Известный буровой мастер
Приехал я сюда в сентябре 1955 года. У меня здесь жила сестра, тоже работала в экспедиции. Я служил на Востоке, не видел ее 7 лет, заехал сюда, она меня звала посмотреть. И вот смотрю... до сегодняшнего дня. С армии я пришёл в одной форме солдатской. Сестра говорит:
- Поработай немножко, хотя бы до Нового года. Чего-нибудь себе купишь маленько.
Я орехи набил, на 7 тысяч, по тем еще деньгам сдал. И приоделся. Сам себя одел. И
вот мастер приходит и говорит:
- Иди помбуром поработай.
- Ну, ладно, пойду.
Ну и пошёл на работу. Отработал я 9 месяцев. За это время и женился. Сначала бурили на железорудном месторождении Сивагли. Оттуда нас перевели на Пионерку. Там я работал у Маркова, у Михаила, месяца два, наверно, помбуром был, и меня поставили мастером-бурильщиком. Бурильщиком я работал до 59 года. Потом в 59 году жена приболела. Ну и партия Пионерская закрылась. И вот иду мимо конторы, начальник партии, новый человек, в окно меня увидел.
- На работу?
- На работу.
- Заходи в кадры. Оформляйся.
Я зашел. Меня быстренько оформили. Собрал я рюкзак. В то время транспорта не было. Попутной машиной доехал до Олонгро, до сворота, и туда. Первый раз приехал на уголь. А породы там были крепкие.
Бурили дробью. Данилюк, геолог такая была, мне говорит:
- Согласно геологическому наряду должен быть нынче пласт сантиметров 40.
Вот сижу, станок крутится, проходка маленькая. Я и смотрю, у меня по ключу вода черная идёт и идёт. Остановилась проходка. Подымаюсь, извлекаю керн, 40 сантиметров угля. Уголь, как камень. Вот два столбика таких. Она утром пришла и говорит:
- Знаешь, что, Сизых, ты уголь пропустил.
- Как?! Вот уголь, в ящике.
Потом с Олонгро на Нельгу. Там было два станка на Нельге. Оттуда на Кабакту. В Кабакте закончили - на Чульмакан. С Чульмакана нас забросили на Унгру. Мы там только забурили скважину. Начальник партии был , только скважину забурили, обсадились, копры поставили - тогда копры были деревянные, утром приезжают, закрывают. Партия закрылась. Нас бросают на Керак, на слюду. Туда приехали. Там проработали, наверно, с год. Слюдянники там копали после нас, они там штольню вырыли. С Керака нас перебросили на Дёс, туда, где был старый поселок. Там нам дали геолога откуда-то, не то с Владивостока, не то с Хабаровского управления. Вот он с нами и работал, но он не наш был, не Южно-Якутский. Кислов у нас там мастером был, два станка там бурили.
Дёс отработали, и оттуда нас снова на Чульмакан кажется, хотя я уже подзабыл. Да, на Чульмакан. Начальник партии на Чульмакане был Бескоровайный. В то время у нас станков было мало. На Чульмакане мы поработали и нас в командировку на Джебарики-Хая. Мастером был . На уголь там бурили. Там у них шахты. И там, значит, на метан этот. Подымали там уголь, брали стаканы, направляли сюда в лабораторию. Там мы были один сезон. Оттуда обратно в Чульмакан или на Денисовку. Времени прошло много.
С Денисовки я уехал к Мочалову на гидрогеологию, в Омули. Мы там разведку сделали, и оттуда нас перебросили на Нерюнгринское месторождение. На Чульмане бурили мы, и по речке Нерюнгри бурили, искали воду для разреза. Там закончили, и нас на Самокит. Тоже на гидрогеологию, тоже для разреза для города. Там-то мы в пределах, наверно, лет трех по Нерюнгри бурили и года два с половиной на Самоките. Там много скважин отбурили. С Самокита нас перевезли на Малый Нехот, на минеральные воды. Уж я там пробурил только одну скважину. После меня одну скважину пробурили. А меня пригласил Котенев диспетчером. Галахов был начальником гидрогеологической партии в то время. Не отпускал он меня, Галахов.
Раньше бурили станками КАМ-300 и КАМ-500 были станки. КАМ-300 такой станок, пока полметра пройдет (тем более что бурили чугунной дробью, скорости никакой у него нету) можно суп сварить, пока шпиндель и кремальера зайдет полметра. В общем проходка была слабая, придешь на смену - спуск сделал и до 7 утра где-то метр восемьдесят - два метра, два двадцать.
Потом поступила стальная дробь, вот с той дробью, тогда уже делали по два рейса. Но станки и тепляк перевозили на лошадках. Станок разбирали весь почти что. А там что, коробку вертикальную отцепил - выбросил, горизонтальную снял, шкив отцепил - осталась одна рама с лебёдкой вместе. На сани её, перевезли, поставили. И опять раз-раз собрали и всё. Вся сборка. Тепляк был сборный. Монтажная бригада была специально. Они поставят тепляк, поднимут копёр, мы заезжали, крепили.
Мы звали двигатель «Яшкой». Он работал на нефти. Вот греешь в печке шар, туда забрасываешь, и за колесо заводишь. Раз, он тах-тах-тах и попёр! В общем, мазута-а....
Один случай такой был с медведем. Когда последнее время я работал диспетчером на Чульмакане, начальником партии был Никитин Валерий. Он отправлял меня с бригадой убирать просеку. Ну там, где линию рубили, приехал лесничий и штрафом пригрозил.
Никитин мне говорит:
- Давай собирайся, сам там не работай. Отдыхай. А ребята пускай очищают просеку.
Ты за ними посматривай.
Ну чего я буду наблюдать. Топор в руки и пошел с ними вместе. Только приехали, стали выгружаться с вахтовки. Я говорю:
- Посмотрите, вот он!
А медведь на той стороне реки, спустился по дороге и купается. Разгрузились, палатку поставили, начали готовить кушать. Он подошел, смотрит на палатки. Там речка Кабакта. Метров тридцать-сорок она шириной, не больше. Рыбаки там банки бросили, он эти банки шурует. Ладно. Ребят со мной было четыре человека. Вечером маленько дождичек начал моросить. Мы нары наделали, я печку поставил, поближе к печке сел, чтоб печку подтоплять. И уже задремал. А в палатке дырочки были. Смотрю, один поднялся, так в дырочки смотрит, шепчет: «Медведь!». Я палатку отдергиваю. Он стоит и банки из под тушёнки лижет. Не успели мы банки бросить, он уже с банками тут прямо у костра.
Всё нормально, нет ничего, не напакостил. Через день или через два опять он пришел. И вот сварили каши с тушёнкой. Сидим завтракаем. Кто-то из мужиков говорит:
- Что-то не является он.
А он подошел, метров 7-8 и посматривает. А у нас ни ружья, ничего нету. Маковский как закричит на него. Он убежал. Приезжает Валера Саранча. За мной приехали.
- Медведь, говорит, дорогу перешел.
- А он у нас все время ходит...
У меня уж соль закончилась, говорю:
- Пойду у мужиков соли возьму, - подхожу к ним, - есть соль?
- Да. Бери вон там...
Двое мальчиков к нам пришли, лет, наверно, по 8-10. Я говорю:
- Ребятишки, поосторожней, медведь ходит.
- Да ну, не может быть...
А он опять с того берега идёт к палаткам и подсаживается к банкам, как ручной...
Книга «Баллада об экспедиции»
