Великая ложь всех времён и народов

Страна: проблемы и решения, территориальное управление Выпуск 5

ВЕЛИКАЯ ЛОЖЬ ВСЕХ ВРЕМЁН И НАРОДОВ,

ИЛИ

СИСТЕМА ПРЯМЫХ ВСЕОБЩИХ ВЫБОРОВ

КАК ЭЛЕМЕНТ ФОРМАЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ,

ИЛИ ЕЁ АНТИТЕЗА –

ИНСТИТУТ ПЕРВИЧНЫХ ВЫБОРЩИКОВ

КАК ОСНОВА КАЧЕСТВЕННЫХ ВЫБОРОВ,

КАК ЭЛЕМЕНТ КАЧЕСТВЕННОЙ ДЕМОКРАТИИ

МОСКВА

Сайт www. nts-rs. *****

2008

УДК 321.7

ББК Д9(2Рос)

Н284

Р е ц е н з е н т ы:

, доктор географических наук, профессор;

, доктор географических наук, профессор

Нарежный, В. П.

Н284

Великая ложь всех времён и народов, или Система прямых всеобщих выборов как элемент формальной демократии, или её антитеза – Институт первичных выборщиков как основа качественных выборов, как элемент качественной демократии / . – Москва, Сайт www. nts-rs. *****, 2008. – 22 с. – (Страна: проблемы и решения, территориальное управление ; вып. 5).

ISBN 5 – 7103 – 1413 – 7

Настоящий выпуск посвящён критическому анализу существующей у нас в стране системы государственного избирания. Автор показывает негативный характер прямых всеобщих выборов и предлагает систему, как он её называет, качественных выборов, особенностью которой является введение института первичных выборщиков. Этот вариант, по мнению автора, станет элементом качественной демократии. Издание предназначено для политологов, политиков и студентов политологической и политико-географической специализаций. УДК 321.7 ББК Д9(2Рос)

Научное издание

НАРЕЖНЫЙ Владимир Павлович

ВЕЛИКАЯ ЛОЖЬ ВСЕХ ВРЕМЁН И НАРОДОВ,

ИЛИ

СИСТЕМА ПРЯМЫХ ВСЕОБЩИХ ВЫБОРОВ

КАК ЭЛЕМЕНТ ФОРМАЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ,

ИЛИ ЕЁ АНТИТЕЗА –

ИНСТИТУТ ПЕРВИЧНЫХ ВЫБОРЩИКОВ

КАК ОСНОВА КАЧЕСТВЕННЫХ ВЫБОРОВ, КАК ЭЛЕМЕНТ КАЧЕСТВЕННОЙ ДЕМОКРАТИИ

Размещается на сайте в авторской редакции

в соответствии с представленным оригинал-макетом

ISBN 5 – 7103 – 1413 – 7

© , 2008

© Оформление. Сайт www. nts-rs. *****, 2008

Основная часть названия настоящей публикации, а именно: «Великая ложь всех времён и народов», представляет собой перефразированное известное выражение члена Государственного совета Российской империи, обер-прокурора Св. Синода, профессора Московского университета, воспитателя и наставника трёх последних русских царей Константина Петровича Победоносцева «Великая ложь нашего времени»1, которое этот выдающийся государственный деятель адресовал институту парламентаризма. Однако в нашей работе речь пойдёт не о парламентаризме как системе народного представительства в органах законодательной власти2, а о его одной, хотя и ведущей, составной части – системе выборов. Будет рассмотрена ситуация с выборами как в представительные органы власти (и здесь темы в определённой степени смыкаются), так и в иные органы государственной власти – административные и судебные. [Замечу, что административные и судебные органы государственной власти не считаются собственно представительными даже в том случае, если формируются путём народного голосования. В этом случае выбираются, как правило, профессионалы, тогда как «набор» в парламенты территориальных образований разного административного уровня чаще всего идёт «с улицы», а потому избираются в них почти всегда неквалифицированные в сфере законодательной деятельности кадры.]

Время, в котором писал цитируемые слова К. Победоносцев, относится, как известно, к концу XIX – началу ХХ столетий. Тогда тема парламентаризма была чрезвычайно актуальной в России, ибо политическая борьба достигла своего апогея. Борьба сначала за ограничение, а потом и ликвидацию царского самодержавия, начатая с инъекции российским аристократам французского вольнодумства после Отечественной войны 1812 г. (что, как известно, через 13 лет породило декабристов) и продолженная демократами-социалистами в остальной части серебряного века и в начале века кровавого. Обер-прокурор св. Синода относил слова, естественно, к этому, для него – «нашему», времени.

Негатив, содержащийся в системе выборов, которая будет далее нами рассматриваться, содержится в явлении, принадлежащем не одному какому-либо времени или народу. Ибо почти все цивилизованные народы и практически во все времена подвергались в той или иной степени соблазну введения системы всеобщих прямых выборов, как тогда казалось, да и сегодня кажется многим, – элементу демократизма высшего качества. Но так ли это? Попробуем критически посмотреть на, казалось бы, очевидное.

Кроме этого, будет затронута тема кадровых назначений, но затронута отчасти, постольку, поскольку это необходимо для показа общего содержания кадровой политики, частью которой являются выборы, а также в случае совпадения набора требований к кадрам органов законодательной и исполнительной ветвей власти системы государственного и муниципального управления.

При анализе разного рода мнений о сути демократии, как изложенных в публикациях профессионалов-политологов, так и прозвучавших в высказываниях практикующих «любителей»-политиков в виде разного уровня депутатов и кандидатов в оные, обращает на себя внимание тот факт, что чёткого представления о содержании этого понятия в российском обществе в настоящее время нет. Чего стоят сентенции типа «Демократия непобедима!», «Народ не обманешь», «Вперёд – к демократии!», «Демократия – она или есть, или её нет», «Демократия – не доктрина, а состояние народного духа» и т. п., помещённые в заголовки ряда газетных статей.

В последние полтора десятка лет вообще сложилось негативное отношение многих россиян к самому слову «демократия». Причины этого очевидны: глубокое разочарование результатами реформ, осуществлявшихся в начале 1990-х годов под демократическими лозунгами. В этой связи полезно разобраться, что же произошло с демократическим движением, когда и почему оно выродилось практически в свой антипод (если исходить из идеала, что демократия – это власть народа, власть, деятельность которой должна приводить к общенародному благу). Полезно не столько потому, что хотелось бы знать ответ на традиционный для россиян вопрос «кто виноват?», а сколько в связи с тем, что знание механизма этого явления поможет найти причину зла и, как следствие, определить пути выхода из продолжающегося и поныне кризиса.

На взгляд автора, произошло следующее. Начальный этап демократического движения в бывшем Советском Союзе был, если можно так сказать, романтическим, его участники работали на демократию в основном из убеждений, так сказать, за идею. Массовый характер демократическое движение приобрело в конце 1980-х годов с созданием межрегиональной депутатской группы в Верховном Совете СССР последнего созыва, костяк которой сформировали А. Сахаров, А. Собчак, Ю. Рыбаков, Г. Попов, Л. Пономарёв, С. Юшенков, Г. Старовойтова, о. Глеб Якунин и др. Опирались они на «теорию и практику» неформальных диссидентов и «полудиссидентов», таких как А. Солженицын, Б. Окуджава, В. Высоцкий, А. Галич, И. Тальков, Р. Евдокимов (отсидел в лагерях несколько лет за свои политические убеждения, член Народно-Трудового Союза российских солидаристов; кстати, именно он первым в б. Советском Союзе во время митинга на одном из петербургских стадионов поднял российский триколор, ставший сегодня официальным флагом нашей страны), В. Миронов (редактор популярной в то время в Москве демократической газеты «Хроника»; позже депутат Верховного Совета РФ) и многих других.

Затем наступил этап, когда некоторых представителей этой (или близкой ей по духу) среды стали привлекать к работе в исполнительных органах государственной власти. Одними из первых в начале 1990-х годов к работе в исполнительных органах власти были привлечены Г. Явлинский (заместитель председателя Правительства РСФСР), Г. Попов (мэр г. Москвы), А. Собчак (мэр г. Санкт-Петербурга), Т. Гайдар (первый заместитель премьер-министра Правительства РФ), стали руководителями ведомств в Правительстве РФ Г. Бурбулис, А. Чубайс, С. Шахрай, Б. Федоров, А. Казанник, Н. Федоров (несколько позже – Президент Чувашии) и др., а также в субъектах Российской Федерации были избраны руководители с демократическими убеждениями, среди которых выделялись Б. Немцов (Нижегородская область), К. Титов (Самарская область), В. Гуслянников (Мордовия) и др.

Замечу попутно (попутно, не потому, что это не заслуживает пристального внимания, совсем наоборот, но в данном повествовании это – не основная тема), что в деятельности молодых демократов, призванных выполнить реформы по переводу страны к исцеляющему рынку (этих первопроходцев позже стали называть младореформаторами), по моему мнению, произошел сбой: они внедрили модель социально-политической организации общества с предельно либеральными экономическими отношениями, которая, хотя и привела к быстрому переходу к рынку, но в его самой плохой форме – в конкурентном варианте, характерном для дикого, нерегулируемого государством капитализма.

Ну как тут не вспомнить хорошую русскую пословицу: «Поспешишь – людей насмешишь». Правда, в данном случае эти реформаторы не насмешили, а, наоборот, заставили многих наплакаться. В общем, как говорится, напортачили. Когда-нибудь в отдалённом будущем, когда сгладится острота переживаний непосредственных участников этой шоковой терапии, действия младореформаторов, возможно, будут называть как единственно верными в силу их эффективности (в смысле быстроты перехода, пусть к дикому, но всё-таки рынку), но сегодня такую оценку дать трудно.

Но поработало большинство из них на руководящих должностях недолго: непопулярность проводимых реформ вызывала раздражение в обществе, чем не преминули воспользоваться противники Б. Ельцина для организации политических атак на него, в результате чего первый российский президент стал заменять представителей начальной демократической волны на представителей старой красно-партийной элиты или вообще «бесцветных» новичков. При этом Б. Ельцин не забывал и демократов, периодически выводя их на авансцену, правда, при этом почему-то так получалось, что чаще всего «для битья». Яркими примерами этому служат некоторые кадровые решения первого президента России. Например, назначение им на должность Генерального прокурора страны своего благодетеля Алексея Ивановича Казанника (напомню, что именно этот благородный человек уступил своё место Б. Ельцину в списке претендентов на пост Председателя Верховного Совета РСФСР для участия в мягком голосовании, которое тот и прошёл с успехом), уволенного со своего поста менее чем через полгода после того, как тот санкционировал выпуск из тюрьмы гэкачепистов. Замечу, что Генеральный прокурор обязан был это сделать согласно Конституции страны. В вину Алексею Ельцин поставил то, что он не согласовал своё действие предварительно с ним, а сделал это незамедлительно сразу после принятия Верховным Советом РФ постановления об амнистии участников ГКЧП; ведь наверняка можно было бы придумать что-нибудь для отмены или затяжки исполнения данного решения (такое предположение вскоре после этих событий высказал в частной беседе с автором настоящей работы , доверенный человек Б. Ельцина, бывший тогда Председателем Государственного комитета РФ по межнациональным отношениям).

Или ещё один пример: выдвижение на пост премьер-министра страны «киндер-сюрприза» С. Кириенко и уволенного уже через три месяца после проведённого им дефолта в августе 1998 года. Так что, не успел народ вволю наудивляться, что такого молодого (отсюда ироничная кликуха – киндер-сюрприз) поставили на столь высокую государственную должность, а его уже нет на ней.

Началась кадровая политика, которую иначе чем чехардой назвать трудно. И продолжается она по сей день, притом не только не сбавляя обороты, а, наоборот, всемерно раскручивая маховик своего механизма.

Главной особенностью этого процесса является даже не организационная «безвкусица», не политическая разномастность кадровых назначений, а абсолютная их случайность, не опирающаяся на критерий наличия у назначенцев профессионализма, а исходящая в основном из политической и лично-семейной целесообразности.

Подход к кадровым решениям, основанный на политической целесообразности, сложился и достиг совершенства в практике коммунистического правления. Но тогда была достаточно чёткая, пусть и порочная в идеологическом отношении, система подбора и подготовки кадров. Семейственность и основанная на ней клановость были официально осуждаемы и в явном виде не проявлялись. В эпоху правления Б. Ельцина практически не стало ничего капитально продуманного, был чистой воды волюнтаризм.

По моей оценке, Б. Ельцина мало заботил процесс текущего управления страной, этим «с успехом» занимался его административный аппарат и пресловутая Семья, сформировавшаяся вокруг его дочери Т. Дьяченко, в состав которой входил ряд будущих олигархов во главе с Б. Березовским. Единственное, что было святым для первого президента страны, так это сохранение (приход и удержание) политической власти. Проявляя достаточно хорошо видимую индифферентность в текущих делах по управлению экономикой страны, Б. Ельцин преображался («выходил из штопора») и резко активизировался в наиболее сложные моменты своей политической жизни, как, в частности, было в течение полугода после августа 1991 г. в момент решающей схватки с М. Горбачёвым за верховную власть, когда в жертву был принесён даже Советский Союз (тогда сработала элементарная логика: нет Советского Союза – нет должности президента СССР, а, стало быть, нет и главного конкурента!), в октябре 1993-го во время противостояния с верховносоветчиками во главе с Р. Хасбулатовым и А. Руцким, и осенью-зимой 1996 г. во время кампании по переизбранию на пост президента страны на второй срок.

Данная «болезнь» быстро распространилась как вширь, так и вглубь, перекинувшись в субъекты федерации и далее «на места», а также в систему представительных органов власти. Примеров первого настолько много, что не имеет смысла их приводить, каждый житель практически любого субъекта федерации может это сделать запросто. Пример второго – проведение в Государственную Думу России по списку ЛДПР ничем политически не выдающегося сына лидера этой партии Жириновского.

Побочным результатом кадровой вакханалии явилось то, что в высших эшелонах государственной власти, включая экономические структуры федерального уровня организации, практически не осталось руководителей демократической ориентации из старого состава демдвижения (исключением здесь является, пожалуй, только А. Чубайс. Да и тот, думается, сохраняет пост руководителя РАО ЕЭС лишь в знак благодарности за заслуги в кампании по выборам Б. Ельцина на пост президента страны в 1996 г., иначе его давно бы «съели» многочисленные политические оппоненты всех мастей; есть ещё В. Лукин и С. Степашин, но они работают, хоть и на важных должностях, но всё-таки в побочных структурах власти). Исчезли они именно в эпоху правления Б. Ельцина, но сам он ещё достаточно долго оставался у власти, олицетворяя в глазах широкой общественности демократическое движение, хотя фактически это было уже далеко не так. Реформы демократического характера, направленные на облегчение материального положения простого народа (например, регулирующие безудержный рост аристократической прослойки общества, происходящий, естественно, за счёт оттока средств, зарабатываемых основной массой народа (в состав аристократической прослойки общества нужно включать как наиболее богатых людей страны, т. е. олигархов, так и руководителей всех уровней и мастей, имеющих доходы, неизмеримо (в десятки и сотни раз) более высокие по сравнению с рядовыми членами общества); или коренным образом изменяющие систему социальных гарантий населения и реально улучшающие жизнь людей1), не проводились, ситуация к лучшему не изменялась. Таким образом, и произошла дискредитация как российского демдвижения, так и понятия демократии в целом в глазах простых россиян. Полагаю, что недоверие народных масс к демократическому процессу верно по существу, ибо реальная политика государства направлена, как это ни печально, прежде всего на создание благоприятных условий функционирования богатых слоёв общества (взять хотя бы существующую сетку налогов, где при увеличении доходов налоговые ставки снижаются; или огромные оклады с преференциями у государственных чиновников высшего звена, что особенно контрастно на фоне мизерных зарплат рядовых работников как бюджетной, так и производственной сфер деятельности). А такая общественно-политическая система есть аристократия (власть избранных) или бюрократия (власть чиновников), а не демократия (власть народа, власть для простого народа).

До того как перейти к вопросу о кадровой политике, составной частью которой являются выборы, рассмотрим ещё содержание некоторых из основных понятий политологии в части, касающейся демократии. Прежде всего, следует отметить, что понятие демократии слагается из сущностного содержания и внешних атрибутов. Сутью демократии является гармония свободы и права, главные из внешних признаков – всеобщее избирательное право и парламентаризм. Социальная свобода должна строго регламентироваться на основе положений регулятивного (координирующего, солидаризованного) права2, основанного на сочетании интересов индивидуумов (данные интересы регулируются частным правом) и задач, стоящих перед коллективами (эти задачи решаются на основе публичного права). Без чётко разработанного и действенного законодательства нельзя создать гражданское общество, в котором в достаточной мере были бы обеспечены права индивидуумов и соблюдены интересы коллективов.

Внешние признаки демократии хорошо иллюстрируют особенности этой системы общественных отношений. В силу того, что внешние атрибуты обычно легче всего воспринимаются людьми, в реальной практике сложилась ситуация, когда в представлениях о демократии суть заменяется формой. В результате на передний план выходят представления о том, что главным признаком демократии являются якобы всеобщее избирательное право и наличие представительных органов власти.

Демократия, ориентированная на достижение гармонии свободы и ответственности, реализуемой через систему права, есть качественная демократия. Демократия же, стремящаяся соблюсти лишь внешние признаки, есть формальная демократия. Таким образом, в большинстве случаев качественная демократия подменяется формальной. Формальная же демократия является псевдодемократией, профанацией демократии, фактически – вовсе и не демократией, т. к. не ведёт, не способна вести сама по себе, к улучшению качества жизни большинства населения, простого народа (а именно этот результат должен являться критерием, основным признаком демократии). Качественная демократия несёт благополучие основным массам народа (простому народу), формальная демократия вольно или невольно служит для власть предержащих чиновников инструментом для обмана народных масс.

Кадровая политика направлена на решение прежде всего двух основных вопросов: кого и как приводить к должности. Вопросы в целом не простые, а потому требуют достаточно глубокого анализа. Вместе с тем, настоящая работа не является специализированной в данной сфере и детальный анализ здесь практически невозможен. В связи с этим остановимся только на требованиях к территориальным администраторам.

Из множества должностей, существующих в том или ином обществе, лишь одна является абсолютной по значимости: безусловно, это – должность первого лица, руководителя данного общества. Поэтому в поисках ответа на поставленные выше вопросы необходимо прежде всего остановиться на ней.

Глава любой административной территории, будь то страна, субъект федерации или муниципальное формирование типа административного района, города либо сельского поселения, во-первых, обязательно должен иметь специальное профессиональное образование в области территориального управления. Именно специальное, а не абы какое вообще, лишь бы было оно высшим, как это имеет место в настоящее время практически во всех случаях. Это может быть специальность «Государственное и муниципальное управление» или какая-то иная адекватная этой, например «Управление территориальными системами». Последней пока ещё нет в перечне учебных специальностей, но, по моему глубокому убеждению, она должна быть введена в практику организации высшего профессионального образования.

Направление в области управления территориальными системами (и, соответственно, специальность «Управление территориальными системами») более широкое, нежели деятельность в сфере государственного и муниципального управления (и соответствующая ей учебная специальность). Первое охватывает как административные территории и народно-хозяйственные территориальные комплексы (территориально-производственные комплексы – ТПК), так и территориальные связи и отношения предприятий (организаций, учреждений). Разрабатывается оно в рамках синергетической (интегративной, единой) географии, в её основной составной части, которую автор называет геокибернетикой – теорией синергетического территориального управления с использованием компьютерных технологий.

Государственное и муниципальное управление как вид практической деятельности функционирует в системе административно-территориального управления, а высшее профессиональное образование по специальности «Государственное и муниципальное управление» даётся в системе Российской академии государственной службы и на юридических (преимущественно; хотя бывает, что и на экономических) факультетах ряда вузов.

Управление территориальными системами является теоретической базой государственного и муниципального управления. Однако в учебных планах специальности «Государственное и муниципальное управление» в настоящее время нет фундаментального курса «Основы геокибернетики (Введение в теорию синергетического территориального управления)», хотя он разработан и уже несколько лет читается, например, студентам географического факультета Мордовского госуниверситета1.

Территориальные администраторы должны иметь одну из этих специальностей в качестве первой или второй, дополнительной, полученной либо заочно, либо в системе повышения квалификации и переподготовки кадров.

Во-вторых, – и это, пожалуй, главное – данный специалист должен обладать достаточным практическим опытом территориального управления. Именно специалист-профессионал, а не «любитель», как это часто бывает. И примеров этому множество. Буквально на наших глазах жители далёкой от нас, россиян, Калифорнии избирают в губернаторы популярных артистов (Р. Рейган, А. Шварценеггер), а вслед за ними и наши родные алтайцы – сначала горные, а потом и «равнинные» – ставят во главе себя соответственно политического агрария (М. Лапшин), не имеющего опыта практического руководства большими территориями (теперь уже бывшего), и любимого артиста (М. Евдокимов), не имеющего вообще никакого управленческого опыта (к несчастью, погибшего осенью 2005 г. в автокатастрофе). Притом, не только территориально-отраслевого, но и обязательно территориально-комплексного, т. е. сугубо административно-территориального. Городской голова должен иметь практический опыт руководства городским районом, или сельским территориальным образованием (что, наверно, несколько хуже, учитывая специфику функционирования урбанизированных территорий по сравнению с сельскими образованиями). [Представляется, что было бы совсем не плохо вернуть исконно русское название должности руководителя города, а именно: городничий. А то идёт какой-то разнобой: и нерусское название – мэр города, и глава городской администрации, и руководитель городского муниципалитета.] При этом, хорошо бы ввести в практику и передвижение в руководстве от небольшого города к большим по размеру, вплоть до мегалополиса. Руководитель субъекта Федерации обязан иметь практический опыт руководства городом или административным районом (сельского или смешанного типа). Ну а руководителя страны целесообразнее выбирать из бывших или действующих руководителей субъектов Федерации (вспомним, насколько удачным для России было назначение премьер-министром страны саратовского губернатора Петра Аркадьевича Столыпина). Данное правило является аксиомой эффективного управления территориями, а потому нарушаться не должно для пользы всего сообщества граждан страны (как и у любого правила, у этого также возможны, наверное, исключения; но такое – некомпетентное – назначение (или избирание) должно быть именно исключением из правила, а не само правило, как это есть у нас в стране в настоящее время.). Понятно, что в целях практического задействования названной аксиомы она должна быть оформлена в виде правовой нормы.

Интересен вопрос о степени демократичности института главы государства. При монархическом режиме правления глава государства наследует эту должность, а потому ни о каком демократизме в виде участия народа в процессе "назначения" не может идти речи (кроме эпизодов, имевших место в «смутные» российские времена, когда царь «выкли­кался народом»). Совсем иначе дело обстоит при его выборах, где возможны два варианта: выборы представительными органами вла­сти, что фактически является назначением, и всенародные, действительно, выборы (в качестве примеров в первом варианте можно назвать назначение Верховным Советом СССР М. Горбачёва Президентом СССР, а во втором – всенародные выборы Президентов Ельцина и В. Путина). Понятно, что во втором случае высшее должностное лицо является в высшей степени легитимным, т. е. облечённым доверием всего народа, передавшего своему ставленнику полномочия, очерченные Конституцией страны. Это и есть самая высокая степень демократичности государственного строительства в части "престолоназначения" главы государства.

Законодательная ветвь власти в большинстве современных стран мира является представительной, избираемой всенародно. Замечу, что способ избрания – мажоритарная это система или выборы по партийным спискам, сам по себе не может оказывать существенного влияния на качество избирания, если не будет чёткой регламентации требований к избираемым. Надо учитывать также то обстоятельство, что сегодня в России избиратели в массе своей голосуют не за идеи, не за направления политики будущих депутатов и даже не за планируемые дела (ибо считают, что всё равно обманут), а за харизматичность личности (конечно, предвыборные обещания этих личностей тоже имеют значение, но какое-то второстепенное; кандидаты знают: главное, надо держаться уверенно и врать напропалую, всё равно нет действенного механизма проверки выполнения обещаний).

Обратим внимание ещё на один аспект реальной политической жизни России (не знаю точно, но, вполне возможно, что это есть наше родное, как принято говорить на современный аглицкий манер, ноу-хау), а именно: характер подавляющего большинства российских политических партий деидеологизирован или чрезмерно персонифицирован. Власти второй раз создают эфемерную группировку – партию власти (партию от властных структур и для прихода к власти). Сначала это было движение «Наш дом – Россия», сегодня – партия «Единая Россия». Отсутствие чётко прописанной идеологии привело к политическому казусу. У госдумовского «медведя» (напомню, что медведь является символом «Единой России») вдруг стали появляться крылья: сначала отросло левое, потом – правое, т. е. во фракции этой партии в Госдуме РФ появились внутренние левая и правая оппозиции. Правда, лидер этой фракции (он же спикер нижней палаты) Б. Грызлов быстро положил конец этому феномену, авторитетно заявив, что «у медведей крыльев не бывает», и прикрыл оппозиционщину. На мой взгляд, существование деидеологизированных партий отдаёт чем-то нехорошим, каким-то политическим мошенничеством, ярко выраженной конъюнктурностью.

Недалеко от этого ушли и вроде бы идеологизированные партии, но созданные сугубо по персонификационному принципу, т. е. под определённых лидеров. Это и ЛДПР, и «Родина», и «Яблоко». Такое положение ведёт к тому, что избиратели совершенно не понимают, чего же хотят эти партии сделать для блага народа, куда они ведут и куда приведут. По моим наблюдениям, за ЛДПР люди голосуют потому, что им весело с эпатажным лидером этой партии В. Жириновским. Межпартийный блок «Родина», привлёкший было внимание левоориентированных избирателей, начал рассыпаться сразу же после выборов: сначала лидер этого блока Д. Рогозин «отселил» С. Глазьева, потом С. Бабурина, а затем и самого его «ушли».

Ну а демократическая партия «Яблоко», давно ставшая вотчиной лишь одного из трёх её основателей – Г. Явлинского (без Ю. Болдырева и В. Лукина), вообще не смогла попасть в Госдуму. К тому же данный лидер не хочет идти ни на какие компромиссы с другими правыми, в том числе с Союзом правых сил (СПС), в котором из бывшего триумвирата остался один лишь А. Чубайс (Б. Немцов и И. Хакамада ушли на «вольные хлеба»).

Исполнительная и судебная ветви, как правило, формируются назначениями со стороны главы государства или решениями местных представительных органов власти, хотя могут создаваться и всенародным избранием. Как это было, например, в присно памятные советские времена, когда население дружно ходило «избирать» – естественно, как всегда, единогласно – всех, кого партия (понятно, коммунистическая, ибо другой просто не было; естественно, от имени партии волюнтаристски действовали партийные чиновники, но простому народу сами они талдычили, что, мол, это решения партии) ни предложит, в том числе и народных судей. Такое «избирание» было чисто формальным (как и многое другое в те времена, но особенно халтурным было то, что касалось идеологии и политики).

Одним из наиболее важных и сложных вопросов, которые сегодня ставит жизнь перед обществом, является вопрос о порядке формирования органов государственного управления и самоуправления, точнее, – кадрового формирования их руководства. Руководящий состав органов государственной власти, в принципе, может создаваться двумя способами – авторитарно, т. е. назначением сверху, и демократическим способом, который в свою очередь может реализовываться в виде общенародного или парламентского голосования. Существуют также различные варианты сочетания авторитарного и демократического способов. Как, например, предложенный президентом РФ в ходе административной реформы 2004 г. способ утверждения представительными органами власти субъектов Федерации кандидатов, представленных главой государства.

Данный вариант рождён, естественно, в недрах Администрации Президента РФ. Однако критический анализ предлагаемого способа укрепления вертикали исполнительной власти показывает, что эта аппаратная инициатива больше похожа на медвежью услугу Президенту РФ. Дело в том, что планируемый вариант явно тянет на авторитарность управления, тогда как президент строит свой политический имидж в виде решительного сторонника демократических методов. Для здравомыслящих политиков очевидно, что это будут фактически назначения, слегка декорируемые волеизъявлением со стороны народных избранников субъектов Федерации, ведь над ними будет висеть дамоклов меч в виде возможного роспуска законодательного собрания в случае несогласия с предложением главы государства. Представляется, что более приемлемым (с позиций сохранения демократических начал в данном процессе) вариантом был бы такой: Президент РФ вносит в законодательное собрание субъекта Федерации список из 3 – 5 человек (неужели невозможно подобрать больше одного достойного кандидата?), из которых местные парламентарии и выберут руководителя своего края. Такой (мягкий, рейтинговый) способ назначения руководителей регионов больше отвечает принципам солидаризма. А ещё лучше было бы ввести порядок всенародных выборов из представленных Президентом РФ кандидатов. (По данному вопросу см. также следующий выпуск сериала.)

Высшей степенью демократичности обладают прямые всенародные выборы. Значительно ниже степень демократичности организации политической системы общества при представительном волеизъявлении народа, то есть при делегировании каждым дееспособным человеком части личного гражданского права своему представителю – депутату представительного органа государственной власти или члену какого-нибудь представительного общественного формирования. Гражданин отторгается в этой части от процесса государственного (общественного) строительства на время действия переданных им своему представителю полномочий, но не теряет данные права вообще, он может участвовать в эпизодически проводящихся в этот период актах непосредственного волепроявления граждан – во время референдумов, или плебисцитов.

Органы самоуправления всегда формируются демократическим путём.

В современном демократическом мире прямое волеизъявление населения признано высшим уровнем (верховной формой) демократизации общества, ибо в целом весь народ есть источник власти в стране (или, соответственно, народ отдельной административно-территориальной части страны является источником власти в этом административно-территориальном субъекте). И это действительно так. Но хорошо ли это в целом для самого общества? Ещё раз хочу обратить внимание на то, что высший вовсе не значит – лучший. При огульной абсолютизации понятия демократии, что проявляется в частности во внедрении прямых всеобщих выборов, это ведёт к формализации демократии и, как следствие, к существенному снижению качества выборов (ну посмотрите, господа и товарищи, сколько у нас в той же Госдуме было и есть всякого рода болтунов, пройдох и элементарных хулиганов!).

При существовании в стране института выборщиков имеют место проме­жуточные варианта демократического строительства общества. Институт вы­борщиков, как специализированный орган государственного избирания, есть, несомненно, элемент качественной демократии. В зависимости от того, услуги каких выборщиков используются – первичных или элитарных, может изме­няться и степень демократичности общества: в первом случае она, безусловно, выше. Однако качество выборов будет выше во втором (потому что парламентарии, как правило, лучше знают тех, кого избирают, нежели первичные выборщики). Как часто бывает, в этом случае лучший вариант – смешанный, то есть наличие ступенчатой системы выборщиков. Кстати, именно она применялась в дореволюционной России при формиро­вании земских представительств разного уровня. Тогда существовал порядок, при котором земская вертикаль создавалась путём последовательного делегиро­вания депутатов – или, как тогда их называли, гласных, то есть имеющих право решающего голоса, – из нижестоящего в административном отношении земства в вышестоящее. Такая система, кроме всего прочего, позволяла устойчиво повышать профессиональную квалификацию депутатов путём приобретения ими опыта работы по принципу «от простого к сложному».

Процесс формирования высшего и среднего эшелонов руководящего слоя общества, состоящий из двух групп действий – назначения и выборов, имеет решающее значение при по­строении демократического государства (назначение как авторитарный способ организации общества вполне может быть элементом демократии). Именно че­рез этот процесс преломляется в коллективной пользе личный интерес граждан. Только при удачном назначении и/или правильном выборе управленческих кадров создаются необходимые предпосылки для успешного решения проблем всего общества и роста общего благосостояния. И здесь недостаточно одного лишь искреннего желания выборщиков (избирателей и назначающих руководи­телей) сделать правильный "ход", но нужно ещё и умение это делать, как гово­рят, – "по науке".

Назначения на все государственные должности должны осуществляться на договорной, контрактной основе с принесением клятвы о качественном служении обществу в целом и каждому его члену (как врачи дают клятву Гиппократа на добросовестное исполнение своих обязанностей). Конечно, клятва само по себе ещё не гарантирует качества профессиональной деятельности управленцев, но всё-таки определённым образом будет стимулировать более качественное их служение своей стране и своему народу. Контрактная основа даст возможность защитить интересы каждой из "договаривающихся" сторон (особенно это благоприятно подействует на осуществление своих обя­занностей назначенцев, сделав их более независимыми при принятии государствен­ных решений и относительно более спокойными за своё будущее; последнее вытекает из того, что при назначении всегда можно оговорить приемлемые условия «расставания», нежели при самом «расставании», которое часто сопровождается раздражитель­ным отношением "работодателя" к некогда желанному, но став­шему в одночасье "немилым", назначенцу).

Теперь непосредственно о процессе выборов государственных должностных лиц. Государственное избирание – процесс чрезвычайно сложный и тонкий. Сложность его проявляется в многоэлементности, а тон­кость – в чувствительности к малейшим изменениям "правил игры": любые – даже, казалось бы, самые незначительные – отклонения от принятого порядка могут сильно изменить итог всей работы, порой – на прямо противоположный от объективного (от есть от того, который мог быть получен при отсутствии нарушения и, тем более, ряда нарушений). Отсюда – эффективность субъектив­ных манипуляций и важность недопущения их (последнее целиком зависит от степени организованности общества, от работы его демократических – бук­вально – представителей). Следует также отметить, что в механике выборов нет универсальных вариантов, однозначно дающих только положительный резуль­тат, они могут быть только субоптимальными. Субоптимальность той или иной операции зависит от конкретной исторической ситуации и в один и тот же пе­риод может меняться от места к месту в зависимости от специфики местных условий.

Огромная политическая значимость государственного избирания, посто­янный его характер (из-за необходимости ведения непрерывного социально-политического мониторинга), потребность в подборе оптимальных вариантов госу­дарственного избирания в различных условиях страны и отдельных её регионов диктуют необходимость создания специального государственного органа, кото­рый бы занимался решением этих вопросов профессионально, то есть нужна постоянно действующая государственная служба государственного избирания. При Президенте РФ целесообразно создать независимую Коллегию экспертов. Состоять она должна из представителей-назначенцев всего политического спектра страны. Решения её в законодательном плане должны носить рекомен­дательный характер, а в контрольно-исполнительном должны быть разреши­тельно-запретительными.

При реализации этого предложения законодательные органы федерации и её субъектов будут освобождены от постоянного раздражителя их работы – поиска оптимальных вариантов избирательной деятельности (тематические законопроекты будет готовить Коллегия экспертов). Это позволит сконцентрировать внимание законодателей на собственно законотворчестве, на доработке законодательных предложений. В круг обязанностей данной Коллегии экспертов должно входить регулирование процесса формирования из­бирательных комиссий (Центризбиркомов, окружных и участковых). При этом в состав последних должны включаться представители всех политических пар­тий, выдвинувших своих кандидатов на планируемых выборах.

Уже самая изначальная операция государственных выборов – определе­ние состава избирателей, или выборщиков, – требует пристального внимания и, полагаю, переосмысления. В разное время и в разных странах это делалось по-разному. В эпоху Древней Руси – по зову вечевых колоколов (по принципу, кто успел добежать, тот и становился «депутатом»). В эпоху консти­туционного самодержавия – по законодательному положению самодержца (в этом случае имела место дискриминация определённых социальных классов и слоёв, как, например, при выборах третьей и четвертой Государственных Дум Российской империи, когда были введены ограничения дееспособности граж­дан решением царя). Мировая практика знает примеры демократической дис­криминации (как, например, ограничение избирательных прав женщин в ряде кантонов Швейцарии, осуществлявшееся на основе общенародных решений на референдумах). Сегодня наиболее распространённой в мировой практике, в том числе и в России, формой являются прямые выборы, то есть участие в процессе избирания всех без исключения граждан, признанных конституционно дееспо­собными.

Как отмечалось, прямые выборы есть, вне сомнения, элемент в высшей степени демократичный. Но вместе с тем, он может быть качественным или не­качественным по эффективности, полезности результатов для всего общества. Качественным он становится только в обществе с высокой культурой – общей и правовой – и с соответствующим уровнем гражданственного сознания всего на­селения. В стране с низким уровнем гражданственного сознания населения, как, в частности, в России, прямые выборы могут дать неадекватные результаты. Учитывая сказанное, можно прийти к заключению о том, что необходимо поис­кать что-то особенное, исключающее или хотя бы существенно снижающее не­гативные последствия прямых выборов при одновременном сохранении общедемократических принципов органи­зации общественных отношений.

Поиск компромиссного варианта приводит к выводу о целесообразности введения в практику так называемых качественных выборов с применением института первичных выборщиков. Введение в прак­тику данного института означает делегирование небольшими коллективами (по моей оценке, наиболее оптимально – 10 человек; почему именно так, будет ясно из дальнейшего повествования) дееспособных граждан своего избирательного права наиболее квалифицированным представителям населения (как известно, в массе своей индифферентного в политическом отношении, или недостаточно подготовленного для обеспечения качественного выбора). Особенностью на­стоящего нововведения является именно массовость представительства, а не его элитарность, как предлагают другие концепции, основанные на применении системы выборщиков, потому что первичные выборщики осуществляют непо­средственно всю работу по выборам кандидатов на государственные должности всех уровней, не делегируя своё право более никому. Именно это и является основанием для определения этой системы выборов как прямой качественной.

Для повышения качества и расширения круга представительства выборы первичных выборщиков целесообразно проводить по трём спискам, составлен­ным 1) по месту жительства, 2) по месту работы и 3) по партийно-беспартийной при­надлежности. Таким образом, каждый дееспособный гражданин получает право трёх голосов, и, соответственно, сам приобретает трёхкратную возможность быть делегированным на определённый срок в первичные выбор­щики.

Учитывая, что первичные выборщики избираются сами из расчёта 1 человек от десятка, а списков – три, то в итоге получается, что общее количество избирателей равно 30% от общего числа дееспособных граждан. Таким образом, мы приходим практически к тому же массиву фактически голосующих избирателей, что и в большинстве нынешних выборов. Согласно статистике многих государств мира, политически активных граждан редко бывает больше, чем треть всех дееспособных граждан. И наша страна – не исключение в этом отношении. Неспроста после выборов, проведённым на демократической основе в начале 1990-х годов, из-за постоянных угроз срыва выборов по причине нехватки кворума был понижен потолок явки избирателей с 50 до 25 процентов, а сегодня этот порог вообще отменён.

Положение усугубляется ещё и тем, что особенно малоактивны на выборах горожане, которые, как правило, бывают несколько более подготовлены политически (больше читают газет, чаще слушают радио и смотрят телевизор, у них, как правило, свободного времени больше, чем у «заезженных и затюканных» крестьян). В результате на выборах нехватка пресловутого кворума добирается за счёт сельского населения, для которых выборы традиционно являются праздником: можно немного развлечься от сельского трудового однообразия, а для мужчин ещё есть повод иногда и рюмочку-другую «пропустить»: в праздник – не грех! При этом делов-то… всего-навсего какую-то бумажку в ящик бросить! И не надо думать, за кого голосовать: местный руководитель, сам сориентированный вышестоящим начальством, подскажет.

При существующей системе прямого всеобщего волеизъявления перекос в представительстве различных групп населения образуется ещё и за счёт пассивности молодых избирателей при одновременно повышенной активности избирателей старшего поколения, привыкших к «дисциплине» социалистического общества. А это – уже явно ненормально: жить-то и трудиться под руководством выбираемого начальства прежде всего именно молодым.

Конечно, существующая избирательная система позволяет чиновникам задействовать на полную «катушку» так называемый административный ресурс и манипулировать как заблагорассудится благодатной массой избирателей. Понятно, что чиновники никогда сами добровольно не откажутся от таких, буквально лезущих в рот (а чаще – в карман) благ демократии (замечу, именно формальной демократии). Для ликвидации описанного форменного безобразия нужна воля руководителя страны (надо исходить из реалий: в России – это пока единственная возможность для внедрения системы качественных выборов).

В результате предварительно проведённого качественного отбора существенно сокращается число избирательных участков, что позволит резко по­высить качество общественного контроля хода избирательного процесса. Резко уменьшается количество информационно-агитационной литературы, необходимой уже не для охвата всего дееспособного населения, исчисляемого в случае всероссийского голосования десятками миллионов человек, а в три раза меньшего. Результатом такого сокращения является и существенное снижение расходов на организацию этого довольно дорогостоящего мероприятия.

Работники службы государственного избирания должны вести через средства массовой информации разъяснительную работу с населением по пово­ду целей, задач и порядка выборов в различные государственные органы управ­ления. При этом следует реализовать следующие три основные составляющие процесса избирания. Первое: надо сформировать у всех избирателей чёткое представление о том, куда, в какие органы управления и для решения каких целей и задач проводятся выборы. Второе: определить в принципе, какими свойствами должны обладать люди, призванные решать эти задачи, прежде все­го наличие или отсутствие у них необходимого практического опыта и теорети­ческих знаний. Третье: изучить кандидатов на выборные должности, то есть определить наличие у них данных свойств.

Перейдём к рассмотрению самого процесса выборов, точнее – ведения выборной кампании. Начинается последняя, как известно, с выдвижения кан­дидатур и сбора подписей избирателей для регистрации претендентов в качест­ве официальных кандидатов. И уже здесь могут проявляться возмущающие факторы, то есть на объективный процесс – тот, который предписан законом, – могут накладываться субъективистские воздействия. В виде, например, неравенства социально-политического положения главных участников выборной кампании – кандидатов на выборные должности. Облечённые уже имеющейся у них властью претенденты сразу получают определённую, и весьма немалую, фору: на них работают подчинённые им аппараты и масса добровольных (в ка­вычках и без) помощников, в то время как у рядовых претендентов (так сказать, с «улицы») волонтёров бывает чаще всего немного, и эти "рядовые" могут и не набрать "нужный стартовый вес".

Нормально ли это? И – да, и – нет. Да – потому, что для самого "рядового" претендента, конечно, это дополнительная труд­ность, притом возникающая в самом начале пути, когда особенно тяжело, та как нет ещё адаптации к перегрузкам, а то, что выборная кампания вызывает пере­грузки, знает каждый когда-либо в ней активно участвовавший. Но, с другой стороны, это обстоятельство служит в качестве механизма "естествен­ного отбора", в гонке остаётся сильный, слабый же в организационном плане участник выбывает.

Необходимо также отметить и ещё одно следствие такого порядка, но уже относительно "льготников", это – частенько возникающее у этих самых "блатников" головокружения от первого успеха. Действи­тельно, получив уже на старте формальное преимущество (значительно боль­шее, а главное – без особого труда полученное количество подписей избирате­лей, необходимых для регистрации, но самих по себе ещё ничего не гаранти­рующих), малоопытные или слишком самонадеянные претенденты, ставшие к тому времени официальными кандидатами, расслабляются и основную часть дистанции, где как раз всё и решается, проходят не в лучшей форме, а потому в итоге частенько проигрывают.

Отрицательный ответ на выше поставленный вопрос можно дать в связи с тем, что не нормально это для самого общества: ведь при таком по­рядке отбора за бортом могут остаться, и действительно часто остаются, по­лезные для всего общества люди. Эти юристы, эконо­мисты, грамотные теоретики в области управления территориями и т. д. зачас­тую оказываются совершенно не обеспеченными необходимой для выборов ор­ганизационной инфраструктурой и не имеют коллектива, который бы их "провёл" на должность (данные хорошие специалисты чаще всего кор­пят где-нибудь в своём маленьком кабинете или в какой-нибудь научной лабо­ратории, накапливают огромный потенциал, о котором бывает хорошо известно узкому кругу коллег по специальности, но при этом он остаётся совершенно неизвестным тем, для кого прежде всего предназначен, – самому обществу, его широким народным массам). И это – один из парадоксов нашего времени: об­щество не востребует нужную информацию, не впитывает в себя нужные "ви­тамины", а потому "болеет".

Можно ли сделать иначе, и если можно, то как? Безусловно, можно. Но для этого необходимо одно непременное условие: общество должно быть граж­данским, что в свою очередь требует того, чтобы оно было правовым. Только наличие у большинства его членов высокого гражданственного сознания и хо­рошо разработанного Права, которое, естественно, этими высокосознательны­ми гражданами будет неукоснительно соблюдаться, есть признак выздоровления общества и гарантия его стабильного социально-правового благополучия. Ну а до тех пор, пока этого не произойдёт, необходимо предельно осторожно пользоваться этим аппаратом регулирования: планка должна быть поднята ровно настолько, чтобы отсеять только действительно слабейших. Как при промыве золота на лотках старатель, освобождаясь от инертного материала, вынужденно теряет и мельчайшие частицы благородного металла.

Вся последующая часть выборной кампании довольно неплохо уже отработана мировой практикой и достаточно хорошо реализуется и в России, так что рассмотрим лишь начальные её этапы.

Во-первых, необходимо ещё более ограничить круг дееспособных граждан, лишив права голоса криминогенных элементов. Например, дважды и более судимых по тяжким статьям, хрони­ческих алкоголиков и наркоманов, возможно, некоторых другие категории граждан. Необ­ходимо повысить возрастной ценз избирателей до 25 лет, а возможно и выше, так как достаточно глубокая осознанность в сложнейшей сфере политики и го­сударственного строительства наступает у молодых людей довольно поздно. И не надо демагогии, вроде той, что, мол, это несправедливо по отношению к солдатам срочной службы: защищать родину 18-летний молодой человек мо­жет, а голосовать нет. Да, беру на себя смелость утверждать, что здесь нет никакой несправед­ливости: одно дело – служить, выполняя в основном механические действия или, если и интеллектуальные, то в более легко осваиваемой человеческим моз­гом технических областях, где действуют в основном объективные законы, и совсем другое – активно участвовать в деятельности, требующей большого жизненного опыта и знания гораздо более сложных, как правило, запутанных общественных отношений, носящих субъективный характер. Так что, для само­го общества полезнее будет, если оно допустит к принятию судьбоносных для всего общества решений уже более или менее зрелых людей. Всё это должно быть решено демократическим путём, на референдуме.

Во-вторых, в целях дальнейшего отбора наиболее подготовленных к го­сударственному строительству деятелей важно перейти от чисто прямых выборов к выборам посредством первичных выборщиков. Да, в этом случае произойдет некоторое снижение степени демократичности общественных отношений. Но нужна ли предельная демократичность всегда? Думается, нет. Во-первых, это противоречит принципу «золотой середины» (главному положению концепции солидаризма), согласно которому крайности являются, как правило, неразумными и неэффективными. Во-вторых, надо помнить, что уже сегодня общество ограничивает право голоса для отдельных категорий своих со­граждан (душевнобольных, отбывающих срок наказания по суду в местах лишения свободы; выше была предложена дальнейшая секуляризация этого права для других категорий граждан). Впрочем, если принять систему первичных выбор­щиков, то предлагаемое ужесточение требований к качеству дееспособных граждан будет не нужным, ибо ограничение участия в выборах не подготовлен­ных для этого избирателей будет достигнуто другим способом. Так что, само по себе введение института первичных выборщиков не есть дискриминация, тем более что предлагаемое может быть реализовано только путём всенародного волеизъяв­ления.

Итак, обобщим. Да, всеобщее избирательное право – элемент демократии высшего уровня, но, в силу априорной неготовности основной массы населения выполнять политические функции качественно, это есть одновременно и элемент демократии формальной, некачественной. Введение в практику государственного избирания института первичных выборщиков, хоть и несколько снижает уровень демократизации общества, но делает демократию качественнее.

1 Данное выражение помещено К. Победоносцевым в название специализированной статьи. При публикации издательством «Русская книга» (г. Москва) в 1993 г. сборника избранных трудов этого государственного деятеля его составители вывели приведённое выражение в общее название книги.

2 Тема парламентаризма как системы государственного правления, безусловно, чрезвычайно актуальна, а потому заслуживает специального внимания. Этому вопросу посвящена отдельная работа автора, а именно: «Мордоворот (мордовский государственный переворот) или Президентская и парламентская формы правления».

1 См. предыдущий выпуск «Лекарство от бедности, или Финансовый сад как альтернатива существующей системе социальных гарантий».

2 Подробнее данный вопрос рассмотрен в выпуске 3 настоящей серии (см.: «Золотая середина, или Солидаризм как идеальная общественно-политическая формация»).

1 Данная тема была рассмотрена в первом выпуске настоящей серии.