06.08.2013 14ч. 01мин.
Радио «Комсомольская правда»
Программа «Гость студии»
ВЕДУЩИЙ: В российской столице 14 часов ровно. Вы слушаете радио «Комсомольская правда». Антон Челышев у микрофона по-прежнему, но не один. Заведующий отделом экономики «Комсомольской правды» Валерий Бутаев к нам пришел. И пришел, опять же, не один. Вот, смотрите, какая цепочка. Пришел не один, а с очень важным, интересным гостем, гостем, которого мы давно ждали. В студии «Комсомольской правды» исполняющий обязанности главы Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору. Мы привыкли эту организацию называть проще – Ростехнадзор. Алексей Ферапонтов. Алексей Викторович, здравствуйте!
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Добрый день! Очень рад!
ВЕДУЩИЙ: Добрый день! На самом деле, если говорить проще, совсем уж упрощенно, это служба, которая отвечает за нашу с вами безопасность. Начиная от лифтов в домах, это теплотрассы, газопроводы и гидротехнические сооружения. И еще много-много-много промышленных, бытовых объектов, которые помогают нам жить. Но в то же время, это такие технические вещи, которые могут нести опасность. И вот Ростехнадзор, собственно, следит за тем, чтобы эти объекты отвечали требованиям безопасности. И жить нам с вами было комфортно, хорошо и безопасно. Я смотрю, Валер, у тебя там целый план уже буквально этого разговора прописан. Поэтому, давай, я тебе бразды правления эфиром передам с удовольствием.
ВЕДУЩИЙ: У нас, собственно, два таких главных вопроса. Это то, с чего мы начали. Вы знаете, Алексей Викторович, в последнее время очень часто можно слышать, что в нашей стране используется до сих пор ресурс тот, который был наработан в советское время. Это какие-то механизмы. Но опять же, с этих пресловутых лифтов начиная, заканчивая котельными, не знаю, чем там. Крупные промышленные предприятия, Саяно-Шушенскую ГЭС мы помним, которая строилась, опять-таки, в советское время. И вот сейчас говорят, что вот этот ресурс вырабатывается. И вот собственно этим объясняется какая-то череда неприятных случаев, аварий, катастроф, больших, малых. Это действительно так? Мы вырабатываем этот ресурс, и действительно нам стоит ждать то, что количество этих случаев если не будет увеличиваться, то будет происходить с досадной регулярностью.
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Спасибо за вопрос! Действительно, проблема имеет место быть. И если рассматривать ее на примере опасных производственных объектов, функции надзора за которыми осуществляет Ростехнадзор. Мы можем обнаружить, что, я сейчас не буду говорить совсем обо всем. Я буду говорить о тех вещах, которые касаются непосредственно нас, как обывателей, в первую очередь, как граждан, которые ежедневно пользуются услугами так называемых технических устройств и опасных производственных объектов, которые относятся к нашему надзору. Например, это так называемые сосуды, работающие под давлением. Это котлы, трубопроводы пара, горячей воды, которые эксплуатируются в различных отраслях экономики. В том числе, и в жилищно-коммунальном хозяйстве. И мы с вами являемся потребителями всего этого. Количество технических устройств, отработавших расчетный срок службы, составляет до 48% от общего количества устройств. По лифтам складывается примерно аналогичная ситуация. До 30% от общего количества лифтов, учтенных в Ростехнадзоре, эксплуатируется сверх нормативного срока службы. И сейчас, наверное, загружу какими-то страшными цифрами. В России эксплуатируется порядка 500 тысяч лифтов, из них 450 тысяч находится в жилом фонде. Ситуация в последние годы меняется к лучшему. Несколько лет назад мы долго дискутировали с правительством Москвы по поводу замены устаревшего лифтового парка. И, в конце концов, была принята программа реновации. И за несколько лет, наверное, многие из нас это видели, лифты, по крайней мере, в том районе, в котором я живу, во всех домах лифты были заменены. Да, это, может быть, потесней они оказались, еще что-то. Но это лифты современной конструкции, с уловителями, и намного более безопасные. Но что хочу сказать. Как показывает анализ расследований, в которых, безусловно, Ростехнадзор принимает непосредственное участие и возглавляет эти комиссии по расследованию технических причин аварий, мы можем сделать, соответственно, вывод, что аварии происходят на тех объектах, где владельцы не выделяют достаточного внимания по поддержанию оборудования в исправном состоянии. У нас есть, безусловно, примеры, когда оборудование стоит со времен репатриационных ввозов из нацистской Германии, и они до сих пор работают…
ВЕДУЩИЙ: То есть, это сороковые годы.
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Да, это сороковые годы. Еще более старое оборудование, совершенно там было изготовлено у немцев, в 30-е, может быть, 20-е годы. После этого оно было привезено сюда. Есть очень известный металлургический завод. Приводили пример буквально на котором, несмотря на самые современнейшие цеха, по-прежнему эксплуатируется паровой котел и паровая машина 19-го века. Это, кстати, тоже ничего страшного. Работает вещь. Музейный раритет.
ВЕДУЩИЙ: Интересно, этот котел делали российские производители или какие-нибудь зарубежные? Это так, к слову. Просто, если это российские, российское производство, мне было бы очень приятно. Простите за отступление такое.
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Суть не в этом. Я просто к чему говорю. Что выработать нормативный срок и быть в неработоспособном состоянии, иногда это разные вещи.
ВЕДУЩИЙ: Алексей Викторович, в целом понятно. Мы бы хотели спросить, каковы действия? Вы сказали, треть лифтов у нас в стране 30%, которые выработали свой нормативный срок. Действия инспектора, вот он приходит, видит, что лифт не безопасен для дальнейшей эксплуатации. Что мы делаем? Останавливаем? Выписываем штраф? Предписание и т. д.
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Если касаться лифтов, я сейчас скажу. Инспектор на них не выходит, потому что в связи с принятием нового законодательства лифт у нас перестал быть опасным производственным… Лифт у нас никогда сам по себе не был опасным производственным объектом. Микрорайон, в котором эксплуатируется 100-150 лифтов, был одним опасным объектом. И по нему, да, иногда ходил инспектор. Ну а теперь мы наблюдаем за ним в рамках технического регламента о безопасности лифтов и соответствующего оборудования. Почему-то Таможенного союза. На три страны у нас теперь единый техрегламент. И Ростехнадзор является тем органом, который смотрит за ним. Если инспектор видит, что требования безопасности нарушены, и возникает угроза жизни и здоровью граждан, нас с вами, то мы имеем право в соответствии с полномочиями, которые есть у Ростехнадзора, немедленно приостановить эксплуатацию данного технического устройства. Это касается не только лифтов.
ВЕДУЩИЙ: Саяно-Шушенская ГЭС. Мог инспектор остановить турбину?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Нет.
ВЕДУЩИЙ: Почему?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Потому что законодательство, о котором я сейчас говорю, оно было изменено, в том числе, и после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. В том числе, и после аварии на шахте «Распадская». После этого Ростехнадзору были даны полномочия по самостоятельной приостановке тех объектов, состояние которых действительно может вызвать угрозу жизни или здоровью. Для этого мы вынуждены были обращаться в суд. Суд уже принимал решение, как это произошло на ряде шахт. Несмотря на все наши обращения в суд, не принимались соответствующие решения. Шахта продолжала работать в небезопасном режиме. И происходили те взрывы, которые были. Это я вам сейчас про «Распадскую» говорю.
ВЕДУЩИЙ: Понятно. То есть сейчас вам даны полномочия без решения суда останавливать?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Да, сейчас инспектор Ростехнадзора имеет право остановить до 90 суток любой объект, любой, имеется в виду, поднадзорный нам объект, который вызывает опасения, что с ним может что-то случиться.
ВЕДУЩИЙ: Понятно. В связи с этим вот такой вопрос. Регулирующее воздействие на бизнес. Мы говорим, что у нас не очень хороший инвестиционный климат. Убегают от нас инвестиции. Не хотят строить заводы у нас. Камни сыплются, в том числе, и в огород Ростехнадзора, который вставляет бизнесу палки в колеса. Что вы на это скажете?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Огромное спасибо за данный вопрос. Скажу, что в среднем мы уже имеем статистику за два года административной практики. У нас приостанавливается силами и полномочиями Ростехнадзора где-то 220-230 объектов за год, всего-навсего, по всей Российской Федерации.
ВЕДУЩИЙ: Это много или мало? В сравнении со строительством новых опасных предприятий, новых опасных объектов?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Опасных производственных объектов у нас сегодня в реестре находится 280 тысяч. Кроме этого, под нашим надзором находятся 34 тыс. гидротехнических сооружения, объектов использования атомной энергии, я их не буду сейчас пересчитывать. Но это у нас как бы все есть. И объекты электросетевого хозяйства. Можно я теперь перейду и расскажу о том, что сделано Ростехнадзором в части снижения нагрузки на бизнес.
ВЕДУЩИЙ: Да, я знаю, что был принят не так давно закон, который как раз эти вещи прописал. Расскажите нам, пожалуйста, доступнее, чтобы было понятно.
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Очень быстро. Был принят 22 Федеральный закон 4 марта 2013 года. А потом в развитие его еще 186 Федеральный закон. Это было 2 июля 13-го года. Из-под категории опасных производственных объектов, то есть это из необходимости лицензироваться, обучаться, соблюдать все правила, нормы, которые иногда для более сложных устройств, вышли объекты электросетевого хозяйства. Они получили альтернативное регулирование - Федеральный государственный энергетический надзор. Вышли, как лифты, эскалаторы, которые ушли под техническое регулирование, под обязательное страхование гражданской ответственности, которое их осуществляет. Далее, объекты добычи общераспространенных полезных ископаемых и россыпных месторождений. То есть это песок, гравий и т. д. Это тоже раньше относилось к ОПО, и за этим надзирали. Сейчас это вышло из-под нашего регулирования. Малые металлургические плавки. Это цеха, в основном, на заводе, которые рассчитаны менее, чем на 500 кг расплава. Таким образом, общим количеством из-под опасных производственных объектов, по нашим экспертным оценкам, до конца года выйдет порядка 50 тысяч объектов.
ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, хотелось бы что спросить. Это палка о двух концах. С одной стороны получается, что закон, да, нам помогает снизить воздействие на бизнес, регулирующее давление. А с другой стороны, а кто теперь будет следить за безопасностью? Мы знаем, что владельцы бизнеса, с одной стороны, да, они сетуют, что им мешают работать. А с другой стороны, они не всегда ответственно относятся, и те чрезвычайные происшествия, катастрофы, которые там происходят, в том числе, и по их вине. Кто за этим будет следить?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Если идти по списку, как я уже говорил, в первом случае у нас энергетики были сразу под двойным надзором: и по промышленной безопасности, и под энергонадзором. Соответственно, мы их освободили от одного из видов, и энергонадзор будет за ними смотреть. И он будет смотреть за основной опасностью, которая есть на объектах энергетики. Это электричество. Это основная опасность. От нее уже идет все остальное. То же самое ядерно радиационная опасность. Все остальное идет от возможности ядерной аварии. Все остальное - это менее опасно. Далее, как я уже говорил, есть техническое регулирование. И за исполнением требований технических регламентов следят в разных случаях разные органы: федеральные органы исполнительной власти, саморегулируемые организации и т. д. То есть в данной ситуации по лифтам на момент конструирования, создания, до выпуска в эксплуатацию будет наблюдать Росстандарт за заводами, которые их изготавливают. Эксплуатация, опять же, Ростехнадзор. Что касается добычи общераспространенных полезных ископаемых, опять же, мы убрали наш вид надзора. Там остался, по-прежнему, надзор за исполнением трудового законодательства. А все аварии, которые там случались, они к этому не имели отношение. В нетрезвом виде вышел машинист, водитель и т. д. Свалился эскалатор, задавило, придавило. Это все будет. Кроме этого, техническое регулирование, кроме этого - обязательное страхование.
ВЕДУЩИЙ: Расскажите об обязательном страховании. Вот вы, кстати, упомянули эскалаторы, лифты и обязательное страхование. На какой стадии производства или эксплуатации этих самых объектов их будут страховать? Лифты те же?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Лифт, когда выходит в эксплуатацию, то есть, сейчас есть, извините за нумерацию, 225 федеральный закон об обязательном страховании гражданской ответственности. Организация, эксплуатирующая опасный производственный объект. Там написано, что к категории опасных объектов относятся… И дальше идут не просто одна строчка «опасные производственные объекты». А там написано «опасные производственные объекты, подлежащие внесению в Госреестр». Потом гидротехнические сооружения, подлежащие внесению в регистр. Автозаправочные станции жидкого моторного топлива. И пункт 4-й, это лифты и подъемные сооружения. Поэтому, как только они выходят в эксплуатацию, они обязаны…
ВЕДУЩИЙ: Владельцы и организация, которая эксплуатирует...
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Они обязаны иметь страховой полис.
ВЕДУЩИЙ: Они обязаны застраховать гражданскую ответственность на тот случай, если что-то произойдет, будет причинен здоровью ущерб...
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Да, там ответственность за жизнь человека, если он вдруг, не дай бог, погибнет, составляет 2 млн. рублей. Достаточно такая большая.
ВЕДУЩИЙ: У меня единственный вопрос. Понятно, что страхование – это здорово. Но не получится ли так, что управляющие компании переложат стоимость этого страхового контракта на нас же, на тех, кто живет в этом доме. На тех, кто этим лифтом пользуется.
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Наверное, переложат. Просто, как я уже говорил, не один лифт является одним объектом. И тариф, если он будет единичный, он будет достаточно низок. Может быть, это на уровне копейки. Может, две на нас с вами.
ВЕДУЩИЙ: В перерасчете на каждую квартиру. С одной стороны, это. А с другой стороны, все-таки, лучше, наверное, ездить в лифте, зная, что он застрахован. Что, не дай бог, чего. Не оставит без денег, это во-первых. А во-вторых, наверное, и это лишний стимул у управляющей организации лучше за лифтом следить. Потому что страховщики, им тоже палец в рот не клади. Они следят за тем, как ты с объектом застрахованным обращаешься. С той же квартирой, условно говоря. Если у тебя все в порядке, и стоит пожарная сигнализация, то для тебя и страховой тариф намного ниже. Валер, давай какой-нибудь резюмирующий вопрос. Потому что время наше завершается.
ВЕДУЩИЙ: Есть такой. Посчитали, возвращаясь, как-то мы все про лифты и про лифты. От регулирующего воздействия на бизнес у нас, по сравнению с США, с Европой, эксперты говорят, что устаревшие стандарты. Повышают стоимость строительства на треть. Вы согласны с такими оценками? Нет?
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Национальное объединение строителей, которое у нас есть, НОСТРОЙ, так называемый, вместе с Минрегионом и вместе с нами несколько лет назад начал программу по переводу еврокодов в российские стандарты. На сегодняшний день 84 еврокода переведены в состояние российских стандартов. Они рекомендованы НОСТРОЕМ для своих членов для применения. А мы 14 августа 2012 года, то есть год назад, во все свои территориальные органы спустили рекомендации использовать эти документы, как основу для надзорной деятельности. Таким образом, мы сегодня надзираем по требованиям Европы, а не по требованиям…
ВЕДУЩИЙ: То есть, утверждать, что у нас на треть дороже строить предприятия…
Алексей ФЕРАПОНТОВ: Есть такой момент. Вообще, Ростехнадзор не устанавливает требования для строительства. Это не зона нашей компетенции. Это компетенция Министерства регионального развития. Может быть, других ведомств. Мы устанавливаем требования промышленной безопасности.
ВЕДУЩИЙ: Алексей Викторович, давайте мы на этом остановимся. Пожелаем, чтобы, во-первых, требования к безопасности соблюдались. И самое главное, чтобы, как можно реже выходила на работу вот эта вот комиссия по расследованию чрезвычайных происшествий. Но не потому, что она не хочет выходить на работу. Потому что чрезвычайных происшествий мало. А лучше вообще нет. Спасибо вам большое! Алексей Ферапонтов – исполняющий обязанности главы Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору. Ростехнадзора, проще говоря. Валерий Бутаев – заведующий отделом экономики «Комсомольской правды». Меня зовут Антон Челышев.
