Право ребенка жить и воспитываться в семье
Н.А. Темникова
In the present period the issues of the rights of children, the protection of the child in the family, and the others are in the field of constant interest of the legal science. In this article the author carries out the legal analysis of the right of the child to live and to bring up in the family. This right is at the same time the main principle of the legal status of the child so studying of it is very important for effective law enforcement.
В Преамбуле Конвенции о правах ребенка содержится важнейший принцип его правового статуса: для полного и гармоничного развития личности ребенку необходимо расти в семейном окружении, в атмосфере счастья, любви и понимания. Семейный кодекс Российской Федерации также указывает в п. 2 статьи 54, что каждый ребенок имеет право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно. Семья является наиболее естественной средой для развития несовершеннолетнего, условием успешной социализации и адаптации в социум.
Предпочтительность семьи, как естественной среды обитания несовершеннолетних, проявляется и в выборе формы устройства ребенка, оставшегося без попечения родителей. Согласно п. 1 ст. 123 СК РФ дети, оставшиеся без попечения родителей, подлежат передаче на воспитание в семью (на усыновление (удочерение), под опеку (попечительство) или в приемную семью), а при отсутствии такой возможности в учреждения для детей-сирот или детей, оставшихся без попечения родителей, всех типов (воспитательные учреждения, в том числе детские дома семейного типа, лечебные учреждения, учреждения социальной защиты населения и другие аналогичные учреждения).
При рассмотрении вариантов замены родительского ухода необходимо должным образом учитывать желательность преемственности воспитания ребенка и его этническое происхождение, религиозную и культурную принадлежность, родной язык (ст. 20 Конвенции о правах ребенка, абз. 3 ст. 123 СК РФ).
Приоритетной формой воспитания ребенка, оставшегося без попечения родителей, является усыновление (удочерение). В то же время статистические данные свидетельствуют, что уровень усыновлений детей гражданами России остается крайне низким, из 145 385, выявленных на 1 января 2005 г., количество детей, усыновленных гражданами в 2004 г., составило 24,77 тыс. человек, большая часть российских усыновителей — отчимы и мачехи (8,44 тыс. усыновлений). Число усыновителей, не являющихся родственниками детей, - 6,91 тыс. человек. В указанный период, как и ранее, наиболее часто устанавливались опека и попечительство (в 2004 году - 68 028). Число детей, устроенных в приемную семью, составило лишь 1647 человек. Причиной столь низкого количества усыновлений является и экономическая обстановка, и отсутствие в общественном сознании положительной оценки усыновления, не случайно, российские граждане усыновляют, главным образом, детей младше 1 года, когда проще скрыть этот факт, в то время, как большая часть детей, усыновленных иностранными гражданами, - дети более старшего возраста [1].
Проживание ребенка в семье подразумевает, что родители и заменяющие их лица осуществляют за ним общий надзор, уход, включающий ежедневную заботу о здоровье, пропитании, обеспечении всем необходимым, постоянным общением формируется характер, привычки несовершеннолетнего, при необходимости применяются меры воспитательного воздействия (далее, вслед за зарубежными правоведами, мы будем в этом случае использовать термин «физическая опека» [2]). Проживание в семье также предполагает, что, и права ребенка защищены надлежащим образом, - осуществляется представительство от его имени в судах, государственных и муниципальных органах, решаются юридически значимые вопросы, имеющие отношение к воспитанию, обучению, защите его прав и законных интересов («юридическая опека»). Правилом является осуществление как физической, так и юридической опеки лицами (лицом), проживающими с ребенком (родителями, усыновителями, опекунами, попечителями, приемными родителями).
В случае уклонения родителей и заменяющих их лиц от исполнения обязанностей, как по физической, так и юридической опеке над ребенком, законодательство разных стран содержит сходные меры защиты прав ребенка, наиболее жесткими из которых, являются меры, связанные с передачей ребенка на воспитание вне кровной семьи.
Как уже было отмечено, для серьезного вмешательства государства в частную жизнь семьи необходимы веские основания и наличие реальной угрозы нарушения прав и интересов ребенка. Основным принципом публичного воздействия должно являться «минимально достаточное» вмешательство в частную жизнь граждан.
В случае нарушения прав детей в результате виновных или невиновных действий (бездействия) родителей или заменяющих их лиц в России применяются такие меры как ограничение родительских прав, лишение родительских прав, отмена усыновления, отстранение опекунов и попечителей от исполнения ими своих обязанностей. В связи с тем, что все эти дела, за исключением отстранения опекунов и попечителей от исполнения ими своих обязанностей, рассматриваются в исковом производстве, в целях защиты прав детей, до подачи искового заявления, при наличии непосредственной угрозы жизни или здоровью ребенка, применяется отобрание ребенка у родителей или других лиц, на попечении которых он находится на основании приказа органов опеки и попечительства.
Таким образом, существующие в российском законодательстве меры защиты прав детей, связаны, прежде всего, с изъятием ребенка из привычной для него обстановки, из семьи, по этой причине их применение, как правило, вызвано уже свершившимся фактом правонарушения, в то время, как основной задачей органов, имеющих целью своей деятельности защиту прав несовершеннолетних, должна быть превенция, предупреждение нарушений в этой области.
По вышеуказанной причине полагаем, что необходимо предусмотреть большую вариативность решений органа опеки и попечительства при его вмешательстве в семейную жизнь граждан. Возможно, имеет смысл пойти по пути законодательства большинства европейских государств, выделив в содержании права ребенка на получение воспитания в семье, правомочия родителей и заменяющих их лиц по физической опеке, подразумевающей заботу о ребенке, и юридической опеке, дающей право решать юридически значимые вопросы (получение образования, медицинской помощи, совершение сделок и т. д.). На наш взгляд, это позволило бы органам опеки и попечительства более оперативно реагировать на нарушения прав детей без применения радикальных санкций, таких, как лишение или ограничение родительских прав, т. к. основной целью применения семейно-правовых санкций является не наказание родителей и заменяющих их лиц, а наиболее эффективная охрана прав детей.
Для этого необходимо предусмотреть в Семейном кодексе и в статье 20 Гражданского кодекса России норму, предусматривающую, что родитель, с которым проживает ребенок, осуществляет права и обязанности по физической и юридической опеке над ним.
В случаях, когда этого требуют интересы ребенка, но отсутствуют основания для исключения родителей из процесса воспитания, предлагаем предусмотреть возможность передачи юридической опеки над ребенком иному лицу, которое может являться его родственником, либо это может быть специальный представитель, назначенный органами опеки, причем, проживание этого лица вместе с ребенком - не обязательно. При этом физическую опеку над ребенком будет осуществлять родитель или оба родителя, с которым остается проживать ребенок. Причины для применения указанной меры могут быть различными – уклонение родителей от исполнения обязанностей по представительству ребенка, немотивированный отказ от дачи согласия на необходимое медицинское вмешательство в отношении ребенка, злоупотребление родительскими правами, выражающееся, к примеру, в ограничении права ребенка на получение образования, в том числе светского (в случаях, когда родители настаивают на получении исключительно религиозного образования), воспитание ребенка несовершеннолетней матерью, физическая неспособность родителя осуществлять юридическую опеку над ребенком (например, по причине инвалидности) и т. п. Подобные случаи, как правило, не являются основанием для применения крайних мер воздействия, связанных с отобранием ребенка у родителей, лишением родительских прав, однако публичное воздействие необходимо уже на этой стадии, для превенции возможных дальнейших нарушений прав ребенка.
Также, на наш взгляд, следует предусмотреть право родителей временно передавать право физической опеки другому лицу, с обязательным уведомлением органов опеки и попечительства, при сохранении права юридической опеки и, соответственно, несении ответственности за воспитание ребенка, причинение ребенку вреда и т. п., тем более, что фактически данное положение широко применяется, к примеру, когда в связи с отъездом родителей, их болезнью, обязанности по практическому воспитанию ребенка осуществляются дедушкой или бабушкой. В этом случае, юридически значимые решения, обязанности по представительству ребенка будут, по-прежнему, осуществлять родители, лица, же, на которых временно возложены обязанности по уходу за ребенком, его воспитанию, ежедневному надзору приобретают право получать необходимую информацию из детских учреждений об успеваемости поведении ребенка, участвовать в решении необходимых для воспитания и обучения ребенка вопросов.
Предложенные варианты публичного вмешательства в дела семьи могли бы стать способом защиты прав ребенка, когда отсутствуют достаточные основания для изъятия ребенка из семьи, а также служить гарантией того, что не будут применены в отношении родителей меры более строгие, чем это является необходимым.
Возможность применения по отношению к родителям и заменяющим их лицам более мягких мер воздействия актуален и потому, что, важно не столько наказать родителей, сколько создать условия для благополучного развития ребенка, желательно, сохранив его семейные связи.
Надо отметить, что вышеприведенная проблема характерна не только для России. Последнее время участились случаи обращения родителей в Европейский Суд по правам человека с жалобами на необоснованное вмешательство публичных органов в жизнь семьи и создание препятствий реализации права ребенка жить и воспитываться в семье.
К примеру, по делу Хаас против Германии [3], обжаловалась законность лишения родительских прав и возложения ограничений на свидания с детьми. У супругов было четверо общих детей, также с ними жили трое детей от предыдущего брака жены. Заявители обратились к властям с просьбой о предоставлении им пособия на содержание детей, в связи с чем эксперт-психолог провел обследование положения в их семье. В представленном отчете содержалась рекомендация, чтобы дети были отданы под долговременную опеку, по причине неправильного их воспитания родителями и плохих семейных условий. В тот же день ведомство по делам несовершеннолетних и молодежи обратилось в участковый суд, который сразу временно лишил заявителей родительских прав, не взяв показания родителей или их детей. Дети были отобраны у родителей в день вынесения решения судом, забрали даже их новорожденного ребенка из палаты родильного дома. Также был запрещен какой-либо доступ заявителей к своим детям.
Европейский Суд признал, что меры, предпринятые участковым судом, образовали акт вмешательства государства в осуществление права заявителей на уважение их семейной жизни. Временное лишение родительских прав не основывалось на существенных и достаточных причинах, заявители не были в достаточной мере вовлечены в процесс принятия решения по их делу. Не было никакой крайней необходимости, оправдывающей временный судебный запрет на свидания родителей с детьми, поскольку факт неотвратимой опасности для детей установлен не был. У властей не имелось абсолютно неопровержимых доводов для того, чтобы действовать таким агрессивным образом по отношению к семейной жизни заявителей: мать ребенка была поставлена в ситуацию, когда у нее возникло значительное физическое и психологическое напряжение, а младенец был лишен непосредственной близости со своей родной матерью. В связи с вышеуказанными обстоятельствами Европейский Суд присудил выплатить заявителям компенсацию морального вреда и материального ущерба.
В то же время отношение того же Суда к российским гражданам, оказавшимся в сходных обстоятельствах, вызывает некоторое недоумение. Так, по делу Захаровой против Франции [4], гражданка России указала, что она обратилась к французским властям с заявлением, что ее бывший муж избивает их дочь, 1995 г. р., во время свиданий. Судья по делам детей, в ответ, поместила девочку под опеку социальных служб и разрешила заявительнице видеться со своей дочерью только в присутствии третьего лица. Во время свиданий заявительница была решением суда обязана общаться с дочерью на французском языке, что прямо противоречит положениям Конвенции о правах ребенка и Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод [5], матери было отказано также в просьбе, чтобы дочери разрешили посещать занятия по русскому языку. Несмотря на все усилия Захаровой, ее право проживать вместе с дочерью и заниматься его воспитанием, так и не было восстановлено, дочь продолжает проживать в семье опекунов. Европейский Суд, в этом случае, не нашел оснований для удовлетворения жалобы и коммуницировал ее властям государства-ответчика.
Вышеприведенные примеры из практики Европейского Суда по правам человека свидетельствуют о том, что зачастую применение мер воздействия связано, прежде всего, с желанием привлечь к ответственности родителей, причем, это положение характерно не только для России. Однако основной целью существования семейно-правовых санкций должно быть улучшение положения детей, и профилактика нарушений их прав. Соответственно, необходимо наличие возможности выбора способов защиты прав ребенка, в том числе, не связанных с его изъятием из семьи.
___________________
http://www. *****/statistics/invalidity/
См.: Custody and Visitation. Chapter Twelve. Guide to Family Law. American Bar Association. 2000. P. 72.; Estin A. Bonding After Divorce: Comments on Joint Custody: Bonding and Monitoring Theories. Indiana Law Journal. 1998. Vol. 73. № 2. P. 47-48.; Лялина осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка, по семейному праву США // Право и политика. 2003. № 1 (37). С. 108-111.
[Haase - Germany] (N 11057/02). Постановление от 8 апреля 2004 г. [вынесено III Секцией] // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2004. № 9.
Zakharova – France. (N 57306/00). [IV Секция] //Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2004. № 10.
Конвенция о защите прав человека и основных свобод ETS N 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм. и доп. от 01.01.01 г., 20 декабря 1971 г., 1 января 1990 г., 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.) // СЗ РФ. 2001. 8 января. № 2. Ст. 163. Конвенция ратифицирована Российской Федерацией Федеральным законом от 01.01.01 г. , с оговоркой и заявлениями
