Текст 1.
Шеф внимательно посмотрел мне в глаза и сказал:
- Меня очень волнуют семейные дела.
Он глубоко вздохнул.
- Пока молодой, на это не обращаешь внимания. А потом становится поздно. Поздно в том смысле, что уже ничего, совсем ничего изменить нельзя.
- Понимаю, - сказал я.
- Это вы пока умом понимаете. А когда сердцем начнёте понимать, то всё уже будет в прошлом. Это какой-то парадокс. Всё на свете можно изменить, но только не то, что ты уже сам сделал. Никакие деньги, никакие связи не помогают.
Он замолчал, и мы сидели так, наверное, целый час.
- Лет двадцать пять назад, когда я учился в институте, со мной произошла странная история. Мелочь, казалось бы, но я никак не могу её позабыть.
Он помолчал.
- Моя мама жила тогда в Сибири, и вот как-то она собралась на юг. Взяла мою сестрёнку – она в первом классе училась – и поехала. А пересадку они делали в Москве. У них здесь было два часа между поездами. Мы и договорились встретиться на вокзале. Я обещал показать им город, про свои дела рассказать. Мы тогда уже года два или три не виделись.
Он опять замолчал.
- Я их едва не пропустил. Мама, стоя с чемоданом в стороне, держала мою сестру за руку. Наташка ела мороженое, мама растерянно оборачивалась во все стороны. Она испугалась, что я не приду, а одной в Москве ей было страшно. Я в первую минуту даже не знал, как к ней подойти. Неловко как-то было. Странно, как это не находишь верных слов для тех, кого любишь…
В общем, мы переехали на другой вокзал, гуляли, сидели в кафе, но я всё никак не мог сказать того, что было у меня на сердце. Словно какой-то замок мне повесили. А она всё смотрела на меня такими глазами, что мне казалось: я вот-вот умру. Чем дальше длилась эта мука, тем больше я понимал своё бессилие. Ломался, как дурак, говорил какие-то плоские слова. Не знаю, что тогда на меня нашло.
А потом, когда я уже спустился в метро, у меня вдруг как будто сердце оборвалось. Я вдруг подумал: «Это же моя мама!» Побежал наверх. Поезд уже должен был отправляться. Когда я заскочил в вагон, проводница уже никого не впускала. Где-то в середине я их нашёл. Какие-то люди заталкивали чемоданы на верхние полки, Наташка прыгала у окна, а мама сидела около самой двери и плакала. Никто на её слёзы внимания не обращал. Человек уезжает – мало ли…
( По А. Геласимову*)
*Андрей Валерьевич Геласимов (род. в 1966г.) – филолог, прозаик, публицист, автор многих повестей и рассказов, стихотворений в прозе.
Образец сочинения к тексту1.
В тексте, предложенном для анализа, поднимаются нравственно-этические проблемы, касающиеся взаимоотношений между близкими людьми. Я хочу остановиться на одной из них, актуальной и для нашего времени: на умении своевременно проявлять свои чувства к родным людям, не бояться исправлять допущенные ошибки.
Рассказчик, молодой сотрудник, вспоминает, как его шеф в доверительной беседе с ним говорит о том, как его всю жизнь мучают слёзы матери, заплакавшей по его вине. Особенно страдает он оттого, что уже ничего нельзя исправить: «Пока молодой, на это внимание не обращаешь. А потом становится поздно».
Автор выражает свою позицию, описывая чувства героя, его слова, поступки. Она заключается в следующем: нужно всегда говорить близким о своих чувствах, не стыдиться добрых слов и поступков.
Трудно не признать правоту автора данного текста. Можно привести много аргументов, но я остановлюсь на некоторых.
Для русской литературы характерна ситуация, когда герои произведений не успевают вовремя сказать нужные слова тем, кто больше всего их заслуживал и ждал. Например, герой рассказа «Ася» всю жизнь несчастлив оттого, что не сумел любимой девушке вовремя сказать о своих чувствах, а потом и вовсе потерял её. И в итоге он обречён на вечные муки раскаяния.
Особенно горько бывает сознавать, что не успел или не сумел сказать добрые слова «любимым старикам», родителям. Что нам стоит порой сказать: «Дорогие мои старики, дайте я вас сейчас расцелую!»? А мы или спешим, или стесняемся говорить им добрые и ласковые слова, проявлять свою любовь к ним. А потом бывает поздно, как это случилось с героиней рассказа «Телеграмма».
Мне хочется в заключение привести слова писателя П. Нилина: «Мы всегда перед матерью в долгу, даже если мы вскипятим для неё воду в собственных ладонях».
«Спешите делать добрые дела», спешите исправлять вольные или невольные ошибки, особенно по отношению к дорогим и близким людям. Будьте чуткими и отзывчивыми!
Текст 2
Немцы были изгнаны из Умани, и на улицах города вплотную, впритык, стояли брошенные ими в бегстве автомашины, бронетранспортеры и танки. В городе еще пахло гарью, тем звериным, душным запахом, какой оставляют после себя бегущие массы людей, и вонью гниющих продуктов: в грузовиках стояли бочки с огурцами и капустой.
На одной из улиц сквозь разбитое окно нижнего этажа я увидел груды сваленных на полу книг. Вид книг всегда волнует меня, и я зашел в помещение, в котором сразу по стеллажам определил библиотеку. Никого в помещении, казалось, не было, только вглядевшись, я увидел скорбные фигуры двух немолодых женщин, разбиравших в соседней комнате книги. Часть книг уже стояла на полках. Я подошел к женщинам, и мы познакомились: одна оказалась учительницей русского языка Зинаидой Ивановной Валянской, другая – библиотекаршей районной библиотеки Юлией Александровной Панасевич, а книги, лежавшие на полу, они перетаскали из подполья, где те, пережили всю оккупацию. Я взял в руки одну из книг – это был учебник экономической географии, но, перелистав несколько страниц, я с недоумением обратился к титулу книги: содержанию он никак не соответствовал.
- Работа нам предстоит немалая, сказала одна из женщин, дело в том, что по приказу гебитскомиссара Оппа мы должны были уничтожить все книги по прилагаемому списку, - и она достала из ящика целую пачку листков с тесными строками машинописи: это был список подлежавших уничтожению книг. – Мы переклеивали со старых учебников и разных других книг заглавные страницы, и нам удалось спасти почти все, что подлежало уничтожению, - добавила женщина с удовлетворение, - так что не удивляйтесь, если том сочинения Пушкин, например, называется руководством по вышиванию.
Это было действительно так: две мужественные женщины спасли целую районную библиотеку, вклеивая в подлежавшие уничтожению книги другие названия или вкладывая их в другие переплеты. А теперь они разбирались в своих богатствах, восстанавливали то, что по распоряжению назначенного директором библиотеки Крамма они должны были разорвать в клочки.
В Умани, в помещении районной библиотеки, я убедился в бессмертии книги.
(По *)
*Владимир Германович Лидин() – русский писатель. Во время Великой Отечественной войны был военным корреспондентом «Известий»
Образец сочинения к тексту 2
В тексте, предложенном для анализа, автор поднимает очень важную проблему – проблему бессмертия книги.
, фронтовик, вспоминает случай из своей военной биографии. В брошенной немцами Умани две немолодые женщины, учительница русского языка и библиотекарша, разбирали в подвале сваленные в беспорядке книги. Автора потрясло то, что женщины подвергали себя смертельной опасности, нарушая приказ фашистов об уничтожении книг: « две мужественные женщины спасли целую районную библиотеку».
Позиция автора выражена прямо: «В Умани… я убедился в бессмертии книги». Лидин утверждает, что эти скромные женщины спасли не просто книги для будущих читателей, а часть духовной культуры народа.
Я полностью согласна с позицией автора и хочу привести несколько аргументов.
Вспомним знаменитое изречение Воланда из книги «Мастер и Маргарита» : «Рукописи не горят!» Из небытия был возвращен роман Мастера, как позже вернулись к читателю запрещенные когда-то произведения самого Булгакова, и многих других писателей 20 века.
Книги, написанные великими писателями и поэтами бессмертны, потому что они живут вместе с читателями. Именно читатели делают их бессмертными, передавая из поколения в поколение, спасая от стихийных и политических катаклизмов, используя новейшие технологии. Бессмертны книги потому, что они хранят духовное наследие человечества.
Многие люди всю жизнь собирали книги, считая свои библиотеки главным богатством. , умирая, прощался с книгами из своей огромной библиотеки: «Прощайте, друзья!»
В заключение хочется сказать, что пока жив человек, умеющий и любящий читать, пока он готов жертвовать собой во имя спасения книги, книга бессмертна.
