, Ополовникова и гармония. Образы древнерусского деревянного зодчества. - М., ОПОЛО, 1998.
С. 113-115
Рядом с летней Преображенской церковью стоит зимняя теплая, как обычно на северных погостах. Построена она во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Внешний вид этой церкви заметно скромнее в сравнении с Преображенской. Возведена она в 1764 г., когда на вновь сооружавшихся деревянных церквях уже прослеживались едва заметные признаки регресса народного зодчества. Они проявляются в некоторой сухости планового построения церкви. Все ее помещения - сени, трапезная, четверик и алтарь - сделаны одинаковой ширины и в плане образуют вытянутый прямоугольник с двумя срезанными углами алтарного прируба.
В основе архитектурно-пространственного построения Покровской церкви лежит самый распространенный на Севере тип деревянного храма, называемый восьмерик на четверике с трапезной. В древних храмах такого типа ширина всех помещений бывает разной. Площадь трапезной превышает размеры помещения собственно церкви в два-три раза, а то и более. По своему назначению трапезная при северных церквях была фактически мирским помещением и служила главным образом для общественных нужд населения. Против этого мирского духа и общественно-демократического содержания трапезных и боролась официальная церковь, подчиняя их помещения помпезному проведению церковного церемониала - торжественной литургии, для чего и объединяли их вместе.
Но в XVIII столетии вековые традиции народного зодчества еще продолжали жить, хотя временами испытывали на себе гнет канонических диктатов и в разной степени подчинялись им. Так было и с трапезной Покровской церкви: она сохранила свой традиционный древний дух, но уже скованный новыми официальными требованиями. Площадь ее намного уменьшилась, потому что сузились рамки ее использования, не оставив места для роли трапезной как общественного центра всего погоста.
И все же Покровская церковь достойна стоять рядом с Преображенской. Ее место - в числе лучших памятников народного деревянного зодчества Русского Севера.
Были нужны безупречный вкус и творческая дерзость, чтобы завершить церковь венцом из девяти глав, чтобы, так удачно найти верное решение нелегкой задачи: что же поставить рядом с феерическим многоглавием Преображенской церкви? Соперничать ли с ним, стремиться ли его превзойти или, напротив, совершенно стушеваться? Зодчие прекрасно разрешили эту задачу. Мощный патетический хорал многоглавия Преображенской церкви был поддержан созвучным ему аккомпанементом девяти глав Покровского храма, соединив их в гармоничный архитектурный ансамбль, хотя и каждое его звено обладает несомненным своеобразием звучания.
Многоглавие Покровской церкви в Кижах уникально. Подобных ему примеров в русском зодчеств нет. Главы церкви отличаются особой выразительностью, достигнутой сочетанием их утонченных пропорций с изысканным профилем контуров. Они поставлены не прямо на пологую кровлю центрального объема, а на небольшие восьмерики, нижняя часть кровли которых заканчивается зубцами, похожими на перистые ожерелья. Восемь глав размещены по углам восьмерикового сруба, а девятая, самая большая глава - в середине. Есть и десятая глава, небольшая. Ею увенчан алтарь церкви.
Девять глав Покровской церкви образуют поразительную по красоте ажурную корону - легкую, изящную, царственно-величавую, словно шитый жемчугом убор русской красавицы.
А основу Покровской церкви составляет самый обычный сруб-четверик. Наверху, там, где он соединяется с поставленным на него восьмериком, стены расширяются, образуя повал, выполняющий архитектурно-конструктивную роль карниза. Таким же, вернее еще более энергичным, повалом заканчивается восьмерик. Под ним - декоративный пояс из резных треугольных фронтонов. Его лирическая декоративность прекрасно сочетается с конструктивно-защитной ролью. По имеющимся в нижних вершинах треугольников специальным лоткам-потокам стекает дождевая и талая вода, предохраняя сруб памятника от намокания. Такие фронтонные пояса-ожерелья, равно как многоразовые повалы, характерны лишь для прионежской школы народного деревянного зодчества.
С учетом композиции всего кижского ансамбля сделано крыльцо Покровской церкви. Нужна была смелость большого художника, чтобы так задумать и вписать в общую композицию фасада одномаршевое, асимметричное крыльцо. Эта асимметрия крыльца в сочетании с ажуром многоглавия, силуэтом повалов и фронтонного пояса придает Покровской церкви черты артистизма и той внутренней свободы, которые присущи лишь одухотворенным вещам и явлениям.
В 70-х гг. прошлого века Покровская церковь была искажена и перестроена в духе «благолепных обновлений». Особенно пострадал ее интерьер. Но и внешнему облику памятника досталось основательно: фасады были обшиты тесом, а легкое, воздушное крыльцо превратилось в уродливый дощатый короб, серый, глухой, безликий.
В самом храме тябловый первоначальный иконостас был заменен новым, выполненным в эклетичной манере своего времени. Последний настолько не гармонировал с интерьером древней деревянной церкви, мало того, находился в таком вопиющем противоречии с традициями народного зодчества, что при реставрации всего кижского ансамбля его пришлось разобрать и заменить тябловым. Иконы были подобраны из богатейшей музейной коллекции, составленной из древних, ныне уже не существующих церквей Заонежья.
Иконы северного письма - это целый мир, сложный и многообразный, познание которого таит в себе источник неугасимой радости. Входящий в этот мир попадает в трудноописываемую словами атмосферу редкостной душевной чистоты и какой-то особой, почти детской открытости, характерной для миросозерцания местных заонежских мастеров. Они далеки от виртуозности и филигранной детализации письма, которые отличают произведения царских изографов или мастеров Строгановской школы. Фигуры святых порой даже несколько неуклюжи, рисунок их упрощен, а многие детали написаны скорописью, будто бы без внимания. Но в них столько наблюдательности, правдивости, христианской и русской крестьянской душевной глубины, что нередко рядом с ними теряются и более законченные, более совершенные по форме иконописные произведения!
Северная иконопись, как и древнерусское деревянное зодчество, - это прежде всего народное искусство. Иконописцами здесь были местные жители всех социальных кругов. Особых школ не было. Профессиональные навыки и мастерство передавались от учителя к подмастерью из поколения в поколение. Окружавшая их явь жизни, природа с ее мягкими красками, честные, правдивые, нетребовательные в быту люди - вот что питало творчество заонежских иконописцев. Они чувствовали себя и более свободными от официальной опеки, чем их собратья где-нибудь в Москве или других больших городах России. Не случайно именно здесь, на Севере, не затухала в иконописи живая струя народного мировидения. Она прослеживается не только в иконах XVIII в., но и во многих из них, относящихся к XIX в., когда по всей остальной России высокое искусство древнерусской живописи уже отмирало.
Прекрасные образцы заонежской школы живописи собраны в иконостасе Покровской церкви. Каждую из икон можно рассматривать часами, открывая все новые и новые качества темы и характера изображения, проникаясь и восхищенно поражаясь той беспредельной глубине мысли, что сокрыта в изображении, ее подлинной, всепобеждающей правде. Вслед за прочитанными мыслями воскресают их источники-люди, жившие в давно минувшие времена. Древняя иконопись рассказывает о них не менее ярко и полно, чем фолианты исторических сочинений.
Внешняя форма памятника древнерусского деревянного зодчества - умозрение в формах - идеально гармонирует с его внутренним содержанием, с мудростью иконописи - «умозрением в красках».
