Сцена в Мелиховской жизни
Сценическая площадка в Мелихове существует уже давно: на ней в гастрольном варианте играют спектакли «Мелиховских весен», показывают отрывки из московских постановок, проводят встречи и вечера, связанные с именем чтимого здесь автора. О собственном же театре в чеховской усадьбе многие годы лишь говорили и мечтали, хотя и реальные попытки его создания время от времени предпринимались. Однако только в начале сентября этого года в структуре музея-заповедника появился театральный отдел, а в последний день месяца состоялась презентация театра, названного «Чеховская студия». Таким образом, можно сказать, что первый практический шаг к осуществлению мечты не только сегодняшних сотрудников музея, но и самого Антона Павловича сделан.
Название спектакля, показанного на открытии мелиховского театрального сезона, вполне соответствует его сути. «Сцены из деревенской жизни» – в данном случае не просто подзаголовок пьесы «Дядя Ваня», но и своеобразный поклон самой усадьбе, в которой жизнь чеховских героев невольно воспринимается по-особому. К тому же и сама постановка представляет собой композицию из отдельных сцен, разыгранных молодыми актерами, недавними выпускниками курса Владимира Байчера и Людмилы Ивановой, которые по замыслу руководителей музейно-театрального комплекса и должны составить основу будущего коллектива. Представленный же спектакль, родившийся в стенах Международного славянского института, по словам его режиссера В. Байчера, «лишь попытка показать то, что участники новоиспеченной труппы любят и признают в театре».
Разумеется, сценическое представление, составленное из фрагментов, подготовленных для дипломного показа, стоит воспринимать именно как переходный вариант от студенческой работы к потенциальному спектаклю. Отобранные эпизоды перемежаются вокально-танцевальными перебивками в фольклорном стиле, исполненными не только с молодым задором, но и с профессиональным мастерством (хормейстер Татьяна Степанова). При этом ожидать от предъявленного действа цельности и законченности полноценного спектакля пока, конечно, не стоит. Как не имеет смысла искать «режиссерский умысел» в том, что две актрисы по очереди играют Соню и что роль Елены Андреевны также отдана сразу двоим. В данном случае это прием не постановочный – как, к примеру, у Юрия Погребничко в прочтении той же пьесы, – а чисто педагогический, дающий возможность одновременно нескольким выпускницам проявить себя. Общее режиссерское решение никак не меняется оттого, что Елена (Елена Федюшина и Дарья Лисовская) выглядит то кокетливо-независимой, то сдержанно-самоуглубленной, а Соня (Надежда Пылаева и Светлана Кочеткова) кажется то возвышенно-поэтичной мечтательницей, то наивно-простодушным ребенком.
Впрочем, отсутствие агрессивного вмешательства в авторский текст можно отнести, скорее, к плюсам постановки. Молодые артисты, открывая в классической пьесе что-то близкое для себя, стараются проникнуть в глубину написанного, а не вывернуть его наизнанку. И в этом уже видится признак профессионализма, элементарного владения актерским ремеслом, что в эпоху процветания напористых дилетантов само по себе отрадно. Разумеется, речь пока идет о школе, а не о мастерстве. Внимательный и вдумчивый подход к слову и мысли автора на данном этапе еще не восполняет недостаточности актерского и эмоционально житейского опыта. Особенно это становится заметно в возрастных ролях. И если еще можно принять за собственное оригинальное прочтение созданные молодыми артистами образы скептически философствующего, однако еще явно не разочарованного в жизни Астрова (Леонид Кравцов) или обидчиво вспыльчивого, но отнюдь не рефлексирующего, а весьма энергичного и крепкого Войницкого (Евгений Вартанов), то в решении характеров, более удаленных от исполнителей по возрасту, акценты невольно смещаются.
Так, Серебряков (Владимир Токарев), даже внешне удивительно напоминающий «гардемарина» Дмитрия Харатьяна, больше похож на благородного героя, волей неведомых обстоятельств вырванного из привычной для него среды, чем на раздражительного, измученного болезнями старика. Чисто внешняя характерность пока преобладает в образе напряженно сосредоточенной Войницкой (Елена Пашкова). А добродушно кроткая Марина (Елизавета Горелова) или непосредственный, униженно жалковатый Телегин (Андрей Мотов) выглядят, скорее, персонажами вневозрастными. Для студенческого тренинга такой эксперимент, разумеется, вполне допустим. Однако, говоря о полноценной труппе, очевидно, стоит задуматься о том, что в ней должны быть исполнители, относящиеся к разным возрастным категориям. И вообще думать придется еще о многом: о надежной финансовой поддержке, о привлечении и воспитании своей публики, о более удобной, технически оснащенной сценической площадке. Выступавшие на открытии и желавшие молодому театру удачи, не обещали ему легкого пути. Но все же первый шаг сделан, главное, чтобы за ним последовал и второй, и третий...
Марина Гаевская
(«Культура», № 40, 12 – 18 октября 2006 г.)
