«Он всё-таки мне помог!..»

«Он всё-таки мне помог!..»

(по мотивам морской легенды)

Легко перепрыгнув декоративную оградку, Антон наклонился и сорвал самую большую и красивую розу на газоне. И… тут же услышал милицейский свисток, – к нему уже спешил блюститель порядка в новенькой серой форме. Решение умчаться в противоположном направлении еще не пришло в голову, когда Антон узнал в молодом лейтенантике своего одноклассника Андрея Мартова. Андрей его тоже узнал и заулыбался.

- Нарушаете, гражданин, придется пройти в участок,- сказал он шутливым тоном, - в увольнение?

Антон нетерпеливо кивнул:

-  На вечер только. Завтра с утра в море идём.

-  С «иностранца» поднимать будете?

-  Да, работы много предстоит….

Об иностранном лайнере, затонувшем недалеко от Новороссийска, казалось, говорили все. Жалко было утонувших людей, многих не успели спасти. Ближайший порт Новороссийск первым смог выслать помощь на сигнал SOS, но все-таки когда к месту крушения подоспели русские моряки, многие пассажиры уже утонули.

Андрей, перехватив взгляд Антона, посмотрел в конец улицы. По расцветающей аллее удалялась, помахивая корзинкой, черная коса, утыканная мелкими цветочками.

- Ладно, спешишь ведь…, - Мартов махнул рукой, - удочки принеси, - крикнул он вслед убегающему Антону.

Цветущий жасмин повесил в аллее стойкий дурманящий аромат. Настолько приторный и плотный, что его, казалось, можно потрогать рукой.

Он не развеивался ни запахом распустившихся в изобилии роз, ни рвущимся с моря ветерком с привкусом соли, йода и рыбы, ни паром от политого асфальта. Жасмин был неприступен.

Антон пробежал аллейку и догнал черную косу с розовыми цветочками уже у берега. Забежал вперед и протянул розу.

-  Девушка, можно с вами познакомиться?

Девушка взяла розу и улыбнулась:

-  Здравствуй Антон.

-  Здравствуй, - они пошли по самой кромке воды, поддевая ногами камушки и, отталкивая от берега прибившихся медуз, - куда ты идешь?

-  В никуда…, - она улыбнулась одними глазами-блюдцами, блестящими, перламутровыми как будто.

-  Можно с тобой?

-  А не боишься?

-  Не боюсь.

-  Приворожу ведь! – засмеялась она.

-  «Я сам пожизненно к тебе себя приговорил», - процитировал Антон любимого Симонова.

Поговорили ещё о какой-то глупости. Потом вдруг она спросила:

-  Придешь сегодня на танцы?

-  Я и в прошлый раз был.

-  Знаю…. Что ж не подошел?

-  Тебе и так не скучно было.

Она нахмурилась, посмотрела почти сердито. Потом рассмеялась весело, очень беззаботно:

- Ладно, пока, спешу я, - и побежала, помахав ему розой.

-  Я приду, - крикнул вдогонку Антон.

Антону было многое дано от природы. Отменное здоровье, рост, внешность, способности к математике. Его дружбой дорожили не только ровесники, но и мужчины в возрасте. Он обожал спорт, интересовался политикой и был фанатично влюблён в море. Антону повезло – служить он остался в родном Новороссийске, а после остался на флоте по контракту – подводником. Ближайшие цели - поступить в ВУЗ и вступить в партию хоть и представляли некоторое напряжение, но не были недосягаемыми. Все вроде бы складывалось просто замечательно…. Но Антона угораздило влюбиться в Фею…. Ну а Фея, - она так, разговоры только одни. Разве что путное с Феями получается….

- Ан-тон!!! – пятнадцатилетняя Катюша повисла на шее у брата, как только он вошел во дворик, - ты в увольнение, да? А надолго? А мамы нету еще. А ты к Фее сегодня пойдешь? А она про тебя спрашивала. А у меня по математике тройка выходит - фу, не терплю математику, зато я танцую лучше Маринки. Антон, а расскажи про корабль затонувший, - тараторила без умолку Катюша. На Антона сыпались все главные и не главные новости прошедшей недели: и про то, что у Мухтара лапа болит, и про то, что волосы весной сильно секутся и про новый памятник, который хотят возводить возле Цемесской бухты. Он, слушая вполуха, умывался и расчесывался, думая одновременно о том, что бы такого приятного сделать для бабушки, у которой завтра День рождения. Бабушка подарки не очень любила, она всегда ценила какой-нибудь хороший поступок или дело. Например, в школе Антон всегда старался к ее Дню рождения получить пятерки по каждому предмету или выучить ее любимое стихотворение. Выучить…. Антон даже улыбнулся от пришедшей в голову мысли: «Выучу я для неё ту молитвочку, которую она всё просит, чтобы я запомнил. Никто ведь не узнает, а бабуля обрадуется. Выучу, ладно…. Глупость, конечно, но другое что-то в голову ничего не идет».

Бабушка была верующей – оно и понятно – тёмная, до советской власти родилась. Сколько ей Антон ни объяснял, что Бога нет, она только грустно улыбалась в ответ. А месяца три назад как вот что-то пришло ей в голову: «Антоша, внучек, выучи молитвочку Николаю Чудотворцу, она не большая, пригодится», - и подает ему маленькую иконку с молитвой. Антона тогда чуть инфаркт не хватил – он комсомолец, сын коммуниста, геройски погибшего при обороне города, будет учить…. «Да ведь отец-то твой, коммунист, молитвочку эту знал», - возразила бабушка. И с такими вот разговорами каждое

увольнение….

Антон достал из ящика стола бабушкину ценность, посмотрел. Действительно, молитвочка не большая, выучить легко…, и бабушка обрадуется, ладно уж, старость надо уважать.

-  И-ко-на! – услышал Антон сзади восторженно-удивленный шепот сестры. Он недовольно оглянулся.

-  Ну и что? Икона как икона, - сказал он делано равнодушным тоном, - ну что ты так смотришь?

Катюшины глаза, расширенные от любопытства были, как будто, прикованы к небольшому изображению.

-  Бабушка дала? – прошептала она заговорщическим тоном.

-  Бабушка.

-  А кто это? – не отрывая взгляда спросила Катя все так же шепотом.

-  Николай. Чудотворец, – нехотя ответил Антон, ему было как-то неловко от всей этой ситуации. Какое-то смешанное чувство смущения и досады появилось внутри. Что он такого делает, просто смотрит бабушкин подарок…. А Катя сейчас какую-нибудь ерунду вообразит, – подумает еще, что он верующий.

-  Симпатичный какой, - протянула сестренка.

-  Кто?

-  Ну, Николай, - Катя все так же не отрывала взгляд от небольшой картинки.

-  Да ты что? – растерялся Антон, - это же Cвятой! При чем здесь «симпатичный»?

-  Ну и что? – она, наконец, взглянула на брата, - разве Cвятой не может быть симпатичным?

Антон внимательно всмотрелся в икону. Изображенный на ней мужчина действительно притягивал к себе взгляд. Во всем его облике было что-то…, ну да, что-то святое что ли?.. И глаза…. Тёмные, глубокие, очень спокойные и очень добрые. Они казались живыми. А самое изумительное, - они все знали про Антона…, и про Катю, и про то, как Антон сильно скучает по отцу и иногда плачет по ночам…, и то, что отец его – Герой Советского Союза эти глаза знали тоже…, и даже про Фею знали! Они знали всё… и всё понимали.

-  Это не главное, Кать, что он симпатичный, - сказал Антон очень серьезно, - главное, что он очень добрый был.

-  А он, правда, был? – снова шепотом.

Антон стряхнул с себя накатившуюся вдруг сентиментальность.

- Ой, отстань, Кать, не знаю. Скорее всего, не было, так, сказки всякие попы придумали, чтобы народ обманывать, - сказал он и спрятал иконку.

Тихое ночное небо было над Новороссийском. На земле было не так тихо. На танцплощадке шли танцы, по улицам гуляли парочки, где-то далеко мимо бухты проходили корабли – гудели и светились всеми своими огоньками. Носился по улицам свежий ветер, смешивая запахи благоухающих роз и моря. Еще не так давно в этом красивом крае шла война. Рушились дома, летел щебень, на месте домов зияли бездонные провалы. Погибали люди. А сейчас светлячки весело и смело устраивают иллюминацию на свои Дни рождения. Антон не мог уснуть. В который раз одна и та же история. Когда он приходил в прошлое увольнение, Фея встречала его в порту. В прошлый раз всё было легко и понятно. И не было в мире людей ближе чем они. И вот тебе раз – как только он решился сделать предложение, Фея прошла мимо как будто они едва знакомы, даже глазами не поблестела, едва головой кивнула. Нет, она точно – цыганка! И имя тоже – Фея, фантазерка ее бабушка, разве нормальные имена такими бывают? Он встал с кровати и подошел к открытому окну. Небо на востоке уже светлело. Море шуршало об гальку уже по-утреннему оживленно. Сегодня трудный день будет. Сегодня они пойдут далеко в море, поднимать с затонувшего иностранного лайнера погибших людей, уцелевшие документы. Жалко было людей, многие не смогли спастись, судно затонуло очень быстро.

Уже возле порта он встретился с Фейкой. Тоненькая-притоненькая, с длиннющей косой, растрепанной возле пояса, она была очень бледна и чем-то явно взволнованна.

-  Антончик, ты обиделся?

-  На что?

-  Ну…, вчера вечером, я спешила очень, бабушка заболела.

-  Бывает, - Антон не замедлил шаг, она шла рядом, стараясь подделать свои шажки под его. Она явно нервничала, и Антон упивался чувством, что Фейка волнуется из-за него. В порту он остановился и посмотрел ей в глаза, очень пристально посмотрел.

-  Вот возьму и погибну сегодня, - ляпнул он, испытывая пьянящий восторг от того, что она побледнела при этих словах еще больше, - зачем мне жить? Без тебя я жить не хочу, а ты… смеешься всё только.

-  Не погибнешь, - уверенно сказала Фея, - ты никогда не погибнешь, - и краска вновь вернулась к ее щекам. Она вдруг совершенно успокоилась и улыбнулась.

-  Почему это?

-  Потому что я всегда очень жду тебя. Очень жду. Потому что я не смеюсь вовсе. Потому что я тоже не хочу жить без тебя.

Убежала так быстро, растаяла будто. Антон и не помнил как поднялся на корабль, о чем говорил с другими моряками. Только в открытом море он пришел в себя.

Погода была чудесная – на небе ни облачка, море чистое-пречистое, дельфины мчатся за ними. «Как здорово жить!» – думал Антон, глядя на сияющие брызги. Странным и непонятным казалось то, что где-то на глубине 50 метров лежит красивый затонувший корабль, что там еще остались люди, неживые уже люди.

2

Почувствовав как вода привычно обволакивает тело, Антон, наконец, полностью отключился от всего протчего. Он стал максимально сосредоточен. Опускаясь вниз и чувствуя постепенно нарастающую тяжесть, четко и последовательно соблюдал все правила погружения и проникновения на затонувшее судно…. Корабль казался совершенно целым, было как-то не понятно, как мог затонуть такой красивый, такой весь предназначенный для жизни и счастья лайнер. Всё его внутреннее убранство говорило о богатстве и любви к комфорту людей, путешествовавших на нём. Проплывая мимо одной из кают, Антон невольно задержался перед открытой дверью. В красиво убранной каюте возле дивана с позолоченными ножками на полу лежала девушка. Красивая девушка. Она была раздетой, только ноги были опутаны колготками, которые она так и не успела надеть до конца. Колготки скрутились и вместо ног у девушки, казалось, растет хвост. «Как будто русалка» – подумал Антон. Он поплыл дальше, ему нужно было забрать документы в каюте известного ученого, которого удалось спасти. Документы эти были очень важными, и если не удастся найти и доставить сейф, где они хранятся, то человечество потеряет очередное открытие. По крайней мере, так уверял спасенный ученый…. Антон нашел нужную каюту. Светло-желтый комод, в котором находился сейф, стоял в глубине комнаты, возле небольшого зеркального шкафчика. Дверцы шкафчика и ящики комода были открытыми. Вообще кругом царил хаос, было понятно, что люди покидали это место в большой спешке. Странно только, что сейф не захватили, вот же ведь он, прямо сразу стоит, в первом отделении. Антон взял сейф и в этот же момент почувствовал какое-то движение, корабль как будто наклонился, видимо от каких-то подводных течений…. И на глазах у Антона под нажимом воды медленно, но решительно захлопнулась дверь в каюту, передавив штерт и шланг подачи кислорода…

Говорят, что перед смертью вся жизнь пролетает за один миг в обратном направлении, как в кино. А тут никакого кино…. И первая мысль почему-то о том, что не зря он тренировался задерживать дыхание больше чем на полторы минуты. Что-то пытаться сделать не пришло и в голову, – дверь захлопнулась плотно, а открыть ее можно было теперь только со стороны коридора. Ну, вот и всё. Странное чувство, страха нет совсем, обида только какая-то, на кого - даже не понятно. Антон вдруг очень четко представил свои похороны. Да, он практически уже был на них. Вот мама… она очень красивая, как всегда, даже сейчас…, Катюша, он так и не подарил ей малиновый лак для ногтей…, Фея… Фея его любит, теперь Антон понял это, теперь только понял…, бабушка тоже очень бледная, плачет, жаль, что он так и не выучил молитвочку – не сделал ей приятное…, и молитвочку на иконке вспомнил, Святого на ней…. И вдруг как удар изнутри откуда-то – жить, хочется жить. Эти глаза на иконке Антон вспомнил очень четко, они и не уходили никуда, они оказывается всегда с ним были, они и сейчас с ним, тут в этой каюте. «Помоги мне, помоги Николай-Чудотворец, я был не прав…, - Антон пытается выдавить стекло иллюминатора, выходящего в коридор, - я буду, буду верить, ты только помоги мне…, я так хочу жить…». Судя по тому, что он еще не умер, полторы минуты не прошли, мысли мчатся со скорость ветра – надо как-то выбраться, надо как-то спастись. Николай поможет ему, поможет…, ведь не могут же обманывать эти глаза!.. Но стекло не поддается, дверь остается закрытой и вот он – ужас начинает подкатываться к сердцу, смерть совсем близкая, сейчас, через несколько секунд. «Ну помоги же мне, Николай-Чудотворец» - обращается Антон к темным, глубоким глазам. Он смотрит в иллюминатор коридора, – по нему плывет «русалка», та девушка, с запутавшимися колготками, плывет, отталкивая руками воду. Она подплывает к каюте, где оказался запертым Антон, берется за ручку двери и открывает её…. Поступивший наконец-то кислород немного мутит сознание. Антон на секунду закрывает глаза. А потом…. Это не могло быть правдой! Это галлюцинация! Кислородное голодание. Такого не может быть.… Но дверь открыта. Кислород поступает свободно и легко, а отпечатавшийся на шланге след от двери свидетельствует о происшедшем как о случившемся факте, а не выдумке…. «Он помог! Он все-таки мне помог!..»

Тихо…, легкий ветерок доносит из низовий запах илистых плавней, перекликиваются лягушки возле мостика. Антон крепко прижимает к себе Фею.

-  Ты очень ждала меня?

-  Да.

-  Очень-очень?

Фея отстраняется и смотрит ему в глаза пристально, удивленно.

-  Как всегда.… А почему ты спрашиваешь?

Антон не отвечает, он снова прижимает ее к себе.

-  Знаешь, Фея, первым у нас будет мальчик…

-  Почему мальчик?

-  Не знаю почему, но точно знаю, что будет. Мы назовем его Николай…

-  Но ведь мы еще не поженились, Антон.

-  Подумаешь…завтра поженимся, - отвечает он тихо.

Море у шхер кажется спит, шепчет во сне что-то. Потом вдруг замолкает и прислушивается. Пытается понять зачем-то ночной разговор. Понять и запомнить. Чтобы рассказать о нём утром чайкам. Оно такое это море…

Ксения Шинко