МБОУ СОШ № 6
Традиция, переданная по наследству.
Выполнил работу ученик 9А класса
Учитель
г. Боготол 2013
Традиция, переданная по наследству.
В мае шумно праздник отмечали,
А теперь душа моя в печали…
Я к тебе на кладбище приду,
Выпить за твою Победу.
Традиции… Как их много в России. Одни со временем уходят в прошлое, а другие, не успев родиться, забываются. А есть такие традиции, которые живут веками. Одной из таких является традиция поминовения павших.
Традиция поминовения ушедших к Господу Богу уходит в глубины христианства. Далеко не случайно, но на древних богослужениях Великой Субботы в церкви поется: «Да умолкнет всякая плоть и да стоит со страхом и трепетом, не о чем земном не помышляя». В народе это называют минутой молчания.
Минута молчания… Она, в общем понимании – это наше сознание подвига положивших душу свою за Отечество во время военных действий, это выражение нашей благодарности тем, кто, не жалея жизни своей, завоевывал победу.
Снова настигает нас начало мая… И в очередной раз будут греметь салюты и парады, будут много и громко, с чувством долга, говорить речей, возлагать цветы к обелискам и стоять в поминовении. И это уже давно стало хорошей традицией, передаваемой из поколения в поколение.
Мне раньше искренне казалось это правильным, пока я не столкнулся близко с «контуженым» дедом. Почему «контуженым?» Да так звали все, кто знал его. Жил он одиноко, тихо и незаметно. С утра до поздней ночи по дому, в огороде помогал всем и не отказывал никому. Мужики, встретив «контуженного» на улице, жали крепко ему руку, женщины по-доброму улыбались и кланялись. И никогда я не задавался вопросом, почему так не согласовывается кличка с уважительным отношением.
Однажды, когда гулять на 9 мая мы собрались идти на центральную площадь, то столкнулись на улице с дедом. Он в старой выцветшей гимнастерке, на которой блестел десяток медалей, шел, закинув за плечо солдатский вещевой мешок, в обратную сторону от площади. Лицо его было серым и строгим. Поздоровавшись с ним и поздравив с праздником Победы, мы пошли на площадь, где уже собрался весь народ. А отец, остановившись, долго смотрел в след старику, пока тот не скрылся за поворотом.
На следующий год, 9 мая, отец отказался с нами пойти на площадь, объяснив, что обещал «контуженному» свозить его на машине в одно место, так как старик болеет и самому ему не дойти, а по-соседски отказать не смог.
Вечером, когда мы веселые и уставшие вернулись, отец уже был дома. Он не спросил, как прошел праздник, а наши рассказы почти не слушал. В этот вечер папа много курил, а потом до поздней ночи на кухне разговаривал с мамой. С тех пор отец чаще стал общаться с «контуженным», ненавязчиво помогая ему и уважительно называя Иваном Егорычем. Мать тоже не оставляла без внимания деда: угощала его пирогами, делилась семенами и поздравляла со всеми праздниками.
И каково же было моё удивление, когда и на следующий год отец не пошел с нами на площадь, а уехал с Егорычем. Даже мама, не любившая ходить на праздники без отца, тихо сказала: «Так надо».
Десять лет назад, в апреле месяце, Иван Егорыч умер. Все жители ближайших улиц пришли проводить его в последний путь. Я тоже зашел, чтобы быть как все.
В маленькой комнате, увешанной старыми фотографиями, лежал в гробу в застиранной гимнастерке солдат. Вся его грудь была в медалях и орденах. Вдоль стен стояли лавки, на которых сидели соседи и слушали бабу Аню, которая, утирая слёзы, рассказывала о том, что Иван первым записался на фронт, прибавив себе два года, что хорошо воевал, но в конце сорок четвертого его контузило. Долго лежал в госпитале, а потом списали. Она долго молчала не в силах что-то произнести, а когда успокоилась продолжила: «Вернулся Егорыч в родной Боготол, но не переставал ходить в военкомат с требованием отправить его на фронт, но все его попытки вернуться на фронт были безрезультатны. Устроился Иван в местный госпиталь, где лежали тяжело раненные солдаты. С утра до ночи он помогал медсестрам: носил на руках не ходячих больных на перевязки, делал всю тяжелую работу, а по ночам хоронил тех, кто умирал от ран. Там его и нарекли «контуженым».
В госпитале познакомился с молодой девушкой – связисткой, которая после тяжелого ранения там лечилась. Но недолгим было их счастье, через одиннадцать лет жена умерла, оставив Егорыча одного, так как детей им Бог не дал. Да и какие могли быть дети, ведь на них обоих от ран живого места не было. Так и жил он бобылем. От государства и людей ничего не просил, медалями своими не хвастался, о подвигах не рассказывал. Жил тихо и скромно», – тихо закончила она. Похоронили его рядом с теми, кого он хоронил в сорок четвертом, в сорок пятом.
Не стало еще одного солдата - героя… Медали, фотографии, документы отец отнес в местный музей, где ко Дню Победы сделали еще один стенд, посвященный Румянцеву Ивану Егорычу.
В мае опять в городе отмечали праздник Победы. Но в этот год вся наша семья изменила долгую свою традицию и пошла туда, куда 60 лет в этот день ходил Иван Егорыч. А ходил он на городское кладбище, где в березовой роще лежат все те, кто был похоронен руками «контуженного», те, кто обрел вечный покой в нашей боготольской земле, те, кому мы обязаны жизнью.
Отец вытащил из военного мешка Егорыча фляжку с водкой, разлил по кружкам, стоящим на всех могилах солдат и у Ивана Егорыча. Мама нарезала маленькими ломтиками ржаной хлеб и накрыла ими кружки. Возле каждой могилы мы стояли молча и каждый думал о своем. Вдруг отец тихо произнес:
Отгремят салюты и парады,
Скажут речи громко с чувством долга,
А потом забудут всех надолго
Сколько их осталось ветеранов?
Сколько их не стало слишком рано?
И сейчас никто не скажет точно,
Сколько судеб разорвало в клочья.
Потом мы присели у могилы Ивана Егорыча... Отец поднял стакан, и я увидел, как ему трудно совладать с волнением. Когда ему это с трудом удалось, он сказал: «Я к тебе на кладбище пришел выпить за твою Победу». У меня сдавило горло. Слезы обиды душили меня, и я громко произнес: «Я к тебе тоже на кладбище приду, чтобы выпить за твою Победу».
Вот уж одиннадцатую весну мы верны традициям и радость Победы, и горечь утрат разделяем с теми, кто лежит с нашим дорогим ветераном.
Конечно, хорошо не просто поминать минутой молчания, но и творить молитву. Ведь сегодня смена политического строя в нашей стране позволила народу повернуться лицом к церкви и поминать по–христиански. И я думаю, что это позволит меняться сознанию людей в лучшую сторону. Но, увы, на это понадобится ни один десяток лет. А так хочется дожить до этого и увидеть, как традиция поминовения вызывает добрые чувства у людей различной веры, смягчает сердца, помогает быть менее равнодушными к человеческому горю и благодарными всем тем, кто сложил голову за Отчизну.
… Снова настигает нас начало мая.
Соберемся, будем за Победу пить.
И о том, что наша жизнь другая.
Я хотел бы с дедом говорить.
