Название: "Розовое масло"
Автор: Нездешний
Бета: Алекс Шу
Фандом: Jesus Christ Superstar-1973 + Мастер и Маргарита (кроссовер)
Пэйринг: Пилат/Иисус
Рейтинг: РG
Жанр: ангст
Дисклеймер: Все герои принадлежат сами себе.
Саммари: реминисценция на роман "Мастер и Маргарита". Суд над Христом.
Предупреждение: насилие над героем
В белом плаще с кровавым подбоем шаркающей походкой поднимался по ступеням лестницы своего дворца Пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат.
Больше всего на свете прокуратор ненавидел запах розового масла, но сегодня он словно преследовал его. Этот запах витал повсюду – казалось, даже тела грязных наемников пропитались им.
Прокуратор сжал пальцами виски. От этого ужасного запаха у него разболелась голова. Но изменить ничего не мог… Его ждал суд – и чутье, ранее никогда не обманывающее его, подсказывало, что это может быть самый жуткий суд в его жизни.
Кого толпа осуждает на смерть в этот раз? Двоих. Жестокого разбойника Варраву и несчастного глупца, возомнившего себя богом… Как его там? Христос?
Прокуратор прошел дворец насквозь, выходя к ожидающей его толпе. Витающий в воздухе аромат розового масла резанул ноздри, прокуратор недовольно поморщился и оглядел собравшихся. Толпа. Грязные, оборванные люди, не имеющие собственного мнения – только общее.
Прокуратор еще раз вздохнул и попытался сосредоточиться.
- Кого привели вы мне на суд? – выкрикнул он, стараясь, чтобы его голос заглушил гомон толпы.
- Один – разбойник Варрава! – ответствовал один из первосвященников, находящихся здесь же.
- А кто другой, кого вы обвиняете? – вопросил Пилат.
- Некто Христос, царь иудеи… - с неприятной ухмылкой отозвался все тот же Первосвященник.
- Христос… - прокуратор сощурился, вглядываясь в чистое лицо стоящего перед ним иудея. – Я слышал о тебе. Кто дал тебе право зваться иудейским царем?
- Ты только что назвал меня так, - последовал дерзкий ответ.
- Тебя привел сюда твой народ, царь иудейский! В чем ты перед ним провинился?
Иудей молчал.
- Отвечай мне, Христос! – велел Пилат, подходя ближе.
Иудей гордо поднял голову, открывая свежему ветру возможность омыть его чистое лицо ароматами розового масла.
- Что хочешь ты слышать в ответ? – в голосе не уловить ни тени робости или страха.
- Хочу я слышать, что надо от тебя твоему народу! – воскликнул прокуратор, простирая руку в сторону толпы.
- Распять его! – послышались разрозненные голоса. И вот уже тысячи людей в исступлении призывают:
- Распни его, Пилат, распни!!!
- Что я слышу? - Пилат изогнул бровь, оборачиваясь к народу. – Вы что, хотите распять своего царя?
- У нас нет другого правителя, кроме Цезаря! – снова послышались голоса.
- Распни его – это все, что мы требуем! – пробасил один из первосвященников.
У Пилата помутнело в глазах.
- Я могу выдать вам одного из них! – закричал он. - Отпустить ли мне жестокого разбойника Варраву или Христа-иудея?
- Варраву! Отпусти Варраву, Пилат… - донеслись до него выкрики толпы.
Пилат пошатнулся. "Это масло. Это все масло… Ненавистный запах" – сказал он сам себе. Потом вновь поднял голову, бросил быстрый взгляд на Христа. Облаченный в простую белую галабию, перехваченную грубой веревкой на талии, он стоял прямо, высоко поднял золотоволосую голову.
"И этого человека мне суждено отправить на казнь? На предсмертные муки и на ужасную смерть…? Нет…". – Пилат закусил губу. Он – прокуратор. Какими бы ни были его чувства, он не должен их показывать.
- Послушайте… он всего лишь человек, ни царь, ни воин… В чем провинился он перед вами? За что вы отправляете его на казнь? Я могу отдать его вам живым – в его смерти нет резона. Мне нужно преступление, чтобы наказать преступника! – его голос сорвался на крик. – Я спрашиваю вас! – он пристально вгляделся в толпу, - и вас – он повернулся к первосвященникам, - В чем вина этого человека?
- Распни его – это все, что мы требуем! – вновь повторил первосвященник.
- Зачем? – воскликнул Пилат. – почему вы щадите не его, а жесткого разбойника Варраву? Одумайтесь! – Пилат попытался вновь воззвать к толпе.
Христос вскинул голову. В синих глазах скользнула тень удивления.
Пилат видел, что все усилия напрасны. Толпа желает – толпа получит. Должна получить. Иначе не отступится.
- Я могу высечь его для вас! – воскликнул он. – Лишь высечь! Будет ли вам довольно этого?
- Секи! – взмахнул рукой первосвященник.
Пилат отвернулся. Он не желал видеть этого. Он машинально отсчитывал удары и вздрагивал при каждом щелчке плети.
- Тридцать девять! – вскричал он. Его голос вновь сорвался. Обессиленный иудей медленно оседал на землю, гордо держа окровавленную спину. Прокуратор быстрым шагом подошел к нему и опустился рядом на колени.
- Что же ты, Христос… - простонал он, приподнимая его золотоволосую голову над пыльной землей. – Почему же ты молчишь? Чего ты хочешь, Христос… что я могу сделать для тебя?
Уголки губ иудея чуть дрогнули. В синих глазах скользнула тень понимания.
- Мне не нужно ничего от тебя, прокуратор. ,тебе кажется, в твоих руках власть, но как иллюзорна она… Не ошибись однажды, как я ошибся… - хрипло проговорил он. – Ты свершил свой суд, Пилат. Твое дело сделано…
Прокуратор отшатнулся, с трудом поднимаясь на ноги.
- Воля твоя… - глухо пробормотал он. - Да свершится! – его голос вновь обрел высоту. – Распять. Умирай, если хочешь, невинный агнец. Я умываю руки…
Он отвернулся к чаше, которую протягивал ему слуга, и стал тщательно смывать с пальцев кровь приговоренного иудея.
Он не видел, как Христос в последний раз обернулся перед тем, как его увели. В синих глазах его скользила тень признательности.
Прокуратор обтер руки платком, который насквозь пропитался ненавистным розовым маслом.
- Масло… Это все оно – масло… Везде это масло… - его губы скривились, он отшвырнул платок в лицо слуге и устремился во дворец.
День клонился к закату, но спать не торопился никто. Толпа. Грязная, серая толпа, насквозь пропитанная розовым маслом, потом и пылью. Эта толпа будет провожать его – человека с золотыми волосами, слипшимися от крови и синими, как небо, глазами, в которых нет ни страха, ни упрека…
Это и было самое страшное.
Христос не упрекал его.
Не упрекал.
Верный пес подошел к прокуратору и ткнулся мордой ему в ладонь – прокуратор отпрянул. Шкура пса пропиталась розовым маслом…
Пилата замутило, он опустился в первое попавшееся кресло и уронил голову на руки.
На руки…
На этих руках – его кровь…
Прокуратор в ужасе распрямился, глядя на свои ладони. Его кровь. Она не оттерлась с рук. Ее не смоешь пресной водой с растворенными в ней запахами розового масла…
- Прости меня… прости меня, если можешь, Христос… - одними губами произнес прокуратор, до конца осознал, что только что отправил на мученическую смерть, возможно, единственного человека, который…
- Прости меня, Христос…Прости меня, Христос!!! – он выкрикнул это во весь голос, резко вскочив с кресла, но тут же снова был вынужден за него ухватиться.
- Это все масло… - пробормотал он в ответ на недоуменный взгляд подошедшего слуги. – Это все розовое масло. Ненавижу этот запах.
А далеко на высокой горе человек, прибитый к деревянному кресту за ладони и ступни, чью голову венчал терновый венец, поднял голову и устремил взгляд на дворец прокуратора Иудеи, видневшийся вдали. В синих глазах его скользнула боль.
8.12.2004.
