«Простая Сталинградская девчонка»
Автор творческой работы: Витюнин Владислав
От автора
В этой книге я хочу рассказать о своей прабабушке Жуковой (Мирошниковой) Таисии Алексеевне. Когда я узнал, что нужно написать рассказ для семейного чтения «О судьбе моей семьи в истории Сталинградской битвы», я подошел к бабушке и маме, и спросил: «А у нас в семье был ли кто – то, кто воевал за Сталинград, и о ком можно написать?» Бабушка вспомнила, что в одной из школ Волгограда есть музей боевой славы, где хранятся личные вещи моей прабабушки – связистки. Что за школа, и какой армии посвящен музей, она не помнила. Помнила только то, что где – то в Ворошиловском районе, и что в дар музею она отдала свою плащ – палатку, и еще какие – то личные вещи.
Вот по таким данным мы начали поиски школы. Нам повезло. Школу нашли быстро. В ней действительно есть музей, посвященный 28 Армии. Договорились о встрече с директором музея. В назначенное время меня с мамой встретила хозяйка музея – . Она много рассказывала о важности формирования 28 Армии. Мы ознакомились со всеми экспонатами. Она рассказала, что благодаря бойцам 28 армии удалось отстоять нефтепровод. Я мало что понял из этих слов. И особенно не вникал. На тот момент меня интересовала только моя прабабушка.
И вот самый волнующий момент – я вижу фотографию своей прабабушки, вижу ее комсомольский билет, вижу плащ – палатку. Елена Владимировна, отодвинув стекло со стеллажа, протянула мне плащ – палатку…
Я взял ее в руки, и по спине пошли мурашки. У меня было такое впечатление, что я прикоснулся к своей родной, и в тоже время незнакомой прабабушке, прикоснулся к истории. Это непередаваемые ощущения.
Я горжусь тем, что в 21 школе города Волгограда, есть музей боевой славы 28 Армии, в которой моя прабабушка воевала с 1942 по 1945 год. А когда в музей приходят люди на экскурсию, то наряду с другими героями, рассказывают и о моей прабабушке Тае.
Есть на свете замечательный, большой город Сталинград. Улицы в нем зеленые, берега – широкие, люди добрые, дружные.
Вот во время войны в городе Сталинграде жила девушка Тая. Она была молодая, красивая, жизнерадостная. Больше всего она любила прогулки на пароходе по родной реке Волге. Сегодня она как всегда все в том же пароходике плывет по знакомому маршруту. Она стоит на палубе в скромном ситцевом платьице, наблюдает, как волны бегут друг за дружкой вдоль корабля. Легкий, теплый ветерок развивает платочек, накинутый на плечи. Вроде как всегда, да не так. На душе у нее было не спокойно. «Вот уже второй год идет война, а я еще не на фронте. Так война закончится без меня.
Завтра выпускной, а после вечера я обязательно запишусь на фронт», – всматриваясь в горизонт, размышляла она.
На следующий день Тая принарядилась, встретилась с подружками – одноклассницами, и все вместе пошли в школу. Всю дорогу до школы, перебивая друг друга, говорили, как в военкомате запишутся добровольцами. Рассуждали, как будут уничтожать фрицев. Так незаметно они дошли до школы.
Еще год назад они мечтали весело отметить окончание десятого класса. Сшить себе наряды. А сегодня никого это совсем не интересовало. Как прошел выпускной вечер, она потом с трудом вспоминала. Вроде, что - то говорил директор школы, они читали какие – то стихи, пытались танцевать. Но о каких танцах может идти речь, если их любимую Родину уничтожает враг. В этот вечер у всех ее одноклассников был задумчивый, серьезный вид. Она посмотрела на своих друзей, с которыми вместе отучилась десять лет, и подумала: «Боже, как мы все повзрослели за год войны. А мальчишек наших вообще не узнать. Это уже не бесшабашные ребята, а серьезные, мужественные молодые люди».
Вот и настала минута расставания, и как сложится у каждого из них жизнь, одному Богу известно.
Под утро Тая вернулась домой, но так и не смогла уснуть. Она сидела у окна и смотрела на свою любимую березку. Вспоминала простое, но в тоже время, самое счастливое детство. Ни о таком будущем они мечтали. Но жизнь продолжается. И теперь самая главная цель в ее жизни – это защищать свою Родину, Советский народ, бороться за мир на земле.
«Все, хватит думать, размышлять, надо действовать», – решила Тая. Выпила чая без сахара, съела краюшку хлеба и скорее побежала к военкомату.
Перед военкоматом уже стояла толпа народа. Взглядом она заметила многих своих одноклассников. Все были серьезными. Говорили только о том, как они попадут на фронт и не жалея своих сил, будут бороться с фашизмом. А если надо будет отдать жизнь за Родину – не задумавшись, отдадут.
Очередь быстро двигалась. Вот и она заходит в кабинет. За большим, обшарпанным столом сидел седовласый мужчина в военной форме. Он внимательно посмотрел на хрупкую, юную девушку, нахмурился и сказал: «Девочка, зачем тебе на фронт? И в тылу нужны люди». Но Тая была тверда. «Я решила, что должна защищать свою Родину от фашистов!» - быстро выпалила она. Но военком был неумолим. Из здания Тая вышла вся в слезах. На душе было больно и обидно. «Как же так получилось? Почему я не смогла его убедить? Как мне теперь жить дальше?» - все эти мысли кружились у нее в голове. Весь вечер она размышляла, как ей поступить, что сделать, чтобы попасть на фронт. Для себя она нашла выход. На тот момент он ей казался единственным и правильным. Она пойдет учиться в Сталинградское военное училище связи. Связисты всегда нужны на фронте. Заниматься будет днями и ночами. А через два месяца снова пойдет к строгому дяденьки из военкомата, и тогда он ей точно не откажет.
Только сейчас она вспомнила, что уже двое суток не спала. «Надо немного поспать, а утром бежать в училище». – С этими мыслями она и заснула.
Прошло два дня. Тая на занятиях внимательно слушает преподавателя. Как губка впитывает все, что им объясняют и показывают. Перед ней аппарат БОДО. Длинный, пять клавишей клавиатуры. И все надо запомнить, освоить. Но это не тяжело, когда перед тобой поставлена цель.
Девочки, с которыми занималась Тая, подсказали ей, что надо срочно вступить в комсомол. Так их точно возьмут. После занятий они зашли в политотдел училища. Сказали, что хотят быть комсомольцами. Через несколько минут она в руках держала заветный комсомольский билет. Жаль только, фотографии у нее не было, чтобы вклеить ее в билет. Это было 30 июня 1942 года.
Каждый день Тая внимательно слушает сводки информ-бюро. Новости были неутешительными. Немцы все ближе подходили к ее любимому городу.17 июля 1942 гола Сталинград переходит на военное положение. Над городом летали немецкие самолеты. 23 августа, несмотря на то, что это был воскресный день, Тая как всегда была в училище. Сегодня у нее последнее занятие, а завтра зачет. А после зачета ее просто обязаны взять на войну. Тут кто – то забежал в кабинет с криком: «Немцы». Все выбежали на улицу. Небо было темным от немецких самолетов. От них стали отделяться черные капельки, они сначала медленно, потом все стремительнее, наискосок, с резким визгом понеслись на город, разрастаясь, увеличиваясь на глазах. Из репродукторов неслось: «Воздушная тревога! Внимание воздушная тревога!». И вдруг, словно взорвалась вся земля, ухнули сотни взрывов. Они рвали землю, стены и крыши домов, - все рушилось и горело. Люди кричали. Надо было спускаться в бомбоубежище. Но Тая стала прорываться к своему дому. Путь, который она обычно проходила за час, она одолела только ближе к вечеру. Все это время немцы бомбили долго и беспощадно. Город полыхал громадным костром. Землю покрыл толстый слой чадящего смрада и дыма, под которым задыхались люди. Она уже не надеялась увидеть свой дом целым. И о доме она особо не думала, главное, чтобы родные были живы. И, о счастье, все живы, дом стоял целым и невредимым. (Впоследствии немцы их выгонят из дома и организуют там свой штаб, так как с чердака хорошо видна была Волга).
На следующий день она опять идет в военкомат. Почти все, так знакомые улицы, дома разрушены до неузнаваемости. Везде лежат тела убитых. Тут она услышала стон. Остановилась, прислушалась. Внимательно осмотрела лежащие тела. Она заметила маленькую девочку, которая лежала вся в крови, еле – еле дышала. Тая оторвала подол своего платья, перетянула рану и понесла девочку к школе (там развернули госпиталь). Пока несла, все время говорила: «Только дыши, не умирай». Отдав ребенка санитарке, она побежала дворами назад к военкомату. Пробежав несколько метров, она остановилась как вкопанная, быстро сообразила спрятаться за куст сирени. Прямо перед ней, через огороды шли немцы. Она стала их считать, но сбилась. Шли такие важные, рукава засучены, на груди болтаются автоматы. Здесь она впервые испугалась, но тут же, взяв себя в руки, побежала дальше. И вот она уже в военкомате, все в том же кабинете. Сегодня добровольцами записывали всех желающих без лишних расспросов. К большому удивлению Таи ее не оставляют в родном городе, а отправляют в Элисту. Но приказы на войне не обсуждаются. На сбор вещей и на прощание с родными дали три часа. Через три часа они должны собраться около вокзала. Тая быстро побежала назад домой. На пороге дома стояла ее мама и, увидев счастливый вид своей дочери, сразу же все поняла. Так ей не хотелось отпускать свою младшенькую девочку неизвестно куда. «Мамочка, не плачь! Со мной будет все хорошо. Я счастливая. А если я и погибну, то погибну за свою Родину», – успокаивала ее Тая. Мама металась по комнате, собирая вещмешок. У нее все валилось из рук. Вот и настала минута расставания. Таисия и не думала, что так трудно будет прощаться. Увидят ли они друг друга живыми? Присели на дорожку. Проводить себя на вокзал она не разрешила.
Тая впервые покинула отчий дом. Беглым взглядом посмотрела на него и побежала к вокзалу, боясь опоздать. Хорошо, что еще сегодня немцы не бомбили.
На перроне уже стояла толпа народа. Кругом суета. Командиры строили новобранцев. «Еще несколько минут и она уже будет в поезде, а дальше неизвестность…»
Стемнело. На вокзале зажглись огни. Наконец-то всех разместили по вагонам. Поезд тронулся.
В вагоне было почти совсем темно. Только где-то под самым потолком светился, мигая фонарь. И оттуда вместе со светом шли облака махорочного дыма. Все скамейки были уже заняты. Тая пошла и села на ступеньках в тамбуре вагона, увозившего ее на фронт. Она вспоминала, как ей шептала мама: «Дочка моя! Доченька моя дорогая!..»
Поезд шел мимо городов и деревень, шумел колесами и катил вперед, все вперед… на войну.
На следующий день они уже были в Элисте. Девушек разместили в бывшем клубе. Тут же они продолжили обучение. Учили военному делу, морзянке, проходили курсы санинструкторов.
Так прошел почти месяц, а им еще ничего не выдали: ни винтовку, ни рацию. Она до сих пор не могла понять, почему она тут, а не в своем родном городе, где немцы уничтожают мирный народ и любимые улицы. Комдив просил набраться терпения и сосредоточиться на учебе. «На войне будет поздно учиться», – сказал он.
9 сентября Таю и еще двух девушек вызвали в штаб и сообщили, что в Астрахани сформирована 28 Армия (третьего формирования) и они зачислены связистками. В распоряжение армии они должны поступить уже завтра. «Немцы прорываются к устью Волги и планируют перерезать железнодорожную магистраль», – сказал комдив.
На следующий день она была уже в Астрахани. Молодой лейтенант, улыбнувшись девчатам, проводил их в землянку, где расположился штаб. Здесь же они должны передавать и принимать все сообщения с фронта.
10 сентября 1942 года Тая помнила всю свою жизнь. Помнила, как первый раз передавала и принимала сообщения. В конце сентября пришла телеграмма, в которой говорилось, что немцы осаждают Сталинград. Комок подкатился к горлу, задрожали губы, на глазах выступили слезы.
«Как там ее мама, сестры, живы ли братья и папа?» Она написала 2 письма, но ответа не получила.
30 сентября 28 Армия была включена в состав Сталинградского фронта. Таю вместе с армией перекидывают назад в Сталинград. Когда она вернулась в родной город, была сильно шокирована. Здесь творился сущий ад. Тысячи гражданских вперемешку с военными, автомобили и трактора среди тысяч голов скота, сотни раненых – все стремились попасть на противоположный спасательный берег реки.
День сменялся днем. Фашисты лютовали. Землянки, окопы, никакой санитарии. Люди умирали не только от рук немцев, но и от малярии. Еды не хватало. Однажды Тая упала в голодный обморок. Хорошо, что рядом с ней оказался тот молоденький лейтенант, который встречал их в Астрахани. Когда она очнулась, то увидела доброе лицо юноши. Попыталась улыбнуться ему, но не получилось. Потом она спросила у него: «Что со мной было?» Он успокоил ее и молча, подал несколько кусочков сахара, банку тушенки и сайку хлеба. Уже после войны она узнала, что отдав ей свой паек, он сам не ел два дня. Он спросил у нее: «Как зовут такое очаровательное, юное создание?» На ее щеках появился румянец, голос не хотел слушаться, и она, опустив глаза, сказала: «Тая». Она поняла, что ей очень понравился этот лейтенант. Отругала себя за то, что ей пришли мысли о любви. Какая может быть любовь на фронте. А вечером она вспомнила, что его-то имени не знает.
Вот уже пять месяцев как она на войне. Принимает и передает донесения из штабов. Однажды пришла радиограмма подозрительного содержания. После проверки оказалось, что это сообщение с подводной лодки фашистов. За это сообщение Тая получила благодарность от главнокомандующего.
Однажды, зимней ночью, ей пришлось идти искать повреждение на линии. Как только она добралась до ближайшего лесочка, начался обстрел. Пробежав несколько метров, она остановилась и вжалась в большой сугроб снега, и вдруг… елочка, что перед ней росла, упала на нее, подрезанная пулей. И стало Тае не по себе, махнула она из этого сугроба в другой. А через несколько секунд в тот сугроб упала мина. Останься она там, хоронить было б нечего. Небо на востоке зажелтелось немного, но до настоящего рассвета еще далеко, – так еле-еле начинало вокруг что-то проглядываться. Ракеты немцы совсем перестали запускать. Вроде спокойно все, можно в рост без опаски бежать. Добралась она до того места, где по их предположению был поврежден кабель. Но здесь все нормально. Следующее место, где может быть повреждение, находилось в нескольких километрах. Туда надо было пробираться еще через один лесок.
Несмотря на такую рань, немцы начали обстрел, рвутся мины одна за другой, будто строчит очередь какой – то здоровый пулемет. Тая добежала до леска. Выбрав удобное место, решила передохнуть. Очень хотелось пить. Она захватила горсточку снега и поднесла ко рту.
Передохнув, она решила идти дальше. Но вовремя заметила темный силуэт. Из-за взгорка поднимался громадный немец… Огляделся и дал сигнал рукой остальным, еще не видимым ей: дескать можно идти. Высунулись еще двое, такие же огромные, – сперва головы в касках, потом вполтуловища, а потом и во весь рост…
Дыхание перехватило, сердце провалилось куда-то, тело зацепенело – ни рукой, ни ногой не двинуть. А немцев тем временем прибавлялось-то здесь, то там появлялись. Большие, серые, размытые предутренней дымкой, страшные… И Тая поняла, не выдержит она сейчас, поднимется, заорет «немцы» и бросится бежать к своим, лишь бы не быть одной. Еще минута и она пришла в себя, и страх, сдавивший ее поначалу, как – то сошел с нее.
Двигались немцы осторожно, с опаской, и это дало Тае мысль, что они тоже побаиваются. Не знают они, сколько русских совсем рядом. И это ее успокоило. Голова заработала, мысли выстроились в ряд – что делать сначала, что потом. «Надо бежать назад, предупредить наших», – сказала она себе.
Пробежав несколько метров, услышала треск разрывных пуль вокруг, а оглянувшись, увидела – немцы бежали вовсю, прижав автоматы к животу.
Она влетела к своим со словами «немцы!» Навстречу ей вышел ротный и спросил ее:
- Много их?
- Много! – выдохнула Тая.
- А связь восстановлена?
- Нет, не успела.
- Отправляйся назад и найди как можно быстрее место повреждения, а мы тут сами. – приказал он.
Тая старалась бежать незаметно. От нее теперь зависела жизнь многих солдат. Если не передать вовремя сообщение, то и подмоги ждать не стоит.
Ей казалось, что она пробирается через этот лесок целую вечность. Подбегая к предполагаемому месту повреждения кабеля, она заметила немца, который скорчившись, лежал на снегу. Снег вокруг него был красным от крови. «Кто же его так? Видать свои добивали», – подумала она и подошла к немцу ближе, и посмотрела почему-то ему в глаза. Глаза были какие-то посветлевшие, отрешенные, уже с того света будто бы…Умирали глаза раньше тела. Еще билось сердце, дышала грудь, а глаза… глаза уже помертвевшие. Она ненавидела немцев за ту боль, те страдания, которые они принесли русскому народу. Но в данный момент ей почему – то стало жаль умирающего фрица. Это только фашисты могут бросить умирать своего. А наши будут нести своего столько, сколько потребуется. Тая еще раз бросила взгляд на умирающего немца и ринулась вперед.
Через несколько минут она была уже у предполагаемого места повреждения. Интуиция ее не подвела. Она заметила поврежденный кабель. Быстро соединила два провода и побежала назад, к своим.
Поначалу, что-то толкнуло Таю и сразу вдруг ничего не стало видно, кроме неба, она ничего не поняла. Только потом, когда с руки упал моток кабеля, а левую руку обожгло болью, до нее дошло – ранило. Она тихонько подвигала пальцами – шевелятся, значит, порядок. Лежа на снегу, она осмотрелась, с какой стороны находился немец, который в нее стрелял. Не найдя, откуда в нее стреляли, она решила поглядеть, что сотворил немец с ее рукой. Из разорванного рукава телогрейки торчала вата, но не белая, а бурая. Ей надо скорей добраться до своих, передать сообщение в штаб фронта, а потом уже на перевязку.
Она бессмысленно глядела в небо, старалась представить себе немца, который ее подбил. Ей представлялся враг со злым лицом, а из под нахлобученной каски выпучен белесый, прижатый к окуляру глаз, нацеленный на нее, а скрюченный палец на спусковом крючке готов вот-вот сжаться, чтобы пустить очередь.
Морщась от боли, Тая стащила с плеча ватник, засучила рукав гимнастерки и увидела рану – пуля прошлась касательно – и кое-как, наскоро перевязалась.
Спустя немного времени поднялась и безбоязненно ринулась вперед, к своим.
Оставалось пройти немного, как она заметила раненого. В этот раз это был уже наш солдат. Она подошла к нему. На груди растеклось рыжее пятно. Одного взгляда достаточно – плохо дело. Знала она, если не перевяжешь сразу, не заткнешь дырку марлей, то раненные в грудь долго не тянут, помирают тут же.
- Вот, Тая, отвоевался видать…- с трудом вымолвил солдат.
И только тут она заметила, что это тот самый лейтенант, о котором она думала, который ей запал в душу и сердце.
- Возьми там пакет и быстрей доставь его в штаб.
Рядом с ним лежала сумка от противогаза, а в ней важный пакет с донесением
- Иди быстрее, – пытался приказать ей лейтенант.
Но как она могла его бросить здесь, не оказав первой помощи. Расстегнула ватник, задрала гимнастерку. Из черной щели в груди толчками била кровь.
Тая поморщилась. Быстро сунула марлевую салфетку в рану, перевязала.
- Ты терпи, сейчас за подмогой сбегаю, - сказала она и побежала. Но тут же вспомнив, что так и не знает его имени, остановилась. Наклонилась к нему и тихо спросила: «Как твое имя?» Он попытался улыбнуться и чуть слышно сказал: «Николай». Почему – то имя придало ей больше сил. Она тут же забыла про свою рану, и только думала, что она обязана его спасти.
- Ты дождись только. Обязательно дождись. Понял?
И вот уже их землянка. За то время, что она бегала, многие немцы полегли, а остальные отступили. Она быстро доложила, что связь налажена. Отдала важный пакет и сказала, что в лесочке лежит раненый лейтенант и ему срочно нужна помощь.
Она вернулась назад с подмогой. Николай лежал там же. Глаза закрыты, но дышал. Он приоткрыл их, улыбнулся, но ничего не сказал, обессилел, видно, совсем.
Тая была довольна собой. Она спасла ему жизнь. Главное, чтобы он поправился…
В конце января, передавая очередное сообщение, она почувствовала, что на нее кто – то смотрит. Повернулась и замерла. Перед ней стоял живой, как всегда улыбающийся Николай. Она кинулась к нему, обняла и заплакала.
«Любимая – не плачь, все же хорошо!» От этих слов в душе у нее все расцвело. И теперь они не сомневались, что любят друг друга.
Прошло еще некоторое время, Тая принимает очередное сообщение. Прочитав его, она сначала оцепенела, а потом выбежала из землянки со словами: «Ребята, мы отстояли Сталинград, немцы сдались, Победа!» Было это 2 февраля 1943 года. Конечно, до окончания войны еще далеко, но на тот момент об этом никто не думал. Все радовались, что отстояли любимый, а для многих родной город.
После освобождения Сталинграда Тае и Николаю пришлось расстаться. Она вместе с 28 Армией продолжила воевать, а Николая перевели в разведку.
Через два года они встретились в Берлине и больше никогда не расставались.
ЭПИЛОГ
прошла фронтовыми дорогами от Волги до Берлина. Она была награждена многими орденами и медалями. Войну она закончила в звании лейтенанта.
Вот такой была простая Сталинградская девчонка. Моя прабабушка умерла в 1987 году в городе Москве, где и прожила послевоенные годы.
В Москве на поклонной горе есть Аллея ветеранов – связистов. Хоть прабабушка Тая и не дожила до того дня, когда закладывали аллею, но на одном из деревьев есть табличка с ее именем.
Было ли им, восемнадцатилетним девчонкам, страшно на войне? Что они чувствовали? После написания своего рассказа я задал себе вопрос, мог ли я поступить так же? Отвечу честно – не знаю.
Они не думали о подвигах и наградах, не думали, что будет с ними. А думали, что они смогут сделать для Победы.
Я хочу обратиться к своим одногодкам. Ребята, пока не поздно, интересуйтесь судьбой своей семьи.
Если бы не этот конкурс, то я и моя семья тоже бы не узнали о многих подробностях.
Иначе придет день, когда исчезнет память о героях Великой войны, исчезнет мороз по коже, когда звучит «Вставай, страна огромная!» От героев былых времен не останется совсем никаких имен. Никому в жизни уже нельзя будет объяснить природу того чувства, когда смотришь Парад Победы на Красной площади и на площади Павших борцов в нашем городе. Никто уже не будет суеверно и брезгливо избегать изображения свастики. Люди будут торопливо пробегать мимо дома Павлова, не обращая внимания на надпись из старины: «Отстоим тебя, родной Сталинград!»
Но пока это время еще не настало, пока можно увидеть на улице совсем старого, немощного, но навеки непобедимого солдата, пока я помню свою прабабушку, и пока этот день пахнет порохом для нас с вами – я буду считать 2 февраля и 9 мая самыми большими, самыми важными праздниками!
