Зеркальный зал (стр. 1 )

М. Дворкин

ЗЕРКАЛЬНЫЙ ЗАЛ

Трагикомедия с хэппи-эндом

Действующие лица

Эдгар-Нарцисс Фрайхерр фон Шпетцхен – немецкий аристократ

Огняна Радева

Давид Филин-Данко

Константин Воробейчик эмигранты последней волны

Василиса – его жена

Сеня и Саня – их дети

В эпизодах

Туристический гид

Экскурсанты

Ресторанная обслуга

«И будет: когда приведет тебя

Господь, Б-г твой, на землю...

...дать тебе: города великие и

добрые, которых ты не строил;

...и дома, полные всяким добром,

которых ты не наполнял; и колодцы

высеченные

высеченные. Потому что это местность каменистая и скалистая, употреблено слово "высекать" (Раши)

, которых ты не

высекал; виноградники и оливы,

которых ты не насаждал; и ты

будешь есть и насыщаться.»

(Дворим, 6:10,11)

Часть первая

Парадный Зеркальный Зал фамильного замка фон Шпетцхен Нойшвайнешталль за-полнен до отказа непритязательно одетой публикой. Минуты две на сцене царит многократно усиленный зеркалами и прекрасной акустикой визуальный и звуковой хаос. Зрителям вовсе не дано понять, что происходит, пока из хаоса не выделяется личность с мегафоном. Это – экскурсионный гид.

(по-русски)

Гид: Внимание, прошу внимания!

Толпа локально кристаллизуется вокруг гида и затихает.

Итак, близится к завершению наша двухдневная познавательная турпоездка «Помнят псы–атаманы!...» по памятным местам русской славы! Для тех, кто, хе-хе, устал не-много от дорог, (щёлкает себя по горлу) перечислю ещё раз «этапы большого пути», ко-торые мы уже прошли: Иркутск и Варшава, Орёл и Каховка…Где ещё недавно тур и заканчивался. Но в наш адрес поступают всё больше писем, в которых задаётся один и тот же, совершенно справедливый вопрос: «А почему это помнят только псы–атаманы, да польские паны?...А что же с памятью сталось у псов-рыцарей?»...И вот, идя навстре-чу вашим пожеланиям, турфирма «Комдив Ван Гог» организовала дополнительное по-сещение памятных мест, связанных с величайшим событием в русской истории – Ледо-вым побоищем! И нечего тут хихикать, вы, там сзади! По-бо-ище! Не попоище!...Те-перь так, внимание!...(хлопает в ладоши, одновременно смотрит на свои часы ) Мало, мало вре-мени! Давайте-ка по-быстрому представим себе тринадцатый век! Ещё далеко не еди-ная, но местами, уже справедливая Россия!...Берестяные грамоты, деревянные троту-ары, и повсюду, куда ни достаёт взор – бани, бани, бани!...Это каким же надо быть без-дарным русофобом, чтобы такую страну называть «немытой Россией»! Да, воистину, врагам не дают покоя наши успехи, и смертельная схватка добра и зла неизбежна! Или мы, или они – третьего не дано!...“Вставайте, люди русские!...“ – уже раздаётся патети-ческий напев-призыв встать с колен! Кто-кто, а уж Новгород Великий всегда готов!... Но кому доверить вести полки?...Великие события взывают к великим деятелям, и сла-ва богу, они не переводятся на Руси! И прежде всего, на брегах Невы! «Да, были люди в наше время, не то что нынешнее племя – богатыри Невы!...“ – восклицает наш гени-альный поэт-патриот!...Богатыри Невы!...Лучше и не скажешь!...Ах, нам с вами неслы-ханно повезло – история бережно сохранила для нас лики великих! Все как на подбор – косая сажень! (показывает) Вот! Косая сажень!...Всем видно? Вам сзади, видно?...Как будто какая-то высшая сила отбирала каждого из них и долго и скрупулёзно преобра-жала его облик, готовя на роль подвижника!...Страна обязана знать своих героев, и по-тому сейчас мы все вместе, безо всякой дополнительной платы, проведём молниенос-ную патриотическую викторину. Внимание, вопрос! Кто внёс основной вклад в то, что Ледовое побоище заняло такое место в русской истории? Назовите их имена! Ну, кто начнёт? Смелее!

Женский голос: , прозванный Невским. Только забыла, по-чему.

Детский голос: Мам, а я догадалась! Он, наверное, из питерских!

Гид: Очень хорошо, девочка!

Женский голос: Древнерусский богатырь Вася Буслай.

Гид: Прекрасно!

Женский голос: Лет на десять более древнерусский, чем Вася, богатырь Гаврило Олексич.

Гид: Чудесно, чудесно!

Мужской голос: Их общая невеста Ольга.

Возмущенные женские голоса: Ну, слушайте, как Вам не стыдно – здесь же женщины и дети!

Детский голос: Оружейник Игнат и Амелфа Тимофеевна, мать Буслая.

Гид: Молодец, девочка! Но, ей богу, уже хватит, садись! Теперь вы там, сзади!

Мужской голос: Новгородский боярин Домаш Твердиславич, псковский воевода Твердило, московский холоп Павленко.

Гид: (аплодирует) Браво! Вы не забыли даже предателей земли русской и христопродав-цев!...Ну-с, поехали дальше. Под предводительством Одерехта против нас была бро-шена вся военная машина средневекового НАТО! Чтобы оценить всю опасность мо-мента, достаточно только представить себе эти зверски жестокие, горбоносые лица крестоносцев, как танки, с головы воина до ног коня закованных в броню! И построив-шихся, к тому же, «свиньёй»! Вот так!...„Свинья“! Всем видно? Там сзади, видно?... (показывая руками, одновременно смотрит на свои часы) Короче, вы помните, чем всё закончи-лось! И псов и рыцарей послали на…дно, ко всем ершам! Русь спасена, князь – святой! Абзац! Такое вот кино!...Теперь так, внимание! Мы с вами находимся в самой цитадели вероломства! По сведениям фирменных учёных «Комдива», именно здесь родился, рос и неправедно жил, с каждым днём набираясь всё больше и больше неимоверного хам-ства и вероломства, Одерехт фон Шпетцхен – основатель ордена псов-рыцарей и изо-бретатель «свиньи»!...Вопросы?

Мужской голос: А почему они так странно называются – «псы-рыцари»?

Гид: А как бы вы их ещё назвали? Псы, они и есть псы, псы смердящие! Следующий вопрос!

Мужской голос: А почему ваша фирма так странно называется – „Комдив Ван Гог“?

Гид: Здравствуйте! Опять за рыбу деньги? Нет, вы меня прямо достали! Повторяю в по-следний раз: это сокращение...сокращение – по именам владельцев: Константина Мдивани и Вано Гогиашвили. Ещё вопросы? Нет вопросов. О дальнейшем распорядке. По окончании экскурсии мы – сразу в автобус и направляемся к конечному этапу наше-го тура – к Вороньему Камню на Чудском Озере, месту Ледового побоища. Опять вы там, сзади! Ну, сколько можно?...Попрошу провести акцию организованно – нужно ещё поспеть к вечерней зорьке! Наши фирменные учёные уже сверлят лунки и заготавлива-ют свежего мотыля! Каждому из вас, за небольшую дополнительную плату, гарантиро-вана поклёвка знаменитого чудского ерша и его чудесное превращение в ухе в чудь бе-логлазую, которую запиваем чудотворным «Псковским ершом»!...Ах, как чудно выра-зился поэт: «Так ершись и ликуй!...“ Под это коллективное пение мы, к этому времени уже и сами чуть-чуть, как чудь, белоглазые, трогательно прощаемся друг с другом, и – кто куда!…В темноту родной апрельской ночи!...Да, но это после, после!...А сейчас! Внимание! Сзади слышно? Сейчас мы подходим к самому волнительному моменту! Сейчас каждый из вас, подчёркиваю, каждый, и безо всякой дополнительной платы, по-лучает уникальную возможность исполнить свой патриотический долг – высказать своё искреннее возмущение вероломным вторжением псов-рыцарей на Святую Русь! И не кому-нибудь, а подлинному потомку подлого основателя ордена! Лично и в глаза! Лич-но и в глаза! Пошли!

Звучат воинственные возгласы, у всех в руках возникают заранее припасённые шлемы из газет и картонные мечи. По команде гида толпа замолкает и сдвигается налево, открывая отгороженную музейным бархатным шнуром вторую половину зала, где за накрытым парадным столом, оказывается, всё это время присутствовал Эдгар-Нарцисс. Начинается церемония торжественного прохождения вдоль стола, во время которой ударяют по нему мечом, одновременно скандируя: «За-пад-ня - ру-ки- прочь! Ру-ки прочь-от-Ру-си!» Наконец, последний демонстрант скрывается в дверях напра-во, и наступает полная тишина.

(по-немецки)

Нарцисс: (озираясь кругом) Оги, у нас совсем мало времени, а мне ещё так много Вам не-обходимо сказать!...

Огняна: (показываясь из-под стола) Блин, а страшно-то как было! И главное, совсем не ожидала! Что же хотели от нас эти люди? Они ведь определённо хотели нас убить! Ты заманил меня сюда с тем, чтобы убить?...Имей ввиду – случись что со мной, будешь иметь дело не только с госбезопасностью Болгарии!...

Нарцисс: Ах, не волнуйтесь, бога ради – это был просто ритуал, в котором, по догово-ру с русской турфирмой, я согласился участвовать! Столько событий, извините, совсем позабыл Вас предупредить, приглашая к себе! Видите ли, я давно уже открыл замок для посетителей и даже провожу у себя традиционные биеннале. Так поступают в наше время почти все аристократические фамилии. Но для меня это – больше, чем просто ве-яние демократии! Это ещё и единственный источник дохода, и одновременно, исполне-ние обета покаяния – во спасение заблудших душ вероломного пращура Одерехта и его беспутных псов-рыцарей!

Огняна: У меня полная каша в голове!...Обед!...Обет!...Эти ужасные русские – хватают стаканы со стола!...Почему именно стаканы?...Или вернее, почему только стаканы?... Какие-то псы-рыцари!…Что всё это должно значить?

Нарцисс: Умоляю, у нас совсем нет времени, я Вам всё объясню при случае! Подроб-ности не так важны, а сейчас...

Огняна: Нет уж, нет, прежде мне нужно понять, куда меня занесло? А принадлежит ли, вообще, эта избушка ещё тебе, или ты тут только наёмный работник Балда? (замечает коробку) О, в таких коробках обычно хранят счета! Слушай, а нельзя ли мне одним глаз-ком взглянуть? Ужасно захотелось!

Нарцисс: Извольте – я в этом совсем не разбираюсь. Как-то до сих пор было не до фи-нансов – концентрировался совсем на других вещах. Такое впечатление, что всё пойдёт скоро с молотка! Совсем замучили кредиторы! Особенно залез я в долги, реставрируя замок – после полугодового пребывания в нём бушменов сильно пострадал интерьер. Для отправления своих ритуалов они жгли в помещениях замка костры из мебели.

Огняна: (не отрываясь от счетов) А? Мне послышалось, ты сказал «бушменов»...

Нарцисс: Да, я разместил в замке бушменов, беженцев из Намибии. Вы не можете се-бе и представить, что такое в наше время быть беженцем! Его, со всей семьёй, зачас-тую вывозят вертолётом прямо из-под огня, и мгновенно оторванные от родных кор-ней, эти люди оказываются на чужбине буквально безо всего, успевая разве в послед-нюю минуту прихватить с собой то, что поместилось в каком-нибудь пластиковом мешке! Но главное, что объединяет их всех, это – особое выражение лиц! Не берусь Вам описать, но берусь тотчас отличить беженца в толпе!

Огняна: (отрываясь от счетов) Ох, не смеши – не до смеха! Я тоже берусь сразу отличить бушмена от немца! Не надо для этого париться пятнадцать лет в Гёттингене! Да и тебе ли учить меня, что такое беженец! Меня, которую ошалевший от любви, как апрель-ский селезень, Хельмут, рискуя головой, вывез из солнечной Болгарии! В багажнике своего автомобиля! Мгновенно оторвав не только от родных корней, но и от родных суффиксов и префиксов! Знаешь ли ты, что это значит для филолога!...(швыряет бумаги на стол) Я поставила не на ту лошадь! Твоё предназначение – плодить проблемы этого ми-ра! Превратить в зоопарк своё родовое гнездо! Просто слов нет!

Нарцисс: Вы делаете мне больно, прошу Вас! Бушмены – моя первая научная работа! Вы ведь были на моей защите и помните – она называется «Опыт адаптации бушменов к условиям среднеевропейского паркового кустарника». Как только Вы вошли, я сразу Вас приметил! Вы сели в третьем ряду с краю. В своей речи я обращался исключитель-но к Вам! Заметили ли Вы это? Вы...

Огняна: Ага, вот где я впервые услышала о них – на твоей защите! Но сказать по прав-де, почти ничего не поняла – какие-то графики, расчёты, формулы! Это всё – не по мо-ей части! Начала было уже задрёмывать и взбодрилась только тогда, когда ты предло-жил ассимилированных на Западе бушменов именовать „Джордж-Буш-менами“ –

в честь главного защитника западных идеалов! А что, очень даже миленько! Но, наде-юсь, всё-таки, не это было твоим главным достижением, полученным ценой разграбле-ния замка? Нет, а правда, в двух словах, за что тебя тогда так превозносили?

Нарцисс: Я предположил, что вероятность акта каннибализма у „Джордж-Буш-менов“

достовернее рассчитывать в рамках статистики Пуассона, в отличие от Лапласовской модели – у коренных жителей, поскольку...

Огняна: Я всё поняла – напрасно теряю с тобой время! Прощай, прощай!...И помни обо мне!

Нарцисс: Умоляю, останьтесь! Простите, я снова увлекся!...Как бы мне Вам подоход-чивей объяснить? Видите ли, моя заслуга как социального психолога в том, что мои подопечные за последний месяц своего пребывания в замке...съели...да, съели, на двух человек меньше, чем за предыдущий.

Огняна: (бросаясь от стола на середину зала) Что, что за мясо у тебя было на обед? Ну-ка, быстро!...

Нарцисс: Оги! Оги! Бушмены уже давно на родине, а я – вообще вегетарианец!

Огняна: Милое дело – задушевный разговор!...Съели!...На двух человек меньше!...То есть, как это? Погоди! А как же демократия? Хотела сказать, полиция!

Нарцисс: Разумеется, каждый раз происходило тщательное полицейское расследова-ние, суд, наказание виновных.

Огняна: Э-э-э, постой, постой, что-то здесь не сходится! Ведь бушмены по жизни тоже вегетарианцы, с чего бы это вдруг у них завёлся каннибализм?...(пауза) Ха-ха-ха, поняла, поняла – вот от немцев-то они его и переняли! Надеюсь, ты в курсе про людоедство в Ротенбурге? По времени как раз совпадает с твоими играми!

Нарцисс: Я был целиком сконцентрирован на дипломе и ничего не мог слышать.

Огняна: Ну, ясное дело, где уж тебе!...(не спеша проходит вдоль анфилады зеркал) А скажи-ка, ужасно захотелось узнать, где всё это происходило?

Нарцисс: Что именно?

Огняна: Ну, этот... как ты его называешь, ритуальный акт каннибализма!

Нарцисс: В этом зале.

Огняна: Я так и подумала: где же ещё? Это должно было именно здесь и происходить, в Зеркальном Актовом Зале! У твоих бушменов – отменный вкус! Только, моя бы воля, тут же заменила бы ритуальный акт уничтожения жизни ритуальным актом зарождения жизни!...(после паузы) И что же ты, в конце концов, намерен предпринять с замком? На-деюсь, урок усвоен, и никаких бушменов ты больше не спасаешь...хе-хе, от самих себя?

Нарцисс: Бушменов – разумеется, нет. Но Германия открыла границу для русских ев-реев-беженцев. Я принимаю у себя большую группу.

Огняна: О, не-е-е-т! Нет! Час от часу!...Русские!...Да еще евреи!...Да ещё и беженцы! Ну, и сочетаньице!...Всё, это конец!...Какой бездарный конец оказался у так хорошо на-чавшейся сказки!...

Нарцисс: Я вижу, что снова чем-то Вас расстроил! Знать бы только, чем? Во всяком случае, поверьте, это было сделано невольно!…Я ведь совсем не разбираюсь в жен-ской психологии! Как-то, знаете, до сих пор было не до этого – концентрировался сов-сем на других вещах!

Огняна: Не бери в голову, сейчас разберёшься! Сейчас, сейчас, вот только выслушаю сначала твоё объяснение в любви! Не будешь же ты отпираться, что ради этого и по-звал меня сюда?

Нарцисс: Как, Вы уже поняли?...

Огняна: Да уж на том стоим! Прошу, прошу! Слово предоставляется барону фон Шпетцхен!

Нарцисс: Оги!...(собирается с духом) Поверьте, Вы никогда бы не узнали об этом, если бы я не имел ни малейшего шанса на Вашу взаимность!...Но уже одно Ваше появление в Гёттингене заронило во мне слабую надежду!...И потом, потом, во время защиты!...Да, вот и сейчас!...Всегда, всегда, как только я встречаю Вас, мгновенно оказываюсь под воздействием какого-то невидимого излучения, направленного в мою сторону! С этого момента моя личность как бы вовсе исчезает, растворяется лишь в одном ощущении – в непреодолимом, парализующем волю, желании!...Желании чего – не спрашивайте ме-ня, всё равно не смогу точно сформулировать!…Долгими бессонными ночами мучи-тельно размышлял я о происхождении этой невидимой связи между нами! И каждый раз, засыпая под утро, приходил к неизменному убеждению – это, должно быть, то са-мое таинственное общение двух родственных душ, что называется...

Огняна: Ой, извини, извини, голубчик Нарцисс, прерву тебя на несколько минут!

Ужасно захотелось! Ну, просто сил нет! Где это у тебя?

Нарцисс: Прямо и направо. (в отсутствие Огняны стоит неподвижно)

Огняна: Ты знаешь, тебе надо что-то сделать – у тебя там вода плохо спускается! Ну, можешь продолжать! Да, на чём мы остановились? Ты начал что-то про таинственное общение, родственные души…Даже интересно!

Нарцисс: (после некоторой паузы) Оги, верите ли Вы в любовь с первого взгляда?

Огняна: Нет чтоб меня чуть пораньше узнать, не спрашивал бы! Иначе у меня и не бы-вает.

Нарцисс: Хорошо помню, как это случилось...Я возвращался с вечернего сеанса. Обыч-но не люблю я эти вечерние сеансы, особенно зимой, в будние дни. В зале, кроме меня – две-три полудетские, ещё стесняющиеся, пары, промёрзшие на улице и напряженно ждущие теперь, когда погаснет свет...Ещё когда на экране затевается шумная возня со стрельбой, или кто-то профессионально кривляется, приступы одиночества приходят пореже! Но вот неизбежно, как похороны, появляются завершающие титры! Под это несносное оркестровое сопровождение!…Особенно невыносимо звучат смычковые, с удвоенной силой загоняя тебя обратно, обратно...в тусклую повседневность! Именно из-за этих моментов и обхожу я стороной кинозалы. Не могу объяснить, почему в тот вечер я изменил своей привычке! Не иначе, как снова – знак судьбы!...Одним словом, я возвращался…Ещё немного пути по лесному участку шоссе, и покажется на холме при-вычно-уродливый силуэт замка...«Тебе же никаких и не потребуется сверх-усилий!“ – помню, уговаривал я тогда сам себя, – „Ты выжимаешь доотказа педаль газа, ждёшь не-сколько секунд, пока установится скорость, и сразу затем – пол-оборота руля направо! И все дела. Просто, как щёлкнуть выключателем, выключая свет.»…Уже было пора – машина набрала скорость! Вот-вот кончится лес!...И тут, на шестьдесят седьмом кило-метре, я вдруг увидел!...Пока только боковым зрением, но всё же успел заметить – на открытой к шоссе площадке, на фоне уже начинающего чернеть зимне-закатного леса, белое пятно фургона и возле него женскую фигуру!...В каком-то неземном розоватом ореоле!...Внезапно мне стало необходимо туда, к Вам! Этот ореол теперь неизменно преследовал меня! С того самого момента я уже знал: это – любовь! Единственная!...Не мог я не полюбить – это было бы вызовом самому провидению!...Я доехал до замка, развернулся и снова проехал мимо Вас. Вы всё так же продолжали стоять на том же месте, в той же позе – поставив одну ногу на подножку и обратив ко мне лицо! Стран-но, но Ваших черт лица я не сумел разглядеть и на этот раз…Да, по правде говоря, и вот сейчас какой-то неведомый оптический закон препятствует мне в этом!...(звонит мо-бильник) Эдгар!... Да!...Да!.. Через пятнадцать?... А, чёрт бы их...! Дальше Вы знаете.

Огняна: Да, уж знаю! Ты так ни разу и не решился свернуть с дороги ко мне! И если бы я сама не появилась в Гёттингене, ты так до бесконечности и совершал бы свои ма-невры, на манер енота в клетке – туда и обратно, туда и обратно!...Но это уже не имеет никакого значения! Скажи, правильно ли я поняла – очередная группа будет тут через пятнадцать минут?

Нарцисс: Даже немного раньше.

Огняна: Тогда я буду предельно краткой и начну сразу с конца! (поднимает с пола обронен-ный кем-то картонный меч, имитирует прохождение вдоль стола) От Ог-ня-ны-ру-ки-прочь! Ру-ки-прочь-как-от-ог-ня! Ру-ки-прочь-за-пад-ня!...(замолкает ненадолго) А впрочем, это «прочь» – не напрочь! Я вовсе и непрочь! Если на общих основаниях. Так и быть, тебе, по знакомству – скидка! Заказываешь три раза, а платишь только за два!...Надеюсь, ты уже догадался о моей професссии? Тот белый фургон, при виде которого наш барон мгновенно превращается из осенне-тоскующего в весенне-токующего – передвижной бордель! И я в нём – хозяйка! Это же надо – принять освещение красного фонаря за «неземной ореол»! От рождения, что ли, ты такой, с тараканами?...«Верите ли Вы в лю-бовь с первого взгляда?»…Ну, и вопросик! Ко мне!...Ох, и умора юморная! Да это же моя первейшая профессиональная заповедь! Иначе давно уже сдохла бы с голоду по-среди разгула христианской демократии – если бы не «любила ближнего как самоё се-бя»! И уж само собой, разумеется, с первого его взгляда!...С тех пор, как с Хельмутом мы разбежались, ничего другого мне и не дано!

Нарцисс: (после паузы) Даже это уже ничего не может изменить.

Огняна: Как же, как же, у нас ведь остаются ещё незыблемые человеческие ценности – хе-хе, „таинственное общение родственных душ, невидимое излучение»! (вынимает из сумочки пузырёк с духами) А вот и источник «невидимого излучения», парализующий твою волю! Не обольщайся, не только твою, но и волю всех без исключения самцов в бли-жайшем окружении! Ты и представления не имеешь, что творилось в Гёттингене на твоей защите! Думаешь, небось, только от тебя я получила тогда приглашение? Как бы не так!...«Ни с того, ни с сего» кавалеры стали настолько решительными на авансы, что я могла бы легко навербовать с полроты мужского гарема!...Хочешь, сейчас ты снова почувствуешь непреодолимое желание «пообщаться»?...Это (встряхивает пузырёк) – абсо-лютно незаменимая вещь в нашем деле – последняя разработка духов с добавкой феро-монов! Действуют на мужское поголовье так же неотвратимо, как и запах самки в мире насекомых!...Вот тебе и вся любовь...э-хе-хе, «которая правит миром»!...Примите мои соболезнования, дражайший подражатель Ромео, несостоявшийся, несостоятельный Тристан!...«Око за око», мы квиты! Я осквернила твою сказку так же запросто, как чуть раньше ты – мою, о дворце!...Известно же, стандартный девчоночий набор невелик – па-де-труа: любовь-принц-дворец!...Ну, принца-то, с его любовью, мы уже видали,

э-хе-хе, в одном флаконе! Но свою дворцовую мечту я никому бы не позволила опош-лить!...Сколько раз за работой, усилием воли пыталась себе вообразить, будто я – не скорчившись в жалкой собачьей позе, в собачьей конуре фургона, а – в центре ярко освещённого огнями люстр дворцового зала! Он весь настолько заполнен отражениями в бесчисленных зеркалах, что, кажется, никаким мерзостям в нём просто нет места, и каждое твоё движение величественно и начисто лишено суеты, каким и положено ему быть при божественном Акте Творения!...Как мне ужасно захотелось стать хозяйкой дворца-борделя Нойшвайнешталль! И теперь, в перерывах между работой, у меня было одно постоянное занятие – продумывать, с какой бы стороны начать приступ! Наконец, случай представляется – один из вариантов срабатывает! И вот я здесь!...Ах, этот Зер-кальный Зал! Как я только увидела его анфиладу зеркал, тут же поняла – это и есть лю-бовь! Больше мне не о чём было мечтать!...Дальше ты знаешь. Любовь оказалась нераз-делённой, как и у тебя. Мой избранник вскоре пойдёт по рукам! (поднимает счета) Как и твоя избранница! Кто больше? Раз, два, три, продано! А пока суд да дело, русские ев-реи безвозвратно превращают его в бордель, и совсем не в мистическом, в местечковом вкусе!...А что я! Я – чайка!...Не то, не то, я – Каштанка!…Есть у Чехова такой рассказ. Мальчишка издевается над своей собакой. Он скармливает ей кусок мяса, привязанный на нитке. Собака проглатывает мясо и только, только собирается словить кайф, как мя-со у неё выдёргивают обратно. Вот и всё. (смотрит на часы) О, Мавра даже во-время сде-лала своё дело! Может уходить! Обратно, в свою конуру. Мы оба возвращаемся на ис-ходные позиции – „из князи да в грязи“!...Тебе оно, конечно, много проще! У тебя есть благородный выход – «пол-оборота руля направо»! Но у меня-то крыша пока ещё не протекла!...Всеми этими «благородными» жестами заведует такая же мерзкая химия! (поднимает пузырёк) А-а, на каждую химию найдётся своя противохимия! Авось, не про-паду! Женщине – не привыкать вставать после падения! Встану и я!...На том простим-ся! Раз и навсегда! (быстро скрывается, но тут же снова появляется в проёме) А может, и не навсегда!...Кто знает?...Говоришь, русские евреи-беженцы? Что-то, всё-таки, есть в этом идиотском словосочетании, па-де-труа!...(исчезает окончательно)

Нарцисс остаётся стоять неподвижно у стола, звучит музыка, пока нарастающий снаружи шум её не заглушает. Наконец, двери распахиваются, и новая экскурсионная толпа мгновенно заполняет зал, как в начале картины. На преднем плане – мужской дуэт.

(по-русски)

Первый: И как, Лёха, на этот раз прошло „Бордо – Шампань“?

Второй: Нормандия!

Первый: А ты ещё сомневался! Ну, что, освежимся? По капельке? (достаёт бутылку, начи-нает отвинчивать пробку)

Второй: От винта!

Первый: Ты чё, упал?

Второй: Тёплую водку? Из горла?

Первый: Да где ж тут стаканом-то разживёшься?

Второй: Где, где? А вот, у этих…псов-козлов!

Первый: О, точно – сейчас в качестве трофея и оприходуем!

Второй: Имеем же полное историческое право!

Занавес

Часть вторая

Едва освещённый лунным светом Зеркальный Актовый Зал. На переднем плане, лицом к окну, застыл погружённый в себя Нарцисс. Часы отбивают полночь, затем – ни звука. Внезапно тишину нарушает унылый звук, и в дальнем конце зала, как будто из стены, возникает призрачная фигура с потрёпаным фолиантом в одной руке и зажжённой свечой – в другой. Не спеша перемещаясь по залу, призрак скрывается в дверях напра-во, через некоторое время возвращается назад и останавливается у одного из зеркал. Пробует различные гримасы и позы.

(по-русски, с южным местечковым акцентом)

Давид: Ода...ода-державю! (мучается сочинением) Бежав...разбойного плебея...Навек…от-

ринув Третий Рим...Ты произвол...Ги-пер-бо-ре-я...Гиперборея...Тьфу, чёрт, жалко! „Гиперборей“ уже был! Кажется, у Бродского! А недурно встраивалось!...Ты произ-вол...кну-та-е-ле-я...да...ты произвол кнута-елея... Сменил на власть...иных доктрин... (облегчённо оживляется)

Бежав разбойного плебея,

Навек отринув Третий Рим,

Ты произвол кнута-елея

Сменил на власть иных доктрин...

Ну, и дела! С чего бы, казалось? Первый раз в жизни, на старости лет, вдруг сложилось нечто в рифму!...(замечает Нарцисса)

(по-немецки)

А-а, с демократическим приветом, Нарцисс! Как Вы поживаете? А можете и не отве-чать, уже вижу – хорошо! Ну, и чудненько! Смотрю, тоже не спится в полнолуние? Прямо беда!...У меня к Вам – одно деликатное дело! Видите ли, я сейчас вынужден был, э-хе-хе, прогуляться по Вашему совершенно роскошному залу! И тут меня вдруг как осенило – я вдруг отчётливо понял, чего ему, всё-таки, не достаёт в такую лунную ночь!...Вы, я знаю, может быть, по простоте души, скажете, скажем...мебели? И будете по-своему правы! Да ведь не это главное! В первую очередь!…Только посмейтесь мне! Только посмейте посмеяться!...В первую очередь, конечно же, привидения! Да, да, да! Почему нет? А почему, собственно, нет?...

Нарцисс: Добрый вечер, господин Филин-Данко! Как Вы поживаете? Изволили что-то произнести? Значит, показалось. Немного задумался, извините...У меня как раз к Вам небольшой вопрос. Видите ли, мне до сих пор как-то было не до литературы – знаете, концентрировался совсем на других вещах. Но может быть, Вы, как представитель сла-вянского мира, слышали о таком писателе?...Чехов, кажется? Не могли бы Вы мне ска-зать, о чём он писал?

Давид: Ах, не перебивали бы Вы меня по таким пустякам – это же не демократично, в конце концов!...Хорошенький вопрос – о чём писал Чехов!...(задумывается) Да о приви-дениях писал Чехов!...Ну, хорошо, хорошо, в том числе и о привидениях! Его недотёпу Фирса запирают в доме, и тому просто не остаётся ничего другого, как стать привиде-нием!...Серьёзно, а почему бы и нет? В Англии же разведение привидений – славная тысячелетняя традиция и приличная доходная статья! Да Вы никак не реагируете!...

А, понял – англичане для немцев ведь никогда не были авторитетом! Тем более, что никаких англичан в природе не существует.

Нарцисс: Простите?

Давид: Да нет, говорю, никаких англичан. Вы не знали? И не было никогда. Не сомне-вайтесь – вот доказательства, на выбросе нашел: «Вся русская история – от Адама до Адамова. Новая хронология.» (листает книгу) Да где же это?...Ведь только что читал!...Не то, не то...Ага! Глава называется «Англичане – те же русские!» Так, вот…«Англичан как самостоятельного народа нет и никогда не было. Под понятием «англичанин» скры-вается самый обыкновенный русский, точнее житель Костромской губернии, а ещё точ-нее, – житель города Галич.“ Слушайте, слушайте, дальше самое интересное! “Россия начала восемнадцатого века. Пётр издает «Указ о бритье бород». Первыми откликаются на указ галицские торговые люди и с тех пор получают в народе прозвище «британцы». Появляясь в таком необычном для того времени виде в других местах, эти безбородые купцы вызывают неизменное удивление у местных жителей, которые, поражаясь каж-дый раз, указывают друг другу на них пальцем и восклицают: «Глядь – ан галичане-британцы идут!» Со временем, это «ан галичане-британцы» трансформируется в более удобопроизносимое «англичане-британцы». Переселяясь на остров, предприимчивые костромичи забирают с собой и милые сердцу русские названия. Вот только несколько примеров. Лондон – типично русское название (сравните: Лон-дон, Ростов-Дон), аэро-порт Хитроу, совершенно очевидно, назван в честь Хитрова рынка, а главная река Англии Темза – в честь крошечной костромской речки Тёбзы“…И ведь как всё славно, как складно! Есть же такая Тёбза! Я даже сам на ней бывал! Ну, скажу я Вам, и убогое зрелище!...А, каково? Нечего, небось, ни прибавить, ни убавить?

Нарцисс: Тяжело!...Бывают же такие дни, когда Он как будто упивается своим всевлас-тием над несчастным избранником! Всё одно к одному!...Теперь вот эти англичане! Вернее, их отсутствие...Право, не знаю, что и сказать, может быть, обсудим как-нибудь по свободе, но только не сейчас, не сейчас! Оставьте, пожалуй, почитать.

Давид: Ой, нет, никак не могу! При всём уважении, извините!...Моя единственная на-стольная книга, с которой никогда не расстаюсь, даже...(показывает рукой) И потом, она ведь на русском. Ах, батюшки, да дались нам эти англичане! Это я снова про своё!...

А если серьёзно, послушайте, Нарцисс, за те восемь месяцев, что я здесь, Вы меня дол-жны были хорошо узнать! Давид Филин-Данко...доктор Давид Филин-Данко, плохо не присоветует!...Соглашайтесь, моё предложение – чистый выигрыш для нас обоих! Во-первых, я получаю постоянную работу!...Во-вторых, где!...Посмотрите на моё будущее рабочее место! Нет, нет, Вы всё-таки оглянитесь кругом! Перед Вами же просто дво-рец! Ради этого я готов даже частично снизить свою активность на выбросах! Моя, на-зовём её условно так…э-хе-хе…супруга, оставшаяся на моей, азохунвэй, родине...так вот, она просто лопнула бы от зависти, узнав, как я тут устроился! Уже не говоря о мо-их, азо-хун-вей...хун-вей-бинах, приёмных детях! Тем более, что они сами сдуру и спровадили меня в эту турпоездку!...«Пусть и для нас…» А-а-ха-ха! Клянусь, это их на-путственные слова!...«Пусть и для нас, хоть на короткое время, но наступит, это неска-занное счастье – тебя не видеть!»…В-третьих! Ну, посудите сами, где я ещё найду себе другую работу – в моём-то возрасте, на птичьих правах! Вы же знаете их порядки – они терпеть, видите ли, не могут, когда люди, нелегально пытаются здесь зацепиться!... Скажите, а я могу? Я могу терпеть все восемь месяцев? Как крепостной, без докумен-тов, без копейки денег!...Они якобы продолжают рассматривать моё дело! Ей-богу, ну что там есть, что рассматривать? Моё происхождение, что ли? Так одного мимолетного взгляда на фото достаточно! Самый-то смех, все же прекрасно понимают – после все-го...случившегося, с нашим братом велено заигрывать! Не смеют они не разрешить!

К тому же и Вы за меня поручились!...Вот ведь попался, так попался! Ещё немного, и меня здесь за городского сумасшедшего будут держать! По пятницам, понимаете, на выбросах, уже не могу спокойно появиться – тотчас конкурирующая команда, эти «цве-ты...зла», эти малютки Скуратовы, эти мазурские мазурики, начинают одолевать! «Эй, ты“, – вопят эдаким пятницким хором, – «восьмимесячный, недоношенный!»…Хорошо ещё, что не «недобитый»!...А податься-то больше некуда! Выбросы в моём тепереш-нем положении – единственная отрада души и тела!...О-о, кстати, Нарцисс, хотите по-смотреть, как я обставил комнату, которую Вы мне здесь отвели? Я Вам так скажу, бывшая моя сугубо-совмещёнка, сугубо несовместимая с человеческой жизнью, но зато прекрасно совместимая со всяческой другой живностью, кишмя кишащая кишинёвская хрущобка, и в подмётки ей не годится! И поверите ли, исключительно всё – с выбро-сов!...Ну, что, пошли посмотрим?

Нарцисс: Честно говоря, я не совсем понимаю – как будто Вы от меня чего-то ожида-ете? Но знать бы, чего?...О, если бы Вы знали, как мне тяжело! Как мне тяжело!

Давид: Стоп, стоп, стоп! А вот уж это дяди-ванино нытьё здесь совсем не по делу!...

Ну, Вам-то отчего должно быть тяжело? На Вас ведь придётся только канцелярия – пе-ревод зарплаты, ночных, сверхурочных, страховые взносы, спецодежда, реклама и тому подобная мелочёвка! А всю стрессовую работу с клиентами, там...Я знаю?...Спирити-ческие сеансы, полтергейст, заочная дача автографов, интервью, полночные проходы… Да мало ли что ещё!...Потом придумаем! В сверхестественности главное – естествен-ность и не переборщить!...Всё, всё это я беру на себя! И гарантия – лучше Давида Филин-Данко Вам не найти! К тому же, смекните – в городе-то я недавно и, кроме как шпане-мелюзге, мало ещё кому примелькался! Немного макияжа, и хе-хе, дело сдела-но! Образно выражаясь, само провидение посылает Вам привидение! Причем не только для русских, не только!...Не Вы ли сами на днях хвалили моё произношение: «Браво, господин Филин-Данко, у Вас я вовсе не замечаю этого ужасного русского акцента, от которого мой доберман сразу же заболел нервным расстойством, заслышав его как-то от случайных прохожих!»…А сказать ли по секрету кое-что ещё? Будете приятно удив-лены! Вот этого самого, так страстно процитированного вами Войницкого, я совсем было собрался...хе-хе, сыграть в городском эмигрантском театре! И даже начал уже по-маленьку придумывать кой-какой оживляж! Дядя Ваня должен получиться до чёртиков смешным!...Представьте себе, что появляюсь на сцене...в ватнике и валенках! Хотя, где уж Вам, немцу-аристократу, такое представить!...Или, шпарю текст, допустим, на ба-варском диалекте!...А? То-то!...Нет, я категорически не согласен с расхожим мнением, будто комедиографу Чехову не хватает юмора! Смотря, как ставить!...Обидно даже бросать начатую работу! Но ради нашего проекта готов пойти и на это!