Никита Ворожищев
«Д В Е Р Ь»
драма
Посвящается
Станиславу Машейко и
Тимофею Тимофееву
Слоган:
«Закрывайте за собой дверь…»
Действующие лица:
Милхо и Рэй
Д Е Й С Т В И Е I П Е Р В О Е
Освещается сцена. По разные стороны двери, которая разделяет сцену на две части, находятся два человека — они лежат на полу лицом вниз. Когда сцена освещается полностью, они пробуждаются, встают с пола, осматривают свои помещения. Оба замечают дверь. Каждый осматривает её со своей стороны, но никто не находит ручки и, следовательно, возможности её открыть. Человек по имени Милхо кашляет. Человек по имени Рэй его слышит.
(Кашель)
Р э й. Кто здесь?
Милхо подходит к двери, откуда донёсся голос Рэя.
М и л х о. Ты там?
Р э й. Я здесь.
М и л х о. Ты кто такой?
Р э й. А вы разве не знаете?
М и л х о. Ты что там делаешь?
Р э й. Вы не могли бы открыть дверь?
Милхо ударяет по двери ногой.
Р э й. Что вы делаете?
М и л х о. Тебе заняться нечем, что ли? Открывай давай!
Р э й. Но у меня нет ручки.
М и л х о. Ты издеваешься, что ли? Открывай эту чёртову дверь!
Р э й. Подождите, прошу вас. Я действительно не понимаю, что здесь происходит. У меня такое чувство, что я вообще не помню, как я здесь оказался.
Милхо снова ударяет ногой по двери.
Р э й. Если мы с вами в равном положении, давайте вместе подумаем, что всё это значит.
М и л х о. А что тут думать? Надо открыть эту дверь. Помоги лучше мне.
Милхо наносит удары по двери, но она не поддаётся.
Р э й. Почему на двери нет ручек?
М и л х о. Ты меня спрашиваешь? Не я дизайн придумывал. Вот что, я тебя слышу хорошо — значит, перегородка, скорее всего, тонкая. Давай попробуем пробить дыру.
Р э й. Подождите, вы можете описать, что вы видите вокруг себя, где вы находитесь? На что похоже это место?
М и л х о. Да нет тут ничего, пусто.
Р э й. Похоже на какую-то камеру.
Милхо кашляет.
Р э й. Как думаете, мы здесь одни?
М и л х о. Понятия не имею.
Р э й. Давайте позовём кого-нибудь?
М и л х о. А что кричать?
Р э й. Ну, «есть ли кто живой?»
М и л х о. Ну, валяй.
Р э й. Тогда на три-четыре. Готовы? Три, четыре. Есть кто живой?!
Милхо промолчал.
М и л х о. Видишь, мы одни. Давай, помоги, сейчас мы её без ручек уговорим.
Р э й. Подождите минуту…
Милхо ещё раз ударяет по двери ногой, но, понимая бесполезность своих действий, сдаётся.
Р э й. Давайте рассуждать логически.
М и л х о. Валяй-валяй, рассуждай.
Р э й. Вас как зовут?
М и л х о. Милхо. И перестань мне «выкать».
Р э й. А я Рэй. Милхо, посмотри наверх. Похоже, что там нет потолка.
М и л х о. Ты хочешь сказать, что мы попали сюда оттуда? А что там?
Р э й. Хорошо бы это выяснить.
М и л х о. И что это тогда? Шахта? Ты шахтёр? Я нет.
Р э й. Пока это единственный вариант.
М и л х о. Не густо, товарищ «давайте рассуждать логически».
Р э й. А что ты предлагаешь? Кроме выламывания двери.
М и л х о. А чем тебе этот вариант так не нравится?
Р э й. По крайней мере, это не поможет определить наше местонахождение.
М и л х о. Ну, хорошо. Есть такой вариант. Мы можем задавать друг другу вопросы и попытаться расшевелить свою память, раз в ней образовались пробелы. Вероятно, так мы сможем выйти на какие-то ответы.
Р э й. Я согласен. Давай попробуем. А что спрашивать?
М и л х о. Да что угодно.
Р э й. А как насчёт вопросов личного характера?
М и л х о. Задавай свой вопрос, наконец.
Рэй придумывает вопрос.
Р э й. Какой твой любимый цвет?
М и л х о. Издеваешься?
Р э й. Я подумал, неожиданный вопрос может оказаться полезным.
М и л х о. Долго думал?
Р э й. У тебя есть машина?
М и л х о. Да что ты всякую ерунду спрашиваешь?
Р э й. Я подумал, ты мог куда-то направляться на машине и…
М и л х о. Есть у меня машина.
Р э й. А какого цвета?
Пауза.
Р э й. Милхо. Чего замолчал?
М и л х о. Я протаноп[1].
Р э й. Кто?
М и л х о. В общем, дальтоник. Не различаю красного.
Р э й. Как же ты получил права?
М и л х о. А ты как будто не знаешь, как у нас права получают.
Р э й. Да я-то как раз знаю. Только это безответственно. А если вдруг что?
М и л х о. Что?
Р э й. Люди могут пострадать.
М и л х о. Ещё никто не пострадал, кроме моего кошелька. А ты сам-то не давал, что ли, никогда?
Р э й. У меня свои принципы.
М и л х о. Это сколько ж надо зарабатывать, чтобы иметь свои принципы? Ты кем работаешь?
Р э й. Юрист.
Милхо кашляет.
М и л х о. Юрист, говоришь?
Р э й. Адвокат.
М и л х о. Ну и как сегодня адвокатам живётся?
Р э й. Не жалуюсь.
М и л х о. Как там у вас? Кто платит — за тем и правда, и закон?
Р э й. Ну, почему сразу так?
М и л х о. Потому что правду надо так и сразу! У вас законов тьма, а сколько невинных людей света из-за вас не видят.
Р э й. Я не хочу тратить время на споры, тем более, как мне кажется, вы здесь не компетентны. А что касается вашего вопроса, то я уже много лет занимаюсь юридической консультацией, а также являюсь членом палаты и председателем коллегии адвокатов.
М и л х о. И чего? Вот ты член председателя коллегии адвокатов, сидишь там в своей палате, с жиру бесишься, а народ как грабили, так и грабят. Польза-то какая от тебя?
Р э й. По крайней мере я стараюсь помочь людям поверить в справедливость и в то, что закон — не только эффективный инструмент в её достижении, но также и гарант в исполнении наказания. Как считаешь, мы глубоко под землёй или выход близко?
М и л х о. Наказание у него. Ни одно из достойных наказаний до наших времён не дожило. Даже смертной казнью брезгуют. Хотя зря! Туда их всех надо — на настоящий суд, где настоящая справедливость. А здесь чего им бояться?
Р э й. Смерть — лёгкое наказание. А наблюдать, как люди живут, ходят по земле, сидя за закрытой дверью, — это совсем другое. Надо научиться уважать закон. Ты как считаешь, здесь был кто-нибудь до нас?
М и л х о. Ты мне сначала скажи, кто их придумал, законы эти, чтоб я их уважал? Все законы по выгоде чьей-то придуманы. А я вот тебе скажу, что есть другой закон. Божий.
Р э й. И для чьей выгоды он придуман?
М и л х о. А он всем выгоден, понял? А не кому-то одному.
Р э й. Я понял. Ты скажи лучше, как нам отсюда выбраться.
Милхо кашляет.
Р э й. Ответ ясен. Я не хочу инициировать панику, но нам стоит собраться с мыслями. И вопрос скорее не в том, где мы находимся, а в том, сколько мы сможем здесь продержаться, если в ближайшее время нам никто этого не объяснит.
М и л х о. Чего, кишка вперёд извилины прёт? Я тебя успокою. Сначала, конечно, будет несладко, но потом привыкнешь, организм начнёт использовать имеющиеся ресурсы, а их ему хватит на месяц, а то и два, так что не торопись.
Р э й. Откуда ты знаешь?
М и л х о. Просто в этом я смыслю куда получше тебя.
Р э й. Ты врач?
М и л х о. Вроде того.
Р э й. Послушай, это может быть важно. Я регулярно посещаю больницу, проверяюсь у врача.
М и л х о. Проблемы с головой?
Р э й. С сердцем.
М и л х о. Ну а я тут причём тогда?
Р э й. Разве ты не врач?
М и л х о. Врач, только мои пациенты после приёма не занимаются юридической консультацией.
Р э й. Это почему?
М и л х о. Я психиатр. Работаю в больнице.
Р э й. И, как я понимаю, пациенты у вас сидят за закрытой дверью?
М и л х о. Ничего ты в этом не понимаешь. Да, есть люди, которых необходимо изолировать от общества. А если сорвался человек — с кем не бывает — довели до горячки, а его в больницу на процедуры, сначала успокоительного, потом уколы, а там, глядишь, уже одна дорога осталась. А здесь человек в другую камеру попадает, тут и замки покрепче. А у нас ведь как бывает: объявится какой-нибудь умник, выставит палец вперёд и кричит: «Псих! Смотрите, это же псих, его лечить надо!» А посмотришь со стороны на эту картину — и лишний раз подумаешь, кто из них с ума сошёл. Тебе там не приходилось документов соответствующих подписывать, людей на лечение отправлять? Я вот не знаю, за какую справедливость ты там борешься и с кем, но я-то своим пациентам в глаза смотрю, а ты бумажки перебираешь.
Р э й. А Милхо — это полное имя?
М и л х о. Милхом. С «м» на конце.
Р э й. Такое нечасто встретишь.
М и л х о. Не нравится тебе?
Р э й. Просто мне кажется, что я его уже где-то слышал.
М и л х о. Я к юристам не обращался.
Р э й. Но у нас же есть пробелы в памяти, как оказывается.
М и л х о. Как там тебя? Рой, кажется, да?
Р э й. Рэй. Полное имя — Рахель.
М и л х о. И имя у тебя какое-то бабское.
Р э й. Не жалуюсь. Ты лучше скажи, как можно объяснить частичную потерю памяти?
М и л х о. Частичная амнезия. Причины бывают разные. Это может быть какая-то травма, о которой пациент не помнит, или какая-нибудь стрессовая ситуация, после которой возник так называемый «эффект защиты» и факты просто стёрлись из памяти.
Рэй пытается что-нибудь вспомнить.
Р э й. Я проверяюсь у врача. Какая-то болезнь сердца. Мне толком ничего не говорят, а я, как ты уже заметил, в этом не разбираюсь.
М и л х о. ИБС[2].
Р э й. Чего?
М и л х о. Ничего. Слушай, а, может, мы не сами сюда попали?
Р э й. Ты думаешь, кто-то нас здесь держит насильно?
М и л х о. Чем чёрт не шутит. Бывают же случаи. Похищения людей, например. Ты там на практике не встречался?
Р э й. В нашем случае это нецелесообразно.
М и л х о. Не более чем дверь без ручек и петель. У меня предположение такое появилось. Вот ты серьёзным делом занимаешься, серьёзных людей под суд отдаёшь. И сам такой серьёзный весь. Может, тебя в заложники взяли и сейчас выкуп требуют, давят на близких? А, может, это давление на тебя, чтобы не мешал чьему-то делу?
Р э й. На меня давить бесполезно, а на моих близких тем более.
М и л х о. Тебя так не любят?
Р э й. Допустим, у меня будут требовать выкуп. А что взять с тебя? Или теперь у всех медицинских работников свой счёт в банке?
М и л х о. У меня счета только на оплату приходят. Успевай деньги зарабатывать.
Р э й. А раз так, давай опустим денежный вопрос. Я понимаю, конечно, что можно и святым духом питаться, но только если закусывать его бутербродом.
М и л х о. Значит, идея с похищением не нравится?
Р э й. Если судить, что и с тебя нечего взять, то не вижу оснований.
М и л х о. Любишь ты, как я посмотрю, судить.
Р э й. А ты постоянно грубишь.
М и л х о. Может, мне тебе комплименты говорить? Жена не заревнует?
Р э й. Послушайте, а как вы разговариваете с пациентами? У них от одного вашего голоса, наверное, паркинсон начинается. Правильно говорят, что психиатрия не лечит, а калечит. Сначала доведёте человека, а потом пичкаете таблетками, успокоительными, превращаете в зомби. Вы и дома всех лечите?
М и л х о. Слушай, аллигатор. Не знаешь, куда пальцем тычить, — в носу ковыряйся, а в чужие дела не лезь. Ты кроме ручки-то, поди, ничего в руках и не держал?
Р э й. Ну ещё меня полечи.
М и л х о. А ты, смотрю, домой особо не торопишься. Всё сидишь, рассуждаешь. Да я через дверь тебя насквозь вижу — вот нет у человека своего счастья в жизни, он в чужую всё норовит нос свой запихнуть и высморкаться туда!
Милхо кашляет.
М и л х о. Да пошёл ты, мне выбираться отсюда пора. Меня семья ждёт. Они там с ума сходят.
Р э й. У тебя есть дети?
М и л х о. Сын.
Милхо слышит какие-то голоса. Он прислушивается, но они тут же затихают. Милхо потирает шею.
Р э й. А чего ты так нервничаешь, док? Ты же психиатр, успокойся. Или может, у психиатров тоже случаются беспокойства?
М и л х о. Что ты хочешь сказать?
Р э й. Я только рассуждаю. Вот человек знает, как построить дом, как положить бревно, чтобы не уходило тепло, как прибить доску, чтобы крыша не протекала. И раздаёт он налево и направо свои советы. А дашь ему молоток в руки, глядишь — ничего у человека не выходит: ни крыши, ни стен, ни дома. Вот как эта дверь — без петель и без ручек.
М и л х о. Ты на что намекаешь? Что это я не знаю, как дом построить?
Р э й. Я только рассуждаю.
Милхо подходит вплотную к двери.
М и л х о. А, может, ты просто издеваешься надо мной, а? Может, это твоих рук дело? Запер меня здесь, а сам сидишь там, кофеёк попиваешь и дело на меня шьёшь? Что же ты меня за нос-то водишь? Спрятался у себя там в конторке, глаза показать боишься? Открывай давай дверь! Я хочу в глаза твои жидовские заглянуть!
Милхо стучит по двери.
М и л х о. Хотя зачем ты мне нужен? Я тебя вообще видеть не хочу. И слышать тоже не хочу! Слышишь? Судья чёртов.
Милхо ударяет кулаком по двери. Вдруг он снова слышит какие-то голоса, встаёт, прислушивается.
М и л х о. Эй, Рэй. Ты слышишь?
Со стороны Рэя ни звука. Голоса затихают.
М и л х о. Давай с тобой спокойно разберёмся, что мы тут делаем. Подождём — может, нас выпустят, расскажут, в чём дело.
Со стороны Рэя ни звука.
М и л х о. Ладно, разнервничался я немного, мы же живые люди. Мне на минуту показалось, что ты знаешь, почему я здесь, пытаешься войти в доверие и каким-то дурацким способом хочешь чего-то от меня добиться. Даже не знаю, что тебе может быть от меня надо. Может, кто-то из родственников у меня в больнице, а, может, наоборот устроить кого надо. В общем, бред.
Со стороны Рэя ни звука.
М и л х о. Я беру свои слова назад. Рэй, слышишь?
Р э й. Слышу-слышу.
М и л х о. Хорошо. А то тут по одиночке с ума тронуться недолго. Да ты не переживай только, с сердцем часто проблемы бывают, но не смертельно же это. Главное — не нагружать его, а так сто лет прожить можешь. Хочешь, ещё раз крикнем, может, услышит кто?
Р э й. Помню я, как ты крикнул.
М и л х о. Да это горло у меня что-то разболелось.
Милхо кашляет.
Р э й. Как считаешь, давно мы здесь находимся?
М и л х о. Ну, я уже успел проголодаться.
Р э й. Это может быть помешательством? Какого-то рода сном?
М и л х о. Я всё-таки предлагаю попробовать выбить эту дверь.
Р э й. Ты сам советовал мне не напрягаться. Я, пожалуй, прислушаюсь к совету врача и предпочту поработать головой, а не ногами.
М и л х о. Тебе не хочется поскорее выбраться отсюда?
Р э й. Мне, собственно, спешить некуда. У тебя семья, тебе резоннее.
М и л х о. А тебя не ждут, что ли?
Р э й. Некому.
М и л х о. Вот ведь что. Тогда ясно. А чего так? Пора бы уже и остепениться. Детей там воспитывать, всё веселее будет.
Р э й. То-то я и смотрю, ты весёлый такой, ласковый.
М и л х о. Ну а грубить-то зачем?
Р э й. А это с кем поведёшься.
М и л х о. Ну а почему у тебя не складывается?
Р э й. Всё-таки хочешь меня полечить?
М и л х о. Ты не волнуйся, это бесплатно.
Р э й. Моя болезнь не по твоей части.
М и л х о. Ну я тебя за язык тянуть не буду. Не хочешь, не говори.
Р э й. Да ничего любопытного. Просто ещё не завёл семью.
М и л х о. Ну есть хоть кто на примете?
Р э й. Была. Приходила за консультацией. Сначала интересовалась теоретической стороной вопроса, а потом заговорила о найме юриста для сопровождения дела в суде. Я предлагал ей своих специалистов, но она настаивала на моей кандидатуре. Она была искренна со мной не как с профессионалом, а скорее как с хорошим знакомым. Не скрою, я тогда оторвался от своих бумажек.
М и л х о. А почему была?
Р э й. Больше не встречались.
М и л х о. Мда. Всё у тебя не слава Богу.
Р э й. Отстань от меня со своим богом! Я вообще удивляюсь, как люди в здравом уме могут верить в эти сказки.
М и л х о. Во что же ты веришь?
Р э й. В справедливость. Но не там, а здесь — на земле.
М и л х о. Иди ты со своей справедливостью.
Р э й. Я бы пошёл да ключ от двери найти не могу.
М и л х о. Сказал бы я тебе, где его поискать…
Р э й. Что ты за человек такой? Я удивляюсь, как ты с женой своей познакомился? Ты ей когда-нибудь приятное что-нибудь говорил? Письма любовные писал? Безумно интересно было бы почитать.
М и л х о. Я такие письма писал, ты и слов-то таких никогда не слышал!
Р э й. Эти разговоры бесполезны. Как я вообще могу доверять человеку, которого даже не вижу?
М и л х о. Что, понравилось людям в глаза смотреть? Проняло?
Р э й. А ты своему богу в глаза смотрел? Помолись давай, может, дверь откроется. И вообще у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь. Если тебе от меня что-то нужно, говори. Я не получаю удовольствия от общения с тобой. И если я здесь по твоей инициативе, то прекрати играть в психиатра и компостировать мне мозги. Давай на чистоту.
М и л х о. Я не знаю, где мы.
Р э й. Так давай попробуем это выяснить! Ты как никак семейный человек, напряг бы извилины.
Милхо слышит голоса за стеной.
Р э й. Если предположить, что нас здесь держат насильно, то через какую дверь мы могли сюда попасть? Или это действительно шахта лифта и нас спустили сюда сверху?
М и л х о. Я слышу голоса.
Р э й. Ты успел сойти с ума?
М и л х о. За стенкой.
Рэй подходит к двери и прислушивается. Милхо осматривает стену, простукивает её. Вдруг стена даёт трещину.
Р э й. Где?
М и л х о. Странно, штукатурка сыплется. Кажется, за ней что-то есть.
Р э й. На какой стене, Милхо?
М и л х о. Которая позади тебя.
Рэй осматривает, прощупывает стены, как вдруг его рука проваливается в одну из них. Милхо и Рэй торопливо очищают свои стены от штукатурки — каждый обнаруживает перед собой тайную дверь с ручкой.
М и л х о и Р э й (одновременно). Здесь дверь!
Так же одновременно они открывают найденные двери (двери открываются на себя) и обнаруживают, что за ними — кирпичная стена.
Р э й. У тебя то же?
М и л х о. Если ты про кирпичи, то да.
Р э й. Что думаешь?
М и л х о. Скорее ничего не понимаю.
Р э й. Я думаю, пора раскрыть карты. Зачем кому-то понадобилось нас здесь замуровывать?
М и л х о. Я уже сказал, я обычный психиатр.
Р э й. Значит, не совсем обычный.
М и л х о. Иди к чёрту, это ничего не значит.
Р э й. Действительно, подумаешь, потайная дверь в стене, ничего достойного внимания! Ты говоришь, слышал голоса.
М и л х о. Может, эхо. Я не знаю. А ты что думаешь?
Р э й. Скорее всего, похищение.
М и л х о. Как это объяснить?
Р э й. Ты какую должность занимаешь?
М и л х о. Главврач.
Р э й. А говорил, что обычный психиатр.
М и л х о. И что предлагаешь делать?
Р э й. Ждать. Рано или поздно кто-то появится и сообщит о своих намерениях.
Милхо и Рэй закрывают двери.
М и л х о. А что твой закон на это скажет? Это к какой области у вас относится?
Р э й. Преступления против свободы, чести и достоинства личности.
М и л х о. И наказывается лишением свободы? Класс! А то, что человека держат за решёткой, не является преступлением против его свободы?
Р э й. Дурацкая у тебя работа — давить на мозги.
М и л х о. То-то и оно. Давить надо гадов! Отправлять их к настоящему судье, на справедливый и беспристрастный суд.
Р э й. И какое такое самое страшное преступление, по-твоему, заслуживает наивысшей меры?
М и л х о. Да бог его знает, прицепился ещё!
Р э й. Хорошо, допустим, твой бог существует. А куда он смотрит, когда людей, ни в чём не повинных, расстреливают на улицах при свете дня? Когда бомбят женщин и детей в их же домах, где они мирно сидят за своими дверьми. Чем занят твой бог в эти моменты вопиющей несправедливости? Я не понимаю. Но мне ясно одно: он в этот момент бездействует. И я не знаю, кто Там решает, кому в огне гореть, а кому шашлыки на нём жарить, но я знаю, что пока эти гады живут на свободе — их жертвы узнают об этом первыми.
Пауза.
Р э й. И не зря человек придумал закон. А чтобы обезопасить себя и своих близких от тех, кто этот закон переступает. Чтобы огородить себя, спрятаться за ним, как за надёжной дверью, где преступник находится с другой стороны.
М и л х о. И долго прятаться? Смешно слушать. Бог всем судья и никак по-другому.
Р э й. А кто лицензию ему выдавал?
М и л х о. А тот, который людей расстреливал, который детишек твоих подорвал, где он сейчас, а? Геморрой насиживает, похлёбку казённую жрёт? Или, может, вообще за заграничной дверью прячется? Нет и не может быть на вашем суде справедливости! Только и знаете, что чёрта нянчить. Посадили пса в клетку — думаете, он чирикать начнёт?
Р э й. А ты знаешь, что существуют тюрьмы, где преступников не держат под замком. Где для них открыты все двери. Единственное, что им мешает выйти на свободу, — это приговор. Дверь открыта, и ты можешь уйти в любую минуту, тебе даже не будут мешать. Но ты преступник, и если ты покинешь камеру, не отбыв наказания, тебя посадят снова, и ты дальше будешь смотреть на открытые двери, за которыми небо, солнце и вкусно пахнет, и на всём этом будет невыносимым светом гореть слово «НЕЛЬЗЯ». И это будет по закону. А по Божьим законам только хоронят исправно. Ты никогда не замечал, как люди складывают руки в молитве? Так, будто добровольно разрешают их связать.
Молчание.
М и л х о. А откуда здесь свет: потолка нет, сверху темно, но помещение освещено?
Р э й. Там наверху, наверное, искривление, а свет сюда всё равно доходит по нему, просто мы не видим самого источника.
М и л х о. Так значит, там выход? Наверху?
Р э й. Не знаю.
М и л х о. Всё равно, чертовщина какая-то.
Р э й. А, может, Божий промысел.
М и л х о. Давай оставим Всевышнего в покое.
Р э й. Вот это будет справедливо. Потому как нас он, похоже, уже давно оставил в покое.
Молчание.
Р э й. Я, Милхо, из-за него один.
М и л х о. Поясни.
Р э й. Не дал мне твой бог возможности создать семью, подарить жизнь своим детям.
М и л х о. Хочешь сказать, что ты бесплоден?
Р э й. И ведь не только своим, но и чужим!
Милхо снова слышит какие-то голоса, он встаёт, осматривает стены более внимательно.
М и л х о. В смысле чужим?
Р э й. Был молодой парень с тяжёлым ножевым ранением, потерял много крови. Ну, там был инцидент семейный, в общем, он поймал удар. Так получилось, что я был в этот момент в больнице. В общем, ситуация несложная, потерял много крови — нужна кровь. Кровь редкая, у них запаса нет. И представляешь, моя группа.
М и л х о. Но тебе нельзя быть донором, так?
Рэй молчит.
М и л х о. Так он умер?
Р э й. Я уже почти слышал, как не бьется его сердце… Но бога не было даже тогда.
М и л х о. Извини, не знал.
Р э й. Не верю своим ушам. Первое вежливое слово.
М и л х о. А это с кем поведёшься.
В этот момент Милхо подходит к стене, открывает дверь и внимательно вслушивается. Потом начинает стучать по кирпичной стене ногой.
Р э й. Что ты там делаешь?
Милхо наносит сильные удары по стене, вдруг она поддаётся, образовывается дыра. Милхо обнаруживает тайник.
М и л х о. Здесь что-то есть.
Рэй подходит к двери, прислоняется к ней ухом.
Р э й. Где?
Милхо достаёт из тайника нож.
М и л х о. В стене, за дверью.
Р э й. Что там в стене?
М и л х о. Какой-то тайник.
Р э й. И что там?
М и л х о. Ты слышишь голоса?
Р э й. Я ничего не слышу. Что в тайнике, Милхо?
Милхо прячет нож себе в карман.
М и л х о. Там ничего нет. Он пустой.
Милхо испугано смотрит наверх.
Р э й. Милхо. Милхо! Ответь!!
М и л х о. Что же это, чёрт возьми?
Голоса не прекращаются. Милхо хватается за голову. Всё затихает. Тишина. Слышны какие-то звуки сверху. Милхо и Рэй поднимают головы. Вдруг открывается дверь.
Конец первого действия.
Д Е Й С Т В И Е II В Т О Р О Е
Освещается сцена. Дверь открыта. Вскрыт второй тайник на половине Рэя. Там оказалась большая бутылка красного вина, которую герои уже наполовину опустошили. Рэй заметно пьян и сидит на полу. Милхо внимательно осматривает тайник Рэя. Сам Рэй смеётся, а Милхо ему подыгрывает.
Р э й. Ну, ты даёшь! Если б я не знал, что ты работаешь в психушке, я бы ни за что не поверил, что такое вообще могло произойти с кем-нибудь.
М и л х о. В больнице.
Р э й. Да уж. У тебя там не соскучишься.
Рэй «ухохатывается».
Р э й. Слушай, а ведь с нами могло произойти нечто подобное.
М и л х о. То есть?
Рэй встаёт на ноги, его слегка шатает.
Р э й. Что, если один из твоих бывших заключённых…
М и л х о. Пациентов.
Р э й. Да, пациентов. Что если один из них захватил нас в заложники и поместил где-то у себя в подвале, который сам и обустроил для своих психических фантазий? А сам сидит и наблюдает сейчас за нами, смотрит, как мы тут выберемся из этой ситуации. Вот и тайники нам какие-то подсунул.
М и л х о. Но мой оказался пуст.
Р э й. Зато мой пришёлся очень кстати, согласен?
М и л х о. Ты не особо налегай. Про сердце своё не забывай.
Р э й. Да я ж не пью почти, я так, по случаю.
Милхо встаёт и подходит к двери. Что-то на ней замечает.
Р э й. А, может, псих этот как раз дверь и открыл.
М и л х о. На ней всё-таки есть петли.
Рэй подходит к Милхо.
Р э й. Слушай, точно. Может, и ручки где-нибудь завалялись? А ну-ка выверните карманы!
М и л х о (увёртываясь). Это обыск? А ордер у вас есть, командир?
Р э й (шутливо). Нет. Ордера у меня нет.
Милхо отходит в сторону.
Р э й. Слушай, Милхо, пока этот сумасшедший там за нами наблюдает, ты мне хоть расскажи что-нибудь про семью свою, как это быть семейным человеком? А то я тебе тут поплакался, проблемами своими нагрузил, как на приёме прям.
М и л х о. Интересно тебе?
Р э й. Хоть за тебя порадуюсь.
М и л х о. А радости мало. Я как домой прихожу, чувствую, что я там не свой. Люди говорят: «четыре стены». А я как приду, чувствую, что их пять. И эта пятая — между мной и моей семьёй. Вот ходят они у меня перед глазами, а я вижу, что прячутся.
Пауза.
М и л х о. А знаешь, у меня есть версия.
Р э й. Какая? Нас похитили инопланетяне?
М и л х о. Давай выпьем, я тебе расскажу.
Р э й. Ты пей, мне уже хватит.
М и л х о. Ну, как знаешь.
Милхо берёт бутылку себе и делает большой глоток.
Р э й. О! А я тоже знаю!
М и л х о. …
Р э й. Может быть, мы попали в винный погреб?
М и л х о. И как же мы сюда попали?
Р э й. Очень просто. Мы попали в винный погреб, здесь напились до беспамятства и теперь не помним, как сюда попали. Как тебе такое предположение?
М и л х о. А что же было в моём тайнике? Тоже вино?
Р э й. К сожалению там пусто. Но! Там мог бы находиться какой-нибудь ключ.
М и л х о. Но дверь открылась сама.
Р э й. Это я образно.
М и л х о. Наверное, здесь уже кто-то побывал до нас и очистил тайник.
Р э й. Но раз здесь кто-то побывал, и сейчас его здесь нет, значит, каким-то образом он смог отсюда выбраться. Так ведь?
М и л х о. Значит, и мы выберемся.
Р э й. Поскорее бы понять, как.
М и л х о. Да ты садись, сейчас посидим, выпьем и рассудим, что и как. Тебе же спешить некуда, сам говорил, что никто тебя не ждёт.
Р э й. А тебя не тянет? К жене, к сыну.
Милхо слышит голоса. Рэй чихает.
М и л х о. Будь здоров. Слышал?
Р э й. Спасибо, доктор. Что?
М и л х о. Вино, говорю, крепкое. Слушай, а чего ты с той бабой-то разошёлся? Чем она тебе не угодила? Как она, красивая хоть?
Р э й. Да не умею я описывать женщин. Получится фоторобот какой-нибудь.
М и л х о. А ты постарайся.
Р э й. Вот смотри, когда я тебя ещё не видел, я тебя как-то себе представлял, правильно? Но вот сейчас смотрю и понимаю, что представлял я ну совершенно не тебя.
Рэй смеётся.
М и л х о. Что, не нравлюсь?
Р э й. Мне женщины нравятся.
М и л х о. Тогда я спокоен. Но ты попробуй всё-таки.
Р э й. На что ты намекаешь?
М и л х о. Хватит, я с тобой серьёзно.
Р э й. Это меня и пугает.
Милхо слышит голоса. Рэй снова чихает.
М и л х о. Да выздоровей ты уже, наконец! Ничего не слышал сейчас?
Р э й. Да нет.
М и л х о. Допился. В голове звенит.
Милхо передаёт бутылку обратно Рэю.
Р э й. Так, ладно. Давай решать, что будем делать. А то тебя там уже совсем заждались.
М и л х о. Погоди, говорю тебе. Расскажи ещё.
Р э й. О чём?
М и л х о. Про ту женщину. Зачем она приходила к тебе?
Р э й. Ну, это конфиденциальная информация.
М и л х о. И всё-таки.
Р э й. Обычный разводный процесс. Давай о другом поговорим…
М и л х о. Ну, разводный процесс, дальше что?
Р э й. Ну чего, подавала на развод, муж, говорит, скотина и всё такое, собирала основания. Я говорю, дети есть-нет, она говорит да. Мол, бьёт ребёнка, её бьёт, неуправляемый и тому подобное. Я пообещал помочь, дело выиграть. Чувствую, привязываться стал. Да и она как-то тоже смотрит странно на меня.
М и л х о. И ты испугался.
Р э й. Не может у меня быть семьи. Ясно? А она женщина красивая, у неё своя семья разваливается, а тут ещё я — с холостыми патронами.
М и л х о. Ну и как ты объяснился? Ведь вряд ли всю правду рассказал.
Р э й. Ну почему же. Всю правду. Только не совсем рассказал. Я ей письмо написал.
Милхо кашляет.
Р э й. Всю ночь думал отправить или не отправлять. Думал, а вдруг… Мало ли как бывает. Может, ещё не всё потеряно. Ну, в общем, дело я передал другому, оно было выигрышное. Больше мы не виделись.
Милхо потирает шею, кашляет.
Р э й. Что ты кашляешь всё время? Врач — и болеешь. Не стыдно?
М и л х о. Я, кажется, знаю, где мы!
Р э й. Где?
М и л х о. В тюрьме, Рэй. Мы в тюрьме.
Р э й. И что мы тут делаем?
М и л х о. Сидим за совершение преступления.
Р э й. Какого преступления?
М и л х о. Убийства.
Р э й. Хочешь сказать, что мы кого-то убили?
М и л х о. Это необычная тюрьма. Я думаю, что нас посадили сюда до совершения наших преступлений.
Р э й. Каких преступлений?
М и л х о. Два убийства.
Р э й. И кого же мы убьём?
М и л х о. Друг друга.
Р э й. Я не понимаю.
М и л х о. А я объясню.
Рэй обнимает бутылку.
М и л х о. Однажды я пришёл домой с нестерпимым желанием разрушить пятую стену. Я заподозрил одну штуку, Рэй. Мне показалось, что я узнал правду. Я собрал всю семью за столом для разговора. Жена, сын. Мы сидели и молчали, никто не решался начать говорить, хотя все понимали, что у каждого где-то за закрытой дверью прячутся слова — та самая правда. И тогда я решил первым открыть эту дверь. Я вытащил из кармана листочек бумажки и положил его на стол.
Пауза.
М и л х о. Её как-то не было дома, а я куда-то паспорт засунул, не мог вспомнить, ну и решил посмотреть в шкафу, у нас там коробки из-под обуви, там ещё счета разные старые за квартиру, потом документы всякие, и тут бац, свёрточек какой-то, я и вскрыл, а тут смотрю интересно, стишки какие-то.
Милхо цитирует строки.
М и л х о.
Есть похуже меня, и не спорю, есть лучше,
Но в одно на земле я лишь искренно верю —
Не спеши закрывать своё сердце на ключ,
Может счастье твоё оказаться за дверью.
Причём адресовано моей жене. Паспорт, кстати, так и не нашёл.
Рэй не выпускает бутылку из рук, будто рассчитывая при экстренных обстоятельствах воспользоваться ей, как оружием для самообороны. Милхо ходит вокруг него, то задевая плечом, то наступая на ногу, и, жестикулируя, попадает рукой по лицу.
М и л х о. Была вот такая же тишина, все молчали, спрятав глаза, опустив голову. Я сидел и смотрел на них. Обнюхивал взглядом. Ты знаешь, бешеный пёс не лает, он сразу кусает.
Р э й. Прекрати это, пожалуйста.
М и л х о. Сейчас-сейчас, я уже почти закончил. Так вот, я набросился на неё, как бешеный пёс на похотливую сучку.
Р э й. Прекрати, я прошу тебя!
Милхо толкает Рэя.
М и л х о. Что ты просишь меня прекратить? Ты! Справедливый убийца!
Рэй толкает Милхо в ответ.
Р э й. Замолчи! Ты пьяный, что ли?
Милхо позёрствует. Одной рукой закрывает рот, вторую указующе направляет на Рэя.
М и л х о. Да вы посмотрите на него! Это же настоящий псих! Я тут с ним по-человечески, правду ему рассказываю, а он кулаками машет. Правду же говорят, что не всем правда по душе приходится. Решил на чужом горе в святые записаться? Да ты и этого сделать не смог! Оставил парня умирать там, испугался! Сердца у тебя не хватило, да?
Рэй делает резкие шаги в сторону Милхо, как вдруг тот достаёт из кармана нож. Рэй, опешив, останавливается.
Р э й. Откуда он у вас?
М и л х о. Нигде нет порядка. Сколько раз я ей говорил: «Нельзя оставлять ножи на столе».
Р э й. Откуда у тебя нож, Милхо?
М и л х о. Это Бог дал мне шанс отомстить.
Р э й. Кому отомстить? Ты спятил!
М и л х о. Я хотел разрушить одну стену, ты же разрушил весь мой дом! Ты отнял у меня всё. И если на свете или даже в преисподней есть хоть какая-то справедливость, ты должен быть наказан.
Р э й. Милхом, послушай. Это не тюрьма, и мы не должны убивать друг друга! Это просто безумие какое-то.
М и л х о. Я, как бешеный пёс, бросился на неё с ножом. Но мой мальчик — он был настоящий герой.
Р э й. Ты убил его?
М и л х о. Нет! Ты убил его!
Р э й. Я никого не убивал!
М и л х о. А письмо, которое моя жена прятала от меня? Уж не ты ли его некогда так красноречиво написал? Настолько красноречиво, что руки свои испачкал в крови!
Рэй в полной растерянности и ужасе.
М и л х о. Какое чертовское совпадение.
Р э й. Заткнись же, наконец!
М и л х о. Пришло время правосудия. Теперь и ты сможешь подать в суд на Господа Бога, который так несправедливо поступил с тобой! Мало того, что не дал возможности дарить жизнь, так ещё и заставил винить себя в чужой смерти.
Пауза.
М и л х о. Причём сразу в двух. Как там по вашим законам-то, насколько потянет?
Рэй с криком бросается на Милхо, тот ударяет его ножом в живот. Бутылка падает из рук Рэя, вино проливается ему на одежду. Милхо трезвеет от страха, ужасается содеянному, будто и не хотел убивать. В ужасе роняет нож и медленно, неровными шагами отходит от Рэя. Рэй стоит на месте, держится рукой за живот, прижимает его ладонью, чтобы не пошла кровь. Он замер, будто и вовсе не чувствует боли.
М и л х о. Чёрт возьми, Рэй. Скажи, тебе ведь не больно?
Р э й. Нет. Мне совсем не больно.
М и л х о. Тихо, Рэй, тихо. Ты только не убирай руку, у тебя же слабое сердце — тебе нельзя терять кровь.
Рэй убирает ладонь и смотрит на рану. Крови нет.
Р э й. Это вино. Видишь, крови нет. Я всю кровь отдал ему. Твоему мальчику. Теперь я слышу, как бьётся его сердце.
М и л х о. Извини, что ты сейчас сказал, Рэй?
Р э й. Ты стал слишком вежливым, Милхо.
Загорается свет на стороне Рэя (сверху). Рэй поднимает глаза, Милхо опускает голову.
Р э й. Кажется, выход там.
Милхо, отвернувшись, идёт на свою половину. Кашляет, потирает горло, воротник расстёгивается, оголяя шею, на которой, будто галстук, затянута оборванная петля. Милхо доходит до двери. Обнаруживает на ней ручку со своей стороны.
М и л х о. Нет. Ведь с самого начала выходом для меня было то, что за этой дверью. А за дверью был — ты.
Рэй замечает петлю у Милхо на шее. Вдруг он чувствует, будто что-то кольнуло в его сердце. Он кладёт руку в нагрудный карман и достаёт оттуда письмо, которое он так и не отправил.
Р э й. Боже мой.
М и л х о. Я, кажется, знаю, какое самое страшное преступление, Рэй. И я его совершил. Всё это время работы с пациентами я привык смотреть на людей, как на сумасшедших, и не заметил, что сам уже неизлечимо болен. Я убийца. Осталось огласить приговор. Всё правильно. Ведь здесь не нашлось бы для меня достойного наказания. Зато теперь мы точно знаем, где мы, не так ли? И я сейчас спокоен. Очень спокоен. А вот ты был не прав. Всё-таки он чертовски справедлив! Посмотри.
Милхо указывает в сторону света.
М и л х о. Видишь? Тебя там ждут.
Милхо стоит у порога двери.
Р э й. Постой, но тебя же никто не судит. Да, он справедлив, но его же здесь нет. Здесь только мы, Милхо. И дверь — она открыта.
М и л х о (улыбается). Даже если дорога свободна, нужно останавливаться на светофоре. Ты же знаешь — таков закон.
Милхо переступает порог двери, берётся за ручку. Перед тем, как уйти, он оглядывается на Рэя.
М и л х о. Наверное, умирая, в эти последние минуты, люди больше всего боятся не успеть сказать самые главные слова. Пользуясь случаем, я хочу сказать их тебе. Не возражаешь?
Р э й. Конечно.
М и л х о. Спасибо…
Половина Рэя вся в свету. Сторона Милхо погрузилась во тьму, сам он стоит у порога на своей половине, готовый полностью слиться с чёрной пустотой. Некоторое время они смотрят друг на друга. Смотрят друг другу в глаза. Милхо закрывает дверь. В тот момент, когда дверь захлопывается, резко гаснет на сцене и также резко зажигается в зале свет.
Конец
[1](protanopus) лицо, страдающее протанопией. Цветовая слепота — наследственная, реже приобретённая особенность зрения, выражающаяся в неспособности различать один или несколько цветов.
[2] Ишемическая болезнь сердца
