хотя и отдалёнными, последствиями. Кроме того, именно военное планирование представляется наиболее краткосрочным, поскольку в качестве целей оперирует непосредственными результатами применения оружия*.

Производимый многопараметровый анализ будет осуществлён на основе движения от условно меньшего субъекта геополитики к большему. При этом для каждого из анализируемых субъектов попытаемся ответить на несколько общих вопросов – таких, как правомерность решений и действий, роль в событиях и последствия для стороны конфликта. В ходе анализа будут также использованы некоторые, ранее изложенные при анализе палестино-израильского конфликта, авторские разработки[1].

ЧАСТЬ I. СТОРОНЫ КОНФЛИКТА

«Сам дурак!» и «Это не я – он первый начал!»

Излюбленные современные подходы

в международной дипломатии.

Южная Осетия и Абхазия.

Правомерность решения об объявлении независимости Южной Осетии и Абхазии и настоятельных просьбах их руководства, обращённых к российскому парламенту, оспаривать довольно сложно: право наций на самоопределение, на мой взгляд, является принципом, равноценным и равнозначным принципу территориальной целостности. В течение многих десятилетий в различных регионах планеты идут нешуточные споры, посвящённые защите стремления того или иного народа или этноса к независимой и самостоятельной жизни, с одной стороны, и защите целостности той или иной исторически сложившейся общности народов, в виде государства, на конкретной территории. Зачастую споры эти переходят в острые вооружённые конфликты. Мировое сообщество до сих пор не выработало каких-либо внятных критериев, опираясь на которые можно было бы принимать решения о правомерности действий той или иной стороны. Собственно поэтому каждое событие и рассматривается в качестве casus sui genesis – «случая особого рода», единичного события, не годного для признания международным прецедентом. Нет и у меня задачи сформулировать исчерпывающий перечень таких критериев. Пожалуй, лишь один критерий я бы назвал бесспорным – это методы, которые применяются сторонами для разрешения конфликтного вопроса. И основным, абсолютно неприменимым методом в этом случае представляется террор в отношении мирных граждан – как с одной, так и с другой стороны. Исходя из этого принципа, могу сказать, что ситуация сегодня такова, что республики Южная Осетия и Абхазия в определённой степени правомерно сделали то, что сделали. Другой вопрос, на который мы попытаемся ответить в дальнейшем – вследствие чего ситуация зашла столь далеко? И здесь, вне всяких сомнений, вина руководства и народов этих республик, хотя и присутствует, но является величиной, значительно меньшей, чем вина «больших братьев» – руководства Грузии и, пожалуй, в большей степени, России, о чём будет сказано ниже.

Роль руководителей республик Южной Осетии и Абхазии в прошедших событиях также различна: Э. Кокойты, исчезнув на время самого вооружённого конфликта, появился только тогда, когда российские войска вовсю маршировали не только по юго-осетинским, но и по «ядерно»-грузинским дорогам. С. Багапш, напротив, возможно из-за того, что на территории Абхазии активных боевых действий не велось, изначально стал выступать за самостоятельную активизацию «абхазского» направления, в связи с чем, собственно, и состоялось полусиловое вытеснение грузинских формирований из верхнекодорского ущелья – практически, без применения силы, на что у Грузии, скорее всего, просто не хватило ни сил, ни смелости.

Сегодня актуальность приобретает вопрос о дальнейшей судьбе признанных Россией республик. Перспективы государственного суверенитета обеих республик выглядят сегодня, на мой взгляд, более чем сомнительно, по нескольким основаниям или причинам.

1)  Внешнеполитическая.

Подавляющее большинство стран мирового сообщества не склонны воспринимать самопровозглашение независимости Южной Осетии и Абхазии и даже признание Россией в качестве поводов для их более широкого международного признания. Это означает, что локальное признание не может обернуться ничем иным, как очередным проблемным международным «запутанным узлом», ожидающим своего более разумного разрешения. Однако, запутывая этот самый узел, сегодняшние политики вовсе не способствуют разрешению самой проблемы – взаимного ожесточения, которое в последующие годы перейдёт в сферу скрыто враждебного отчуждения соседствующих народов. И, как следствие, Евразия получит ещё один многолетний тлеющий конфликт, разрешать который всё равно придётся и, скорее всего, как ни грустно признавать, не нам.

2)  Военно-политическая.

Столь же очевидна военно-политическая несамостоятельность обеих республик. Собственных вооружений и достаточно мощных вооружённых формирований у них нет (если, конечно, таковыми не считать ополченцев и выдаваемое им Россией оружие) и быть не может: республики не могут себе позволить значительных военных расходов, поскольку огромные ресурсы должны быть направлены на мирное строительство. Вместе с тем, обострение отношений с Грузией диктует необходимость высокой степени боеготовности и Южной Осетии и Абхазии к продолжительным конфликтным столкновениям. Следовательно, в течение значительного периода времени их военную защиту предстоит осуществлять России.

Война в Абхазии годов позволила получить серьёзный военный опыт вооружённым формированиям известного международного террориста Ш. Басаева, что, с одной стороны должно тяжким грузом лежать на совести России, а с другой – служить ей же наглядным уроком недопустимости поддержания процессов, контроля над которыми у власть имущих нет. Сегодня крайне велика опасность, что новая точка военной напряжённости станет ещё одним, очень опасным тренировочным полигоном.

3)  Политическая.

Первым политическим обстоятельством является одно из следствий военно-политической нестабильности. Близость возможных военных действий и существенно более напряжённая фаза отношений России и Грузии вполне вероятно может сделать очень проблематичным проведение в Сочи зимних Олимпийских игр 2014 года.

Второе обстоятельство проистекает из «конфликта гражданств». В настоящее время примерно 80% жителей Южной Осетии и Абхазии являются обладателями российских паспортов*. И, насколько я понимаю, вовсе не станут торопиться от них избавляться, поскольку это позволяет рассчитывать на определённые выплаты из российского бюджета, размер которых будет существенно выше возможностей новых «суверенных государств». Представить же себе ситуацию, согласно которой большинство граждан субъекта международного права являются гражданами соседней страны, довольно непросто.

4)  Финансово-экономическая.

Сегодня и в Южной Осетии, и в Абхазии денежной единицей, имеющей хождение на территории, является российский рубль. Опять же, отдают ли себе отчёт политики Абхазии и Южной Осетии в том, что суверенитет на основе валюты соседнего государства – крайне ограничен? Да и российские политики, полагаю, вовсе не склонны позволить создавать другие центры валютной эмиссии, кроме уже имеющегося.

Кроме того, финансовая основа самостоятельности Абхазии и, тем более, Южной Осетии крайне недостаточна, и за счёт чего она будет прирастать – не очень понятно. Если у Абхазии есть хотя бы короткая «курортная» и «фруктово-мандариновая» составляющие, то у Южной Осетии нет вообще никаких ресурсов для обеспечения собственного экономического суверенитета.

Грузия.

Ситуация в сегодняшней Грузии существенно иная и, как мне кажется, более сложна. Первоначальный информационный успех, достигнутый М. Саакашвили во внешнеполитическом пиаре, постепенно рассеивается, по мере того, как мировому сообществу становятся известны факты преступных варварских обстрелов, вторжения и их хронология, а собственным гражданам – реальные результаты нападения на Южную Осетию. Отрезвление, хотя и не наступило (данный этап можно образно назвать «политическим похмельем»), но ура-патриотический раж вскоре пройдёт.

Основным итогом этой войны для Грузии стала вполне реальная перспектива на многие десятилетия распроститься с идеей единой страны, включающей в себя и Южную Осетию, и Абхазию. Выступления тех или иных грузинских политиков о периоде в 10-15 лет для восстановления единства страны (И. Окруашвили), конечно же, политическая утопия. Однако и эмоциональное выступление Президента Багапша, в котором он сообщил (что удивительно, от лица народов обеих республик), что ни Абхазия, ни Южная Осетия «никогда» не будут в составе одного государства с Грузией, выглядит весьма высокомерно – прежде всего, по отношению ко всем последующим поколениям потомков, которые, хочется верить, будут способны к принятию самостоятельного, а не выбранного за них, решения.

С точки зрения возможности для восстановления территориальной целостности, прошедшие более 15-ти лет для Грузии оказались потерянными. Причём на каждом из грузинских политических лидеров лежит за это своя доля ответственности. Заваривший эту «конфликтную кашу» ультра-националист З. Гамсахурдия, осторожно нерешительный и, как показала история, не способный к серьёзным, не только дипломатическим, решениям Э. Шеварднадзе (безусловно повинный в эскалации конфликта в Абхазии и в предательстве проживавших там грузин), и уж тем более неуравновешенный и преступно-авантюристичный М. Саакашвили – все они оказали не лучшую услугу как грузинскому народу, так и его соседям. Понимая, с другой стороны, что в сегодняшней Грузии любой иной взгляд на территориальную целостность страны равносилен политическому самоубийству, очевидной становится крайне тяжёлая перспектива поиска неполитического решения. Однако до сих пор руководство Грузии предпринимает лишь внешнеполитические пиар-усилия, да осуществило разрыв дипломатических отношений с Россией, что выглядит уж совершенно чудовищной глупостью, учитывая количество грузин, находящихся в настоящее время на территории России.

Таким образом, современной Грузии её руководством уготована роль разменной политической пешки – с очень туманными перспективами не только территориальной целостности, но и поиска новых политических лидеров, способных вывести страну из тяжёлого военно-политического кризиса, кризиса, неизбежно переходящего из военной фазы в государственно-политическую. В нынешней противостоящей паре руководителей России и Грузии достижение примирения в принципе представляется результатом маловероятным. При этом, поскольку М. Саакашвили имеет очевидно слабейшие властно-политические позиции, можно с уверенностью сказать, что без смены лидера Грузии данный конфликт разрешить не удастся.

Россия.

Рассуждения о том, что нападение Грузии на Южную Осетию являлось для России неожиданностью, выглядят не просто малоубедительными, а скорее смехотворными. Приведу несколько информационно-бытовых примеров, демонстрирующих практическую неотвратимость такого развития событий и заблаговременную подготовленность к этому со стороны российской власти и военных.

Сейчас уже мало, кто помнит, что за месяц-два до вторжения грузинских войск и варварского расстрела Цхинвала в российских СМИ неоднократно стали звучать предостережения о недопустимости кровопролития. К чему бы это? Тогда лично я не совсем понял, откуда ветер.

Второй пример – более свежий. Отдыхая в конце июля – начале августа на Черноморском побережье Кавказа, мне удалось побывать на экскурсии в Абхазии. Девушка-экскурсовод в приватной беседе, когда вопрос коснулся сложностей проведения Олимпиады в Сочи в 2014 году и перспектив разрешения грузино-абхазского конфликта, сказала, что «проблема, видимо, скоро будет решена». Откуда у 25-летнего экскурсовода такая информация, не стоит даже гадать… Очевидно, что «решение» уже «витало в воздухе».

Третий факт – спешное восстановление железнодорожной ветки до Очамчири, прямо перед самым конфликтом. Имея некоторое представление об актуальности тех или иных восстановительных работ в Абхазии и зная в какой разрухе находится до сих пор всё остальное хозяйство, могу сказать, что данные строительные работы имели далеко не только «народно-хозяйственное предназначение».

Войсковая операция под названием «принуждение к миру», на самом деле является чем-то совсем другим, причём попирающим нормы нашей же Конституции (статью 102, регламентирующую возможность применения вооружённых сил на территории других государств). Впрочем, и Совет Безопасности ООН также не давал по этому поводу России никаких санкций и до сих пор не способен прийти к какому-либо внятному и согласованному мнению.

Можно, принуждая к миру, изгнать агрессора с территории, на которой тот осуществляет преступные действия. И даже точечные удары по военным объектам Грузии, осуществляющим военное обеспечение и снабжение войск, можно было бы признать допустимыми. Однако прямое нахождение российских войск на территории Грузии – это, безусловно, действие, не только далеко выходящее за рамки миротворческого мандата, которым до последнего времени обладала, по Сочинским соглашениям 1992 года, Россия, но грубое нарушение собственных правовых норм. Несомненно, что этот мандат сегодня Россия «потеряла» (как, впрочем, и Грузия), и никаких миротворцев оставлять не вправе, поскольку de facto, сегодня становится одной из сторон конфликта. Кстати, и само нахождение войск толком никем не объяснено, безобразно спланировано (если вообще хоть как-то планировалось) и так же осуществлено. Ничего, кроме последующей растущей враждебности к России, эти действия у грузинского народа не вызовут.

Сегодня российские власти спешно собирают доказательства геноцида на территории Южной Осетии и применения грузинской стороной запрещённых видов вооружения. Это и в самом деле – крайне необходимо. Однако делать это следует при самом активном участии международных экспертов и представителей правозащитных неправительственных организаций, которых, насколько я понимаю, и близко туда не подпускают. Такой подход – очевидный повод для обвинений России в предвзятости и стремлении скрыть истинный характер, масштабы преступлений и роль сторон в этом конфликте. И такого рода избирательности России, при желании выглядеть правыми, допускать не следовало.

Есть и несколько других, почти неизбежных, геополитических последствий.

1) Резкое сокращение взаимодействия России и НАТО. Можно, конечно, рассуждать, для кого важнее это сотрудничество, однако фактор взаимодействия представляется важным и с информационной точки зрения. Россия перестанет получать какую-либо информацию о процессах происходящих в этом, теперь – не дружественном, альянсе. Его, правда, и раньше сложно было назвать «братским», но мы имели хотя бы представление о действиях его субъектов, переговорных процессах. Да и возврат к временам «холодной войны» представляется попыткой вернуться в ту же реку, из которой, кажется, все напились уже вволю.

2) Ухудшение отношений с США. Развитие ситуации на американской политической сцене свидетельствует: чем более сложны отношения Москвы и Тбилиси, тем более резкую позицию по отношению к России сегодня занимает Вашингтон*. Реакция же американского общества в этом случае может быть и вовсе прямо противоположной чаяниям и расчётам российских политиков.

3) Обрушение международного политического имиджа страны – мягче и не выразиться. Единогласие в Федеральном Собрании (Совете Федерации и Государственной Думе) по вопросу о поддержке независимости Южной Осетии и Абхазии, скорее всего – результат отмашки из Кремля, и последовавший затем указ Д. Медведева об их фактическом признании – безусловный признак эмоциональной незрелости сегодняшнего российского политического истеблишмента. В отличие от В. Путина, склонного, скорее, оставаться в тени, нынешний президент действительно проявляет политическую волю (больше похожую на выполнение задумок предшественника). В данном случае, полагаю, как раз – напрасно.

Сам факт изначального действия России в одиночку, без каких-либо предварительных попыток найти сторонников, создать коалицию единомышленников, свидетельствует о замшелой ментальности российского руководства. Таков уровень политических решений во второй половине XIX века. Уже к началу XX века, а к середине и подавно, страны, желающие отстаивать свои «национальные интересы», уже строили всякие «антанты» и «оси». Сегодня совершенно самостоятельного поведения не могут себе позволить даже США.

Подхваченные российскими политиками ссылки на откопанную Н. Нарочницкой информацию о сомнительной легитимности территориальной целостности Грузии из-за непроведённых референдумов в грузинских автономиях – пример не просто очевидного политического словоблудия, ориентированного на «внутреннее потребление», но и глупости. Становится непонятным, почему же многие годы российские дипломаты закрывали глаза на эту проблему? Да и вообще, рассуждая таким образом, можно признать нелегитимной всю нынешнюю российскую государственность, поскольку развал СССР был осуществлён вопреки результатам референдума, состоявшегося 17 марта 1991 года. А до этого ещё был 1917 год… В общем, аргумент этот учёной «великодержавницы» выглядит, с точки зрения применимости в данном случае норм международного права, тухловато и абсолютно неуместно.

Поскольку политическая независимость Южной Осетии и Абхазии, хотя и продекларирована и даже признана Россией, но с трудом представима, наша страна стоит перед перспективой выбора того или иного, слабо легитимного способа присоединения данных республик к своему составу.

Может показаться, что у нынешней власти остаётся возможность хоть какого-то подобия разумности в виде перехода к Союзному государству, в которое, помимо Белоруссии, и войдут названные республики. Однако в этом случае велика вероятность проблем с признанием вновь образованного Союза международным сообществом, поскольку тогда становится очевидным аннексионный характер такого способа российских действий.

Любопытно и то, как мы теперь будем отстаивать право Сербии на Косово? Похоже, что и сербы теперь от нас отвернутся, видя политический прагматизм «братьев-славян».

В качестве вполне реалистичного итога, помимо обострения отношений с Западом, возможно прекращение членства России в «большой восьмерке» и превращение её обратно в «семёрку». Если же в ближайшем будущем такие страны, как Китай, Индия, Бразилия и ЮАР будут более настойчивы и активны, вовсе не исключена ситуация, в которой они опередят Россию, а мы останемся на обочине мировых партнёрских интеграционных процессов.

И уж совсем не согласуется с нынешним решением Кремля выработанный им же так называемый «план шести принципов Медведева-Саркози». И где теперь те принципы? Два из шести уже нарушены! Один – об отводе российских войск на позиции, определённые дагомысскими соглашениями 1994 года, и принцип шестой, согласно которому вопрос о дальнейшем статусе Южной Осетии и Абхазии подлежит широкому международному обсуждению? Что обсуждать-то будем?.. Полагаю, что президент Саркози был не просто расстроен нарушением договорённостей, достигнутых в ходе его рейдов «челночной дипломатии», но и вполне закономерно может считать себя прямо обманутым Д. Медведевым.

4) Гигантские экономические издержки. Как следствие фактического присоединения Южной Осетии и Абхазии, Россия имеет явственную перспективу дополнительной мощной финансовой нагрузки, связанной с необходимостью финансирования огромных расходов на восстановление обеих республик*. И здесь уже не обойтись какими-нибудь 1-2 млрд. долларов.

Вообще, порою складывается ощущение, что российские руководители слабо представляют себе последствия для России тех или иных делаемых ими заявлений и осуществляемых действий. Помимо значительных политических издержек, уничтожение ЮКОСа принесло многосотмиллиардные, в долларовом исчислении, убытки российской финансовой системе. Мы этих убытков сегодня почти не замечаем, во-первых, поскольку они частично поступили в бюджет, а во-вторых, потому что потери эти «экранированы» невероятно высокими ценами на энергоносители. Однако, даже простая «выволочка», устроенная недавно премьером В. Путиным руководителю «Мечела», привела к резкому снижению котировок этой компании на мировых финансовых площадках и ощутимым потерям российского фондового рынка, в результате чего только однодневное падение капитализации рынка отечественных акций составило более 10 млрд. долларов – сумму, сравнимую с расходами на тот или ной «национальный проект»!

Есть ещё одно обстоятельство, которое необходимо отметить, рассматривая роль России в нынешних конфликтах вокруг Грузии. Время для серьёзной работы по восстановлению отношений было упущено не только грузинским, но и российским руководством – на протяжении последних полутора десятков лет. Точнее, не так: российское руководство своими действиями, прежде всего, связанными с раздачей жителям непризнанных тогда республик российских паспортов, по существу заложило основу для последующего обострения отношений. Все остальные переговорные процедуры, считаю, были лишь видимостью попыток поддержания и развития процесса мирного урегулирования – без реальных действий по налаживанию гуманитарного сотрудничества. А безобразная и постыдная антигрузинская кампания с многочисленными публичными высылками, так и просто явила собою пример политики провокационного потакания шовинистическим настроениям определённой части российского общества в сочетании со стремлением ретивых подчинённых выслужиться перед молчаливо одобряющим произвол начальством.

В итоге сегодня грузино-абхазский и грузино-юго-осетинский конфликты не только не стали разрешимыми политическими средствами, но имеют весьма смутные перспективы разрешения на основе применения долгосрочных гуманитарных технологий. О чём конкретно речь, будет сказано во второй части данной работы.

Пока же, в связи с только что сказанным, вполне резонно заметить, что так же, как и Грузии, России в течение последних почти 20 лет серьёзно не везёт на руководителей. Сначала – Б. Ельцин со своими «загогулинами» и гордым, но извиняющимся кивком извинения, наверное – за последовавшую затем собственную безнаказанность; потом В. Путин, склонный либо к бравым заявам, типа «мочить в сортире» или «жену свою учите щи варить», либо к олимпийскому молчанию в наиболее острые моменты нашей истории – при более чем сомнительной управленческой результативности. Теперь – Д. Медведев, который, объявляя ключевым приоритетом борьбу с правовым нигилизмом, с лёгкостью позволяет себе действия, оглушительно противоречащие нормам как собственного, так и международного права. Да и «смелые» политические интервью нынешнего президента западным СМИ, где он говорит о возможности возврата к временам «холодной войны» в стиле «нам не страшен серый волк», обходится капитализации российских компаний во многие десятки миллиардов долларов и напоминает хрущёвскую кузькину мать. При этом, конечно, можно говорить о том, что с российского рынка уходит спекулятивный инвестор, но тогда зачем ранее, как это делал ещё год назад В. Путин, было хвастаться резким, более чем 20-кратным ростом стоимости российских акций на мировых фондовых площадках, если сегодня этот рост наполовину «сдулся»?

США.

Для Соединённых Штатов Америки нынешняя событийная развёртка, с одной стороны, некстати: на носу собственные выборы, и каждое резкое изменение политической картины мира порождает подчас нежелательные вызовы для претендентов. Стойкость администрации Дж. Буша в отношении поддержки М. Саакашвили вряд ли станет прочной основой для консолидации республиканского электората. Скорее всего, неблаговидная роль США в обучении грузинских военных и снабжении Грузии вооружениями и информацией разведывательного характера, станет поводом для дистанцирования претендентов на высший пост от нынешней позиции администрации США. Вновь роль США в данном конфликте выглядит более чем сомнительно.

Вместе с тем и самим США всерьёз ввязываться в этот конфликт не с руки, поскольку расходы на эскалацию будут изрядны, а перспективы закрепления в регионе – более чем призрачны. Даже несмотря на удобное и выгодное расположение Грузии, как плацдарма для деятельности, в том числе, в Ираке и Афганистане.

Ближайшее будущее покажет, готовы ли американцы продолжать демонстрацию собственных военных мускулов, в качестве основного способа осуществления государственной политики, или постепенно склонны переходить к более тонким и разумным инструментам, более подходящим для нашей планеты в XXI веке.

Евросоюз.

Страны Евросоюза воочию столкнулись с почти зеркальным отражением югославских событий. Признание Косово в качестве самостоятельного субъекта права, как бы ни заявляли лидеры западных стран о недопустимости прецедентного подхода, стало таким прецедентом для Южной Осетии и Абхазии. И, собственно, не могло не стать. Разница лишь в том, что, в отличие от Косово, поддержка вновь образованных субъектов ложится на плечи только одной страны – Российской Федерации.

Поддержка сомнительного режима М. Саакашвили, получившего легитимность на основании подтасовок и прямых грубых нарушений на выборах, сделало страны Запада заложниками, обязанными к участию в дальнейшей поддержке грузинских властей (кстати, и Россия, памятуя о, мягко говоря, сомнительной легитимности собственных выборов, также ничего внятного относительно нарушений на выборах в Грузии не произнесла).

Очевидно, что сегодня именно это объединение государств вправе и способно выступить в таком качестве. При этом, желательно, чтобы в состав европейских миротворческих сил, размещаемых в буферных зонах, входили прежде всего представители западноевропейских стран.

Из предложенного аналитического рассмотрения становится вполне очевидным, что выгоду от всего произошедшего могут извлечь лишь некоторые политические фигуры:

во-первых, президент Медведев, поскольку принятые в последнее время решения укрепляют его внутренний политический рейтинг, прибавляя в глазах населения легитимности факту передачи в стране высшей государственной должности;

во-вторых, руководители Южной Осетии и Абхазии, получающие весьма заманчивую перспективу крупномасштабного финансирования республик со стороны России.

Народы самих этих республик, хотя и встретили известие о признании республик Россией с восторгом и отчаянной стрельбой, вряд ли можно назвать выигравшими от нынешней комбинации. Таковы законы современной политики постсоветского пространства: от резких политических изменений граждане не выигрывают никогда.

И есть ещё один системный вывод, о котором я не могу умолчать. В учебниках наши потомки, разумеется, будут читать победные реляции (с обеих сторон) об успехах «наших» и однобоко негативные оценки действий противной стороны. Вновь возникнут «славные страницы истории», которые являются ложью, поскольку случившееся – есть позор нынешним и предшествующим сегодняшнему положению политикам, прежде всего, России и Грузии. И, к сожалению, позорная часть страницы нашей общей, российской и грузинской истории. Позорная – потому, что мы не смогли предотвратить эту войну.

ЧАСТЬ II. КАКОВ ВЫХОД? ОДИННАДЦАТЬ ШАГОВ

ЗА ГОРИЗОНТЫ КОНФЛИКТА

Грех заниматься цивилизационным конструированием,

когда вокруг правит только сила.

Но есть ли у меня выбор?..

Риторический вопрос самому себе.

Всё, описанное выше, является материалом линейным, то есть традиционно появляющимся, довольно привычным для любопытствующего читателя. Жанровыми зарисовками аналитического описания, равно как и сценарными фантазиями плотно усеяно поле российской аналитической журналистики. Плотно, но, к сожалению, бесплодно. Анализировать произошедшее, равно, как и фантазировать и мечтать – мастаков навалом. Используя кинематографическую лексику, сценаристов и операторов в нашей родной стране – пруд пруди. Хороших творцов будущего, режиссёров-постановщиков и талантливых актёров маловато. Иными словами, все бытописатели – молодцы; кто бы подсказал, как выбираться из создавшегося (точнее, из созданного собственными руками) болота? Тишина… Налицо – бедность в сфере ответственного управленческого конструирования и результативного долгосрочного – не ручного, мелко-оперативного! – управления.

Рассматривая любой масштабный территориальный, этнический или межгосударственный конфликт, желательно понимать, что возвращение из него в нормальную и добрососедскую жизнь, в особенности, если такой конфликт сопровождается многочисленными жертвами, не может происходить на основании одномоментного политического решения или, тем более, военным путём. Каждая из сторон представляет себя (и является) в определённой мере потерпевшей от vis a vis. У каждой из сторон – своя «правда», свои впечатления и переживания от произошедшего. «Горячечность» острой фазы конфликта такова, что за одним кровавым деянием следует в той или иной степени адекватный ответ, и искать справедливости в сопоставлении взаимных преступлений, равно как и пытаться кому-то доказать, что, мол «я не первый, это – он всё начал», бессмысленно, поскольку такое «детское» занятие стóроны прерванного конфликта ни к чему разумному не приведёт.

На мгновение возвращаясь к рассуждениям о правомерности признания со стороны России Южной Осетии и Абхазии, можно сказать, что помимо вопроса о правомерности, желательно ответить на, казалось бы, философский, риторический вопрос: а рационально и разумно ли это в долгосрочной перспективе? Можно ли с помощью такого политического решения повысить уровень безопасности в регионе, обеспечить переход к замирению сторон? Очевидно – нет. Уверен, что в данном случае, как и в подавляющем большинстве аналогичных случаев и конфликтов, сугубо политическое решение решением разумным, цивилизованным не является. Готов утверждать, что подобные политические инструменты в данной ситуации практически бесполезны. Вспыхнул острый конфликт, имеющий выраженный этнический характер, грубо выражаясь, «поссорились народы». Манипулируя политическими инструментами, мы уподобляемся человеку, не знакомому с достижениями науки и техники, забивающему гвозди в стенку компьютером.

Однако выход искать необходимо. И лежит он – в разработке и применении передовых гуманитарных технологий, которые помогут враждовавшим народам день за днём скрупулёзно ткать заново, восстанавливать полотно межнациональных взаимоотношений, связывая вместе с нитью нить, латая образовавшиеся прорехи и разрывы.

Опишу коротко необходимые этапы требуемых действий.

1-й этап – физическое разделение сторон.

Основные задачи этапа:

а) временное сокращение пространства физического контакта, провоцирующего стороны к проявлениям крайних форм агрессии;

б) начало процесса снижения «градуса напряжения» во взаимоотношениях сторон;

в) осмысление и детальный, многовариантный анализ ситуации, в которой оказались стороны;

г) выработка готовности слушать и способности слышать друг друга.

Как уже было сказано ранее, сегодня силами, разделяющими стороны конфликта, должны стать не российские войска, а западноевропейские миротворцы. Российские войска, разумеется, уже никак не миротворцы. Теперь они – как бы это помягче выразиться – «контингент российских войск, контролирующих территорию». Если же говорить точнее и без эвфемизмов – оккупанты.

При этом ни американцы, ни представители из стран Восточной Европы не могут считаться достаточно незаинтересованными по отношению к какой-либо из сторон. Привлечение же Россией «ополченцев» и их допуск к активным действиям, разрушению и разграблению грузинских селений – действие абсолютно недопустимое и преступное*.

С трудом представляю себе возможность выполнения пунктов (в) и (г) при нынешней грузинской власти. Собственно, именно поэтому тому же В. Чуркину, российскому представителю в ООН, во время заседания Совбеза, на вопрос представителя США о том, является ли отстранение М. Саакашивли целью российской политики, следовало бы сказать, что, разумеется, нет, не целью, но вынужденным средством. Прежде всего, поскольку данный политический деятель не способен осуществлять политику, отвечающую интересам примирения народов, находящихся многие годы в состоянии тлеющего конфликта. Есть, правда, ещё одно соображение, которое также видится мне препятствием для мира в этом регионе – это нынешняя российская власть, осуществляющая, по мере «вставания с колен», политику «слона в посудной лавке». И в этом – ещё один фактор, крайне усложняющий выход народов региона из нынешнего противостояния.

2-й шаг – прекращение информационной войны, постепенный переход к пространству информационного партнёрства.

Всё, что сегодня происходит в российском эфире – продолжение внутренней информационной войны. Власти всё более активно пытаются доказать нашим гражданам, что они правы. Настолько активно, что думающие граждане всё более убеждаются, что здесь что-то не чисто. Полная информационная открытость и отказ от взаимных выпадов, условие необходимое для снижения градуса противостояния. Сегодня обе стороны выступают здесь далеко не лучшим образом, взять хотя бы попытки российских СМИ представить М. Саакашвили этаким полуфашистом-полудурком. Во-первых, это оскорбительно для граждан Грузии, а потом – и для самих лидеров российской власти: они же сами многие годы общались с этим политиком и даже время от времени до некоторой степени поддерживали его; по крайней мере прошедшие недавно выборы в Грузии, несмотря на многочисленные и явные нарушения, не сопровождались в России заметной публичной критикой.

Но и грузинская сторона действует сегодня в соседних с территорией конфликта районах провокационно. Так же, как и на внешнеполитической арене. Собственная же информационная закрытость – признак неправоты.

И, что ещё более плачевно, тактика информационной войны с полузабытой лёгкостью подхвачена западноевропейскими СМИ. Излюбленная терминология времён «холодной войны», истерические информационные вбросы в стиле «русские идут!» – никак не могут способствовать формированию разумного постконфликтного информационного пространства. А информационная ложь, лившаяся на американцев, так и просто возмутительна. Показ видеоряда из горящего Цхинвала с комментариями о пожарах в разбомбленном Гори – свидетельство депрофессионализации и жёсткой политической ангажированности некогда славившейся этими свойствами телекомпании CNN. В этом смысле со стороны западных СМИ произошедшее – повод для глубокого переосмысления роли информации и возвращения документальной объективности в эфир.

3-й шаг – отказ от метода ответных силовых решений, вне зависимости от повода.

Наверное, ястребам-милитаристам с обеих сторон эта позиция не понравится. Но, памятуя об опыте палестино-израильского противостояния, можно сказать, что этот, заметно более жестокий конфликт, до сих пор не имеет кардинальных положительных сдвигов именно потому, что каждая из сторон регулярно отвечает на те или иные провокации противоположной стороны.

При этом любое проявление насилия должно незамедлительно фиксироваться и получать объективную оценку представителями незаинтересованных сторон-посредников.

Самое трудное в данной позиции – то, что она входит в противоречие не только с базовой точкой зрения нынешней российской власти, но и с традиционными горскими воззрениями на вопросы воздаяния за действия, которые тот или иной житель данного региона Земли воспринимает как преступление по отношению к своим родным или даже просто как оскорбление. Традиции кровной мести, к сожалению, до сих пор существующие на Кавказе, ни в коем случае не могут служить инструментом разрешения конфликта, поэтому желательно постепенно преодолевать их влияние на поведенческие стандарты. Пока же достаточно реальной остаётся перспектива «палестинизации» конфликта.

4-й шаг – из описанных в работе /1/, я вынужденно опускаю, поскольку, в отличие от ситуации палестино-израильского конфликта, ориентироваться на выработку государственности Абхазией и в особенности Южной Осетией пока сложно, о чём говорилось ранее. Самостоятельная роль этих республик в ближайшие годы им не грозит, и договоры «о взаимной помощи», подписываемые с ними Россией, выглядят достаточно односторонне.

В связи с чем, собственно, столь велика вероятность их завуалированной аннексии со стороны России.

5-й шаг – взаимное деятельное раскаяние. Так, возможно, несколько непривычно для «российского уха», звучит этот шаг. Но в подавляющем количестве конфликтов, происходивших после II Мировой войны (да и значительно ранее) практически нет ситуаций, в которых виновата только одна сторона. И даже нацистская Германия сделалась такой во многом «благодаря» стечению множества международных обстоятельств, начиная от периода «великой депрессии» в США, умиротворения агрессора со стороны Великобритании и Франции и заканчивая обвинениями в социал-фашизме германских социал-демократов И. Сталиным и им же подписанный договор о дружбе с фашисткой Германией и пакт Молотова-Риббентропа.

В качестве практического примера деятельного раскаяния можно привести политику современной Германии в данной области.

Не вызывает сомнений возмутительность и преступность обстрела Цхинвали и окрестных деревень грузинскими войсками из установок «Град». В то же время, хотелось бы понять, готовы ли нынешние власти Южной Осетии извиняться за более ранние провокационные (возможно, ответные, где бы информацию в российских СМИ взять?) обстрелы грузинских селений и за нынешние бесчинства ополченцев-мародёров; России – за то, что происходило на территории Грузии, куда российские войска пришли противоправно (и здесь отсылки к гуманитарной миссии делать не следует, а стоит вспомнить о нарушении собственной Конституции), за то, что допустило к боевым действиям «ополченцев», которые уж точно не могут быть признаны миротворцами. И, вообще-то, крайне важным был бы процесс покаяния всех участников нынешнего противостояния за события годов, где было очень много крови и много преступной деятельности и со стороны Грузии, и со стороны России, и со стороны Южной Осетии и Абхазии. Без взаимного раскаяния, построенного не просто на извинениях, но и на выработке способов заглаживания вреда и хоть какого-то сглаживания ран памяти, взаимного прощения (пусть и через много лет) не достичь. А соседями быть придётся всё равно…

Предположу, что возможность для пленных поработать на восстановлении разрушенного ими (как с одной, так и с другой стороны) была бы весьма кстати. А так – происходит обмен пленными и те воспринимаются в своих странах уже героями, за разрушение городов, сёл и деревень и убийства мирных граждан.

Разговорившись с одним немцем на «Гражданской Восьмёрке-2006», я услышал от него очень важную мысль: нынешние жители Германии, разумеется, уже ни перед кем ни в чём не виновны. Это однако не означает, что закончилось раскаяние; просто оно трансформировалось в чувство исторической ответственности – за себя и свою страну – перед следующими поколениями. Но и следующие поколения (вовсе не только немцев) не должны воспринимать страницы собственной истории исключительно как славные, поскольку они – разные, в том числе – позорные. Помня об этом позоре, граждане новой Германии становятся более ответственными и перед другими народами. И это – признак высокого качества национальной «работы над ошибками». Причём работа эта продолжается и по сей день, спустя более 60 лет после окончания II Мировой…

6-й шаг – процесс согласования правд и выработки системы взаимных уступок. Очевидно, что у каждой из сторон существует своя версия, своя «правда» о произошедших событиях. Информация об этих событиях – крайне важная составляющая для последующих действий. Процесс этот может начинаться только после того, как происходит взаимное раскаяние и признание собственной доли вины, когда стороны уже поняли, что правых нет, но и что необходима честность в отношениях друг с другом и, безусловно, память о жертвах конфликтов, всех пострадавших, всех, кому был причинён ущерб.

Вслед за этим стороны должны выработать и согласовать систему взаимных уступок друг другу. Здесь необходимо пояснение. До сих пор в системе международных отношений существует, порой негласное, но, зачастую, вполне откровенно провозглашаемое правило о действии каждой из сторон прежде всего исходя из своих национальных интересов. А раз так, то система взаимных санкций в процессе того или иного конфликта воспринимается сторонами практически естественно, что весьма прискорбно. В данном случае сказывается обаяние выражения У. Черчилля о том, что у Британии нет друзей и врагов, а есть национальные интересы. При всей образности этого афоризма считаю его признаком мышления XIX и XX веков, в нашем случае, да и вообще, в современной, глобализирующейся международной политике категорически неприемлемым, негодным.

Любые уступки одной стороны другой на международной арене с лёгкостью воспринимаются противостоящей стороной как признак слабости. Однако, не сомневаюсь, что при более глубоком рассмотрении становится очевидным, что уступка – признак не слабости, а индикатор договороспособности и готовности к выработке взамоприемлемого решения. Поэтому в данном случае могу с уверенностью сказать о том, что в системе национальных интересов основным интересом для всех сторон является консенсус. И альтернативой консенсусу становится новый виток конфликта либо сохранение конфликта в дремлющем состоянии.

7-й шаг – взаимный поиск общей цивилизационной основы, восстановление, налаживание и расширение горизонтальных связей для общения народов.

Самое ужасное, что происходит при эскалации «соседских» межэтнических или международных конфликтов – это прекращение общения рядом проживающих людей. Собственно, именно это – основа для дальнейшего осложнения на политическом уровне и возможности возобновления противостояний, в том числе вооружённых. И никакого другого способа для восстановления отношений нет и быть не может: любая политическая манипуляция (разрывы дипотношений или сепаратное воззвание к мировому сообществу) или, тем более, вооружённое «решение» лишь ужесточают конфликт, ожесточают его стороны. Восстановление отношений лежит только в плоскости общения рядовых граждан, организаций противостоящих сторон (общественных, культурных, научных, спортивных и пр.).

Напомню в связи с этим, как пытаются восстанавливать порушенные связи в конфликтующих регионах неправительственные организации США и Канады. Американские неправительственные организации (НПО) организуют молодёжные лагеря, куда приглашаются для совместного пребывания палестинцы и израильтяне; и те во взаимном общении начинают понимать, что по соседству с ними живут не монстры «о двух головах», а такие же молодые люди, стремящиеся к миру ничуть не меньше, чем их соседи-сверстники. Аналогично и канадские НПО реализуют инновационные гуманитарные проекты, в которых привозят к себе представителей бывших республик Социалистической Федеративной Республики Югославии, страны, распавшейся со множеством кровавых конфликтов, сопровождавшихся страшными преступлениями, в том числе, в виде этнических чисток и фактов геноцида. И завершаются их многодневные встречи тем, что молодые люди становятся в круг, соединяют руки и клянутся, что постараются сделать всё от себя зависящее, чтобы не допустить повторения этой страшной общей трагедии, ставшей историей их народов.

Такие действия, а также общественные, культурные, научные, спортивные и др. обмены, первоначально, в удалении от конфликтующих территорий (но с возможностью постепенного перехода на них), должны осуществляться в постепенно возрастающих объёмах. Это и есть восстановление нарушенной цивилизационной ткани, восстановление добрососедства.

8-й шаг – преодоление репрессивного стандарта мышления и действий. Очень сложный, хотя и суперактуальный элемент, который, с одной стороны, перекликается с шагом 3-м (о недопущении ответов на насилие), с другой, представляет собою системообразующую ценностную позицию, способную в корне изменить не только взгляд сторон на историю и трагичные стороны конфликта, но и качественно изменить внутреннюю атмосферу в каждой из конфликтовавших стран.

Основой такого подхода должно становиться, как ни парадоксально, изменение формулируемых сторонами вопросов: вместо любимого вопроса «кто виноват?», отражающего для сторон конфликта состояние эмоционального перенасыщение событиями момента, должны возникать, прежде всего, вопросы «что произошло?» и «как не допустить повторения?». Необходим постепенный переход от карательной парадигмы к модели восстановления разрушенного миропорядка.

9-й шаг – внимательное и объективное наблюдение и изучение процессов постепенного примирения (либо, если такое случается, тех или иных обострений). В данном случае важны крайне аккуратно выстроенные процедуры регулярно проводимых социологических исследований, что далеко не всегда на должном уровне осуществляется в России. Наверное, помощь Европейского Союза в этих усилиях также могла бы быть кстати.

Такое изучение, кроме всего прочего, позволяет обеспечить своевременное реагирование на те или иные процессы, протекающие в конфликтующих обществах.

10-й шаг – взаимная информационная и деятельностная прозрачность и открытость государственных систем сторон.

Ключевым элементом восстановления отношений является возвращения взаимного доверия, которое в том или ином виде и в той или иной мере существовало до разрастания или вспышки конфликта. Без такого доверия ожидать изменений к лучшему нельзя. Нас страшит неизвестность всего, что находится за пределами нашего понимания, ожидание внешней агрессии и собственное агрессивное поведение – лишь реакция на наш страх. Именно поэтому остро актуальной представляется необходимость выстраивания системы публичной политики, в разработке и реализации которой непосредственное участие принимают граждане. Тогда и имидж страны, открытой для соседей в своих решениях и поступках, будет держаться не на манипулятивно ориентированных расходах на услуги PR-агентств, а на готовности отказаться от «синдрома осаждённой крепости», больше напоминающей наше нынешнее переходное состояние от комплекса политической неполноценности к мании имперского геополитического величия.

11-й шаг – обучение нынешнего и последующих поколений истории конфликта и процесса его разрешения, согласование национальных историй. Уже сегодня в различных СМИ звучит мысль о том, что учёные Южной Осетии начали выработку собственных учебников истории. Это – ужасно, по крайней мере, по двум причинам.

Во-первых, всё, что сегодня будет написано в этих учебниках, будет иметь очень жёсткую политическую привязку к свежим в памяти трагическим событиям. Так историю писать нельзя. Хотелось бы, в связи с этим, предостеречь неуёмное рвение современных южноосетинских историков, берущихся за такую работу на волне суверенитетной эйфории. Сам человек только что совершавший какие-то действия, объективно оценить свою роль в тех или иных обстоятельствах не способен. Необходим хотя бы небольшой промежуток времени, возможность отойти на некоторое расстояние и взглянуть как бы со стороны, несколько спокойнее и более взвешенно.

Во-вторых, учитывая уже имеющийся печальный опыт, могу сказать, что диаметральные политические оценки историческим событиям отнюдь не способствуют рассасыванию конфликта, порождая в будущем вредные для добрососедства искривляющие реальность мифы и фантомные страхи. Так, в сегодняшней истории Абхазии, из уст девушки-экскурсовода (наполовину – грузинки!) я не услышал Грузии в истории Абхазии. Её там не было, ни в древности, ни даже в советское время! Был только вторгшийся в 1992 году враг…

Подводя итог перечислению, могу сказать только то, что даже одиннадцать названных шагов не дают нам ответа на, пожалуй, главный вопрос: когда и как станет возможным возвращение 300 тысяч грузин в места своего многовекового проживания, к своим корням? Сегодня эта тема никем не обсуждается.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ПРИУМНОЖЕНИЕ СТЫДА

С большинством проблем человечество сталкивается,

пытаясь решать линейными методами многомерные задачи.

Постулат неэвклидовой политической геометрии.

Добравшийся до конца перечисления читатель (рад буду, если такой найдётся), скорее всего, подумает обо мне не очень хорошо, как о «внекремлёвском мечтателе» и, наверное, будет по-своему прав.

Одиннадцать необходимых шагов к примирению, описанных мною здесь так же фрагментарно кратко, как и ранее, в работе «О преодолении искушения силой», представляются лишь отчасти теоретической разработкой, нуждающейся в практической апробации. Некоторые из перечисленных положений неправительственные организации, действующие в режиме выработки и внедрения технологичных гуманитарных инноваций, уже применяют в своей практике, о чём я также коротко сказал. Однако деятельность эта до настоящего времени носит ограниченный, эпизодический, фрагментарный характер, не охватывая и малой части населения, крайне нуждающегося в возможности освоения способов того, как жить с соседями в мире. Как показывает реальная, а не писаная, история СССР, «героическое прошлое» и «славные победы» вовсе не гарантируют «построение коммунизма в отдельно взятой стране» и не позволяют рассчитывать на то, что в будущем всё будет хорошо и гладко. Любой масштабный конфликт является шрамом, проходящим через судьбы людей, оказывающихся на его пути. Жизненно необходимо, чтобы растоптанные судьбы не становились идолами для отмщения, а помогали нам, уча уроки близкого и более отдалённого прошлого, не допускать повторения ранее сделанных ошибок и понимать, что, современный мир тесно взаимоувязан, а наша планета Земля – очень маленький «шарик».

Ситуация в мире становится настолько шаткой, что каждое новое пренебрежение нормами международного права, получающее освящение со стороны того или иного постоянного члена Совета Безопасности ООН, приближает нас к очередной глобальной и, видимо, заключительной для человечества катастрофе. Мировое сообщество всё более запутывается в системе принципов, им же разработанных, и готова жонглировать этими принципами в угоду сиюминутным, политически конъюнктурным соображениям и краткосрочным выгодам. Политические события постепенно превращаются в череду очень опасных международных прецедентов. Высшие государственные «элиты», проводя многочисленные «саммиты», кажется, давно забыли о том, зачем встречаются, и нагромождают горы шелухи политически правильных слов, прилюдно совершая при этом геополитические мерзости. И не заметно, чтобы поток этих преступных и лицемерных по отношению к остальному миру действий имел возможность в ближайшем будущем, если не иссякнуть, то хотя бы сократиться.

Так, зачем же тогда «метать бисер…»?

Казалось бы, и в самом деле, всё, что описано в качестве системы предложений в предыдущем разделе – пустая и никчёмная утопия, несвоевременная и потому практически бесполезная. Однако, перефразируя слова одного из персонажей М. Павича, можно сказать, что я обязан это делать, что бы ни происходило вокруг. Надеюсь, читатель поймёт меня и не осудит за прикладной, но мало прикладываемый пока сегодня, набор соображений. Мне просто очень хотелось сделать хоть что-то, чтобы мне не было бы стыдно перед моими предками (и с русской и с грузинской стороны), а потомкам, вне зависимости от состава крови, не было бы стыдно за меня …

* В десятых числах августа на сайте http://www. *****/analysis/conf/default. asp состоялась электронная конференция, посвящённая шедшим тогда военным действиям в Южной Осетии и Грузии, в которой принял участие и автор настоящего материала.

** Совершенно искренне прошу простить меня всех людей, пострадавших в этой войне, как, впрочем, и во всех войнах. Для них понесённые потери таковы, что рассуждения о выгодах или «выигрышах» вполне конкретного вооружённого противостояния выглядят кощунственно. Однако, к их несчастью, те, кто затевает применение оружия и реализует свои затеи, с их мнением считаться не привыкли. Их расчёты основаны на пренебрежении жизнями отдельных граждан и даже их большого количества.

* Несколько лет назад автором была предложена систематизация уровней инвестирования, исходя из долгосрочности: военное, политическое, экономическое, социальное, цивилизационное. Каждый из этих уровней предусматривает свой временной диапазон инвестиций.

[1] См. материалы статьи: Н. Хананашвили. «О преодолении искушения силой»: http://www. *****/?f=soc_pol/stat/.

* «Спасибо» за это политическое лицемерие бывшим президентам РФ Б. Ельцину и В. Путину. Можно себе представить, как бы отреагировала Россия на поспешную выдачу американских (или тех же грузинских) паспортов в Чечне во время любой из «чеченских» войн.

* Это касается и нынешней республиканской администрации, и представителей Демократической партии США. Свидетельством такого обострения отношений можно назвать приглашение кандидатом в Президенты США Б. Обамой в качестве партнёра для занятия поста вице-президента Дж. Байдена, уже обозначившего свою жёсткую поддержку нынешним грузинским властям.

* Недавняя поездка автора в Абхазию позволила представить себе примерный масштаб требуемых расходов. По существу, экономика и хозяйство республики находится в полном развале; последствия грузино-абхазского конфликта 15-летней давности до настоящего времени практически совсем не преодолены, разрушения крайне мало восстановлены и никто восстановлением не занимается. Честно говоря, для меня вид застывшей на многие годы разрухи вызвал недоумение: запасы строительных материалов и труд жителей позволил бы, даже без международного признания, многое восстановить.

* Здесь необходимо пояснение термина «преступление». В обыденной практике довольно часто встречаются протесты со стороны юристов, требующих применения данного понятия только по отношению к событиям, получившим соответствующую квалификацию на совании вступившего в законную силу судебного приговора. В связи с этим хочу отметить, что, помимо уголовно-правового аспекта, данное понятие может рассматриваться и в криминологическом ракурсе. А в криминологии преступлением называют сам установленный факт события, а не судебные решения по нему – даже если не найден его конкретный виновник.